Эпилог

– Драко! – Мне нужно увидеть ее. Их слова прозвучали одновременно. – Сейчас. Андромеда моргнула и непонимающе уставилась на него. – Драко, – вновь обратилась она к нему, полууспокаивающим-полуубеждающим тоном. – Ни к чему торопиться. После всего, что произошло, вам обоим нужен отдых. Завтра будет новый день, и тогда… – Завтра может быть уже поздно! – заорал Драко во всю мощь своих легких и скинул, наконец, с себя ее руку. – Я понимаю, – после секундного колебания продолжила Андромеда. – Ты боишься того, что случится, когда Тот-Кого-Нельзя-Называть, обо всем узнает… но, поверь, мы сможем защитить вас обоих, Орден… – Речь вовсе не о нашей жизни! Он вновь принялся метаться по комнате. Андромеда замерла в центре спальни. – А о чем тогда? – Я… мне… Он обессиленно всплеснул руками. Он ничего не мог ей сказать. – Я понимаю, что не могу просить вас об этом. И я понимаю, что вы хотите знать больше. Но у нас и правда нет времени. Я… пожалуйста. Я должен. Понимаете? Андромеда! – впервые за все время он обратился к ней по имени. – Пожалуйста. Если… если мы не успеем… – Не успеете что? – вспыхнула она тогда. – Если ты что-то знаешь о том, что Темный Лорд собирается делать дальше, ты должен сказать нам об этом! – Я не… это вопрос жизни и смерти. Но я не могу… Андромеда затрясла головой. Словно заразившись от него, она начала распаляться. – Раз все настолько серьезно, ты обязан рассказать нам. Орден должен успеть подготовиться… – Да дайте же мне увидеть ее, наконец! – завопил Драко в отчаянии, обхватив голову, которая, казалось, вот-вот взорвется. Поняв, очевидно, что ее текущая тактика не работает, Андромеда переключилась на другую: – Драко, пойми, Гермиона сейчас не в том состоянии… – Вы же сами сказали, что она пришла в себя… – Да, но она слишком слаба... Драко не сдержал фырканье: – Слаба настолько, что не в силах просто поговорить со мной? Андромеда вздохнула и не нашлась, что ответить. По ее взгляду Драко, однако, понял, что она прекрасно осознает, что одним только разговором дело не кончится. Она предчувствовала, что что-то тут было неладно, и не была готова допустить это. Он не мог осуждать ее за это, особенно сейчас, когда за один вечер на нее свалилось столько новой информации, сколько некоторым людям приходится обрабатывать годами. Ей нужно было время – хотя бы только для того, чтобы поверить, что все это было по-настоящему. Увы, как он и сказал, времени у них не было. – Я… я обещаю, что как только мы с ней поговорим, я все расскажу вам. Пожалуйста. Просто… дайте мне увидеть ее, я прошу вас. Это очень важно. Андромеда колебалась – Драко чувствовал, что она ему не верит. Единственным, что служило ему слабым утешением, было то обстоятельство, что не верила она ему не потому, что боялась, что он предаст. Внезапно Драко понял кое-что. Если Грейнджер пришла в себя раньше него, то, стало быть, и она кое-что им рассказала. Как много – он не знал, но, судя по тому, что разворачивалось в этой комнате прямо сейчас, недостаточно для того, чтобы хоть кто-то из Ордена хоть что-то понял, но достаточно, чтобы они верили Драко – или, по крайней мере, не чурались его. – Хорошо, – наконец, сдалась Андромеда. – Но сначала я проверю, как у нее дела. Ты можешь подождать в коридоре если хочешь. – Спасибо! – с жаром воскликнул Драко и вслед за ней вышел в коридор перед лестницей. В ответ Андромеда лишь сурово покачала головой; на ее лбу залегла глубокая складка. Она скрылась за дверью одной из нескольких спален, и Драко занервничал: что, если она обманула его? Что, если прямо сейчас она обсуждала со своей дочерью то, как они могут ему помешать, если она обманула его и на самом деле ни секунды ему не верила?.. От волнения Драко закусил нижнюю губу и стал ходить туда-сюда по крошечному коридору. Что происходило за дверью комнаты, в которую она вошла, он не слышал – но внезапно, два других тихих голоса привлекли его внимание. Драко навострил уши и подошел к другой, едва приоткрытой двери. – …и ты все это время была там? – Да. Вместе с мистером Олливандером… – Они пытали тебя?! – Пожалуйста, не волнуйся… – Ответь мне! Они тебя пытали… – Поверь, Блейз, со мной не произошло ничего такого, что бы я не могла вынести или… Блейз обхватил руками лицо Полумны Лавгуд и прижался своим лбом к ее лбу. – Больше всего на свете я ненавижу себя за то, что струсил тогда и позволил всему этому случиться. Руки Полумны бережно погладили его по щекам. – Ты не мог знать, что так будет. Я сама не знала. И потом, мы ведь решили, что так будет лучше. Ты был в опасности… – Плевал я на это! – с жаром воскликнул Блейз; его руки дрожали. Он откинул несколько спутанных прядей с ее лба. – Какая разница, выживу я или нет, если в мире больше нет тебя?! Он затряс ее лицо, и по его щекам катились слезы. Драко был ошеломлен; он глазам своим не верил. С открытым ртом он смотрел на то, как Полумна кладет голову Блейза себе на колени и гладит его по волосам, тихо улыбаясь и приговаривая что-то в ответ. Еще одно открытие сегодняшнего вечера поразило его до глубины души. Вот, значит, кем была та девушка, о которой однажды упомянул Забини. Но… нет, невозможно. Чтобы он и Лавгуд?.. Если бы он не видел это своими глазами через щелку двери, ни за что бы не поверил. – Ты можешь войти, Драко, – легко сказала Полумна, не отрывая взгляд от лица Блейза и не переставая гладить его волосы. Драко опешил. Как она узнала о том, что он стоял за дверью? Неужели он как-то выдал себя? Может быть, он что-то сказал, сам того не замечая?.. Так или иначе, уходить или делать вид, что его здесь не было и он ничего не видел, было поздно. Красный, как помидор, Драко нерешительно приоткрыл дверь пошире и проскользнул в спальню. С нарочитой небрежностью засунув руки в карманы брюк, он потоптался на ковре. Краем глаза он следил за Блейзом: как тот поведет себя, увидев, что Драко здесь? Вскочит, стряхнет с себя ее руку? Сделает вид, что ничего не было?.. К его удивлению, ничего не произошло: Забини ни на миллиметр не сдвинулся с места, и выражение его лица никак не изменилось – он вел себя так, будто бы во всем происходящем не было ровным счетом ничего странного или противоестественного. Драко чувствовал, как с каждой секундой его щеки становятся все более пунцовыми. – Мы впервые заговорили на рождественском вечере у профессора Слизнорта, – мечтательно произнесла Полумна, словно прочитав мысли Драко. – Это было очень увлекательно… Блейз, не потрудившийся даже глаз открыть, фыркнул: – Да, если забыть о том, что весь вечер я пытался тебя унизить, осел… – Ты показался мне очень интересным собеседником. Никто так изящно, как ты, еще не отзывался о моем наряде и способностях! Забини застонал: – Луна, пожалуйста. Давай мы не будем вспоминать об этом позоре. Я и так до конца своих дней буду жалеть о том, что сказал тебе в тот вечер… – Но ведь если бы ты не сказал тогда всех этих слов, я бы не смогла заговорить с тобой и произвести на тебя впечатление! – все тем же легким тоном продолжала Полумна. Драко не был уверен в том, что они все еще осознают, что он продолжал быть с ними в одной комнате. Пожалуй, эта сцена была одним из самых странных моментов, свидетелем которых Драко доводилось быть. Блейз вздохнул и открыл, наконец, глаза. Поцеловав руку Полумны – Драко, не отрываясь, следил за тем, как соприкасаются их пальцы и как его губы мягко ложатся на ее кожу, – он сел на кровати и вымученно вздохнул. – Я так и знал, что ты как обычно все испортишь, – устало произнес он. – Но, признаться, я тебе благодарен. Если бы не твое чертово геройство, то я бы так и не узнал, что произошло с Полумной, – он сжал ее ладонь, и она просияла, – и, возможно, больше никогда бы ее не увидел... Грейнджер в порядке? – Что? Я не… да. Что?.. – Драко был в полной растерянности. Никогда в жизни, наверное, он не чувствовал себя более неловко, чем сейчас. – Не знаю, что происходило там, наверху, пока я был в темнице, уж извини, – съехидничал Блейз. – Вы двое перестали меня волновать, как только я… – Но как… как вы с ней оказались в поместье? – просипел Драко. Наконец-то хоть один правильный вопрос, хоть что-то нормальное в этом странном кривом зеркале… Блейз усмехнулся: – Об этом ты у Грейнджер спрашивай. Я уговаривал ее не идти туда. Всеми силами пытался – ради тебя, между прочим! Но она меня не послушалась. Короче говоря, пришлось идти за ней и… – Блейз развел руками, как бы намекая, что продолжения не требуется, ибо обо всех последующих событиях Драко знал и так. Заплетающимся языком Драко попытался задать еще какой-то вопрос, но не успел – голос подала побледневшая Полумна: – Мне очень жаль, Драко, – сказала она, глядя на него в упор своими огромными голубыми глазами. Драко непонимающе уставился на Блейза, пытаясь отыскать в его глазах хоть какое-то пояснение к ее словам, но тот, казалось, был в таком же замешательстве, как и он сам. Порывшись в складках мантии – только сейчас Драко заметил, что судя по всему, она осталась в том же, в чем все это время была в темнице, – она достала тонкий пергаментный конверт и протянула его ему. – Пэнси попросила меня передать это тебе. Драко тупо уставился на конверт в ее руках. Все, что он сумел разглядеть на нем, – одно единственное слово. Его имя. Драко. Он вновь перевел ошалевший взгляд на Полумну. – Что это? – спросил он – более глупый вопрос было сложно вообразить. Блейз презрительно фыркнул, но никак не прокомментировал его реплику. – Я не могу знать, что написано в этом письме, – сказала Полумна. – Но Пэнси очень хотела, чтобы ты прочитал его. Это была ее последняя воля. Что-то робко встрепенулось и замерло у Драко в груди. – Ты… ты считаешь… – прохрипел он. Дрожащей рукой он взял конверт, который протягивала ему Полумна, и сбивчиво запихнул его в задний карман брюк. Он очень сомневался в том, что когда-нибудь в жизни у него хватит духу – и совести – на то, чтобы исполнить ее последнюю просьбу. У него в глазах вновь стояли слезы. – Спасибо, – произнес он, уставившись на выбившийся из-под покрывала край одеяла и пытаясь сморгнуть предательские капли. Он понятия не имел о том, что хотел сказать этим словом и было ли оно уместно вообще. Полумна и Блейз переглянулись. Драко казалось, что они ждут от него еще каких-то слов, хоть какой-то реакции, но он понятия не имел, как себя вести и что сказать. По счастью, ему на выручку пришла Андромеда. – Драко? – послышался из коридора ее голос. В последний раз взглянув на Полумну и Блейза, Драко кивнул им обоим и неровными шагами вышел в коридор. – Да, я здесь. Как она? – К ней можно, – аккуратно сказала Андромеда, державшаяся за дверную ручку спальни Гермионы. – Только ненадолго. Она еще слишком слаба, и… – Я понял, – Драко кивнул. Поколебавшись мгновение, Андромеда глубоко вздохнула и отошла в сторону, позволяя ему войти. Она вскрикнула и прижала руки ко рту. Драко похолодел. Едва увидев ее, он тут уже отвел глаза и опустил взгляд в пол; руки сами собой стыдливо спрятались за спину. Его тело начала бить неконтролируемая дрожь. Весь его энтузиазм, вся его решимость, были стерты в один миг – он вновь остался один на один с чудовищной реальностью: реальностью, в которой у него не было больше права говорить с ней. Он вжался лопатками в дверь. Он не знал, что ему делать. Драко не мог говорить с ней, да – и чувствовал, что сказать что-то все-таки должен. Но были ли вообще слова?.. Прийти к ней сейчас было ошибкой. О чем он вообще думал, как он мог так забыться? Как даже на секунду позволил себе представить, что у него есть хоть какое-то право просто взглянуть на нее после всего того, что он натворил?.. Он не должен был приходить к ней; он не мог причинить ей еще больше боли. – Что они с тобой сделали?.. – прошептала она. Пальцы сами собой обхватили ледяную дверную ручку; прикосновение к ней обожгло. По-прежнему стоя к двери спиной, он несколько раз попытался повернуть ее, но у него ничего не вышло – его ладони были настолько влажными, что ручка отказывалась двигаться. – Посмотри на меня, – вдруг скомандовала она. Драко замер; ручка словно примерзла к пальцам. – Посмотри на меня! Его взгляд, подчинившись стальной силе в ее голосе, оказался быстрее его воли и его рассудка – и это тоже оказалось ошибкой. Стоило ему взглянуть на нее, и пути назад уже не было – он не мог оторваться от нее. Она стала единственным, что он видел. Она плакала. Тихо всхлипывая, она продолжала прижимать руки ко рту. – Что же они сделали с тобой… – всхлипнула она вновь. Драко не выдержал. Не сумев подавить вскрик, он поднес трясущийся кулак к губам и схватился за голову. – Если… если ты хочешь, чтобы я ушел… я… извини, я не должен был… С каждым произнесенным словом он все глубже и глубже падал в бездну. Ее глаза расширились. – Ушел? – переспросила она. – Почему я должна хотеть этого? Словно рыба, он дышал через полуоткрытый рот, часто-часто хватая воздух. Его колотило; он не знал, куда деть свои руки, куда деть самого себя. Никогда – никогда прежде – ему не хотелось исчезнуть, стереть самого себя с лица земли сильнее, чем сейчас. Ноги его подкосились, и он упал на пол, пряча лицо в коленях. Глухие рыдания сотрясали все его тело. Прости. Прости меня... – Драко! – воскликнула потрясенная Гермиона. – Боже, Драко… Настолько быстро, насколько позволяло ей ее состояние, она сползла с кровати и, опустившись на колени, подползла к нему. – Драко, что с тобой?.. Он отпрянул от нее. Он не мог допустить, чтобы она коснулась его. – Нет… я не могу, ты не… Он не мог говорить – его душили рыдания. Беспомощно водя руками в воздухе, он плакал навзрыд – не зная, что ему делать, как облегчить эту невыносимость. – Драко, Драко… ты… неужели ты… – кажется, Гермиона начинала понимать – руки, протянутые ему навстречу, медленно опустились. – Как… как мне жить с этим? – вырвалось у него. – Как я могу жить после того, что сделал с тобой?.. Гермиона колебалась. Выждав несколько секунд, она подползла ближе к нему и прежде, чем он успел ей помешать, обхватила его плечи. – Ш-ш-ш, Драко… ты ни в чем не виноват… ты ничего не сделал… – шептала она, прижимая его к груди, и по ее щекам снова заструились слезы. Он знал, что он не должен был подпускать ее к себе, он знал, что не должен был позволять себе наслаждаться ее близостью, но Драко сдался – он не мог противиться ей. Больше всего на свете ему хотелось коснуться ее – так, как раньше, не причиняя боль. – Ты ни в чем не виноват… как тебе только в голову могла прийти мысль о том, что я могу злиться на тебя или… или… Она не договорила, не найдя подходящих слов. – Я не заслуживаю этого… – прошептал он, изо всех сил прижимая ее к себе и ненавидя себя за это еще больше. – Драко, – она чуть отстранилась от него, чтобы взглянуть ему в глаза. – Что ты такое говоришь? Все, что ты делал, ты делал не по своей воле. Тебя заставили… Он истерически засмеялся и затряс головой. Это не имело значения. – Из-за меня они узнали, что ты жива. Из-за меня… – Ну и пускай! – с жаром воскликнула Гермиона. Мы оба всегда понимали, что рано или поздно… – Но не так! – Драко взвыл. – Не так… Новый приступ рыданий душил его, доводил до сумасшествия. – Драко, – в отчаянии шептала Гермиона. – Господи… милый мой… Она вновь попыталась обнять его, и он вдруг понял, что она больше не была в постели. Ненависть к самому себе достигла апогея. – Посмотри, что я делаю сейчас, – прохрипел он. – Вместо того, чтобы позаботиться о тебе, раз уж у меня не хватает сил на то, чтобы… посмотри, что я делаю с тобой сейчас… Гермиона несколько раз моргнула, не понимая, что он хочет сказать этим – каким-то чудом, не иначе, ее секундного замешательства хватило, чтобы он мог взять себя в руки. Подхватив ее на руки – от неожиданности она вскрикнула – Драко настолько бережно, насколько мог, уложил ее обратно в постель. С каждым движением, с каждым жестом, он все больше закрывался от нее. Она не должна была видеть его слабость и его муку – он не заслуживал ни ее сострадания, ни ее помощи. Он не имел права на них. Это была только его ноша, и сломаться перед ней значило ранить ее вновь. То, что произошло сейчас, никогда больше не должно было повториться. Гермиона внимательно следила за переменами, происходящими на его лице. Закончив укрывать ее пледом, он хотел было отойти, но Гермиона не позволила – схватив его за руку, она заставила его опуститься на кровать рядом с собой. Он подчинился. Он сделает все, что она пожелает, – до тех пор, пока все это не закончится. – Я говорю не то, что чувствую или думаю, Драко, – не терпящим возражений тоном сказала она. – Я говорю то, что знаю. В чем не сомневаюсь ни секунды. Во что верю. Тебе не за что корить себя. Ты можешь не верить в это, но, возможно, то, что ты сделал, спасло нам обоим жизнь. Ты слышишь меня?.. Драко механически кивнул, и она с жаром сжала его ладонь. – Ты всего лишь человек, как и я. Не требуй от себя всесилия. Даже Сам-Знаешь-Кто… – она обхватила его лицо, вынуждая заглянуть ей в глаза, – и он не всемогущ. Уж кому, как не нам, это знать… Чем больше она говорила, пытаясь воззвать к его здравомыслию, тем больше и больше он чувствовал, как все дальше отдаляется от нее. Ее слова словно доносились до него из-за сотен миль; он слышал их, но ни одна из ее мыслей не затрагивала его сердце и мозг. Единственное, что он знал наверняка – он не сможет простить самому себе ее доброту. Никогда. Он улыбнулся, и она улыбнулась ему в ответ. – Как ты себя чувствуешь? – произнес он, разбавляя голос своими обычными интонациями – она должна была поверить в то, что ее маленькая речь сработала. – Со мной все в порядке, – спешно отозвалась она. – Куда больше меня волнуешь ты. То, что они с тобой сделали… – она провела рукой по его забинтованному затылку. – На тебе живого места не осталось. Приложив палец к ее губам, он заставил ее замолчать. – Ш-ш-ш. Это не стоит твоих переживаний и слез. Она судорожно перехватила его запястье. – Больше всего на свете я боялась, что не увижу тебя вновь, – пробормотала она, и его палец двигался синхронно с ее губами. От болезненного укола под ребрами Драко вздрогнул. Было бы куда лучше, если бы ее страх стал реальностью. – Ты не должна была идти туда… – Возможно, – согласилась она, и уголек надежды затеплился в его душе. – Блейз долго отговаривал меня. Но… когда я узнала, где ты… этот вопрос просто больше не стоял. Я знала, что не смогу жить, если хотя бы не попытаюсь вызволить тебя оттуда. Боль, превосходящая по силе Круциатус. – Но как ты узнала, где я? – спросил он, пытаясь перевести разговор в менее опасное русло. – Через Пэнси Паркинсон, – ответила Гермиона через несколько секунд тишины. – Она… написала письмо. И я понятия не имею, как ей удалось его доставить… Драко догадывался. Он почти не сомневался в том, что она, как и он в свое время, поручила это Кикимеру. – Как ты поняла, что это была Пэнси? Она подписалась? – Она… скажем так, она не пожелала остаться неизвестной. Паркинсон… Пэнси… в общем, она не стала ходить вокруг да около и сразу рассказала обо всем, что произошло… – Она угрожала тебе? Она стала тебя шантажировать? Пыталась манипулировать тобой? – потребовал Драко. – Нет-нет! Ничего подобного она не делала – хотя, Мерлин свидетель, это то, чего мы с Блейзом и ожидали. Все, что она сделала, это сказала, что постарается помочь тебе. Драко усмехнулся: – И тебе не показалось это странным? Щеки Гермионы залились стыдливым румянцем: – То, что она захотела спасти тебя? На самом деле нет, – тихонько проговорила она. – Потому что я знала, что она была по уши влюблена в тебя все те годы, что мы учились в Хогвартсе. То, почему она решила спасти тебя, не вызывало у меня вопросов. Куда более любопытным оказалось то, что она решила связаться со мной и рассказать мне об этом… она… ее слова звучали скорее как обещание, чем призыв к действию с моей стороны. И, наверное, именно это и заставило меня ей поверить… – И прийти туда, – проскрежетал Драко. – Пойми, – она провела рукой по его подбородку, заставляя тем самым вновь посмотреть на себя. – Я не могла по-другому. Я не из тех, кто слепо вверяется судьбе, особенно, когда дело касается... Драко задышал чаще: – А если бы меня там не оказалось? Если бы это была ловушка? Что тогда? – Значит, я бы умерла, – просто сказала она, слегка пожимая плечами – так, будто бы это не имело никакого значения. Легкость и обыденность, с которой она говорила об этом, обескуражили и полностью обезоружили его. Сама мысль о том, что она может так просто обращаться с собственной жизнью – жизнью, которую он старался уберечь всеми доступными ему способами – не укладывалась у него в голове, была чужда всему его существу. – Как ты можешь говорить такое?.. Уголок ее рта приподнялся: – Я ведь говорила тебе. Много, много раз. Драко зажмурился. Он понял – ее намек ножом полоснул его по ребрам. Он провел языком по губам. – Ну, а если тебя волнуют Крестражи, – продолжила она как ни в чем не бывало. – То за это можешь не беспокоиться. Я… создала что-то вроде капсулы. В нее я поместила всю информацию о том, что мы делали с тобой все это время, все, что мы знаем. И если… если бы со мной что-то случилось, эта капсула бы автоматически оказалась у Ордена Феникса. Драко, сам того не осознавая, затряс ее за плечи. – Зачем? Зачем ты это сделала?! – яростно шептал он, и к горлу снова подступили слезы. – Я – последний человек в твоей жизни, из-за которого ты должна рисковать собой. Это, – он чувствовал, как захлебывается собственным воздухом и все клокочет у него в груди, – не твой путь, Гермиона… – Под «этим» ты имеешь в виду себя? – она горько усмехнулась. Драко осекся – они заходили на опасную территорию, и продолжать это было нельзя. Это не принесет ей ничего, кроме боли. К тому же, вовсе не за этим он повел весь этот разговор… – Послушай… послушай меня, – заплетающимся языком начал он. – Темный… Тот-Кого-Нельзя-Называть еще ни о чем не знает. Но как только он поймет, что произошло, мы… Гермиона тяжело вздохнула; ее пальцы принялись очерчивать растительный узор на покрывале. – Я тоже думала об этом, – рассеянно пробормотала она. – Он попытается защитить оставшиеся Крестражи любым способом, и мы не успеем ему помешать, что, безусловно, значительно усложняет… – В том-то и дело – успеем! Гермиона недоверчиво посмотрела на него из-под сведенных бровей. – О чем ты? – осторожно спросила она. – Я знаю – совершенно точно – где находится предпоследний Крестраж и что это за вещь, – скороговоркой проговорил он. – И я понял это несколько минут назад. Здесь, сейчас. В соседней комнате. У Гермионы отпала челюсть. – Но… это не… как? Что..? Вот так, Драко. Оживай. Делай то, что должно, – с остальным разберешься потом. – Диадема Кандиды Когтевран. Между ними повисла тишина. Гермиона продолжала скептически смотреть на него. – Невозможно, – сказала она, наконец. – Ее веками никто не мог отыскать, не говоря уже о том, что… – Возможно! – перебил ее Драко, вскакивая на ноги. Он чувствовал, как начинает входить в раж. – Возможно, потому что я сам, своими глазами видел ее… – Но где?! – В Хогвартсе. Гермиона не сумела подавить стон. – Невозможно, – повторила она. – Если бы она была в Хогвартсе, кто-нибудь уже непременно нашел бы ее… – Да, но лишь в случае, если знаешь, где искать. – И где же? – В комнате, где все спрятано! Она явно не понимала, о какой комнате идет речь. Драко постарался объяснить: – В Хогвартсе… на восьмом этаже… если несколько раз пройти раз мимо одной стены, там появляется проход… – Выручай-комната! – ахнула Гермиона; сжав край покрывала в кулак. – Возможно, – неуверенно согласился Драко. – Я не знаю, как она называется, но, полагаю, то, что в ней находится, действительно может кому-то пригодиться… Гермиона резко тряхнула головой: – Но ты уверен, что это именно то, что мы ищем? Ты абсолютно точно знаешь, что это Крестраж и что он находится именно там?.. Впервые в душу Драко закралось сомнение. Да, он видел там какую-то диадему – весьма старую и тусклую… но ведь Хогвартс существовал тысячу лет. Мало ли, сколько людей было в этой комнате до него. Эта пыльная тиара могла оказаться обычным старым украшением. В конце концов, ведь даже профессор Флитвик в свое время рассказывал, что диадема Кандиды Когтевран исчезла давным-давно, много веков назад, и совсем не факт, что Темному Лорду удалось ее отыскать… а если и удалось, как доказать, что то, что он видел, и впрямь было тем самым? Если с Чашей он был уверен на все сто процентов – картинка, нарисованная в книге, идеально совпадала с тем, что он видел в реальности, – то здесь он не мог положиться ни на что, кроме своего чутья. – Боюсь, у нас есть только один способ это проверить, – произнес он, сам страшась того, что сказал только что, и ненавидя себя за это. Его снова начинала грызть совесть: что, если он ошибся, и никакого Крестража в Хогвартсе не было? Мало того, что заставит еле-живую Гермиону вновь подвергнуть себя опасности из-за него, так они еще и потеряют кучу драгоценного времени. Но был ли у них выбор?.. Словно отвечая на его мысленный вопрос, Гермиона уверенно произнесла: – Если у нас есть хотя бы один шанс, мы должны им воспользоваться. И времени у нас нет. Она скинула с себя покрывало: схватив с тумбочки свою волшебную палочку, Гермиона попыталась было встать на ноги, как Драко подошел к ней и схватил ее за руки, не позволив подняться. – Грейнджер. Подожди. Гермиона бросила на него вопросительный взгляд. – Одно дело, если мы пойдем туда, и это окажется ошибкой. Но совсем другое, если мы окажемся правы. Ты понимаешь?.. В глазах Гермионы полыхнул ужас. Кажется, только теперь она поняла, что в этот раз одним только поиском и уничтожением Крестража дело не кончится. – Он пойдет на Хогвартс.