Эпилог

– Мы должны предупредить Орден. Драко был с ней согласен – тем более, что и он сам – хотя и не вполне искренне – уже обещал это Андромеде. Но – – Что, если я все-таки ошибся? Только представь – пока все силы Ордена стягиваются в Хогвартсе, он делает что-то совершенно другое, идет в совершенно противоположном направлении… Гермиона задумчиво поджала губы. – Пусть так, – согласилась она, однако тут же добавила: – но перебросить уже стянутые силы все же быстрее, чем созывать всех с нуля. Взгляд Драко заметался из стороны в сторону; в крови бурлил адреналин. Они с Гермионой переглянулись. Неозвученное невидимой нитью протянулось между ними. – Сколько сейчас времени? – произнесла Гермиона. Драко принялся искать взглядом часы. – Одиннадцать, – с удивлением воскликнул он. Странно, ему казалось, что уже давно стояла глубокая ночь. – Предположим, он сейчас, в эту самую минуту находится в Малфой Мэноре. Как думаешь, сколько у нас есть времени до того, как он… – Не знаю. Но, думаю, пара часов у нас есть. Первое, что он сделает после того, как обо всем узнает, я полагаю, это отправится проверять другие свои Крестражи… – Да, я тоже так думаю, – Гермиона кивнула и вскочила на ноги – в этот раз Драко позволил. Она стояла на ногах нетвердо, и Драко засомневался в том, что рассказать ей обо всем было такой уж хорошей идеей. – Ты ведь не обязана туда идти, – произнес он, глядя на то, как она, запрокинув голову и тяжело дыша, пыталась собраться с силами и удержать себя в вертикальном положении. – Что ты имеешь в виду? – выпалила она, раздувая ноздри – то ли от физического напряжения, то ли от злости. – Гермиона, – с щемящим сердцем он попытался вновь взять ее за руку, – ты слишком слаба. Тебе нужно отдохнуть… – Отдохну, когда окажусь в могиле, – отрезала она, вырвав свою руку, но, правда, затем тут же вернула ее обратно, переплетя их пальцы. – Все решится этой ночью. Я чувствую. И я не могу позволить другим сражаться за себя. Я не могу позволить тебе пойти туда одному. Драко ощутил, как пол у него под ногами вновь становится зыбким, но он не мог позволить себе сломаться снова – только не теперь. Если у него и был хоть один шанс хотя бы частично, хоть самую малость искупить свою вину перед ней, то он был здесь. Сейчас. В эту минуту, в этой комнате и за ее пределами, он должен был быть на ее стороне. Он должен был похоронить в себе боль и отчаяние и сделать то, что было должно. И если случится так, что они оба выживут, он сможет поступить так, как будет правильно, сможет, наконец, защитить ее – хотя бы от себя. Пока же… – До самого конца, – произнес он. – До самого конца, – эхом отозвалась она. С полсекунды они стояли молча, а затем синхронно подались навстречу друг другу. На мгновение он замер, словно оцепенев в ее руках, но затем позволил себе расслабиться. Сейчас так было нужно. Им обоим. – До того, как мы все им расскажем… до того, как все это начнется… пока у нас есть эти несколько секунд, я… – Ш-ш-ш… – Драко крепче обхватил тыльную сторону ее шеи. – Не надо, Грейнджер. Ничего не говори. Пожалуйста. Она стиснула его плечи; он не видел, но чувствовал, как ее взгляд беспокойно мечется у него за спиной. – Но если… – Ш-ш… никаких если. Поняла меня? Не смей. Если ты скажешь это сейчас, тебе не за что будет бороться и нечего будет ждать. Она засмеялась, и в ее смехе звенели слезы. – Ты и представить себе не можешь, сколько всего я жду… научилась ждать благодаря… – Грейнджер, – выдохнул Драко в ее волосы. – Не надо. Не впадай в отчаяние. Ничего еще не кончилось. – Давно ты стал таким оптимистом? – истерически прошептала она, глотая слезы. Драко тихонько усмехнулся, но ничего не ответил. Вместо этого он произнес: – Нагайна. Я почти наверняка уверен в том, что теперь, когда он все понял, он глаз с нее не спустит. Гермиона отступила на шаг назад и утерла рукавом кофты нос: – Она будет вместе с ним. – Верно. А это значит… – У нас будет шанс уничтожить и ее тоже, – закончила за него она. – Шанс… – Драко цокнул языком. – Пожалуй, это будет самым сложным из всего того, что нам доводилось делать. Ты хоть представляешь… – Можешь не продолжать. Гермиона яростнее заводила ладонями по щекам, стирая остатки слез, и глаза ее, к его удивлению и радости, горели чистым яростным блеском. На подкорке сознания он понимал, что не обо всем рассказал ей: оставалась еще как минимум Бузинная палочка. Но Драко даже думать не хотел о том, что будет, если Тот-Кого-Нельзя-Называть уже нашел ее, да и времени на то, чтобы говорить ей еще и об этом, уже не осталось. Несколько раз глубоко вздохнув, она произнесла: – Идем? Драко кивнул. – В чем дело? – спросил он, когда Гермиона вдруг в нерешительности замерла у двери, крепко сжав ручку, но так ее и не повернув. Она молчала. Шли секунды, и Драко начинал волноваться – он боялся, что ей стало слишком плохо, что она вот-вот потеряет сознание… Резко крутанувшись на месте, она притянула к себе его лицо и прижалась губами к его губам. Он колебался лишь мгновение. С жаром отвечая на ее поцелуй – жаркий, дерзкий, живой – он впервые, быть может, за сегодняшний вечер почувствовал, как решимость наполняет все его существо, как острее и ярче хочется не просто выжить, но жить. – Хотя бы это… – прошептала она в его рот. Драко вздохнул полной грудью, вбирая в себя запах ее волос и кожи – в последний раз. …они нашли всех на кухне: Нимфадора о чем-то увлеченно расспрашивала Блейза и Полумну, пока Андромеда разливала чай. Как только они появились в дверях, разговор замер и оборвался; четыре пары глаз с любопытством уставились на них. – Где… где мистер Олливандер? – спросил Драко в жалкой попытке хоть как-то разрядить повисшее в воздухе смутное напряжение. – В гостиной, – первой опомнилась Андромеда. – Спит. Он слишком ослаб… – тут она еле заметно улыбнулась. – В отличие от вас двоих, судя по всему. Рада, что вы оба чувствуете себя достаточно хорошо, чтобы присоединиться… – Нам нужно поговорить кое о чем, – резко вставила Гермиона. Присев на один из свободных стульев и жестом предложив им сделать то же самое, Андромеда произнесла: – Что же вы хотите обсудить? Ни он, ни Гермиона не сдвинулись с места. Драко с Андромедой обменялись быстрыми взглядами. Он не сомневался в том, что она догадывалась, какой сейчас пойдет разговор. – Мы предполагаем… мы уверены, что Тот-Кого-Нельзя-Называть этой ночью двинется на Хогвартс. В кухне повила гробовая тишина – только часы жестоко и ровно тикали над окном. К неожиданности, голос подала молодая Тонкс: – Откуда такие сведения? – с нескрываемым подозрением в голосе спросила она. – Еще полчаса назад, пока я была в комнате у Гермионы, ни о чем подобном и речи не шло. Он, – имея в виду Драко, – что-то рассказал тебе? – Он, – с явственным раздражением в голосе ответил за Грейнджер Драко, – и впрямь знает кое-что. – И что же? – фыркнула Нимфадора, равнодушно отпив чай. – Ты что-то подслушал, пока был в Малфой Мэноре? – Нет… – Возможно, что-то знал Кикимер, который, насколько мне известно, помог перебросить вас всех сюда? – Да нет же… – Или, может быть, Полумна с мистером Олливандером сумели проникнуть в замыслы Пожирателей смерти, пока находились в плену, но забыли рассказать об этом нам? – Они здесь совсем не при чем… – Тогда, – повышая тон, продолжала Нимфадора, – с чего вдруг ты взял, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вознамерился двинуться именно на Хогвартс и именно сегодня? Драко почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он знал, что дочь Андромеды относится к нему с нескрываемым презрением, если не с ненавистью, и ему, по большому счету, было все равно – до тех пор, пока он не понял, что и с ней ему придется иметь дело. Признаться, он-то рассчитывал, что ее вообще здесь не будет, и им с Гермионой удастся спокойно поговорить обо всем с Андромедой – она, по крайней мере, была настроена куда более благодушно… Но она молчала. По неведомым Драко причинам, она позволяла рулить разговором своей дочери – значило ли это, что она была с ней согласна?.. – Потому что, – осторожно произнесла Гермиона, – ему нужно кое-что. И то, что он ищет, хранится именно в Хогвартсе. – И что же это? – все с той же нескрываемой дерзостью выплюнула юная Тонкс, однако, стоило ей заговорить с Гермионой, как голос ее стал на порядок мягче и спокойнее. – Даже если он что-то и ищет, откуда вдруг такая уверенность в том, что Сами-Знаете-Кто отправится за этим прямо сейчас? – После всего того, что произошло, он поймет, что нет времени ждать. – А что произошло? – вдруг спросила Нимфадора. Драко бросил взгляд на Гермиону. Судя по всему, он ошибался: не так уж и много она успела поведать ей об их злоключениях – по крайней мере, явно меньше, чем он успел рассказать ее матери, которая тоже, вероятно, не спешила делиться с остальными почерпнутыми от него сведениями... – Послушайте, – взмолился Драко, – сейчас мы просто теряем время. Нужно действовать как можно быстрее, пока он… – Знаешь, дружочек, твое мнение по поводу того, чем мне лично и Ордену в целом стоит заниматься, интересует меня в самую последнюю очередь… – Нимфадора! – воскликнула Андромеда. – А что такого, мама? Не знаю, как много, если вообще хоть что-то, он рассказал тебе, но я бы на твоем месте не спешила ему верить. Все это мне ох как не нравится. Честно, я бы уже давно пинками погнала его прочь, вместо того, чтобы с ним нянчиться, только вот… – Насчет Драко вы ошибаетесь, – неожиданно заговорила Полумна. – Он не плохой человек. – Это так, – с жаром подтвердила Гермиона. – Драко… Драко, которому с каждым произнесенным словом становилось все противнее и гаже, был готов вот-вот лопнуть от ярости. Все это походило на цирк, на самый дешевый фарс… Он уже жалел о том, что решил поиграть в героя и попытаться предупредить Орден Феникса о надвигающей битве – самое неблагодарное и бесполезное занятие. Драко вообще удивлялся тому, как это им удалось продержаться столько времени, с их-то организацией… хотя, быть может, все дело было только в нем самом… – При всем уважении, Гермиона, – устало произнесла Нимфадора, кладя кулак на стол. – Но теперь твое слово не значит для меня и вполовину столько, сколько значило в прежние времена. Вот это… да. Обескураженный, Драко посмотрел на Гермиону, которая лишь холодно улыбнулась Нимфадоре в ответ. – Все еще думаешь, что он промыл мне мозги? – спокойно спросила она, и от звука ее голоса у Драко мурашки забегали по телу. – Вполне может быть, – уклончиво ответила она. – Но это одно дело. Куда хуже будет, если мальчишка Малфой действительно ни при чем, и все это время вы – ты! – слыла мертвой и пряталась от Ордена Феникса по своей воле. Тик-так. Тик-так. Тик-так. – В таком случае вынуждена разочаровать тебя, – все тем же леденящим душу голосом ответила Гермиона. – Драко тут ни при чем – наоборот, он в свое время всячески пытался убедить меня не сражаться в одиночку, а примкнуть к вам. Нимфадора изогнула бровь: – И ты этого не сделала? – Нет, как видишь. Не сделала. – Почему? – Этого сказать я не могу, – отрезала Гермиона. – По крайней мере, пока… Вдруг голос подала до сих пор хранившая молчание Андромеда: – Я решительно не согласна с тем, что только что было сказано здесь, – она с укором взглянула на свою дочь, которая равнодушно встретила ее взгляд. – Однако кое в чем Нимфадора все же права. Поймите, мы не можем взять и вот так, по щелчку пальцев, передать эту информацию Ордену. Мы ничего не знаем. Что мы должны сказать? Зачем Сами-Знаете-Кто собирается идти на Хогвартс? Что ему там делать? Почему сейчас? И самое главное – откуда у нас такие сведения?.. Как, по-вашему, мы должны сообщить им о том, что произошло сегодня вечером? «Видите ли, нам на голову упало четверо подростков, один из которых – Гермиона Грейнджер, все это время считавшаяся мертвой, второй – потенциально бывший Пожиратель смерти, а два других…» – вместо продолжения она развела руками. – Мы ничего не знаем о вас. Мы – я – вам верю, но и моя вера не безгранична. Так дела не делаются. Где вы были все это время? Почему скрывались? Чем занимались? Как выжили? Почему вам потребовалось пробраться в этот треклятый сейф? Что, если все это ловушка? Если вас обоих водят за нос и через вас пытаются подставить под удар весь Орден?.. Чем больше Андромеда говорила, тем острее Драко понимал: она права. Все ее аргументы, все доводы, были абсолютно логичными и правильными. Ни у нее, ни у кого бы то ни было другого не было ровным счетом никаких оснований доверять им. Наоборот – куда естественнее было бы относиться и к нему, и к Грейнджер с чрезвычайной осторожностью. Им и так оказали слишком большую милость не только и не столько тем, что приняли под крышей этого дома и спасли их жизнь, сколько тем, что несмотря на все причины – и небезосновательные – их остерегаться, к ним все же относились, как людям – как к своим. Это было самым большим подарком, самым ценным из всего того, что им могли предложить. И вместо того, чтобы если не быть благодарными, то хотя бы умело этим воспользоваться, они провалились. С треском. – Дамблдор рассказал Поттеру кое-что, – сухо начал Драко, и Гермиона вцепилась в его руку. – Драко… – А что ты хочешь, чтобы я сделал? – взорвался он, на мгновение забывая об остальных и сосредотачиваясь только на ней. – У нас нет выбора. Либо мы им говорим все, как есть, либо мы проигрываем эту войну сегодня. Ее ногти глубже впились в его кожу, но она промолчала. – Так вот, – Драко снова развернулся к остальным. – Уничтожить Сами-Знаете-Кого не так-то просто. Убить его недостаточно – вернее, сделать это попросту не получится, потому что – по крайней мере пока и технически – он бессмертен. Никто из присутствовавших не проронил ни слова. Драко не знал, хорошо это или плохо, но решил продолжать. – Плохая новость: он разделил свою душу на несколько частей, и спрятал каждую из этих частей в определенные предметы. Пока эти части в целости и сохранности, победить его невозможно. Но есть и хорошая новость: одна из таких вещей находилась в сейфе Беллатрисы Лестрейндж и была уничтожена пару дней назад – может, и больше, не было возможности следить за временем. Еще одну уничтожил Дамблдор в позапрошлом году, а другую еще до этого – Поттер в Тайной Комнате. Где находятся остальные, мы тоже знаем, и знаем, что в Хогвартс он придет именно за этим – проверить сохранность одной из них. А так как он не знает наверняка, известно ли нам о том, что и где конкретно нужно искать, он может прихватить с собой пару своих друзей – он вполне может подозревать, что за всем стоит Орден Феникса, особенно теперь, когда стало известно, что Грейнджер жива… – Подтверждаю, – внезапно цокнул языком Забини. – Что-то похожее я уже слышал. Правда, не в таких деталях… Другие продолжали хранить молчание. На мгновение Драко задумался о том, чего в их картине мира будет стоить слово Забини. Оценят ли они его выше просто потому, что на нем не было Черной метки и потому, что он, в отличие от Драко, ничего никому не должен?.. Как бы то ни было, ни его слова, ни слова Забини не сумели возбудить в них и доли удивления. Он вспоминал самого себя, когда впервые услышал о том, что у Волан-де-Морта полдюжины Крестражей. Это стало для него шоком. Для них же… им как будто было все равно. Вот как, очевидно, скептицизм и страх убивают здравый смысл и здоровые человеческие реакции. Наконец заговорила Андромеда: – Подожди, Драко… еще раз. Дамблдор знал обо всем этом… и рассказал Гарри? – А Гарри рассказал мне с Роном, – кивнула Гермиона. – И ты… вы, – продолжила Андромеда, переводя взгляд с Грейнджер на Малфоя и обратно. – Все это время знали обо всем и никому ничего не сказали. Но почему?.. – Может быть, по той же самой причине, по которой Дамблдор в свое время тоже вам ни о чем не рассказал? – съехидничал Драко. – Так хотел Дамблдор, – упрямо произнесла Гермиона, игнорируя его выпад. – И так хотел Гарри. – И какой в этом смысл? – раздраженно воскликнула Нимфадора. По ее тону Драко не сумел понять, поверила она им или нет. – Да самый что ни на есть простой, – вновь заговорила Грейнджер. – Чем больше людей посвящены в его тайну, тем выше вероятность того, что он узнает, что всем все известно. А раз так, то он не просто может перепрятать свои Крестражи, – вот оно наконец, это слово, – так, что никто и никогда не сумеет до них добраться, но и рискнет создать новые. И что тогда? В этом смысле мы идеально подходили на роль искателей Крестражей: никто даже не знал о том, что мы живы… увы, не теперь. Технически, для Драко все было не совсем так, но он предпочел не подливать масло в огонь и тактично промолчал. Юная Тонкс скептически покусала нижнюю губу. – Предположим. Но как тогда Дамблдор, если он знал обо всем, смог пропустить то, что было все это время у него под самым носом, в самом Хогвартсе, как вы утверждаете? – Потому что, – видит Мерлин, Драко кипел, – на Крестраже, к сожалению, не написано большими буквами слово «Крестраж». Темный Лорд не идиот, он знал, как все спрятать, и Дамблдор... – И как же тогда вы поняли, что к чему? – с вызовом спросила Нимфадора, явно убежденная в том, что сумела подловить их. Драко взвыл. – Потому что у нас была примерная картина того, что искать, и уже исходя из этого… – И что это за предметы такие? – Чаша Пенелопы Пуффендуй – один из них, – негромко произнес Блейз, снова вклиниваясь в разговор. – За ней мы и ходили в сейф Беллатрисы… Тонкс обернулась к нему: – И ты тоже во всем этом участвовал вместе с ними и с самого начала все знал? Забини затряс головой: – Нет, если честно. Я попал к ним случайно и знаю только малую часть того, что они делали на самом деле; сам я мало чем занимался.. в этом направлении. Но я могу сказать, что в общем и целом их слова согласовываются с их действиями. И да, – раздраженно фыркнул он, – несмотря на то, что я вообще тут ни при чем, отпускать меня после того, как кое-чем со мной поделились, они отказались. – Да ты и сам-то остаться был не прочь… – пробубнил Драко себе под нос, однако Забини, кажется, его не услышал. Вновь повисла напряженная, тугая пауза. Чем больше секунд отбивала стрелка на часах, тем сильнее и сильнее Драко выходил из себя. – Что еще вы хотите знать? Может, раздобудете Сыворотку правды да нам всем тут ее дадите? Будет очень кстати… – О, будь моя воля, я бы с радостью так и поступила, можешь не сомневаться… – уверила его Нимфадора. Зажмурившись, она потирала переносицу. – Я верю вам, – просто сказала Полумна, ровно смотря на Драко. Удивительно, но в ее словах не было пафоса; каким-то образом ей удалось сказать как будто бы между прочим, словно бы Драко удалось доказать ей, что мозгошмыгов на самом деле не существует. – И я хочу идти с вами. Драко напрягся. Этого еще не хватало… – Спасибо, Полумна, – аккуратно произнесла Гермиона. – Но не думаю, что это хорошая идея. Ты слишком много времени провела в заточении, – при этих словах Блейз схватил ее за руку и сжал ее ладонь, – и тебе, как и мистеру Олливандеру, нужно прийти в себя… Полумна в ответ лишь отмахнулась: – Я прекрасно себя чувствую. К тому же вам нужна помощь. Она отодвинула стул и хотела было подойти к ним, но Блейз не позволил: – Стой, стой, – воскликнул он. – Не так быстро. Я, знаешь ли, полностью разделяю слова Грейнджер, и не считаю, что после всего, что случилось, тебе следует соваться в… – Не волнуйся, пожалуйста, я же сказала… – Да и потом, – не слушая ее, продолжал Забини, – ну подумай, что нам там делать? Как ты себе это представляешь? Ты… эй… По лицу Полумны скользнула понимающая улыбка, и она провела рукой по его щеке. – Ты не должен идти, если не хочешь этого. Простота и прямота Полумны, как и всегда, обезоруживали. Несколько раз открыв и закрыв рот, Блейз упрямо выпятил челюсть. Проклиная все на свете, и себя самого в том числе, он встал на ноги и сделал шаг вперед. – Ты же знаешь, что не могу. Я не допущу этого вновь. Но ты, – он навел указательный палец на Драко, – ты мне за это еще ответишь. Если с ней хоть что-то случится, я тебя и на том свете достану… Полумна просияла. Драко с любопытством наблюдал за Забини. У него до сих пор в голове это не укладывалось: чтобы он и Лавгуд… Краем глаза взглянув на Гермиону, он заметил, что ее поведение Забини нисколько не смущало. Странно… неужели он рассказал ей обо всем? Или она еще тогда в Хогвартсе что-то приметила?.. – Так значит, – вновь подала голос Андромеда, – вы пойдете туда, даже если мы не пойдем? – Мы не можем вас уговорить, да и не собираемся, – устало произнес Драко. – Мы сделали все, что могли, остальное – на вашей совести… – А если мы вас не отпустим? – вдруг спросила Нимфадора. – При всей нашей признательности и благодарности вам, в таком случае мы будем вынуждены драться, – ответила Гермиона, и Драко был сокрушен решимостью ее голоса. Никогда в своей жизни он и представить себе не мог, что она произнесет нечто подобное. Чтобы Грейнджер открыто говорила о противостоянии Ордену?.. Хотя, что уж там, положение обязывало. В тех же самых фантазиях он и помыслить не мог о том, что Орден откажется ей верить… – Все решится этой ночью, – повторила Гермиона, и Драко готов был закатить глаза: кажется, эти слова стали не просто рефреном, но слоганом сегодняшнего вечера... – Может быть, эта ночь станет последней для нас – но это уже неважно. С вашей помощью или без нее мы все равно сделаем то, что должны. И будь что будет… есть у вас Огневиски? – вдруг спросила она. Нимфадора изогнула бровь и мрачно переглянулась с матерью. Андромеда, не говоря ни слова, подошла к одному из кухонных шкафов и достала наполовину осушенную бутылку и несколько стаканов. – Здесь шесть, – тихонько заметил Драко. – Не только у вас впереди тяжелая ночь. – Я думал, ваши неприятности с нашим уходом закончатся. Уголок рта Андромеды кривовато приподнялся: – Не хочу тебя разочаровывать, но, боюсь, наши неприятности только начинаются.