Эпилог

Вода. Кругом была вода – слева, справа – со всех сторон. Он закричал, и крик его был скорее похож на вой. Он прижимал Грейнджер к груди так крепко, что трещали ребра. Где-то поблизости полыхнул свет, а затем раздался голос: – Кто здесь? – Не может быть... я думала, сюрпризы на сегодня закончились… Несколько волшебных палочек оказались направлены прямо на него, но он не видел – перед его глазами была только Грейнджер, странно изломанная, будто неживая. Его протяжный вопль оборвался, переходя в надорванный, сухой хрип. – Драко?.. – голос был знакомым и сочился неверием и ужасом. – Не может быть… – ахнул кто-то следом. – Гермиона! У него на руках Гермиона Грейнджер! – Невозможно! Гермиона… – Превеликий Мерлин!.. – Да что здесь… – Она жива! Жива! Я вижу, как бьется вена у нее на шее! Она дышит! Эти слова как будто оживили его. Ни черта не соображая, не узнавая лиц перед ним, не понимая, что происходит, и где он находится, он каким-то образом сумел произнести: – Помогите! Помогите ей!.. Кто-то помог ему подняться и выбраться из пруда, поддерживая его под локоть. Сделав несколько нетвердых шагов по скользкой траве, Драко вновь упал на колени. – Нужно забрать ее у него… – пробормотал кто-то – решительно и зло. – Он не в себе... – Нет! Нет, нет, НЕТ! – прохрипел он, крепче прижимая ее к груди. – Не забирайте, только не вы, прошу! Умоляю вас… – Так дело не пойдет. Его нужно вырубить… – кто-то явно терял терпение. – Нет! – Нет?! Посмотри на него, мама! Что вообще все это значит?! – Драко! – вновь обратился к нему знакомый голос. Кто-то мягко провел ладонью по его щеке. – Драко, ты слышишь меня? Ты меня узнаешь? Драко отшатнулся – перед ним вновь было лицо Беллатрисы. В панике он начал пытаться отползти от нее как можно дальше, напрочь забыв о двух волшебных палочках, которые по-прежнему держал в руке. – Я же говорила! Он ведь уже удрал от нас однажды. Черт побери! Ну ничего, в этот раз не уйдешь! Петри… – Нет! – безапелляционным тоном отрезала Беллатриса. – Ты не тронешь его, Нимфадора. Взгляни на него! Драко! – она вновь обратилась к нему. – Это Андромеда Тонкс. Ты помнишь меня? Драко прищурился. В обманчивом свете палочек ее лицо и впрямь было точь-в-точь как у Беллатрисы, но стоило чуть присмотреться, как он начал замечать. – Андромеда… Тонкс, – тупо проговорил он. – Верно, – облегченно произнесла волшебница. – Пожалуйста, позволь помочь тебе. Мы не причиним тебе вреда, я обещаю… – Ты не можешь давать ему таких обещаний, – прошипела ее дочь. – Что бы все это ни значило, я из рук своих его не выпущу, пока он не объяснит… – Что с девушкой? – мягко спросила Андромеда, указывая на Гермиону в его руках. В ответ Драко лишь крепче прижал ее к себе. Он боялся раскрыть рот. Он не мог рассказать им, что только что собственными руками пытал ее. Он не мог врать. Андромеда и Нимфадора удивленно переглянулись. – Мы осмотрим ее, хорошо? – все тем же мягким голосом продолжала Андромеда Тонкс, словно обращаясь к ребенку. – Мы не причиним ей вреда, я обещаю… Драко засомневался. Ему очень хотелось ей верить – но, Мерлин, больше всего на свете он боялся, что она солжет. – Вы… дадите мне увидеть ее вновь? – прошептал он после нескольких мгновений мучительной, нечеловеческой борьбы с самим собой. – Конечно, – уверенно кивнула Андромеда, на что ее дочь презрительно фыркнула: – Это очень вряд ли… К счастью, Драко не слышал этого. В последний раз прижав Гермиону крепче к себе, он аккуратно положил ее на траву, вверяя ее судьбу Андромеде Тонкс. У него кружилась голова, и перед глазами плясали цветные мушки. Стоило Гермионе оторваться от него, как он почувствовал, что сознание медленно, но верно начинает от него ускользать. – Нет… – прошептал он, пытаясь бороться с самим собой. – Нет… пожалуйста… Он хотел обратиться к Андромеде, попросить ее сделать что-нибудь, не дать ему отключиться, но было поздно – в голове у него все поплыло, и картинка перед глазами стала смазанной, нечеткой. Мир таял… …когда он снова открыл глаза, все его тело ныло от боли, но голова была на удивление светлой, ясной. Он обнаружил, что лежит на чем-то мягком, и едва не застонал от того, каким нежным ощущается прикосновение шелковых простыней к его ледяной коже. Как хорошо было вновь оказаться дома. Как хорошо, что этот кошмар, наконец, закончился. Или нет?.. Он осмотрелся. Платяной шкаф и комод с кружевной салфеткой. Ваза – в этот раз без цветов. Он узнал эту комнату. Он прекрасно знал, где он находится. Драко задышал чаще. Удушливый рой картинок закружился у него в мозгу, затопляя его изнутри. Он вспомнил все, и дичайший, нечеловеческий ужас насквозь пронзил его тело. В голове не осталось ни единой мысли – все сожрал безумный, всепоглощающий страх. Как… как ему жить с этим? Как смотреть ей в глаза?.. Как пережить миг, в который она вновь отшатнется от него?.. То, что он сделал с ней, было непростительно. Драко спрятал лицо в ладонях. Слезы тупого бессилия сами собой катились из глаз. Это была игра: жизнь позволяла ему собрать самого себя по кусочкам лишь только для того, чтобы в очередной раз сломать – еще сильнее и глубже, чем раньше. Руки упали на колени. Он огляделся вновь. Как и в прошлый раз, волшебная палочка – его собственная волшебная палочка, неизвестно как пережившая вместе с ним все, что произошло, – была с ним рядом, но только, видит Салазар, в этот раз он совсем не спешил убегать. Дверь в его комнату тихонько приоткрылась, и пара больших темных глаз посмотрела на него. Брови изумленно взметнулись вверх: – Как, ты уже проснулся! Я была уверена, что чары продержатся еще как минимум пару часов… Дверь приоткрылась чуть шире, и в комнату вошла Андромеда Тонкс с подносом полным мазей и зелий. Его язык жгло. – Как… как она? Она в порядке? – спросил он, не выдержав – от его самоконтроля не осталось ни следа, ни остатка. – Уже пришла в себя. Чувствует себя куда лучше, чем можно было ожидать, – спокойно ответила Андромеда, аккуратно поставив поднос на прикроватный столик и присев на краешек кровати. – И, если честно, куда лучше, чем ты. С ней сейчас Нимфадора, – она тяжело вздохнула, а затем слегка усмехнулась. – Подумать только, вот так ночка… сначала Олливандер, Полумна и Блейз, потом вы двое… – Как… они тоже здесь? Андромеда кивнула: – Кикимер трансгрессировал сюда вместе с ними за несколько мгновений до того, как появился ты. – Но почему Кикимер привел нас сюда? – А вот это я бы хотела узнать у тебя, – Андромеда Тонкс устало провела запястьем по лбу. – Хоть я уже давно перестала удивляться, то, что произошло сегодня ночью, произвело на меня, как и на остальных весьма… хм… неоднозначное впечатление. Драко вновь спрятал лицо в ладонях. Тягучая боль разлилась по затылку и ударила в виски. – Спрашивайте, что хотите, – проговорил он замогильным голосом. У него больше не было сил – ни на что. Не было. – Нет-нет, – Андромеда решительно затрясла головой. – Тебе нужно отдохнуть. На тебе нет живого места, и твоя голова… Она еще не успела договорить, как Драко вдруг почувствовал, что его голова была перемотана бинтами. – Это неважно, – он взглянул на Андромеду. – Все это не имеет никакого значения. Я… – Драко… – Пожалуйста! – взмолился он. Он понимал, что не сможет остаться в одиночестве, что не сможет пережить эту ночь, если останется один. Он больше не мог молчать – он просто больше не знал, что ему делать. И если и был хоть один способ хоть как-то облегчить душу, сделать хоть что-то, чтобы не сойти с ума, он хотел им воспользоваться – немедленно. Андромеда, которая уже начала было вставать, вновь опустилась на кровать перед ним. Еще один тяжелый вздох. – Беллатриса. Верно ведь? – спросила она, потирая большим пальцем точку между бровями. У Драко сжалась челюсть. Он бы очень хотел, чтобы не это стало первым вопросом, который она задаст ему. Он хотел отвлечься, а не тонуть в этом вновь. – Да. Он поводил желваками. Взгляд сам собой упал на волшебную палочку. – Гермиона… – Она была жива. Все это время она была жива, – произнес Драко, не давая Андромеде договорить. Та вновь усмехнулась: – Это я уже поняла, – в ее голосе прозвучали чуть надменные нотки, точь-в-точь как у его матери. У Драко по спине пробежал холодок. – То, почему она скрывала это от всех, сами у нее спрашивайте – не мне об этом говорить. Если честно, я и сам не до конца понимаю… – А ты? Ты сам как узнал об этом? Драко потер запястья и с удивлением обнаружил, что руки его тоже были перебинтованы. – Я знал с самого начала. Еще там, в Хогвартсе, я все понял. Я увидел, что ее тела не было среди погибших. И тогда я стал ее искать. – Зачем? Такой простой вопрос – тот самый, на который он множество раз отвечал самому себе в голове еще давным-давно, когда только-только собирался с силами и решался. Странно, до чего же сложно было дать ответ на него теперь. – Потому что, – аккуратно начал он. – Я хотел, чтобы все это закончилось. Я думал, что, раз она была жива, и никому не сообщила об этом, значит, у нее был свой собственный план. Мне это понравилось. Я стал искать ее… и нашел. В конце лета я напал на ее след. – Получается, что тогда, когда мы с тобой встретились в прошлый раз, – задумчиво проговорила Андромеда, – ты уже все знал… – Да, – Драко кивнул через силу. – И мы работали вместе. – Что именно вы делали? Еще один вопрос, на который Драко не знал, как ответить. – Это не моя тайна, – произнес он наконец. – Она хотела, чтобы никто не знал. На то были свои причины, и я не могу… – Хорошо-хорошо, – Андромеда приподняла руку в успокаивающем жесте. – Не говори, если не можешь. Я не прошу тебя об этом. Драко опешил. Эти слова стали для него сродни откровению. Он не мог в это поверить: впервые в жизни никто не пытался расколоть его, не давил, не пытался выведать правдами и неправдами то, что он знал, – это при всем при том, что Андромеда, равно как и другие члены Ордена Феникса, обладала, пожалуй, неоспоримым правом на это и заслуживала истины. – Я вот что хочу понять, – продолжала она, не замечая его изумления, – как тебе удалось сохранить все это в тайне, а потом и вовсе уйти из Пожирателей смерти, не вызвав совершенно никаких подозрений по поводу того, что именно с тобой произошло? Я слышала, что ты был убит. Мерлин! С каждым новым ее вопросом Драко понимал, что, в сущности, говорить ему нечего – он не знал, до какой степени может быть откровенным с ней, но понимал, что многое, если не все, из того, что с ним приключилось, ему так или иначе придется сохранить в секрете. – Мне… помогли, – уклончиво ответил он. – Еще одна вещь, о которой нельзя говорить? – кончик рта Андромеды пополз вверх в грустной улыбке. – Понимаю… – Дело не… я… – Драко затряс головой от бессилия. Черт, вот же черт!.. – Я не могу назвать этого человека, потому что хочу защитить его. Чем меньше людей знает о том, чем он занимается на самом деле, тем лучше – как для него, так и для тех, ради кого он все это делает. И еще я думаю – только что подумал, вернее, – что это именно он устроил так, чтобы Кикимер перенес нас сюда. Он знал, что вы помогли мне однажды. Он знал, что вам можно доверять… – Когда я сказала «понимаю», я именно это и имела в виду, – вновь этот тон с легкой примесью надменности. – В общем-то, я догадываюсь, о ком ты говоришь, но, чтобы не смущать тебя, я лучше промолчу и оставлю свои предположения при себе. Драко с благодарностью посмотрел на нее. Андромеда между тем продолжала: – Значит, какое-то время вы работали вместе… делали что-то… но что было потом? Что произошло? – Мы… нам понадобилось взять кое-что в сейфе Беллатрисы, – ответил он, полагая, что умалчивать еще и об этом не было смысла – наверняка о попытке ограбить Гринготтс трубили во всех газетах. Андромеда ахнула – судя по всему, Драко не ошибся: – Так это были вы! Но, полагаю, что именно вам там понадобилось, ты тоже не скажешь? Драко тяжело вздохнул. Это было так странно. Разговор с Андромедой обладал удивительным балансом тяжести и легкости: он отвлекал его от внутренней муки и словно бы очищал – это при всем при том, что, в сущности, поведать ей он особо ничего не мог, и от этого чувствовал себя еще более погано, чем хотелось бы – но она относилась к его молчанию с пониманием и верой. Она была первым человеком, безоговорочно, безо всяких вопросов, поверившим ему. – Почему? – спросил Драко. Она изогнула бровь. – Что почему? – Почему… вы мне верите и хотите мне помочь? – Как! Я думала, это очевидно, – удивление на ее лице было непритворным. Он лишь покачал головой в ответ. – Во-первых, потому, что ты моя семья. Ты – мой племянник. С самого начала я прекрасно понимала, перед каким выбором тебя поставил Сам-Знаешь-Кто – вернее, понимала, что выбора у тебя не было. Я знала, что не ошиблась в тебе, когда я увидела тебя той ночью… – она задумалась. – Я поняла, что ты не злой человек, Драко. Это не твоя дорога, и то, что тебя вынудили идти ею, не значит, что это – твой единственный путь. Я была бы рада помочь тебе раньше, если бы могла, но это было не в моих силах. Ну, а потом ко всему этому прибавилась благодарность. Драко нахмурился. – Благодарность? – недоверчиво переспросил он. Он понятия не имел, за что она – или кто бы то ни было – может быть ему благодарна. – Как, неужели ты не помнишь? Вот уж верный признак по-настоящему доброго человека! – она беззлобно рассмеялась; в ее словах не было и намека на издевку. – Ты спас моего мужа, Теда. Той ночью ему удалось избежать смерти только благодаря тебе. Сейчас он жив, здоров и находится в безопасности, чему я бесконечно рада. Драко задышал чаще. Это была та ночь, о которой он больше всего на свете мечтал забыть. Знала ли она, что в ту же самую ночь он не только спас ее мужа, но и совершил свое первое убийство?.. – …так, значит, это вы проникли в сейф, – напомнила ему Андромеда. Драко кивнул. – И вы попались. – Попался… только я. Ей удалось уйти… – Хм… значит, она пришла спасти тебя, – заключила Андромеда, и глаза ее странно блеснули. Драко сорвался. Прижав замок ладоней ко лбу, он принялся раскачиваться на кровати взад и вперед. – Она не должна была делать этого! Столько вопросов вспыхнуло разом в его голове: зачем, почему, ради чего, но самое главное – как? Если ее не поймали, то как она узнала, где он находится, и как она сумела пробраться туда?! – И как же в итоге вы выбрались? Драко замер так же резко, как и начал. – Пэнси, – воскликнул он. Сказать ничего больше он не смог. Впервые за все то время, что он говорил, он вдруг вспомнил о ней. Впервые он поразился тому, что она сделала. Он взглянул на Андромеду ошалелыми глазами. Кажется, все же у него в рукаве было припрятано кое-что, о чем он не просто мог, но обязан был ей сказать. – У него есть дочь. Андромеда была в замешательстве. – У него? У кого – у него? – У Темного Лорда и Беллатрисы есть дочь. Она нахмурилась. Впервые за все то время, что он говорил, он заметил тень недоверия на ее лице. Драко, сам того не заметив, схватил ее за руки. – Я понимаю, что это звучит дико, – сбивчивым тоном продолжал он. – Но, поверьте мне, это чистая правда. – Допустим, – осторожно и не сразу согласилась Андромеда. – Но причем тут… – Все это время Пэнси знала, она… Драко осенило. Только сейчас, когда он вслух произнес эти слова, он вдруг понял – понял все. Вот, как и почему Пэнси так возвысилась. Вот, из-за чего она была у Беллатрисы на особом счету. Она не просто знала обо всем с самого начала – она знала то, о чем никто, ни одна живая душа, не должен был знать. – Драко, – произнесла Андромеда, и ее тон ему совсем не понравился. – Ты уверен, что… – Я не выдумал это! Это не сумасшествие! Я говорю правду! – Да… безусловно… Он готов был скулить от бессилия. Он видел, что она ему не верила. Драко не мог осуждать ее за это – Салазар, он бы сам в это не поверил, если бы кто-то рассказал ему, особенно если бы этим кем-то оказался человек вроде него самого. Потому что – на кой черт Темному Лорду сдался ребенок? Мерлин, он был готов убить Гарри Поттера в колыбели, так с чего вдруг ему понадобился свой?.. У него не было ответа на этот вопрос. – Гермиона, – только и произнес он. – Она… Он хотел сказать, что она сможет подтвердить его слова, но уже через секунду новая волна воспоминаний о том, что он наделал, обрушилась на него с новой силой. Навряд ли она помнила хотя бы что-то из того, что произошло. А даже если и помнила – отныне у него не было права разговаривать с ней. Он… он больше не… Драко снова стал раскачиваться взад и вперед на постели. Запустив пальцы в волосы на лбу, которым не удалось забиться под бинт, он уставился в одну точку прямо перед собой, взгляд его стал расфокусированным. Он ощутил руку Андромеды у себя на плече. В ярости ему захотелось стряхнуть ее, но он сдержался. Андромеда была не виновата в том, что он говорил такие вещи, в которые нормальный человек не мог поверить. Может быть, он и правда бредил?.. Быть может, всего этого не было? Но если так – то как тогда они оказались здесь?.. – Что было дальше, Драко? – мягко спросила она его, вновь говоря с ним, как с ребенком. Драко не сумел подавить жестокую усмешку. – Пэнси шантажировала Беллатрису. Она сказала, что если та нас не отпустит, то она убьет ребенка… – И Беллатриса послушалась ее? – Да. Да! В этом-то было все и дело! Драко не знал ни одной причины в мире, из-за которой Беллатриса могла бы вести себя так, как этой ночью, из-за чего бы она могла позволить кому-то так манипулировать собой. Она боялась – впервые в жизни, быть может. Впервые по-настоящему. А раз так… Пэнси ни за что не сойдет это с рук. Ее час пробил – она умрет, если… Если уже не умерла. – Авада Кедавра! От этого адского крика из собственных воспоминаний Драко содрогнулся всем телом. Тогда Драко думал, что оно предназначалось им с Гермионой, но теперь он не сомневался, что оно было для Пэнси, и оно попало в цель. А это значит… Драко вновь замер и бросил полный ужаса взгляд на Андромеду. – Он будет в ярости, когда узнает, – тихо-тихо произнес он. – Как, ты хочешь сказать, что Тот-Кого-Нельзя-Называть еще ни о чем не знает? Драко затряс головой: – Он сейчас не в Британии. Он ищет мастера волшебных палочек, Грегоровича… Андромеда нахмурилась: – Грегоровича? Но зачем? У него был Олливандер… – Он… ищет кое-что, – принялся сбивчиво объяснять Драко, в общем-то, правда, и сам не до конца осознавая, почему это делает и есть ли в этом какой-то смысл сейчас. – Одну палочку, которую он считает самой сильной. Олливандер не мог ему ее дать, но Грегорович… – Подожди… Драко, постой… – Он не знает о том, что произошло сегодня ночью, но когда узнает… Драко вскочил с кровати и принялся мерить шагами комнату. Темный Лорд был не в Британии. Он ничего не знал – никто еще не сообщил ему о поимке Драко, ведь если бы ему рассказали, Драко с Гермионой бы на этом свете уже не было. Но когда он вернется, он узнает о том, что Грейнджер, верная подруга Гарри Поттера, все это время была жива, но, что хуже того, он узнает, что она вместе с Драко была в сейфе Беллатрисы и утащила оттуда Чашу Пенелопы Пуффендуй – его Крестраж. И смерть его дочери – если, конечно, она и впрямь существовала – только распалит его гнев, который и так будет сверхчеловечен. Драко похолодел. Темный Лорд мог вернуться в любую минуту. Ему уже могли обо всем доложить. А это значит, у них с Грейнджер не было времени. Они должны будут найти предпоследний Крестраж и уничтожить его до того, как Волан-де-Морт поймет, что к чему. Истерические смешки один за другим стали сыпаться из его рта. Это было нереально. Они понятия не имели о том, что это может быть и где это может находиться, и одной только хрупкой веры то, что это призрачное нечто было как-то связано с Кандидой Когтевран, было явно недостаточно… Драко замер. Вдруг краем глаза он заметил собственное отражение в черном оконном стекле: дикий, абсолютно безумный взгляд, голова, перемотанная бинтами, и волосы, серебристой копной топорщившиеся на лбу… Пока он, удивленный и испуганный, смотрел на призрак своего отражения, воспоминание тихой рябью забрезжило у него в мозгу. Он уже видел что-то подобное, и отчего-то это открытие, это странное сходство имело значение. Потому что… Он ахнул. Это… невозможно. Этого просто не может быть!.. Из всех вещей, принадлежавших Кандиде Когтевран, была лишь одна, о которой не просто было кое-что известно – о которой ходили легенды. Диадема Кандиды Когтевран! Подобно тому, как были энтузиасты, мечтавшие собрать воедино Дары Смерти, были и те, кто мечтал отыскать и эту вещицу – конечно, только наденешь ее на голову – и сразу получишь ответы на все вопросы! Но не это поразило Драко больше всего. – Драко… То, что заставило его замереть и прирасти к полу, было совсем иным. Он знал, где находится эта вещь, потому что, как и Чашу Пенелопы Пуффендуй, он видел ее своими глазами. – Драко!.. Пальцы Андромеды крепко сжались на его плече; она попыталась подвести его обратно к кровати, но он даже не почувствовал. Она была на одном из бюстов в одной из комнат Хогвартса. – Драко! Она была в той самой комнате, где стоял Исчезательный шкаф, который он месяцами так отчаянно пытался починить и через который в итоге провел Пожирателей смерти в Хогвартс. Драко готов был заплясать от восторга и ужаса. Он знал, где находился предпоследний Крестраж. Диадема Кандиды Когтевран была в Комнате Спрятанных Вещей!