Уголёк

Глава 28. Фестиваль (продолжение).

      Скречмен Апу, капитан Пиратов Прямого Эфира, стоял на носу своего корабля и смотрел на город, раскинувшийся перед ним. Иннсмут был немалого размером городом, в котором было полно народу — даже проплывавшие мимо пираты и те не спешили атаковать его, ибо местные были не промах и сдачи могли дать так, что и ноги не унесешь.       А вообще город Апу нравился — светлый, чистый, жители достаточно приветливые, стража вполне нормальная, да и посмотреть тут было на что. Взять хотя бы их Водный парк, который расположился в центре города. Местные без паники относились к пиратам и даже восьмидесяти восьми миллионный капитан не вызвал у них особо ажиотажа, что было на руку Скречмену, не слишком любившему нездоровое мельтешение вокруг себя.       — Капитан Апу, — подошел к нему старпом, и длиннорукий посмотрел на помощника. — Мы готовы.       — Отлично, — кивнул в ответ пират и собрался было отойти от борта, как его взгляд привлекла маленькая каравелла, на парусе которой был изображен череп в соломенной шляпе, вошедшая в гавань. — Охо, — протянул Апу, ставя ногу на фальшь-борт и глядя на столь неожиданных встречных, которых длиннорукий не ожидал встретить от слова «никак».       Фруктовик гордился своей наградой, которую сумел заслужить, устроив несколько шумных переполохов по пути, но вот эти ребята… Да, Мугивары могли показать мастер-класс в плане создания бардака. Одно только «интервью» этого психа чего только стоит, когда Уголёк заткнул рты дозорным, а те и поделать ничего не смогли. То-то за его буйную головушку назначили аж сто тридцать миллионов!       Каравелла спокойно прошла по водной глади к пирсу, где крутились несколько докеров. Команда пиратов бросила швартовы, и здоровые мужики сноровисто закрепили канаты, после чего удалились в сторону портового кабака, как события начали развиваться, показывая зрителям, что эта банда явно отличается высокой степенью неадекватности…

***

      — А может, вы меня на следующем острове оставите? — Костёр посмотрел на меня жалобным взглядом, а-ля кот из Шрека. Даже руки не поленился, гад, сложить соответственно. Ага, счас, разбежались!       — Костёр, — угрюмо сказал я доходяге, — или ты сейчас сваливаешь сам, или… — я нехорошо улыбнулся, — я скажу кое-кому, что ты сделал.       Парень позеленел и бросил быстрый взгляд в сторону, где девчонки решали кто-куда-с-кем и так далее. Чего они там собрались делать, мне было несколько фиолетово, ибо таскаться с ними я не собирался, тем паче лезть в их девчачьи дела — своих проблем навалом. Посмотрев в сторону цветника, способного довести любого до седых волос на заднице, попаданец уныло посмотрел на неплохой на первый взгляд город, а после обернулся вновь ко мне.       — Уголёк, слушай, братан, ну это же дыра несусветная! Чё мне тут делать-то?       — Пацанчик, я не понял — ты чё, перебирать вздумал? А ну марш на берег, и чтоб я тя больше не видел на нашем корабле!       Вместо того чтобы покорно следовать наставлению старшего, убеленного сединами, уважаемого меня, Вова плюхнулся на задницу, сложил ноги по турецки и заявил:       — А вот хрен тебе, сатрап доморощенный! — Пацан в качестве серьёзности намерений остаться, вцепился в ограждения палубы. — Никуда я отсюда не уйду!       — Ну ты сам напросился! — Я повернул голову в сторону девчонок. — На…       Костёр, не дожидаясь продолжения, сиганул прямо через борт, вниз, на пирс. И всё бы ничего, но как выяснилось, там стояла пара упитанных джентльменов, которые были из администрации гавани. Следует ли говорить, что дебилоид приземлился точнёхонько на них, одного впечатав в настил пирса, а второго попросту столкнув в воду? Но этот придурок, вместо того чтобы покаянно остаться и помочь, вскочил на ноги и дал деру, покуда не сбежался народ на крик пришибленного «Убивают!».       Дальше начался полный сюр, ибо местные решили, что Вовочка, падла такая, член нашей шайки, и никакие объяснения, что он не с нами, слушать не стали, вкатив нам условия: или мы попадаем под арест на три месяца, или платим штраф с компенсацией в размере пятнадцати лимонов. Рыжик, услышав сею сумму, едва не бросилась на меня с кулаками, сдуру решив, что я специально выкинул за борт Костра. Пришлось наорать на неё в ответ и послать за разъяснениями по известному адресу, где никогда не светит солнце. Короче говоря, штраф мы всё-таки заплатили, сумев скинуть его до десятки, и только потому, что местным полицейским было влом слушать стоны пострадавших от сдриснувшего пройдохи. После этого от нас отстали, а мы решили провести экстренное собрание с известной повесткой.       — Чего делать будем?       На меня посмотрели с самыми умными лицами, отчего мне стало понятно, что решать проблему нехватки наличных придётся догадайтесь кому? Правильно, мне одному, ведь выхухоли уже порешили, чем займутся, ибо шоппинг у этих мымр — занятие первостатейное!       Поэтому я выругался, как портовая ломовая лошадь, плюнул, на зависть всем верблядям мира, и уплелся в каюту одеваться. Нацепив на себя всю свою снарягу, выбрался на уже пустую палубу, сошёл на берег, после чего соизволил осмотреться по сторонам. Увиденное меня немного удивило, ибо в порту было до чёрта пиратских посудин, а с ближайшей к нам на меня любимого смотрела знакомая харя. Скречмен Апу собственной персоной, с интересом наблюдавший за мной, усевшись прямо на перила. Я посмотрел в ответ, закурил, а потом вежливо кивнул ему в знак приветствия, чем явно удивил длиннорукого, который ответил тем же после некоторой паузы. Протерев нос, я потопал в город, думая, каким образом можно тут подзаработать и при этом не влипнуть. Ибо оставленных мне пятисот тысяч явно не хватит…

***

      Апу провожал недоуменным взглядом пирата, думая, что сейчас было. В том, что капитан до сегодняшнего дня и в глаза не видел этого головореза, кроме как на постере, Скречмен был уверен на все сто процентов и даже больше. И тем больше удивляло, что он с ним поздоровался, ибо вежливость среди морских разбойников — явление несколько редкое. Тот же длиннорукий предпочел бы попросту сделать вид, что ничего не происходит, вместо того чтобы здороваться. Хотя кто знает, что творится в голове у того, у кого хватает наглости препираться с Дозором в присутствии журналистов.       Ладно, контрабас с ним, с ненормальным, а у Пиратов Прямого Эфира еще есть дела в Иннсмуте. Ибо сегодня здесь пройдет Большой Фестиваль, ради которого они сюда и приплыли…

***

      — Мда, дела, — пробормотал я, покидая уже шестую по счету таверну.       Пока мне архиневезло, ибо ничего дельного не находилось. От слова «вообще», ибо все бармены, к коим я подходил с простеньким вопросом: «Не знаешь, кто работенку подкинуть может?», сначала внимательно меня рассматривали, а потом разводили руками.       Пройдя по улице буквально десять метров, зашел еще в одну корчму и огляделся по сторонам. Народа много, морды по большей части пиратские, отчего на мне скрестилось множество взглядов, многие из которых были не слишком дружелюбными. Поморщившись под забралом, я двинулся к стойке, за которой стоял унылый высокий тип, чем-то похожий на воблу. По крайней мере так казалось на первый взгляд, из-за нереальной худобы и большущих глаз навыкате. Кстати, он уже не первый, кого я мысленно сравнивал с рыбой — даже просто прохожие на улице тоже чем-то мне напоминали морских обитателей. Подойдя к стойке, я кивнул бармену, садясь на высокий стул, отполированный множеством задниц.       — День добрый, уважаемый.       — И тебе не хворать, — сказал мне в ответ вобла-мен, косясь на висевший на плече «Таран». — Чего-с изволите-с?       — Работу ищу, — прямо рубанул я, не видя смысла разводить экивоки. Рыбоглазый вновь покосился на моё оружие, потом на опущенное забрало шлема и пожал плечами.       — Зря стараешься, — тоже не стал юлить бармен, продолжая натирать посуду. — У нас тут ассасины вне закона. Да и убийства среди нас не поощряются — мы люди мирные!       — Вот блин! — ругнулся я, понимая, что мне опять не повезло. Хотя, а почему бы не попробовать раз говорить этого типуса? — А что, кроме убийства, никакой другой работы не бывает? Не знаю, там, может, долги с кого стрясти надо? Или просто припугнуть?       Бармен рассмеялся каким-то странным, чуть булькающим смехом.       — Ну, ты сказанул — припугнуть. — Он посмотрел на меня, отставил стакан в сторону. — Мы сами кого хочешь напугать можем — Гранд Лайн всё-таки. А что по поводу долгов, — он чуть задумался, потер пальцами подбородок, а после наклонился немного вперед, отчего я почувствовал запах свежей рыбы, — попробуй со старым Арби поговорить. Вон он сидит, в желтой штормовке. — Я обернулся и посмотрел в указанном направлении. Там за столиком сидели трое: два здоровых мордоворота, себя поперёк шире, и молодой чернявый тип, смахивающий на цыгана. Он как раз таки и носил зюйд-вестку приметной расцветки.       — И в каком месте он старый? — Я вновь повернулся к вобло-мену, а тот лишь пожал плечами. Ладно, попробуем, чего время терять. — Спасибо.        Я отвалил от стойки, не забыв оставить там монету в пятьсот белли. Денег было немного, но лучше показать, что я человек вполне нормальный, и пока доберусь до стола этого Арби, то надеюсь, ему уже доложат про мой поступок. Подойдя к столу, я кивнул на свободный стул.       — Можно?       Цыган с длинными висячими усами покосился в сторону стойки, но все же кивнул, после чего я присел напротив него, заткнув большие пальцы под ремни портупеи. Глаза у человека были непроницаемо-черными, отчего я чуть нахмурился, но тут же выбросил лишние мысли из головы, сосредоточившись на предстоящем разговоре с барыгой.       — Говорят, ты работенку можешь подкинуть.       — Могу, — шипящим голосом ответил мне местный ростовщик. — Но учти, залетный, — никакой крови и тем более трупов. Мне проблемы с законом не нужны.       — А то их у тебя и так нет, раз ты ищешь человека для решения вопроса, — хмыкнул я в ответ, и цыган напрягся. — Не кипишуй, раз без крови, сделаем без крови и вообще никого и пальцем не тронем. — Пару минут Арби изучал меня, размышляя, стоит или не стоит, но все же решился.       — Поверю на слово, головорез. Слушай — я плачу десять процентов от возвращенного долга. Это не обсуждается, и если тебя не устраивает, то можешь проваливать!       — И в мыслях не было, — поднял я руки в жесте шутливой капитуляции, показывая, что готов пахать даже на таких кабальных условиях. Арби чуточку самодовольно улыбнулся, но я решил его немного приспустить с небес на грешную землю. — Ты мне лучше скажи, смогу я с тобой десять миллионов заработать или у тебя стольких клиентов нет?       Цыган аж поперхнулся от услышанной цифры, уставившись на меня своими странными глазами, похожими на рачьи. Попялившись на меня минут пять, он таки решился ответить.       — Может, чего надо тебе? Я смотрю, ты человек серьезный и дела умеешь вести.       Хе-хе, понятно. Плут явно не очень горит желанием раскошеливаться, а потому ищет способ свести расходы к минимуму. С другой стороны — мне-то какая разница, чем этот хмырь расплатиться собирается? Самое главное сейчас — достать то, что нужно для ремонта нашей каравеллы, а остальное не критично.       — Домкраты, балки, доски, гвозди, скобы и крепежные буры, — скороговоркой ответил я дельцу, и тот задумался, постукивая рукой в рукавице по столешнице. Я скользнул взглядом по конечности и снова немного нахмурился, ибо этот тип явно чем-то болел, учитывая, как ему раздуло лапу. Не подхватить бы чего, а то потом еще от Чаффи спасаться.       — Сколько надо? — прозвучал вопрос, едва болезный свел дебет с кредитом.       — Двенадцать домкратов каждый на тонну, нет, лучше полторы… шестидюймовые балки… метров так двадцать… нет, тридцать. Доски… на настил… на потолок… около полутора кубов значит. Гвоздей — килограмма четыре. Скобы, дюйм толщиной… штук сорок. Крепежных буров с полсотни. И пятьсот тысяч сверху.       — Только материалы, — внёс встречное предложение Арби, не горя желанием даже сопротивляться жабе-душительнице, и коротко хмыкнул.       — Договорились. Ах да, мне кое-что понадобится для того, чтобы вернуть твои денежки.        Ростовщик вновь напрягся, готовясь услышать нечто невообразимое с моей стороны.       — Что именно? — осторожно спросил он у меня.       — Шарманка.       — Шарманка? — несказанно удивился усач.       — Шарманка. Главное чтобы была рабочая.       — Хорошо, — кивнул мне делец, а передо мной как по волшебству появился список с именами. Длиной он был примерно так в локоть. — Тут имена с адресами клиентов и суммой долга каждого. Собери хотя бы половину, и мы в расчете.       — Договорились. — Я взял список и встал из-за стола. — А шарманка?       — Сейчас тебе Радур принесёт…

***

      Я топал по улице, рассматривая таблички на домах, в поисках нужного дома, не обращая внимания на удивленно-настороженные взгляды прохожих и один такой раздражающий фактор, который…       — Уголёк, ну я серьёзно, — проныл Вова, хватая меня за рукав. — Ну, мужик, я правда не думал, что так получится.       Этот крендель появился, едва я покинул таверну «Ньярлотеп» и тут же прицепился ко мне словно клещ, пуская сопли-слезы. Мальчику очень сильно не хотелось оставаться здесь, а потому он умолял забрать его с собой, ибо «городок отсталый, кобылы страшные и писец воняет рыбой!». Я же стоически игнорил долбогрыза, ибо просто пристрелить кретина — прямой путь на виселицу, а мне что-то болтаться в петле не хотелось. Так что пришлось включить «глух-как-пень-режим» и следовать цели, не слушая мычание идиота, наряженного, как попугай, но при этом грязного, как хомяк после зимней спячки. Так, вот нужный дом.       Я остановился, и Вова тоже, глядя на меня недоуменно-щенячьим взглядом. Поправив висевшую на шее шарманку, вытащил из кармана лист с именами, положил его на крышку и принялся крутить ручку инструмента. Аппарат мне подсунули хоть и не первой свежести, но очень даже неплохой, а потому по улице начала растекаться незатейливая мелодия, которая привлекла внимание прохожих. Подождав где-то полминуты, я гаркнул так, что соотечественник аж подпрыгнул на месте, а приземлившись, поспешно сорвал с головы шапку и встал с протянутой рукой, показав при этом недюжинную сноровку в таком вопросе.       — Дамы и господа, сейчас вы услышите трагическую, но поучительную историю про мальчика, — я скосил глаза на лист бумаги, — Колко, который любил…       — Гы-гы-гы, — заржал Вовочка, за что тут же получил пинок в задницу.       — … любил деньги. — Я прожег взглядом имбецила, а потом взвыл мартовским котом, отчего птицы рванули с ближайших крыш подальше:       — С рождения Колко пай-мальчиком бы-ы-ыл!       На втором этаже качнулась занавеска.       — Имел Колко хобби — он деньги люби-и-и-ил!       Люби-и-и-ил и копи-и-и-ил!       Занавеска дернулась повторно от моих оглушающих завываний.       — Все дети как дети, живут без забо-о-о-от!       Какой-то тип поспешно подбежал к нам и кинул в шапку идиота купюру.       — А Колко в долгах не ест и не пьё-ё-ё-ёт!       Занавеску буквально сорвали с карниза, а затем мне под ноги бухнулся кошель.       — Вот этот проклятый Фангором долг! — проорал высунувшийся по пояс тип неопрятной внешности. — Только заткнись!       Я перестал крутить ручку, наклонился и поднял деньги с земли. Так-с, вроде бы все на месте. Вычеркиваем, и можно топать дальше. Но сначала…       — Пацанчик, половину мне. — Я многозначительно посмотрел на шапку, в которой лежала купюра…

***

      — Тут, что ли? — спросил Вова, продолжавший таскаться за мной, отчего я начал подозревать, что он скрытый мазохист, ибо каждый раз, когда я начинал объявлять о будущем представлении, он начинал дебильно ржать, за что получал пинка. Ей богу, у меня уже нога болела пинать этого дебила.       — Вроде. — Я развернул лист и посмотрел на имя очередного клиента. — Упс, косяк.       Проблема была в том, что в списке черным по белому значилась женщина со странным именем Ньяралагала. Блин, да я его еле выговорить могу, не то что под него песню подогнать. Вова тоже сунул нос в список, почесал в затылке, а потом заголосил тонким, противным голосом, нещадно гнусавя:       — Дамы и господа, по поручению господина… — Он быстро глянул на меня.       — Арби.       — … господина Арби, мы исполним поучительную песню про мальчика Боби, который любил деньги для прекрасной госпожи Ньяралагалы! Рассказывай. — Он поспешно вставил в уши добытые незнамо где беруши, и встал в рабочую позу с протянутой рукой.       — С рождения Боби пай-мальчиком был!       Имел Боби хобби, он деньги любил!       Любил и копил!       Все дети как дети живут без забот!       А Боб на диете не ест и не пьёт!       В копилку кладёт!       Деньги, деньги дребеденьги       Позабыв покой и лень.       Делай деньги!       Делай деньги!       А остальное всё дребедень!       А остальное всё дребедень!       — А-а-а! — На голову придурка приземлился саквояж, отчего попаданец оказался на земле, обзаведясь шишкой размером с кулак.       Я перестал оглашать округу дикими завываниями, от которых хотелось прервать свой земной путь поскорее, и проверил содержимое чумадана. Ага, бабки, бабки и еще раз бабки. Вытряхнул содержимое в свой рюкзак, отставил саквояж в сторону, после чего схватил недоумка за воротник и поднял на ноги. Встряхнув абапла хорошенько, привел его в чувство.       — А? Это что было?       — Богатством накрыло, — усмехнулся я, глядя на то, как придурошный ощупывает шишку. — Ладно, поможешь мне выполнить работу — попробую поговорить с девчонками насчёт тебя. Но ничего гарантировать не могу и не буду. Понял?       — Понял, — уныло сказал пацан, после чего сунул шнобель в шапку. Выудил оттуда несколько купюр и монет, пересчитал улов, а потом протянул половину мне, зная, что иначе можно получить волшебный пендаль от жадности и желания наебать ближнего своего. — Слышь, Уголёк, я тут лавку одну заприметил. Давай зайдем.       — Нахрена? — задал я вполне логичный вопрос. Ответ меня немного удивил.       — Я там скрипку видел. Она старенькая, но вроде нормальная. Купить хочу.       — Со своих и покупай, — фыркнул я, а потом спросил: — Ты хоть играть-то на ней умеешь? Или так — покрасоваться решил?       — Умею, — ответил мне Костёр, за что заработал скептический взгляд. — Да правда умею. Зря, что ли, десять лет в музыкалке провел.       Пришлось немного вернуться назад, но Костёр не набрехал, ибо там действительно оказалась небольшая лавочка, в которой торговали поддержанным инструментом. Вова пристально изучил потертую скрипку, после чего взял в руки и попробовал сыграть. Я, честно говоря, в классике не сведущ, но играл пацанчик очень неплохо, на мой дилетантский взгляд. По крайней мере, мне не хотелось волком выть на луну, да продавец тоже заслушался и даже скинул цену почти что вдвое, что в немалой степени обрадовало парня.       Выползли наружу, переглянулись.       — Ну чё, — как-то неловко пробормотал соотечественник, — пошли дальше, что ли?       — Ну пошли, — пожал я плечами, и мы потопали к следующему клиенту Арби.       Несколько минут мы тащились молча, думая каждый о своем. Лично я думал, как сильно наколет меня этот пройдоха цыган, если учесть, что в рюкзаке было уже с миллионов так пятьдесят, а список был подчищен едва ли на четверть. О чём там думал Вова, было не интересно абсолютно, ибо он нас подставил.       — Ха-ха-ха! — раздался рядом детский голосок. — Мужик со скрипкой, мужик со скрипкой, мужик со скрипкой! Ха-ха-ха!       Костёр дернулся, словно от удара, и заозирался по сторонам, но прежде чем он вообще успел что-нибудь сделать, я негромко сказал ему, останавливая парня:       — Забей на малолеток! — Вова посмотрел на меня то ли с удивлением, то ли с облегчением. — Пусть верещат, пока не лопнут!       — Э, ты что там вякнул? — Я повернул голову в сторону голоса, поднял забрало и с холодным оскалом зыркнул на шпану.       Той это так понравилось, что половина из них побледнела, махом омочив штаны, а вторая предпочла сдриснуть, сверкая голыми пятками, ибо от моего «нежного» взгляда трусы бежала менять даже Зори, которую вообще хрен чем проймешь.       — Мама! — с позорным воем сбежали шкеты, поспешив нажаловаться на меня, а мой, так сказать, компаньон по заработкам мстительно улыбнулся им вслед и только, отчего я посмотрел на него, чуть прищурившись.       — Пошли, короче, — буркнул я ему и первым потопал дальше по улице.       — Угу, — отозвался Костёр и поспешил за мной. Пройдя метров десять, он меня окликнул: — Слышь, Уголёк, — я повернул голову в его сторону, — ну, это, типа спасибо…

***

      Девушки гуляли по городу, просто чтобы убить время. Не то чтобы у них не было дел на корабле, но когда проводишь целые недели напролёт, не чувствуя под ногами твердой земли, невольно захочешь немного размять ноги. Тем более что город был неплохим и весьма ухоженным. Хотя бы его центральные улицы, а тащиться в закоулки не было особого желания, а смысла тем более. Так что девять девиц ходили группой, учитывая необходимость одеть новеньких от и до. Катарина же ходила с пиратами из чистого любопытства, спрятав свои оранжево-алые глаза под солнцезащитными очками, дабы не создавать новых проблем к уже имеющимся.       — Катарина, а что за дела возникли у твоего отца, что он доверил твою защиту Угольку? — поинтересовалась Нами, когда они шли от одного магазина к другому.       — Он, Ложкинс и фон Штосс будут надираться в каком-нибудь кабаке до состояния не стояния, — легкомысленно ответила углеглазая, с удивлением смотря, как в удивлении вытягиваются лица пиратов.       — Что? — недоуменно спросила навигатор, подумав, что она ослышалась.       — Н-но разве углеглазые не теряют над собой контроль при принятии алкоголя? — произнесла Чаффи, выглядывая из-за Нико Робин. Катарина посмотрела на олешку, после скользнула взглядом по остальным девушкам и хихикнула в кулачок.       — Твои выводы основываются на наблюдении за Угольком? — Морте Ди Канто хитро прищурилась.       — Угу, — кивнула судовой врач, видевшая своими глазами, что начинало твориться, стоило хмурому накаме заложить за воротник.       — О, тогда все понятно. — Пал сложила одну руку под грудью и, упершись второй в неё локтем, постучала себя указательным пальцем по подбородку. — На самом деле, углеглазого очень трудно споить. Точнее, обученного углеглазого. Например, чтобы начать пьянеть, моему отцу потребуется выпить минимум сто бочек. — Катарина немного подумала и продолжила: — Если брать за эталон пятидесяти литровую бочку, доверху заполненную медицинским спиртом.       — Хе, а Уголька с одного стакана развозит, и он начинает чудить, — ухмыльнувшись, произнесла Зори, явно вспоминая, как их накама по неосторожности выпил немного слабого вина и предложил сыграть в «игру», итогом которой могли стать расплескавшиеся по стене мозги.       — Ну так, Уголек не обучен, — тактично произнесла Санжи, затягиваясь сигаретой, защищая их единственного мужчину перед новой знакомой. Анураби-тян и Робин-суан девушки уже объяснили, что спаивать броненосца лучше даже не пробовать, с чем новенькие согласились.       — Хм, тогда если углеглазых так трудно споить, почему ваш отец, Катарина-сан, в компании других, я так понимаю, углеглазых хочет напиться? — задумчиво произнесла Робин, оглядывая проплывающие мимо витрины, держа в руках несколько пакетов. Спросила это женщина, чтобы отвести разговор в сторону от упоминаемого углеглазого и из чистого любопытства, свойственного всем на корабле.       — Мы люди, и ничто человеческого нам не чуждо, — с хитринкой в глазах ответила Катарина археологу. Хоть очи дочери Пауля были скрыты.       — Хм, чисто для интереса, — произнесла кок, склонив голову на бок. — Какие напитки предпочитаете вы?       — Ну… По правде говоря, алкоголь в чистом виде меня не прельщает, мне больше нравятся различные коктейли. А вот если взять к примеру сира Штосса, то он предпочитает бренди, кальвадос и крепленое монастырское вино, хотя от пива и эля тоже не откажется. — Подняв руку к голове и став накручивать локон на указательный палец, ванн Риппе продолжила: — Ложкинс, по-моему, пьет всё, что горит, хотя я слышала, что на Драме он знаменит своими настойками на травах и дистилянтах. А также он вроде эксперт в купажировании.       — Сборище алкоголиков, — буркнула мрачная Анураби, пряча нос поглубже в шарф. Причиной этого замечания было то, что черношкурая, как и Уголёк, никогда не употребляла спиртного, считая его слишком противным на вкус. А еще она пыталась привыкнуть к тем ощущениям, которые возникли после того, как остальные девушки едва не с боем нарядили богиню. И теперь эта штука, которая должна была поддерживать грудь, немного сдавливала ребра шакалу. — Можно я сниму эту штуку?       — Нет! — тут же отозвалась Нами, параллельно вспоминая, какими глазами на них уставилась продавщица, когда они попросили подобрать белье для новенькой. Робин же попросту назвала размеры, отчего получила желаемое буквально через минуту.       — Ты просто завидуешь, — легко ткнула рыжую пирата в бок Ророноа, намекая на то, что Рыжик, находясь под впечатлением, ляпнула, что «С такими сиськами можно вообще все сокровища мира собрать, не выходя из дома!».       — Я знаю, я знаю! — оживилась Тани-Тани, едва услышала про родной остров. — Как-то Докторина принесла несколько бутылок без этикеток, часть она использовала для лекарств и препаратов, а остальные сама выпила. — От обращенного на неё внимания Чаффи опять попыталась спрятаться в своей манере, но продолжила: — Правда, после этого она целую неделю не выходила из дома, а я слышала, как Пачоло-сан что-то зло кричал в лесу. Вроде бы как лапанам…       — А чем же предпочитает набираться наш многоуважаемый Армагедонн? — полюбопытствовала Ророноа, поправляя мечи на поясе. Не то чтобы ей было это так интересно, но вдруг пригодится, когда рекомый вновь объявится на их судне.       — О, отцу нравится темное пиво, сидр и напиток из Норт Блю. — Углеглазая чуть помедлила. — Кажется, он называется Хмельной Мед. У него в баре даже есть несколько коллекционных бутылок с ним. Он держит их в отдельном отделении, обложенным изнутри кусками льда. Как-то однажды я хотела попробовать, каков он на вкус. — Тут Катарина, смутившись, неосознанно потерла бедро. — Но Альбрехт и Самуил бдели.       — Хм, я вот тут прикинула, — начала Усо, хранившая молчание до этого момента. — Противостоять алкогольному опьянению можно научиться, правильно? — Катарина кивнула. — И Ковенант обучает этому. — На что стрелок получила второй кивок и заинтересованный взгляд от углеглазой. — А ты можешь научить Уголька этому… как помощь союзнику.       — Могу, но, — Катарина оценивающе оглядела Усо, отчего её накама несколько напряглись, — это займет время. К тому же, это средство не только от алкогольной интоксикации, но и от отравления в частности. Ну и главное, милый Уголёк тоже должен согласиться.       — Милый? — удивленно переспросила светловолосую Лаффи, покуда остальные попросту вытаращились на дочь Армагедонна, за исключением Робин, загадочно улыбнувшейся, да Ану, сердито фыркнувшей в шарф. Пару секунд капитан смотрела на девушку, а потом расплылась в улыбке до ушей. — А-а-а, — протянула довольным тоном брюнетка, поправляя свою излюбленную шляпу, — теперь понятно.       — Понятно что, сударыня Лаффи? — решила проявить интерес дочь Пауля… Лучше бы она этого не делала.       — Да Уголёк тут сказал, что хочет роман закрутить, а вот с кем — молчит, засранец. Ну, теперь-то всё понятно! — Она хитро подмигнула Палу. Та чуть смущенно улыбнулась, но тут до неё дошло, о чем толкует эта егоза.       — Э? Я… и Уголёк? — В ответ девятнадцатилетняя носительница Пламени получила самую яркую улыбку от Ди и полные шока глаза остальных девушек.       — Лаффи, ты сбрендила?! — Рыжая отреагировала на сие предположение как всегда эмоционально и темпераментно, отвесив накаме крепкого тумака.       — А что? — возмутилась мартышка, потирая макушку. — Она сильная и прикольная. И красивая.       Пираты скопом посмотрели на Песнь Смерти, отчего та почувствовала, как на щеках проявляется предательский румянец. Уголёк ей нравился, это факт. Но она и помыслить даже не могла, чтобы их связывало нечто большее, чем простое знакомство. Хотя бы потому, что она была членом Ковенанта, а мрачный милаха — пиратом, мотающимся по морям в компании оравы девушек, которые не стесняются греться об его Источник. По крайней мере большая часть из них… Катарина нахмурила брови, только сейчас поняв, что она упустила из вида одну очень важную деталь во всех рассуждениях о пирате.       — Ой, смотрите! — воскликнула Лаффи, чем привлекла к себе внимание остальных. Улыбчивая девушка стояла возле большого плаката, на котором значилось, что сегодня в Водном парке пройдет Большой Фестиваль Песни, проводимый для всех желающих. Вход был свободным, а еще обещали еду и выпивку. — Девчонки, пошли сходим!       — Конечно… А, пошли… Ага… Это будет интересно… А почему и нет?.. Да, — в разнобой согласились остальные девчата, и теперь Ди смотрела на дочь Пауля.       — Катарина, ты с нами? — Углеглазая заколебалась. Она любила петь и слушать пение, но вот на подобных «фестивалях» нередко появлялись такие, что скулы сводило от желания прикончить их самым изощренным образом. Но ведь Большой Фестиваль проводится лишь раз в два года, отчего попасть на него было очень сложно. — Катарина, всё нормально? — Углеглазая посмотрела на насторожившуюся брюнетку, которая каким-то непостижимым образом почувствовала нерешительность светловолосой Пала.       — Я, наверное, не пойду. Просто там можно встретить очень плохих людей, и…       — Вы боитесь сорваться, углеглазая-сан? — сразу поняла причину отказа Робин, и капитан чуточку обиженно посмотрела на дочь Армагедонна.       — А ты не можешь просто проигнорировать их? — спросила Ди у носительницы Пламени, и та покачала головой. — Или просто запомнить, а потом уже убить?       — Лаффи! — вновь рыкнула навигатор на капитана, а вот Песнь Смерти задумалась.       И правда — что мешает ей запомнить имя грешника или повесить на него метку, чтобы потом не тратить лишнее время на поиски добычи? Пауль всегда говорил, что заслужившие смерть получат по заслугам, когда придет их время, но кто говорит, что этот день именно сегодня? Тем более что она может сначала дать себя увидеть и понять, кто она такая и почему пришла по их души. От этой мысли Морте Ди Канто чуть улыбнулась.       — Хм, я согласна. — Все посмотрели на девушку, после чего радостно улыбнулись.       — Ура! — подпрыгнула на месте капитан и тут же скомандовала: — Тогда сначала на «Мери», приведем себя в порядок и оставим оружие. А то иначе нас просто не пустят.       Возражать никто не стал, а потому банда поспешила обратно на пристань. Когда они подошли к каравелле, то с некоторым удивлением увидели возле своего корабля несколько телег, доверху заваленных необходимыми для ремонта материалами, возле которых стояли здоровенные грузчики, самому мелкому из которых даже высоченная Анураби едва доставала до плеча кончиками ушек. При виде девушек работяги недоуменно переглянулись, после чего один из них, видимо, бригадир, чуть выступил вперед.       — Ктулху фхтагн, сияющие. Скажите, это вам нужно было всякое-разное для ремонта корабля?       — Да, — кивнула немного недоумевающая Ди, рассматривая рабочих.       — Хм, а в вашей команде есть такой человек? Ростом невысок, носит броню и вооружен до зубов. Шлем еще с забралом носит. С ним еще такой приметный парень: наряжен, как попугай, и почему-то в женские вещи? — И если под первое описание мог бы подойти едва ли не каждый второй, то вот описание «попугая» выглядело очень знакомо.       — Натаниель, — раздался новый голос, и к ним подошел еще один господин, низенький и круглый, как шар, обильно потеющий, несмотря на холод. — Ну чего ты к девушкам пристал? Этот корабль, этот, тебе говорят!       — Угу, Шакамар, — отозвался бригадир. — А потом окажется, что я не тем телеги разгрузил, и хозяин мне своей клешней уши отчикает.       — Вот ты неслух. Говорю тебе — с этого корабля эти двое. Один из них еще на голову Горготу спрыгнул, а Разара в воду столкнул.       — Погодите, уважаемые, — вмешалась в диалог Нами. — Я не спорю, что это недоразумение случилось с нами, но откуда это всё?       — Так эти двое с хозяином договорились — они ему долги помогают вернуть, а Арби за это все необходимые материалы подгоняет, — пожал гороподобными плечами бригадир, а команда несколько недоуменно переглянулась. — Так что, разгружать или как?       — Разгружайте, конечно!

***

      В кабак мы ввалились уже вдвоем с Вовой. Время давно перевалило за три часа, ноги слегка гудели от бесконечного брожения и стояния, а жрать хотелось неимоверно. Арби сидел всё там же, только охранники сменились на почти идентичных мордоворотов. Заметив нас двоих, цыган что-то сказал одному из бодигардов, и здоровяк поспешно притащил еще один стул, пока мы с «компаньоном» добирались до его столика.       Добравшись до цели, я первым делом скинул с плеч тяжеленный рюкзак, битком набитый купюрами, и придвинул его к барыге, смотревшего на нас двоих с легкой улыбкой на губах.       — Проверяй, — коротко буркнул я ростовщику, но тот покачал головой.       — Не нужно. Мои соглядатаи за вами двумя по всему городу шныряли, так что я и так знаю, что вы честно работу выполнили. — Он не выдержал и хохотнул. — Да, удивил ты меня, пират, удивил. До такого додуматься еще надо было. «По поручению господина Арби исполним песню про мальчика Боби для госпожи Ньяралагалы!» Хорошо хоть вы её в живую не видели. — Я чуть наклонил голову, не совсем понимая, про что он ведет речь. А, бес с ним, важнее другое.       — Когда ждать товар?       — Так уже, — хмыкнул делец. — Я как понял, что вы меня обманывать не собираетесь, так сразу отправил ребят со всем необходимым к вашему кораблю. Кстати, — он сунул руку за пазуху и выложил на стол два одинаковых кошеля, — это вам за такую скорую работу. По пятьдесят на каждого. — Вова поспешно сгреб деньги, а я спешить не стал. — Что не так?       — За деньги спасибо, конечно же, но хотелось бы побольше заработать, учитывая, — я кивнул в сторону Костра, — что из-за некоторых моя команда осталась без гроша в кармане. — Простой житейский опыт и знание Нами были более чем стальной гарантией того, что от оставшихся у девчат четырех лямов не останется ни следа. Арби развел руками, демонстрируя вполне искреннее сожаление.       — Извини, пират, но работы больше нет. Вы и так вернули мне деньги, на возвращение которых я и не надеялся.       — Плохо, однако. Да, рюкзак-то верни. — Ростовщик коротко хмыкнул и кивнул своему охраннику. Тот встал из-за стола, подхватил суму и ушел куда-то вглубь помещения. Вернулся он достаточно скоро и отдал мне уже пустой рюкзак, который я поставил рядом с ногой. Вновь посмотрел на дельца. — Может, подскажешь чего?       — Не, залетный, ты у нас точно работы не найдешь. Если только на Фестиваль не хочешь сходить и попытать счастья. — Он чуть ухмыльнулся, явно что-то представляя себе. Я покосился на Вову, потом снова посмотрел на местного олигарха.       — Что за фестиваль?       — Ты что, не слышал?! — удивился цыган, уставившись на меня агатовыми глазами. Получив от меня покачивание головы, принялся объяснять: — Раз в два года проводят Большой Фестиваль Песни, на котором участники состязаются меж собой за право назваться победителем.       — А если проигрывают? — кисло спросил я, ибо одно дело мурлыкать себе под нос, а другое — драть горло пред оравой народа, которая будет хорошенько подогрета спиртным.       — Гнилые овощи и тухлые яйца раскупили еще за три дня до сегодняшнего, — усмехнувшись, ответил усач. Я посмотрел на компаньона, и по его роже было четко видно, что идея вовсе никакая. Точнее не по наши души, тем более что вряд ли там на кону большие деньги. — И какой приз? — чисто так из любопытства спросил у барыги.       — Пятьдесят миллионов каждому из победителей, но не больше четырехсот на группу.        А вот теперь идея не казалась такой дебильной. И даже угроза расстрела гнилой тухлятиной стала казаться не столь ужасающе позорной. И у меня к тому же есть Владимир, умеющий играть на скрипке. И я даже знаю пару песен пиратской тематики. Покосился на соотечественника и увидел глубокую тень задумчивости на его челе.       Попробовать рискнуть? А почему, собственно, нет, надо только кое-что взять для «настройки голоса», ибо петь по трезвому я не рискну даже под угрозой кастрации через рот. Но тут есть одна проблема, ибо пока я накачаюсь чем-то слабым до состояния «счас спою», или я лопну, или у меня снесет крышу. Значит, надо брать что-то убойное, разом дающее по мозгам, но тут есть проблема — мой организм переносил лишь две вещи, крепостью около сорока градусов: либо самогон Васильевича, которого здесь днем с огнем не сыскать, либо «беленькую».       — Арби, скажи, а ты можешь достать нам водки?       — Войдки? — удивился наш недавний наниматель. — Зачем она вам?       — Надо, — тоном, не терпящим дальнейших расспросов, сказал я в ответ. Цыган это нутром почуял, призадумался и посмотрел на меня.       — Сколько надо?       — Шесть бутылок по пол-литра.       — Тогда двенадцать, — буркнул Вова, неожиданно скоро сообразив, за каким хреном мне понадобилось пойло. Угу, видать, у пацанчика тоже есть привычка не демонстрировать свои способности широкой публике. Барыга посмотрел сначала на меня, потом на Костра, подергал усы.       — Ладно, сейчас принесут. Только подожди, пока вам разольют по бутылкам. — Мы кивнули в ответ и принялись ждать, покуда делец отправил одного из бодигардов с необычным поручением. Вернулся товарищ через почти час и выставил перед нами ряд плотно закрученных плоских бутылок. Схватил первую попавшуюся, открыл, понюхал. Спирт, что-то вроде карамели чую, травы какие-то и еще какая-то хрень, не разберу. По любому «паленка», сваренная в ближайшем подвале, но сойдет, а потому закрываем и смотрим на дельца в ожидании оглашения стоимости. Тот это понял и попросту пожал плечами. — Забирайте так, мне она все равно не нужна.       Мы с Вованом переглянулись, но выяснять причин такой не слыханной щедрости не стали, быстро скинули бутылки в рюкзак и откланялись…

***

      Девушки пришли очень даже вовремя — они в последнюю минуту успели занять стол с неплохим видом на сцену, но на некотором расстоянии от него, чтобы не оглохнуть. А вообще тут было очень красиво.       — Ух, ты! — хором воскликнули Лаффи, Усо и Чаффи, глядя на то, как небольшой фонтан в виде какого-то существа с щупальцами вместо рта выплескивает из своего нутра тонкие струйки воды, причем не просто так, а меняя направление и напор воды, отчего вокруг статуи постоянно висела радуга. Катарина посмотрела на статую и чуть нахмурила брови, ибо существо было ей абсолютно неизвестно.       — Какая красота, — промолвила навигатор, рассматривая фигуру русалки из прозрачного, как хрусталь, льда. Кроме неё там было еще немало инсталляций, каждая из которых изображала какое-нибудь существо, в основном достаточно необычных.       — Гостьи желают чего-нибудь отведать? — Едва они заняли места, как к ним подошел официант, несколько бледный человек с немного выпученными глазами. Он ловко раздал девушкам меню и замер в ожидании их ответа.       — Мясо есть? — тут же взяла быка за рога капитан, одетая в белый свитер и светлые брюки. Наряд Ди дополняли светлые же полусапожки, а неизменную шляпу пиратка обмотала белым платком. Сидевшая рядом с ней Анураби в короткой белой шубке, которая резко контрастировала с её черной шкурой, тоже заинтересованно посмотрела на официанта.       — Сияющая, конечно же есть. Намедни охотники поймали трех Морских Королей, так что мяса в избытке.       — А что еще можете предложить? — вежливо спросила кок, поправляя галстук, который было видно в расстегнутом вороте черного пальто.       — Рыбу, госпожа. Овощи на гриле, креветок с соусом, салаты в качестве закуски. Вино, сидр и абсент. Также есть фрукты и соки из них.       — Саке? — полюбопытствовала Ророноа, сидя закинув ногу за ногу, отчего все окружающие могли оценить их изящество.       — Найдется, сияющая. Еще есть несколько сортов сыра, копчености и маринованные овощи.       — Звучит вкусно, правда? — чуть улыбнулась археолог, поправляя вырез шерстяного платья, купленного буквально несколько часов назад.       — Я бы салат взяла, — робко промолвила Тани-Тани, немного смущенная происходившим, ибо ей было очень непривычно находиться в окружении большого числа людей. Она чуточку нервно разгладила складки на юбке.       — Хм, а может, стоит попробовать всё? — спросила Усо у подруг, откидываясь на спинку стула. Девушка была одета в пальто, как и Винсмоук, только не черного, а темно-синего цвета.       — А платить кто будет? — фыркнула Нами на неё, но официант поспешил успокоить гостей.       — Что вы, блистательная, сегодня же Фестиваль! Платить ни за что не нужно. — Это успокоило жадину, и она перестала теребить край теплого платья, почти такого же, как и у Робин.       — Ну, тогда несите всё, — улыбнулась Лаффи официанту. Тот кивнул и посмотрел на сидевшую рядом с Ди Катарину, после чего спросил:       — Еще я могу принести теплую шаль для вашей подруги. На улице сегодня несколько прохладно.       — Не стоит, сударь, — чуть улыбнувшись человеку, ответила Пал. — Мне не холодно…

***

      У нас было два пакетика травы, семьдесят пять ампул мескалина, пять пакетиков диэтиламид d-лизергиновой кислоты или ЛСД, солонка, наполовину заполненная кокаином, и целое море разноцветных амфитаминов, барбитуратов и транквилизаторов… Тьфу, у нас было шесть литров паленой водки, две жестянки рыбных консервов, банка с солеными огурцами, пять пряников и четыре рукава. Ну и два стакана, разумеется.       — Консервов уже нет, — поправил меня Вова, кивая на опустошенные банки. Точно. Рыбу мы сожрали, едва поднялись на корабль, ибо жрать хотелось неимоверно. Пряниками мы её придавили, и теперь на закусь у нас остались лишь огурцы и рукава.       — Ну че, готов?       — А есть выбор?       — Нет.       — Наливай.       Я плесканул по трети стакана каждому и взял свой в руку. Снова понюхал сие пойло, поморщился.       — Ну, вздрогнем! — Бульк! Бульк! — Ох, ёпт! — Водка оказалась просто отвратной на вкус, отдавая старыми портянками, отчего огурец был проглочен разом. А еще в ней оказалось около шестидесяти отстрела.       — Гадость! — просипел Вова и сунул лапу в банку за закуской. Хрум! — Давай еще по одной!       — Ну, пошла, родимая! — Бульк! Бульк! — Зараза, хрум.       — А то! Хрум! Готов?       — Ни фига, пацанчик. А сам?       — Маловато будет! Наливай!       — Третья пошла! — Бульк!       — Твоё! — Бульк!       Хрум! Хрум!       — Давай еще по одной, пацанчик! Вздрогнем! — Бульк! Бульк! Бульк! Третий «бульк» издала банка, которая совершила побег, прыгнув с перил прямо в море. Мы переглянулись, а потом синхронно занюхали рукавом. Пустая бутылка перекочевала на пол, а я вскрыл следующую, отчего Вова уставился на меня в неком недоумении. — Готов выступать?       — Неа.       — Тогда вздрогнем! — Бульк! Нюх! Бульк! Нюх! — Готов?       — Птчи…

***

      — А когда петь начнут? — немного расстроенно спросила Ди у официанта, который принес очередную партию тарелок.       — Скоро, госпожа. Вот только наша Королева с Королем прибудут, и распорядитель начнет фестиваль.       — Понятно, — чуть повесила нос капитан шебутной команды, а вот Робин заинтересовалась ответом слуги.       — А разве ваши правители должны здесь присутствовать? Ведь здесь очень много тех, кто не в ладах с законом. — Официант пожал плечами.       — И что такого, сияющая. Иннсмут — торговый город, кого тут только не бывает. Если люди не создают нам проблем, то и ладно.       — А если начнут? — поинтересовалась Катарина, оторвав свое внимание от восхитительного салата из морепродуктов.       — Так прогоняем мы их, госпожа! Драпают так, что пятки сверкают! Неделю назад приплыла тут банда голов под сто во главе с капитаном, стоимостью в семьдесят миллионов. — Все сидевшие за столом удивленно посмотрели на слугу. — Ну и попытались свои порядки навести, чтоб их Древние взяли.       — И чего? — выгнула бровь Ророноа. — Отбились?       — Отбились, конечно. Да так, что пираты рванули со всех ног отсюда, а половину команды вообще на берегу бросили. Мы их поколотили немного, да и… — Чего там «и», слуга договорить не успел, ибо народ заволновался, поднимаясь на ноги и глядя куда-то в сторону Водяного парка. — Королева Ктхулла с мужем прибыли!       И правда, вот только к некоторому удивлению девушек, королевская чета появилась неожиданно, словно попросту они возникли посреди небольшого бассейна.       Мужчина был высоким, но очень худым, с бледной кожей и неожиданно черными глазами. Черные, как ночь, волосы были собраны в хвост, а его белый наряд был простым и не слишком затейливым.       Королева была облачена в фиолетовое платье, а её лицо почти полностью скрывала плотная вуаль, оставлявшая на виду лишь низ лица женщины. На руках правительница держала сверток, который бережно прижимала к себе, отчего местные разразились радостными криками.       — Слава Королеве Ктхулле! Слава Королю Азатоду! Слава Принцессе Мортис!       И пока все внимание было сосредоточено на королевской семье, возле одного из входов парк…

***

      — Ик, гтов?       — Ык, усюгда, ык, готоф!       — Пшли?       — Пшли!       Стоявшие в воротах стражники с немалым удивлением смотрели на пару мужчин, которые, выписывая кренделя и поддерживая друг друга, шли прямо к ним. Выглядели незнакомцы очень колоритно — один был наряжен в яркую одежду, почему-то женскую, а второй больше был похож на отпетого головореза, учитывая, что он щеголял в тяжелой кирасе и шлеме. При этом каждый их шаг сопровождался немелодичным звяканьем, в котором безошибочно угадывалось бряцанье бутылок. Подойдя практически вплотную к страже, пара остановилась, и низкорослый тип спросил:       — Увжаемые, это тут можно записаться на фестиваль в кач… в кач… в кач… тьфу!       — Кроче, мы выступить хотим, — закончил за первого «попугай», пока тот пытался совладать с языком. Стража переглянулась меж собой, после чего один из них достаточно вежливо спросил:       — А сможете-то хоть на сцену выйти?       — Обжаешь! — хором ответили пьянчуги, обиженные таким недоверием. — Мы вообще победить собираемся! — Охрана не выдержала и заржала так, что почти сразу забулькала.       — Ну вы и шутники! — сказал один из них, кое-как продышавшись. — Нечего вам…       — Да погоди ты гнать их, — возразил второй. — Пусть идут — будет хоть в кого яйца народу пошвырять. Оружие есть?       — Только бухло. — Головорез позвенел содержимым карманов. — А вот еще скрипка есть. — На глаза стражникам была представлена старая скрипка, которую держал у себя «попугай».       — Тогда проходите. — Шесты разошлись, и артисты, шатаясь и качаясь, прошли на территорию парка…