Эпилог

– Пригнись! Драко резко дернул Гермиону на себя, и они оба чуть не упали, уворачиваясь от яркой вспышки, летящей прямо на них. Они спрятались за ближайшей колонной. Крепко прижимая Гермиону к себе, Драко попытался выглянуть наружу, чтобы хотя бы понять, кто атакует – свои или чужие – но не успел: едва он высунул голову, как очередная яркая вспышка пролетела в миллиметре от его щеки взорвалась, врезавшись в стену. Драко не знал, сколько времени они провели в Тайной комнате, но было понятно: он не ошибся. Волан-де-Морт напал на Хогвартс. В ту секунду, как эта мысль сформировалась и оформилась у него в мозгу, на верхнем этаже раздался взрыв, и с потолка посыпалась пыль; они оба инстинктивно прикрыли головы. Быстро поняв, что опасность миновала, Драко снова выпрямил спину и взглянул на Гермиону. Не сговариваясь, ничего не обсуждая, они синхронно, словно единое целое, бросились бежать вперед. Стены и потолок ходили ходуном; замок трещал и сотрясался от сотен заклятий, разрывающихся внутри него и за его стенами. Сердце бешено колотилось у Драко в груди. Несмотря на то, что в воздухе стояла густая пыль, пробегая по одному из коридоров, он не мог не заметить бездыханное тело, валявшееся на полу среди груды камней и обломков. Ему стало дурно, и он тут же отвел взгляд, не позволяя самому себе увидеть лицо павшего воина. Он знал, что Темный Лорд ни перед чем не остановится – только не тогда, когда на кону стоит его существование. Он понимал, что он пойдет на Хогвартс и снесет каждого, кто встанет на его пути. Но, Мерлин свидетель, он все равно не представлял себе, что это будет так. Они успели подготовиться? Они успели эвакуировать детей?.. Они успели?.. Он держался лишь только благодаря тому, что знал, что ему предстояло сделать. Только поэтому ноги слушались его, а мозг еще не затопила тьма, которая уже сковала желудок и сердце. Господи, хоть бы он не успел добраться до комнаты раньше них… хоть бы он не послал никого сторожить комнату… хоть бы… хоть бы… – Экспульсо! ЭКСПУЛЬСО! Заклятье полетело прямо на Драко, и тот едва успел поднять щитовые чары. Проклятья ударились о щит и разбились, рассыпавшись водопадом шипящих огненных искр. Напуганный до смерти, Драко замер и стал нервно озираться по сторонам, пытаясь понять, откуда ждать очередного проклятья, но не видел перед собой ничего, кроме тучи пыли. – Драко! Не стой, нельзя останавливаться! – прокричала Гермиона, но он не мог понять, откуда доносится ее голос. Все, что он слышал, это яростное тук-тук, тук-тук, тук-тук у себя в висках. Он не мог пошевелиться. Заклятье, едва не угодившее в него, сработало отрезвляюще: у него все стянуло под ребрами, когда он вдруг по-настоящему понял, во что на самом деле он ввязался. Ведь никто не знал, на чьей он был стороне. Практически никто понятия не имел, что Драко давно уже не числится в рядах Пожирателей смерти, и он не знал, что именно и кому Тонкс решила – или успела – про него рассказывать. А это значит, что, с большой долей вероятности, завидев его, Орден Феникса постарается сделать все возможное, чтобы с ним расправиться. Но это было полбеды. Куда хуже было то, что ровно то же самое, причем наверняка, попытаются сделать и Пожиратели смерти. Они все, все до единого, будут пытаться убить его. Каждый, кто повстречается на его пути. – Драко! – Гермиона подбежала к нему и схватила его за руку, потянув на себя. – Идем же! Мы не можем… Он взглянул на нее, но он ее не видел. Все, чего ему хотелось в эту секунду, это забиться в самый темный и глухой уголок Хогвартса, закрыть глаза и заткнуть уши, чтобы не видеть, не слышать всего того, что произойдет этой ночью. Но он не мог. Рассеянно кивнув, он сорвался с места и вновь побежал вперед. Мерлин, да помоги им обоим… Уничтожить диадему. Уничтожить диадему, а там – будь что будет… Чем дальше они удалялись от туалета Плаксы Миртл и чем выше поднимались вверх, тем реже вокруг них раздавались заклятья, однако даже здесь, на самых верхних этажах Хогвартса, не затихала битва. То тут, то там, он видел разрушенные статуи химер и горгулий, выбитые стекла и стены в трещинах; кто-то продолжал выкрикивать проклятья, кто-то – Драко не сомневался в том, что это был Невилл Долгопупс – разбросал по одному из проходов Дьявольские силки, в щупальца которых даже кто-то умудрился попасть, в то время как за окном… – Матерь Божья… – воскликнул Драко, различивший во мраке ночи великанов. Стоило ему на мгновение потерять контроль, как он тут же налетел на кого-то. Заряд адреналина ударил в грудь, и он отскочил в сторону быстрее, чем успел вновь вскинуть волшебную палочку. Взгляд вправо, взгляд влево – он отчаянно щурился, пытаясь понять, откуда ждать удар, но ничего не мог различить – картинка перед глазами хоть и была до крайности четкой, отказывалась покоряться воли разума. – ТЫ! – вдруг завопил кто-то в паре метров от него, и Драко вздрогнул. – Ну уж в этот раз ты от меня не уйдешь… Он резко оглянулся – он узнал этот голос. Ему навстречу несся разъяренный Симус Финниган. Его палочка взлетела вверх… – Эверте статум! – Петрификус Тоталлус! Их заклятья столкнулись и разлетелись в воздухе. – Ты ответишь за все, что совершил, ублюдок, – выплюнул разъяренный гриффиндорец под хруст догорающих искр. – За Рона, Гарри и… Гермиона? – брови Симуса поползли на лоб, когда у него поперек дороги вдруг возникла Грейнджер. – Не может быть, – ахнул он, явно пораженный до глубины души. – Опусти палочку, Симус, – приказала Гермиона таким тоном, что у Драко мурашки забегали по шее. От ее слов его палочка, направленная на Драко, и впрямь съехала на несколько сантиметров вниз, однако до конца он руку так и не опустил. – Но этого не может быть! – воскликнул он, во все глаза глядя на Гермиону. – Я не верю… как… – А ты поверь, – равнодушно хмыкнула Гермиона. В ее голосе не было ни следа страха или неуверенности; ее спина была прямой и ровной; палочка держалась в руке твердо, и острие ее было направлено прямо на Финнигана. – Нет… невозможно… это не можешь быть ты… Кажется, к Финнигану постепенно начал возвращаться разум, потому что он вздернул руку вверх, вновь нацеливая палочку – в этот раз на нее. – Откуда мне знать, что ты настоящая Гермиона Грейнджер, а не Пожиратель смерти? – решительно потребовал он. – Скажи то, что знает только Гермиона Грейнджер, или я… – Настоящий Пожиратель смерти уже бы убил тебя, а не играл бы с тобой в правду или действие, осел… – процедил Драко; кончик его собственной палочки был направлен Финнигану прямо в сердце. Если этот сопляк хоть пальцем пошевелит, если из-за его придури хоть волос упадет с головы Грейнджер, его рука не дрогнет... – На третьем курсе на уроках у профессора Люпина мы все учились сражаться с боггартами, помнишь? Так вот твой боггарт – банши. А мой боггарт – профессор МакГонагалл, которая говорит, что я завалила все экзамены. Симус тяжело дышал; его глаза были полны недоверия и ужаса. Сделав несколько глубоких вдохов, он закричал: – Какого дьявола, Гермиона?! Что, мать твою, это все значит?! – он развел руками, как бы имея в виду даже не столько то, что она была жива, сколько то, что она защищала Драко. – Какого дьявола здесь происходит?! Но у них не было времени объяснять. Не говоря больше не слова, она схватила Драко за руку, и они вновь понеслись вперед, оставив ошарашенного Финнигана ошалело смотреть им вслед. – Неплохо ты его… – похвалил Драко. – Хотя, кажется, он все равно тебе не поверил… – Да плевать, – яростно бросила она. Когда они добежали, наконец, до восьмого этажа, к его восторгу и ужасу проход к Выручай-комнате был чист. В этом коридоре они были одни. – Мерлин, спасибо тебе! – возликовал он. – Ты знаешь, что делать, – бросила Гермиона, не позволяя ему перевести дух. «Мне нужна комната, в которой все спрятано… комната, в которой все спрятано…» – умолял Драко комнату, пока они с Грейнджер бегали туда-сюда перед стеной, за которой скрывался тайник. Наконец, в стене появилась заветная дверь. Победно переглянувшись, Драко с Гермионой распахнули ее настежь и вошли внутрь. Стоило двери за ними закрыться, как их тут же окружила приятная спокойная тишина; звуки битвы смолкли и растворились, как дурной сон. – Ты говорил, что знаешь, где она, – прошептала запыхавшаяся Гермиона. Драко кивнул. – Тогда вперед! Но уже через несколько секунд он понял, что память подводит его. Дорогу к Исчезательному шкафу он на всю жизнь запомнил, это верно, но вот куда идти дальше… – Ну же, Драко, ну же… – торопила его Гермиона, приплясывая на месте, пока он пытался решить, в какую сторону двигаться теперь. – Подожди, – взмолился он, утирая запястьем пот. – Я пытаюсь вспомнить… – Может, попробовать манящие чары? Он покачал головой: – Вряд ли это поможет… вспомни, что было с Чашей... Нет, ни на один из Крестражей они не действуют… – Тогда разделимся, – уверенно скомандовала Гермиона, не давая ему договорить. – Ты пойдешь туда, а я… Чертыхаясь себе под нос, Драко двинулся в противоположную от Грейнджер сторону. Он слышал, как она спотыкается о хлам под ногами; перед его взглядом проносились груды никому не нужных вещей: старые метлы, книжки, шкатулки, коробки, мантии… Вдруг он увидел его: покосившийся буфет, а на нем – бюст какого-то старика с нелепо нахлобученной на лоб старой потускневшей короной. Секунда восторга и неверия. Рука сама собой потянулась вперед… – Ни с места! Одно движение, и ты покойник! У Драко сердце ушло в пятки. – Тео?! – воскликнул потрясенный Драко. Резко, почти инстинктивно, он развернулся и действительно увидел перед собой своего бывшего однокурсника: Нотт стоял в нескольких метрах от него с волшебной палочкой наизготовку. – Что ты здесь… – То же, что и ты, – Тео кривовато улыбнулся, и Драко совсем не понравилась его улыбка. – Ты ведь за этим сюда пришел, верно? – кивком головы Нотт указал на верхушку старого буфета. Драко ушам своим не верил. Все это было бредом, ложью, сном… – Откуда ты… – Темный Лорд послал меня сюда и велел принести диадему ему. – Что? – тупо переспросил Драко. Он отказывался поверить в то, что не ослышался, что все это происходило на самом деле. – Он знал, что ты придешь сюда за ней, – с ядовитой желчью в голосе продолжал Тео. Каждое слово – словно плевок. – Но почему он послал тебя? – выпалил Драко, ни черта не понимая. Если бы он был на месте Темного Лорда, он бы выставил перед входом в Выручай-Комнату с полдюжины Пожирателей и еще столько же, если не больше, отправил бы внутрь… – Потому что я сам попросил его! Пришла пора сводить счеты, Малфой! – рявкнул Нотт, и с кончика его палочки сорвалось несколько искр. Драко опешил. – Счеты? – вновь переспросил он. – Тео, о чем ты таком… Тео дьявольски усмехнулся. – Я знал, что тебе никогда не было до нее никакого дела. Но чтобы ты вот так быстро забыл… Мерлин, ее тело еще даже остыть не успело, а ты… Все сжалось у Драко в груди; кишки затянуло узлом. Драко понял, наконец, что имел в виду Нотт. – Пэнси, – ахнул он и чуть было не упал, поскользнувшись на одном из старых журналов. – Не смей произносить ее имя! – заорал Тео, и палочка в его руках заходила ходуном. – Не смей! Не после всего того, что ты сделал с ней, не после того, как ты ее погубил!.. Его глаза горели дичайшим огнем; щеки тряслись, налившись багрянцем. Если бы взглядом можно было убить, Драко уже давно упал бы замертво. – Не смей, – вновь прошипел Нотт, брызжа слюной. – Подонок, я с самого начала знал, что ты жив; нутром чувствовал… сперва удивлялся, чего это она такая счастливая ходит, напевает все себе под нос, да все на монетку посматривает… а потом понял… думал, я не узнаю фальшивый галлеон после той истории на пятом курсе?! Сердце колотилось у Драко в горле. – Какая же ты мразь… надо было раньше сдать тебя, да вот только я, баран, все о ней пекся… знал ведь, что ты используешь ее, а она и рада… жаль, тогда не успел, не получилось… – Что не получилось? – Я был в Гринготтсе в тот день! Я видел все и все понял! Они, конечно, и без меня обо всем догадались, но это я подал тревогу, я вызвал Пожирателей, чтобы они вас сцапали! Я-то, дурак, думал, что они вас всех на месте прикончат – мне только это и нужно было… я ведь боялся, что ты сдашь ее, что Беллатрисе станет известно, что она помогала тебе!.. Когда она пытала тебя в Мэноре, я почти уже был к этому готов, но понял потом, что зря волновался – тебя ведь только твоя грязнокровка интересовала, верно? О ней ты и не вспоминал… а она… она… Тео начал задыхаться, и стало ясно, что продолжать больше он не мог. Взвыв, он до крови прикусил нижнюю губу; по его щеке быстро пробежала слеза. Он яростно утер ее свободной рукой. – Я ненавижу тебя, – дрожащим голосом произнес он. – Всегда ненавидел, потому что всегда видел, насколько ты гнилой. Но теперь ты мне за все ответишь. Ты поплатишься… сначала ты, а потом эта девчонка, которой уже давно пора… – Здесь кто-то есть? – внезапно раздался голос Гермионы откуда-то издалека. – Мне показалось, я слышала… Драко резко вскинул голову и обернулся в сторону, откуда доносился ее голос. Губы Нотта прорезала чудовищная улыбка. – Хотя, может быть, мне сначала расправиться с ней. Как думаешь? Драко хотел закричать, но Нотт приложил палец ко рту: – Тихо… ты ведь не хочешь, чтобы она… Но договорить он не успел, потому что вдруг по комнате разнесся четвертый голос – оглушающий и пронзительный: – Экспеллиармус! Волшебная палочка вылетела у Драко из руки и, отлетев на пару метров в сторону, растворилась в куче хлама у него за спиной. – ТВОЮ МАТЬ! – заревел он. У Драко сдали нервы – но, Салазар свидетель, это ни шло ни в какое сравнение с тем, что он почувствовал буквально через секунду, когда увидел того, из-за кого волшебная палочка выпала у него из рук. Того, кого он увидел, не могло быть здесь, в этой комнате. Того, кого он увидел, уже давно, очень давно не было в живых. Тот, кого он увидел, мог существовать только в виде призрака. Гарри Поттер не мог держать в руках волшебную палочку и заставить его потерять его собственную. Этого просто. Не могло. Быть. Он моргает. Второй раз, третий. Видение не рассеивается. Вот он, Гарри Поттер, словно выжженный у него на сетчатке – стоит прямо перед ним, выкрикивая еще одно обезоруживающее – в этот раз предназначенное для Нотта. Он, во плоти, живой, из кожи, костей и крови – Драко так часто видел его лицо, так сильно его ненавидел, что узнал бы его из тысячи. Мерлин, да будь тот хоть под тысячей Оборотных и заклятий, одного только этого «Экспеллиармус!» уже хватило бы, чтобы понять… За волной первобытного ужаса у Драко в груди поднялась волна ликования. Значит, все это время он не заблуждался, не бредил! Поттер и впрямь был жив! А раз так, то все, о чем он говорил Грейнджер, все, на что надеялся, было правдой – абсолютно все… Драко рассмеялся, откинув голову назад – весело и легко. Ему вдруг встало абсолютно все равно на Крестражи, на Грейнджер, на нетронутую диадему у него за спиной; он был бы даже не против умереть сейчас, в эту минуту, от руки Гарри Поттера, если бы тот только того пожелал. Потому что вот она – его правда, его первый и самый яркий в жизни триумф. Вот она, картинка из его головы – материализованная, живая. И если он сошел с ума и выдумал все это, то лучше убейте его немедленно, чем разуверьте и убедите его в том, что он бредит или лжет. Нотт побелел. В ужасе он таращился Поттера, выскочившего из ниоткуда, как гном на грядке. Впервые в жизни Драко видел дичайший, неприкрытый ужас в его взгляде, кристальный, чистейший шок. Вдруг где-то совсем рядом, буквально в паре метров от них Гермиона произнесла: – Кто здесь? Что, черт возьми, здесь… Ее тоненькая фигурка появилась в проходе между стенами хлама и так и замерла, словно заклятьем пригвожденная к полу. Полными страха и неверия глазами, Гермиона посмотрела на Поттера, а тот, точно таким же шокированным взглядом, не мигая, смотрел на нее в ответ. Смех Драко, все еще витавший в воздухе, оборвался. Выручай-комната погрузилась в абсолютную тишину. Секунды сменялись минутами, но никто не замечал этого – время словно остановилось. В этой комнате оно словно перестало существовать, потому что то, что происходило сейчас внутри нее, было куда важнее и значительнее, куда реальнее. То, что произошло потом, Драко так и не смог себе объяснить впоследствии и, в конце концов, был вынужден принять это просто как данность – повинуясь странному внезапному порыву, он вдруг сорвался с места и в один прыжок схватил с верхушки покосившегося буфета диадему Кандиды Когтевран. Это привело комнату в движение – моментально начался хаос; со всех сторон вдруг полетели заклятья… гора хлама, возвышавшаяся прямо над ним, обрушилась на него… ему на голову полетели сапоги, коробки, перья, волшебная палочка… Его волшебная палочка! – Финише! – заорал он, схватив ее налету. Лавина из летящих ему на голову предметов резко остановилась; коробки и книжки замерли в воздухе. Он не знал, что делать, ему было ясно только одно – нужно было выбираться отсюда. – Пора сматывать удочки, – процедил он, подлетая было к Грейнджер и пытаясь схватить ее за руку, как вдруг неопознанное заклятье пролетело между ними, едва не угодив ему в плечо, и разбилось об очередную башню хлама у него за спиной. – Не смей! – вскричал Поттер. Алое пламя вырвалось с кончика его палочки и понеслось навстречу ему. В эту же самую секунду Нотт завопил во всю мочь своих легких: – Авада Кедавра! Это затмило его сознание. Он не видел больше ничего перед собой – только эту зеленую вспышку, летящую, как ему казалось, прямо на Грейнджер… Одним прыжком преодолев пару метров, отделявшие его от Гермионы, он толкнул ее в сторону и полетел на землю вместе с ней, накрывая ее собственным телом… он зажмурился, ощущая, как делает вдох в последний раз… Вдох… еще вдох, еще… Сердце все так же продолжало бежать галопом у него под ребрами; кости трещали от напряжения. Приоткрыв один глаз, он увидел, как Поттер, ослепленный яростью не меньшей, кажется, чем сам Драко, сражается с Ноттом, насылая на него одно проклятье за другим. Резко дернув Гермиону на себя, он привел их обоих в вертикальное положение и с удивлением заметил, что диадема Кандиды Когтевран все еще была при нем и раскачивалась у него на запястье. Нотт их заметил. – Что, не хотите по-хорошему? – в бешенстве завопил он, оглядывая троицу ненавидящим взглядом. – Тогда будет по-плохому!.. Огонек, сперва робко вспыхнувший на кончике его палочки, вмиг обернулся пламенем, пожирающим все на своем пути. – Агуаменти! – заорал Поттер, но тоненькая струйка воды, вырвавшаяся из его палочки, тут же обратилась паром и растворилась в воздухе. Нотт зашелся сатанинским хохотом; ленты пламени, вихрящиеся в воздухе, становились все выше, все бесконтрольнее, все горячее. – Это Адское пламя! ЭТО АДСКОЕ ПЛАМЯ, ГРЕЙНДЖЕР! – заревел Драко, глядя на то, как гигантские языки огня сжирают все на своем пути. – БЕЖИМ! – закричала Гермиона, и они бросились вперед. Драко бежал на пределе своих возможностей, заставляя себя ускоряться до кровавого пота, но чувствовал, что это был неравный бой – языки пламени, окончательно вышедшие из-под контроля Нотта, уже опаляли его затылок. Адское пламя, напитанное яростью Нотта, или, может быть, повинующееся собственным неписанным законам, желало лишь одного – настигнуть и поглотить его. Оно лизало ему пятки и докрасна обжигало кожу; пот градом катился у него по лицу, вместе с дымом застилая зрение. Он ничего больше не видел перед собой и лишь надеялся на то, что двигается в правильном направлении. Вековые завалы хлама рушились и падали, тут же исчезая в кровавом зареве, растворяясь в нем навсегда. Внезапно Драко услышал рев – обернувшись, он увидел, что огонь принял форму гигантского дракона, и новые, до синевы раскаленные реки огня, изрыгаются из его разверзнутой пасти… – Гермиона! – закричал он во всю мощь своих легких. – ГЕРМИОНА! Нет ответа – только дым, гарь и рев со всех сторон. Все его тело, с ног до головы, насквозь пронзила боль: он не видел ни одного из них: ни ее, ни Нотта, ни Поттера. Он остался один на один с пламенем, подбирающимся все ближе и ближе к нему, смыкающимся вокруг него кольцом. Неужели было поздно? Неужели все было кончено?.. Жар и дым стали невыносимыми; он чувствовал, как с каждой секундой дышать становится все тяжелее. Сознание начинало медленно покидать его… – ДРАКО! ДРАКО, ДЕРЖИ! Он резко вскинул голову и посмотрел вперед – Грейнджер была здесь, рядом, живая, всего в паре шагов от него, и сжимала в руках метлу. Мигом подлетев к ней, он оседлал метлу, которую она протянула ему, и взлетел вверх, уже налету помогая Грейнджер забраться следом. – Где Поттер? – выкрикнул он. – Не знаю, не знаю… – Гермиона позади него заламывала руки. – Я видела его пару секунд назад, как раз у этой самой кучи хлама… – Так он жив?! – Не знаю… наверное… я… – Нужно найти его! Но вместо Поттера он вдруг увидел кое-кого другого. Взобравшись на одну из последних уцелевших гор старья, руки к нему протягивал Нотт: – Помогите… помогите… – умолял он. – Пожалуйста… Он колебался. Салазар свидетель: на мгновение, на крошечный миг он и впрямь задумался о том, а не спустить ли метлу и не подлететь ли поближе. Он уже протянул было руку вперед, желая помочь ему, как вдруг отчаянно качавшаяся башня накренилась и обрушилась, унося Нотта за собой вниз. – Ну и черт с тобой! – выплюнул Драко, потеряв Тео из виду и резко разворачивая метлу на сто восемьдесят градусов. Отзвук его убивающего заклятья, едва не поразившего Грейнджер, громом раскатывался у него в ушах и заслонял его совесть. В ту самую секунду, как он произнес это, он увидел перед собой еще одну фигурку на метле, кружившую нам красным маревом. – Гарри! Это Гарри! – воскликнула Гермиона. Драко полетел ему навстречу, но Поттер, очевидно, их не видел: сделав еще один круг под самым потолком и едва увернувшись от очередной огненной химеры, он устремился в противоположную сторону – к выходу. – Аллилуйя! – выдохнул Драко. Взлетая так высоко, как только было возможно, он полетел вперед; в считанных миллиметрах от них продолжали взвиваться огненные волны, грозя вот-вот поглотить и их. Море огня; море дыма; море ярости – вот так, должно быть, и выглядел ад. Щурясь изо всех сил, Драко вдруг различил вдалеке маленький квадратик черноты и устремился ему навстречу. Когда до выхода оставалось не больше пары метров, на Драко снизошло вдохновение: подталкиваемый предыдущим удачным опытом, он сбросил диадему, все еще болтавшуюся у него на запястье, прямо в пасть огненной змее у себя за спиной. За секунду до того, как его легкие наполнились чистым воздухом, а огненный океан остался позади, он услышал дичайший, нечеловеческий вопль; пламя, которое и так своим светом обжигало глаза до слепоты, стало во сто крат сильнее, ярче… Гермиона зажала уши и закричала ему в спину… Они врезались в стену и мешком упали на пол – дверь в Выручай-Комнату, из которой они вылетели только что, вмиг исчезла, и за спинами у них вновь оказалась глухая каменная кладка. Заходясь чудовищным кашлем, Драко кое-как попытался подняться на четвереньки и тут же увидел перед собой Поттера – снова. – Жи… живая? – просипел он, согнувшись в три погибели и глядя на Гермиону – Драко он не замечал. – Живая? Я пытался… найти тебя там… полкомнаты облетел… но не нашел… – Гарри… – сорванным голосом прокричала Гермиона в ответ, протягивая руки ему навстречу, – Гарри, я поверить не могу… Он схватил ее за руки и притянул к груди, отрывая от пола и зарываясь лицом в ее обгоревшие кудри. – Гермиона… Глядя на то, как Грейнджер отчаянно прижимает Поттера к себе, трясущимися руками впиваясь в ткань его рубашки, Драко почувствовал, как в очередной раз за сегодня что-то оборвалось и умерло у него внутри. – Он не знает, что ты жив? – пробормотала она, глотая слезы. – Никто не знает, и он в том числе. Но толку… – уныло отозвался он. – Мы ничего не сможем сделать. Ведь Крестражи… Объятие Поттера поблекло и ослабло, но Гермиона лишь крепче сжала его плечи: – Они уничтожены! – с жаром воскликнула она. – Не может быть! – Поттер отстранился от Гермионы и внимательном посмотрел на ее измазанное копотью лицо. – Ты… это ты сделала это? Ты смогла найти их все? Но когда? Как? – Да, да! Медальон, диадема и чаша! Осталась только… – Нагайна! – закончил за нее Поттер. Еще не договорив, он сорвался с места и побежал вперед. – Гарри! Гарри, куда ты? – закричала Гермиона, бросаясь за ним следом. – Постой! Гарри! Гарри! Обе их фигуры скрылись в лабиринте коридоров. Драко остался один. Он понимал, что так было нужно: теперь она была там, где должна была быть. То, что он видел перед собой, было единственно верным, единственно правильным. Она не могла поступить иначе. Он знал и понимал это, но ни знание это, ни понимание не помогли облегчить ноющую, угвоздившуюся в сердце боль. Он чувствовал, что только что потерял ее. В этот раз – навсегда. Стоило этой мысли тихо вспыхнуть и осесть в его мозгу, вновь раздался топот шагов, с каждым ударом сердца становившийся все громче, все ближе. Драко привстал – тугой шарик надежды все больше, все увереннее набухал у него в груди… увы, недолго: робкое ликование у него в душе лопнуло, напоровшись на иглу реальности: по перпендикулярному коридору промчались Тонкс с Забини, а следом за ними неслась целая орда из Пожирателей смерти, сыпля дюжины заклятий им вслед. Он вдруг почувствовал себя невероятно, до сумасшествия злым. У него в груди словно становились на дыбы кони и били по ребрам копытами. Не сдерживая рык, Драко сорвался с места и бросился им на помощь – в самую гущу схватки. Ему удалось вырубить двоих – не ожидая, что кто-то нападет на них сзади, они не успели вовремя среагировать. С остальными четырьмя повезло меньше – быстро сориентировавшись, они принялись атаковать Драко в ответ. – Спасибо, братишка! – залихватски выкрикнула Тонкс и ядовито подмигнула ему; волшебная палочка так и плясала у нее в пальцах. – Выглядишь не очень. Как думаешь, сможешь еще подсобить старым друзьям? – Уж постараюсь, – процедил он, отражая очередное проклятье. Он ощущал, что силы были неравными – с каждым произнесенным заклятьем он чувствовал себя все слабее и слабее; Пожиратели оттесняли их все дальше и дальше от коридора с Выручай-Комнатой и все дальше… – Тупик! Дальше тупик! – заорал Забини, сражавшийся сразу против двоих. – Мать твою! – выругалась Тонкс. – Драко, вы нашли то, что искали? Резко наклонившись вниз, уворачиваясь от парализующего заклятья, летевшего ему прямо в голову, Драко заорал: – Нашли и уничтожили! Тонкс не ответила: сцепив зубы, она едва успевала отражать град сыплющихся на нее чар и наводить свои собственные. В конце концов, Пожирателям удалось окружить их и загнать их в ловушку: Драко врезался лопатками в стену и понял, что отступать больше некуда. – Надо прорвать кольцо! – вскрикнула Тонкс, которую Пожиратели оттеснили к окну. – Есть у меня одна идея. На счет три – наступайте на них, что есть силы! Один… два… В тот момент, когда Тонкс должна была выкрикнуть «три», раздался чудовищный грохот, во сто крат превосходящий вопль Адского пламени в Выручай-Комнате. Драко показалось, что он ослеп и оглох одновременно: мир раскололся надвое – все вокруг стало ослепительно белым, раскаленным, вращающимся… А затем наступила тишина. …когда он распахнул глаза в следующее мгновение, все вокруг было погружено в непроглядный мрак. Он не понимал, где находится. Он не помнил, что происходило секунду назад. Кое-как привстав и опираясь о стену, он крепче сжал волшебную палочку и прошептал: – Люмос! Моргнув несколько раз, чтобы согнать с глаз пелену, он поводил волшебной палочкой по сторонам. Тонкий луч света выхватил из темноты что-то бесформенное, похожее на кучу мусора, и Драко притормозил. Медленно, очень медленно проведя палочкой вперед, он вдруг понял, что то, что он принял за мусор, на самом деле было людьми – перед ним на полу лежало несколько тел, два мужских в черных мантиях и капюшонах, заваленных камнями, и одно женское. Сердце его пропустило один удар. Он почувствовал, как ноги его вновь подкашиваются и волшебная палочка выскальзывает из рук… – Нет… Подползая к телу поближе, он понял, что, кажется, ошибся – это была не Грейнджер – не ее комплекция, не ее рост… он присмотрелся повнимательнее, чтобы убедиться наверняка… Волну облегчения, так резко накатившую на него, тут же задушил ледяной, неприкрытый, до костей пробирающий ужас. Да, это была не Грейнджер. Не ее улыбка, не ее ядовито-розовые волосы, облеплявшие огромную кровавую дыру на черепе. Перед ним с широко распахнутыми глазами и с крепко сжатой палочкой в руке лежало тело Нимфадоры Тонкс.