Эпилог

Первым его порывом было немедленно броситься на поиски диадемы – и, кажется, именно за ней его и понесло, потому что Гермиона схватила его за рукав и резко дернула на себя. – Нет! Драко в замешательстве уставился на нее, и Грейнджер нервно провела языком по пересохшим губам. – Мы не можем искать диадему сейчас – не тогда, когда сюда вот-вот прибудет Орден. Им нужно сначала беспрепятственно проникнуть в остальную часть Хогвартса… – Брось, Грейнджер… – он ушам своим не верил. – Каким образом мы сможем им помешать? Эта комната огромна, так что вряд ли мы… – В этом-то все и дело! Я не сомневаюсь, что комната приняла этот облик, потому что почувствовала, что именно это место нам и нужно – нам, но не Ордену! Им некогда блуждать по этому лабиринту в поисках выхода, к тому же я совсем не хочу, чтобы за нами следили лишние пары глаз... – Подожди… – Драко нахмурился. – Ты хочешь сказать, что эта комната способна преобразовываться в зависимости от того, что и кому от нее нужно? – Вот именно! Она способна принять любое обличье и предоставить тому, кто в ней находится, все, что ему необходимо, поэтому будет куда проще, если Орден… – Ладно, ладно! Я тебя понял! – сдался он, хотя, Салазар свидетель, такой расклад ему совершенно не нравился – это значит, что они теряют драгоценные минуты, а, может быть, и часы. Снова. Впервые за всю свою жизнь, кажется, Драко завидовал способности Поттера проникать в сознание Темного Лорда – он бы многое отдал за то, чтобы прямо сейчас хоть краем глаза увидеть то, чем он занимается, и понять, насколько далеко он зашел в своей неодолимой ярости… – И что же ты предлагаешь? – спросил Драко, упершись руками в колени, когда они добежали, наконец, до выхода и, запыхавшиеся, замерли у двери. – Ждать? – Мерлин упаси! – Гермиона посмотрела на него как на умалишенного. – У нас и без того есть туча дел! Раз уж мы в Хогвартсе, я предлагаю попробовать пробраться в кабинет Дамблдора и проверить, есть ли там меч Гриффиндора – как-никак, диадему нам придется чем-то уничтожить… При этих ее словах Драко замер. По-прежнему еле переводя дыхание, он распрямился и посмотрел на раскрасневшуюся Гермиону испуганными глазами. – Грейнджер, – медленно проговорил он. – Мы ведь с тобой забыли кое о чем. От собственных слов стало странно саднить в горле. – Что? О чем ты говоришь? Настал его черед смотреть на нее как на сумасшедшую. – Медальон! Медальон, Грейнджер! Мгновение непонимания, а затем: – Ох… Вся кровь мигом сбежала с ее лица. Колени ее предательски подогнулись, и Драко пришлось схватить ее под руки, чтобы не дать ей упасть. Он не сомневался, что в ее ушах, как и в его собственных, сейчас звучит слово, которое он сказал ей однажды. Парселтанг. Несколько сдавленных всхлипов, похожих на стон. Ее затрясло. Кажется, его слова стали последней каплей, и ее сила и выдержка, лишь титаническим усилием воли собранные воедино, наконец, рассыпались и распались. Плавно выскользнув из его рук, она упала на заваленный хламом пол. Она не плакала, и Драко это покоробило – ему показалось, что на миллисекунду, на крошечный миг он различил в ее лице ту же тупую немую безысходность, которую только что видел в глазах Аберфорта Дамблдора. Нет, нет, нет же! Упав на колени перед ней, он обхватил ладонями ее лицо. – Гермиона, – прошептал он, тщетно пытаясь заставить ее посмотреть на него – увидеть его. – Мы что-нибудь придумаем. Я уверен, что у нас есть шанс. Да, черт побери, в конце концов, я мог ошибиться тогда. Может быть, медальон вовсе и не нужно раскрывать. К дьяволу этих змей!.. – Нет… нет… – отозвалась она рассеянно, инстинктивно – и тщетно – пытаясь ухватить его за руки. – Ты был прав тогда. Я долго об этом думала, и… Драко зарычал от ярости. Он не знал, кого ненавидел больше в эту минуту: себя сегодняшнего, или себя прежнего, заложившего эту бомбу замедленного действия им под ноги. – Грейнджер, – он резко тряхнул ее за плечи. – Послушай меня. Послушай же! Гермиона! При звуке собственного имени она смогла наконец сфокусировать свой взгляд на нем, и Драко вздрогнул. – Послушай, – вновь произнес он, крепче впиваясь пальцами в ткань ее свитера. – Ты можешь сколько угодно проклинать меня за то, что я скажу сейчас, но я все равно это сделаю, потому что, во-первых, это наша единственная надежда, а, во-вторых, я не сомневаюсь в том, что это правда… Гермиона вновь всхлипнула, но ничего не сказала в ответ. Сделав глубокий вдох, он продолжил: – Темный Лорд ищет Грегоровича. А знаешь, почему? Потому что ему нужна палочка, Грейнджер. Бузинная палочка, та самая, которая… – Опять ты о своих Дарах… – ее веки обессиленно опустились; пальцы, еще секунду назад так отчаянно пытавшиеся зацепиться за его предплечья, вновь сжали мусор у них под ногами. Его задело. – Я ЗНАЮ ЭТО! – взревел Драко. Ее руки, ее чертовы руки доводили его до исступления. – Потому что то, что она существует, подтвердили Лавгуд и Олливандер – да, да, Олливадер, гиппогрифф меня задери! Они знают, что палочка существует; Сама-Знаешь-Кто потому и похитил Олливандера – ему нужно было узнать о ней больше, и тот вывел его, наконец, на след Грегоровича, который, по слухам… – Хорошо, – Гермиона приоткрыла глаза и обессиленно взглянула на него. – Хорошо, Драко, допустим. Пусть и впрямь в мире существует палочка, сильнее и опаснее всех прочих. Но какое отношение это имеет к… – Самое что ни на есть прямое! Ну же, Грейнджер, думай! Думай, ты ведь это умеешь! – Драко отпустил ее плечи и принялся загибать пальцы. – Если существует палочка и существует мантия, то значит, и Воскрешающий камень существует тоже! И, как я уже и говорил тебе… – Даже если так, – покорно, но безо всякой веры в его слова согласилась Гермиона. – Мы все равно не знаем, как открыть снитч, и вряд ли узнаем это в ближайшее время. Нам нужно решение сейчас, Драко. Сейчас, понимаешь?.. Драко взвыл и от досады запустил пальцы в волосы. – Хорошо, – он ударил ладонями по бедрам. – Мы в Хогвартсе. Так пошли найдем МакГонагалл или Флитвика – они помогут нам разобраться с этим, я уверен… Но Гермиона, кажется, больше его не слушала; ее взгляд снова стал расфокусированным, и она как будто бы ушла в себя. – Гермиона! – он вновь тряхнул ее за плечи. – Вставай. Мы идем к… – Подожди… – она положила ладонь ему на грудь. – Подожди, пожалуйста. – Чего ждать?! Ты же сама сказала только что, что времени у нас… – Верно, – она рассеянно кивнула. – Но, кажется, я только что поняла кое-что… как ты сказал тогда… «никто из ныне живущих»?.. есть у меня одна идея… абсолютно безумная, – на этих словах Гермиона нервно хихикнула, – но тем не менее… Драко ее смех и нервозность совсем не понравились. – Что еще за идея? Гермиона посмотрела ему в глаза – и в этот раз взгляд ее был совершенно осмысленным и серьезным: – Думаю, для того, чтобы поговорить с мертвыми, не обязательно иметь Воскрешающий камень… – туманно произнесла она. Отряхнувшись, она кое-как встала на ноги и достала – Драко и сам не понял, откуда и как – свою бисерную сумочку. – Матерь Божья… – воскликнул он, вскочив на ноги вслед за ней, пока Грейнджер, по самое плечо засунув туда руку, пыталась нащупать в сумочке что-то. – Только не говори мне, что ты и в поместье ее с собой притащила… – Конечно, нет, – Гермиона бросила на него уязвленный взгляд. – Я вернула ее себе, когда стало понятно, что мы в безопасности. Если бы ничего не удалось, и мы бы погибли, то она бы вместе с капсулой – ну, о которой я тебе говорила – оказалась бы у Ордена Феникса и… на, держи… Гермиона победно вынула руку из сумки и швырнула ему мантию-невидимку. – Это еще зачем? – Драко смотрел на нее так, будто бы Грейнджер только что вручила ему с полдюжины яиц докси. – Не думаю, что Хогвартс готов к тому, чтобы увидеть нас… к тому же я не знаю, с чем или с кем нам придется столкнуться по пути… – По пути? Ты объяснишь мне, куда ты собралась? Очередной нервный смешок сорвался с ее губ. – Увидишь… Гермиона выхватила у Драко мантию и, подойдя к нему вплотную, накинула ее на них обоих. Переглянувшись с ним в последний раз, она опустила дверную ручку, и они выскользнули из Выручай-комнаты в безлюдные и мрачные коридоры Хогвартса. – Сейчас бы нам ой как пригодилась Карта Мародеров… – прошептала Гермиона, пока они, наложив на себя заглушающие заклятья, крались по темным коридорам. – Что еще за карта? – Драко впервые слышал о чем-то подобном. – У Гарри была карта Хогвартса, – принялась объяснять Гермиона, – на которой было видно, кто где находится… – Вот как… Драко мрачно поджал губы. Это многое объясняло… – Я не думаю, что у нас на пути будут значительные трудности, – он попытался успокоить – правда, сам не знал, кого в первую очередь: себя или Грейнджер. Она глубоко вздохнула: – Мерлин, помоги. Хотя путь нам предстоит не самый близкий… – Может быть, все-таки скажешь мне, куда мы идем? Вместо ответа Гермиона ожидаемо промолчала. Они продолжали идти в тишине – лишь доспехи иногда легонько позвякивали, если они проходили слишком близко. Драко старался как можно меньше смотреть по сторонам; неприятные холодные мурашки бегали по всему его телу. В Хогвартсе он чувствовал себя так, как в последние месяцы своего бытия Пожирателем смерти чувствовал себя в Малфой Мэноре. Весь шестой курс прошел для него как в тумане: его голова была полна лишь мыслями о том, как выполнить задание Темного Лорда и убрать Дамблдора поскорее. Эти мысли отравили не только его самого, но и Хогвартс – теперь каждый коридор и каждый уголок замка словно кричали ему о том времени. Ему казалось, что стены школы словно чувствуют, кто он такой и что он сделал, и как будто отдаляются от него, не желая, чтобы он задел их хотя бы краешком своей мантии, чтобы выдох, сорвавшийся с его губ, тонкой пленкой капель лег на камень. Хогвартс словно отторгал его, и, как бы Драко ни старался, он не мог согнать с себя это ощущение собственной чуждости, чужеродности, грязноты. Краем глаза он посмотрел на Гермиону: что чувствовала прямо сейчас она? Было ли ей так же тяжело – пусть и по другому поводу – двигаться вперед? Стоил ли каждый шаг, который она делала, таких же немыслимых усилий, как те, что прилагал он? Он уставился на собственные ступни, несущие его вперед. Он не знал наверняка, о чем она думала в эту самую минуту, но осознавал со всей ясностью: Хогвартс – его тепло, уют, ощущение безопасности и спокойствия – значился еще одним, особым пунктом в огромном списке вещей, которые он отнял у нее, и за которые она, что бы она ни говорила сейчас, никогда не сможет его простить. С каждым шагом что-то холодело и отмирало у него внутри. С каждым шагом осознание того, что же он на самом деле натворил, все острее и глубже проникало в мозг и в сердце. Быть может, именно поэтому он и не строил особых планов на то время, когда все это кончится. Ведь если… – Хвала Мерлину! – облегченно воскликнула Гермиона. – Мы дошли! Мы на месте! Драко моргнул и осмотрелся. Они были на третьем этаже, как раз напротив… – Туалет Плаксы Миртл?! – ошарашено спросил он. Он глазам своим не верил. Однако Гермиона не преминула подтвердить его догадку: – Он самый, – буркнула она, открывая дверь и заводя их обоих внутрь. – Но, Грейнджер, – Драко был настолько удивлен, что даже не мог злиться; голос его гулким эхом отражался от кафельных стен. – Ты можешь объяснить мне, зачем ты нас сюда притащила? Но Гермиона его не слушала. Стянув с них обоих мантию-невидимку, она кое-как запихнула ее в сумку, приговаривая: – Хоть бы Миртл была сейчас здесь… – Кто сказал Миртл? – раздался оглушительный вскрик из одной из кабинок. Голубоватая, чуть мерцающая фигурка Миртл выплыла из темноты и подлетела поближе к ним. – О-о-о… – протянула она, оглядывая их. Быстро мазнув взглядом по фигурке Грейнджер, ее глаза остановились на Драко. – Я уж и не думала, что когда-нибудь увижу тебя снова, – благоговейным шепотом произнесла она. – Я слышала, что ты умер, и очень обрадовалась, когда узнала! Ты решил присоединиться ко мне в моем туалете?.. Хотя не похоже, чтобы ты стал призраком… – Миртл явно была разочарована результатами своего осмотра. – И она тоже, – она кивнула в сторону Грейнджер. – Зачем ты ее привел? Впервые в жизни, кажется, Драко потерял дар речи. Воспоминания, которые и до встречи с Миртл душили его, стали невыносимыми, и боль достигла своего пика. Его мозг попросту отключился. Все, что он мог сейчас, это просто смотреть на нее в ответ и испытывать жгучий стыд. – Как поживаешь, Миртл? – аккуратно спросила Гермиона, привлекая к себе ее внимание. Миртл нехотя перевела взгляд с него на Грейнджер. – А тебя я к себе не приглашала! – она сложила руки на груди и нахмурилась. – А ведь все вокруг говорили, что и ты умерла! Как тебе удалось выжить?! – Благодаря счастливой случайности, – беззаботно ответила Гермиона и тут же перешла в наступление: – слушай, Миртл, мы с Драко очень рады тебя видеть и… мы хотели бы спросить у тебя кое-что… – И что же?! – Гарри – ты же помнишь Гарри? – при этом имени Миртл просияла, – как-то рассказывал мне, что ты помнишь о том, как ты умерла. Так вот, я бы хотела… – Это было абсолютно ужасно, – с упоением произнесла она, делая кульбит в воздухе. – Все случилось прямо здесь, в этой самой кабинке, – она указала на кабинку, дверь которой съехала с петель. Оливия Хорнби обзывала меня весь день – мне стало так обидно, и я пришла сюда. Я пряталась вот здесь, – она вновь указала на кабинку. – И плакала, и плакала… вдруг кто-то вошел – какой-то мальчишка – я по голосу поняла – и стал разговаривать с кем-то на странном языке… Внезапно что-то щелкнуло у Драко в мозгу. Выпав из оцепенения, он взглянул сначала на Грейнджер, потом на Миртл. Кажется, до него постепенно начинало доходить. – Миртл, – перебила ее Гермиона. – А ты не помнишь, что именно сказал тот мальчик? Миртл насупилась: – Разумеется, помню. То, что происходит с тобой за секунду до смерти, не забывается, знаешь ли… У Драко отпала челюсть. – А ты можешь произнести это? – попросила Гермиона; ее глаза горели. Миртл задумалась. – Произнести? Нет, – ответила она. – Такое мне не выговорить. Сплошное шипение… Огонек, горевший в глазах Гермионы так уверенно еще мгновение назад, блеснул и погас. – Миртл, – вдруг произнес Драко, сам не зная как нашедший голос. – Если ты не можешь произнести, то, может быть, ты сможешь… показать нам? – Как? – Миртл и Гермиона задали этот вопрос Драко синхронно. – Я… попробую проникнуть в твои воспоминания, – предложил Драко. – Если, конечно, ты не против… но только тебе нужно сосредоточиться и думать только о том конкретном дне, о той самой конкретной минуте, когда ты услышала, как тот… мальчишка произнес эти слова. Хорошо?.. – Я и так думаю об этом постоянно… – Прекрасно, – похвалил Драко и достал волшебную палочку. – Готова? Миртл неуверенно повела плечами: – Ну, разумеется! – Тогда… – он прочистил горло. Мерлин, пускай это все будет не напрасно… – Легилименс! Впервые в жизни Драко осознанно и целенаправленно применял легилименцию. Он не знал, что обычно происходит в таких случаях, да и, в общем-то, совсем не был уверен, что у него хоть что-то получится, поэтому, когда через пару секунд ожидания он так ничего и не увидел, это его совсем не удивило. Он уже начал было подумывать о том, что все это было зря, как вдруг перед его глазами заплясали картинки, и он не сумел сдержать вскрик. Он видел, как Миртл заходит в туалетную комнату и запирается в одной из кабинок, как она, заливаясь слезами, сползает по двери вниз и, обхватив руками колени, плачет, плачет, плачет навзрыд… когда рыдания постепенно начинают сходить на нет, она утирает рукавом мантии нос и начинает подумывать о том, чтобы выйти и умыться, как вдруг снаружи раздается странный голос – и вправду, настоящее шипение, как у змеи… дверца кабинки распахивается... Драко вынырнул из ее сознания. Его шатало, ноги не слушались – он и сам не знал, то ли от напряжения, то ли от волнения. Он потерял равновесие, поскользнувшись на скользком кафельном полу, и его повело в сторону, да так сильно, что он чуть не расшибся и лишь в последний момент успел ухватиться за край раковины. Миртл, оказывается, зажмурилась. – Ну что? Получается? – спросила она, приоткрыв один глаз. Кажется, она совсем ничего не почувствовала. – Да… да, Миртл, спасибо! Я увидел все, что хотел… Драко провел запястьем по лбу, стирая пот. Они с Грейнджер переглянулись. – Ты услышал что-нибудь? – осторожно спросила она. Драко вымученно кивнул. Услышал, но каких усилий ему это стоило… казалось, еще чуть-чуть, и он сам вот-вот станет призраком… – Драко, – Гермиона перехватила его запястье, и он понял, какой странно тяжелой ощущается волшебная палочка в его руке. – Ты в порядке? Ты побледнел… – Дай… дай мне пару минут… – пробормотал он, часто-часто дыша. Миртл все это время с интересом наблюдала за ним. – Вот и я себя так чувствовала, – мечтательно протянула она, – когда увидела свое тело на полу. Думала, что сошла с ума. А оказалось… Она вдруг замолчала и как будто к чему-то прислушалась. – Ой-ей! – воскликнула она. – Кажется, мне нужно оставить вас ненадолго… Ни Гермиона, ни уж тем более Драко не обратили на ее исчезновение никакого внимания, хотя она постаралась сделать свой уход эффектным: подлетев к потолку, она резко спикировала вниз и нырнула в один из унитазов, забрызгав водой стены и пол. – Драко, – встревоженно пробормотала Гермиона. – Что с тобой? Тебе нужна помощь? Может быть… может быть, мне сбегать за мадам Помфри? Несколько лающих смешков прорвалось сквозь его плотно сомкнутые губы: – Только этого не хватало… думаю, кое-кому она сейчас будет куда нужнее, чем мне… да и потом… как ты себе это представляешь? Она упадет в обморок, только завидев тебя, ты и рта раскрыть не успеешь, как она… Гермиона провела прохладной рукой по его волосам, и от ее прикосновения ему на секунду стало легче. – М-м… – промычал он, подаваясь навстречу приятной прохладе ее кожи. – Что… что тебе удалось увидеть? – снова спросила она через какое-то время, когда его дыхание чуть выровнялось. – Если честно, я не думала, что это возможно… – Я тоже, – согласился Драко. – Но на меня вдруг нашло вдохновение. В конце концов, она человек – ну и что, что мертвый… и раз уж Почти Безголовому Нику досталось от василиска в свое время… – Это гениально. Драко усмехнулся: – Нет… на самом деле это совсем просто… Гермиона улыбнулась и покачала головой. – Ну так что? Мы сделаем это? – неуверенно спросил он. – Но сначала нам, наверное, все-таки придется и правда наведаться в… Он выпрямил спину и крепче сжал в руке палочку, готовясь идти в кабинет Дамблдора. Гермиона, однако, совсем не торопилась. – Я не думаю, что нам нужно туда теперь. Раз мы знаем, как открыть медальон, то у нас, кажется, есть и ключ к тому, как его уничтожить… – Что? О чем ты говоришь? Гермиона улыбнулась краешком губ. – Гарри уничтожил дневник – один из Крестражей – клыком василиска. Помнишь? – Допустим, – неуверенно согласился Драко. – Но какое отношение это имеет к… – Я полагаю – как бы парадоксально это ни звучало – что добыть клыки василиска нам будет куда проще, чем отыскать меч Гриффиндора… по крайней мере, мы точно знаем, где они, и то, что они есть… – Грейнджер, стоп, – Драко почувствовал, как его руки вновь начинают подрагивать. – Ты предлагаешь наведаться в Тайную комнату? – Да! – тут же подтвердила она. – И как ты себе это представляешь? Никто же не знает, где она находится… – Как! – пораженно воскликнула она. – Гарри с Роном же проникли туда на втором курсе! Конечно, всем давно известно, где она находится!.. Об очередном подвиге Поттера Драко, разумеется, помнил. Вот только всему остальному Хогвартсу никто так и не сообщил о том, где расположена Тайная комната и как туда попасть. Он не преминул напомнить об этом Гермионе. – В таком случае тебе чрезвычайно повезло, – уверенно фыркнула Гермиона. – Потому что у тебя есть я, и я знаю, что вход в Тайную комнату находится здесь. – Здесь? Драко ушам своим не верил. Все это походило на полный бред – чтобы Тайная комната, творение одного из величайших волшебников, которых знал мир, находилась в школьном туалете для девочек? Уму не постижимо… С другой стороны, этому замку была уже без малого тысяча лет. Логично предположить, что за то время, что прошло с момента его постройки, он менялся и перестраивался множество раз, и вполне может быть, что сотни лет назад здесь, в этом конкретном месте, располагалось что-то совершенно другое – это была единственная мысль, которая хоть как-то помогала Драко смириться со всей абсурдностью ситуации. – Не очень приятно, да? – весело подколола его Гермиона, которая прямо-таки пританцовывала на месте в предвкушении. – Ты-то небось думал, что вход в Тайную комнату представляет из себя что-то более… – О, просто заткнись, – посоветовал Драко. На мгновение при всей немыслимости происходящего они вдруг стали почти что прежними Малфоем и Грейнджер. – Ладно, – сказал Драко, когда шок от сознания немного поулегся, – предположим, вход и правда здесь. Но что нужно делать? – Ну ты же видел все только что у Миртл! – Гермиона явно негодовала из-за его несообразительности. – Нужно просто попросить комнату открыться… – Я слышал слова всего лишь! – огрызнулся Драко в ответ. – Но Миртл, знаешь ли, не успела рассмотреть, что еще нужно, чтобы это сработало… Гермиона что-то бросила ему в ответ, но он прослушал – взгляд его вдруг зацепился за раковину – на одном из медных кранов была нацарапана крошечная змейка. – Подожди, – тихонько произнес Драко. – Остановись, Грейнджер. Я все понял. Чувствуя себя полнейшим идиотом, он развернулся к этому крану и попытался произнести слово – или слова – которые только что услышал в воспоминаниях Миртл… Ничего не произошло. Драко чертыхнулся. – Треклятый Салазар… Гермиона подошла к нему сзади и положила руку ему на плечо. – Не спеши, попробуй еще раз, – мягко произнесла она. – Сосредоточься… Он закрыл глаза. Призвав все свои силы, он попытался воскресить и максимально усилить воспоминание Миртл. Он заставил себя воспроизвести его вновь – с самого начала и до конца, словно фильм. И в тот самый момент, когда Миртл в его голове должна была услышать ставшие роковыми для нее слова, он открыл рот и произнес: – Откройся! Ни одного человеческого звука в этот раз не вылетело из его рта – лишь шелест – сухой, истинно змеиный. Гермиона тихонько вскрикнула. Что происходило, Драко не знал – когда он открыл глаза снова, вместо раковины он увидел перед собой зев широкой трубы, глубины которой были погружены в беспросветный мрак. Драко с усилием сглотнул. Он не знал, что пугало его больше – то, что он видел сейчас перед собой, или то, что он – он сам – только что говорил на змеином языке и открыл проход в Тайную комнату. – Полагаю, нам туда, – произнес он. Гермиона так и не сдвинулась с места. Сам он тоже идти вперед не спешил. – Только вот… – Да? – Что, если… – он вновь сглотнул и оглянулся на Гермиону. – Что, если там есть еще один василиск, только… живой? Если проклятье Тайной комнаты не закончилось? Ты хоть представляешь, что тогда будет? – Нет, – Гермиона покачала головой. – Но, боюсь, другого выхода у нас нет. Нам… нам придется спуститься туда. – Вместе? – спросил Драко. Ее пальцы сжались на его запястье. – Вместе. Они падали – долго – так долго, что в какой-то момент страх немного отступил, и Драко задумался о том, когда же это, наконец, закончится. Как раз в тот самый момент, как он задал самому себе этот вопрос, что-то произошло – труба в очередной раз изогнулась, и его с Гермионой выбросило на влажный каменный пол. – Люмос! – прошептал он, мигом встав на ноги. Драко подал Гермионе руку и помог ей подняться. – Ты как, нормально? – спросил он. Напуганная не меньше него, Гермиона смогла только кивнуть. Что-то хрустнуло у Драко под ногами. Посветив лучом от волшебной палочки вниз, Драко ощутил прилив тошноты, подкатывающей к горлу, – весь пол был усеян костями. Драко очень надеялся на то, что человеческих среди них не было. Кое-как подавив отвращение, он перевел палочку чуть выше, не желая больше видеть это, понимая, что если задержит свой взгляд на костях еще хоть на секунду, двигаться дальше у него не хватит сил. Шли молча. Драко изо всех сил старался не обращать внимание на тихий скрип костей, доносившийся из-под подошв их туфель, и, чтобы хоть как-то заглушить его, едва-слышно насвистывал себе под нос… – Running Up That Hill*? – удивленно спросила Гермиона. Драко задумался, и мелодия на секунду оборвалась. Да, кажется, он и впрямь напевал эту песню. Когда они дошли до змеиной шкуры, сброшенной, судя по ее виду, довольно давно, Драко скривился, и песня и вовсе сошла на нет. – Ну и мерзость… – пробормотал он и потянул за рукав Грейнджер, которая замерла позади него. Чем дальше они шли, тем темнее и уже становился проход. Драко прищурился, глядя на потолок, по которому ползли толстые трещины, и с нескрываемой тревогой посмотрел на груду камней впереди – кажется, тут явно произошло обрушение. Он от всей души понадеялся на то, что эти стены продержатся еще хотя бы один час и дадут им завершить то, что они задумали. Туннель все петлял и петлял, но вот, наконец, они оказались в тупике – проход им преграждала стена с вырезанными прямо по камню двумя змеями. Драко закатил глаза – Боже, только не опять… Гермиона, почувствовавшая его неуверенность, ободрительно провела рукой у него между лопаток. Откашлявшись, Драко произнес заветные слова еще раз – и в этот раз у него получилось с первого раза. В стене образовался проход, и Драко с Гермионой, взявшись за руки, сделали шаг вперед. Они стояли на пороге огромной комнаты, по обеим сторонам которой высились колонны, украшенные змеями, верхушки их терялись в темноте. Казалось, сам воздух этого зала источал илистое зеленоватое свечение, в котором все ощущалось призрачным, нереальным. Сузив глаза, Драко различил в противоположном конце комнаты гигантскую статую волшебника, такую огромную, что на ее фоне он казался муравьем, – неприятное, если не сказать уродливое лицо с длинной бородой, ниспадавшей почти до самых ступней, прямо напротив которых находился… – Василиск, – прошелестела Гермиона. – Вот он. Мы сделали это. Поверить не могу… Она дрожала с головы до ног. – У тебя есть перчатки? – заплетающимся языком спросил Драко, оборачиваясь к ней. – Да, – Гермиона нырнула рукой в недра бисерной сумочки и через пару мгновений извлекла из нее толстые перчатки из драконьей кожи. Натянув их на руки, Драко сделал несколько неуверенных шагов вперед. Он был в ужасе и полностью разделял настрой Грейнджер – он поверить не мог в то, что собирается сделать. – А ты уверена, что он и впрямь умер? – неуверенно спросил Драко. Мертвый василиск выглядел совсем не так, как можно было ожидать, особенно если принимать во внимание еще и тот факт, сколько лет прошло с момента его смерти. Если не присматриваться, можно было предположить, что он просто свернулся кольцом и спит. – Уверена, – твердо произнесла Гермиона. – Но это не значит, я полагаю, что он больше не представляет опасности. Его глаза, если в них взглянуть… – Что ж, об этом беспокоиться явно не стоит, – прокричал Драко, который успел подойти к василиску поближе и видел теперь его лицо. – Глаз у него больше нет. Такое ощущение, что их кто-то выклевал… – Точно! Фоукс! Гарри рассказывал… Вид пустых глазниц, превратившихся в огромные зияющие дыры, совсем не внушил ему должного оптимизма. Он понимал, что даже если соберет в себе каждую крупинку храбрости, которая жила в его теле, ему все равно не хватит ее для того, чтобы сделать еще хотя бы один шаг ему навстречу. – Черт возьми, в конец-то концов… Акцио, клык василиска! Драко использовал манящие чары скорее от безысходности, чем от надежды на то, что они ему помогут. К его величайшему удивлению, однако, один из клыков василиска вылетел из полуоткрытой змеиной пасти и приземлился прямо ему в руку. С открытым ртом Драко обернулся к Грейнджер, которая сжимала в протянутой руке медальон. Глядя на нее, он понял, что медальон придется уничтожить ему. Он глубоко вздохнул. Драко очень хотел попросить у Грейнджер минутку, просто чтобы собраться с силами и настроиться, но понимал, что, если сделает это, то ни за что не сможет раскрыть рта. Он должен был сделать это сейчас, другого выхода просто не было. – Положи его на пол, – скомандовал он, и она тут же повиновалась. – И отойди подальше. Я понятия не имею, что произойдет, когда мы раскроем его, и не хочу, чтобы ты пострадала… Он отпихнул Гермиону себе за спину и сделал крошечный шаг вперед – ближе к медальону. Возможно, Драко вообразил себе это, но ему казалось, что медальон чувствует, что ему осталось немного. – Будь осторожен, – умоляла Гермиона. – Он… он может начать отбиваться… он не захочет умирать, и сделает все, чтобы только… – Знаю, – перебил ее Драко. – Знаю! Драко боялся – до чертиков боялся. Он вспомнил, что эта штука сделала с Забини и с ним самим в прошлый раз, тогда, когда лежала у него под матрасом. – Если… вдруг каким-то образом этой дряни удастся подчинить меня, не дай мне причинить тебе вред. Поняла? Сделай все, что потребуется, только не позволь ей тебя уничтожить. Возьми еще один клык и добей его. Тебе ясно? Лишь один Мерлин знал, каких усилий стоило Драко произнести эти слова. Глаза Гермионы расширились в ужасе, но прежде, чем она успела что-то сказать или сделать, Драко вновь перевел взгляд на медальон и в третий раз произнес заветное «Откройся!». Золотые створки щелкнули и раскрылись. В ту же секунду блеснул свет и появились глаза – огромные, настоящие – живые! – БЕЙ! – вскричала Гермиона, но, пораженный, Драко замешкался. Это секундное колебание дорогого стоило – из медальона раздался голос, который пробрал Драко до костей. – Вот мы и встретились, наконец, Драко! – нежно прошептал голос, который уже обращался к нему и который он так хорошо знал. – Бежать больше некуда! Ты ведь знаешь это… – БЕЙ ЖЕ! Но Драко не мог. Завороженный, он смотрел на юношу, в красивых чертах которого просматривались знакомые, пусть и чудовищно искаженные временем и магией черты. – Ты ведь знаешь – ты жив только потому, что жив я! Кто ты в мире, где нет меня? Убийца! Преступник! Предатель крови! Безмозглый кретин, по уши влюбившийся в грязнокровку и так отчаянно, так жалко надеющийся на то, что она полюбила тебя в ответ… – Драко… Драко, пожалуйста… не слушай его, просто бей… – Глупец! Даже если сбросить со счетов ее кровь, как ты можешь надеяться на то, что после всего того, что ты сотворил, она выберет тебя? Да и нужна ли такая, как она, тебе? Какая иллюзия, как пустая и жалкая ложь! Прекрати лгать самому себе, Драко! Ты ведь знаешь, что в жизни так не бывает. Ты знаешь, что только рядом со мной ты можешь выстоять и очиститься, стать тем, кто достоин своей семьи, своего имени… рядом со мной ты обретешь прощение и славу, рядом со мной все то, что ты считаешь ошибкой и преступлением, обратится подвигом! Только я могу дать тебе то, что ты так хочешь и о чем мечтаешь… – Драко!.. – Во мне – твое спасение. Со мной не нужно бороться, не нужно переступать через себя, не нужно думать. Ты ведь уже познал вкус крови и понял, что жизнь на этом не кончается. Ты знаешь, что сделаешь это еще раз… еще много, много раз… но лишь рядом со мной это будет иметь смысл. Лишь рядом со мной все будет не напрасным... ты вернешь себе гордость отца и покой матери, блеск вашего дома. Вы вновь окажетесь вместе и будете счастливы – если только ты одумаешься и сделаешь первый шаг на пути своего спасения… убей грязнокровку! Убей ее и заверши то, что начал! Убей ее – и ты прощен, убей ее, и тогда… Драко закричал. Занеся руку высоко над головой, Драко приблизился к медальону и что есть сил ударил между двумя половинками. По комнате разнесся оглушительный вопль – такой сильный, что ему показалось, что кровь заструилась у него из ушей. От ужаса и паники Драко зажмурился, но когда раскрыл глаза вновь, ничего больше не было – фигура юноши исчезла, его глаза тоже; медальон, разрубленный пополам и утративший свой магнетический блеск, валялся на мокром полу Тайной комнаты. Драко упал на колени; клык василиска упал на пол и откатился в сторону. Не в силах пошевелиться, Драко тупо смотрел вперед. В голове не осталось ни одной мысли, в груди – ни единого чувства. Его щеки и глаза были мокрыми от слез; тело била крупная дрожь. – Драко… – вновь послышался голос Гермионы. – Драко, ты в порядке? Она не знала, что ей сказать или сделать. Впервые за очень долгое время она чувствовала себя настолько растерянной и неловкой перед ним. Он в упор посмотрел ей в глаза. Ее губы в ужасе приоткрылись. Не выдержав этой удушающей тишины, она упала на четвереньки и подползла к нему. Обхватив руками его лицо, она положила его голову себе на грудь и прошептала: – То, что он сказал, не имеет никакого значения. Даже если ты действительно так думал и всерьез когда-то хотел – это в прошлом. С этим покончено. Ты уничтожил его. Ты оказался сильнее. Ты победил. От уверенности в ее голосе у него затрещали ребра. Он не мог выносить этого, но и сдвинуться с места тоже не мог – сил больше не было. – Жизнь есть и в мире без него, и эта жизнь куда лучше – для каждого из нас – чем жизнь в том мире, который способен построить он. И мы – ты – обязательно увидим ее. Потому что осталось совсем чуть-чуть, потому что все уже практически кончилось – благодаря тебе. Нет… нет Грейнджер… из-за него ты потеряла своего любимого человека и своего друга. Из-за него ты обречена на скитания и тишину. Из-за него Орден Феникса больше не понимает и не принимает тебя. Из-за него ты потеряла своих родителей и свой дом. – Ты никогда не будешь счастлива рядом со мной… – прошептал он. Она усмехнулась: – Знаешь, ты как-то сказал, что счастье переоценено, и, думаю, теперь я склонна с этим согласиться. Извини за каламбур, но не в счастье кроется счастье… Чем дольше она говорила, тем дальше и дальше он чувствовал себя от нее. С каждым ее словом между ними пролегала очередная пропасть, разверзался новый океан. Он знал, что при всей своей любви к ней, любовь эта никогда не будет достаточно сильна, чтобы он мог забыть обо всем, что он сделал. Рядом с ней он никогда не будет спокоен, он никогда не сможет полностью забыться. Драко не мог позволить ей любить себя. Она может простить его – он никогда не сможет простить ее себе. Даже если стереть все, что было, из его и из ее памяти, на оси времени все равно останется излом, который уже никак, ничем не разгладить. Каждое мгновение, которое приближало их к свободе, делало это понимание все более отчетливым, все более ярким. Обсуждать это сейчас было не время, и потому он молчал, давая самому себе обещания и тихонько скрепляя обеты с самим собой у себя в душе. …когда слезы утихли, он кое-как встал на ноги и поднял с пола разрушенный медальон. Повертев его в пальцах, он произнес: – Тут ему самое место… Он хотел было отшвырнуть его в сторону, но Гермиона не позволила. – Нет! – она перехватила его руку. Их глаза встретились. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а затем Драко аккуратно положил медальон в ее ладонь. – Делай, что хочешь, – выдохнул он. Гермиона бросила медальон в сумку и вновь взглянула на него; призрак улыбки витал на ее губах. – Что ж… – произнесла она. – А теперь, думаю, самое время вернуться в Выручай-комнату.