Эпилог

Это не могло быть правдой. Не вот так, не сейчас. Драко почувствовал, что его начинает мутить. Отползая в сторону, стараясь оказаться как можно дальше от нее, он прижал руку к груди; желчь устремилась по глотке вверх… Когда дышать стало чуточку легче, и конвульсии ослабели, он привалился спиной к стене и закрыл глаза. Сил его не хватило даже на то, чтобы утереть рот; его била липкая тупая дрожь. Он больше не понимал, что происходит. Он не мог контролировать ни свое тело, ни свои мысли. Он оставался в сознании, но разум его медленно погружался во мрак. Он больше не мог выносить этого. Он не мог. Но ничего еще не было кончено – стены Хогвартса затряслись вновь, в этот раз по-другому, иначе. Что-то потустороннее, противоестественное, темное до черноты проникло в каждую щель, в каждый уголок этого замка и словно парализовало его. Драко инстинктивно вскинул голову. – Ваши усилия тщетны. Эта битва проиграна, и вы знаете это ничуть не хуже, чем я. Сдавайтесь, и я пощажу вашу жизнь. Сдавайтесь, и я обещаю, что ни капли магической крови больше не прольется. Сдавайтесь, и я гарантирую свободу: всем и каждому… Драко зажал уши руками – этот голос пробирал его до костей, пожирал его мозг. – Я приказываю своим войскам отступить. У вас есть один час – час на то, чтобы проститься со своими павшими, помочь раненым и принять решение. Через час я войду в этот замок, и вы либо присягнете мне на верность, либо я сотру каждого, кто встанет у меня на пути, с лица земли. Этой войне давно пришла пора положить конец. Все решится сегодня, этой ночью, так выбирайте же с умом. У вас есть один час… Голос Волан-де-Морта затих, и Хогвартс погрузился в мрачную тишину. В ужасе Драко распахнул глаза и уставился прямо перед собой – вместо каменной кладки перед ним вдруг возникло лицо Забини, покрытое грязью и пылью. Драко уставился на него, не узнавая. Очевидно, то, что Забини различил в чертах Драко, совсем ему не понравилось. – Давай-ка… давай-ка мы уйдем отсюда. Хорошо? – прошептал Блейз почти ласково; его глаза были огромными и круглыми. – Вот так… Придерживая Драко под локоть, он помог ему подняться и медленно, очень осторожно повел его вперед. – Ты как? Нормально? – спросил он. Драко не ответил. Помолчав немного, Блейз прошептал вновь: – Хвала Мерлину, что Полумна не видит этого… МакГонагалл отправила ее помогать эвакуировать младшекурсников; она вместе с ними должна была вернуться в «Кабанью голову»… а где Грейнджер, кстати? У Драко подкосились ноги, и, если бы не поддерживающая рука Блейза, он полетел бы вниз. – Эй… Драко! – Блейз легонько тряхнул его за плечо. – Что произошло? В этот раз Блейз оказался бессилен: Драко рухнул на пол и, обхватив руками колени, спрятал лицо. – Малфой, черт побери! – Забини опустился на корточки перед ним и попытался заставить Драко посмотреть на себя – тщетно. – Что с Грейнджер? Она жива? Ты сказал, что у вас получилось… – Она в порядке, – механическим голосом ответил Драко. – Пресвятой Салазар! – облегченно произнес Блейз; и его хватка на его плече стала чуть менее болезненной. – Это же отличные новости… Да. Да, отличные, должно быть. Он не знал. Он правда больше ничего не знал, и он не мог больше об этом думать, но совсем еще свежие воспоминания продолжали рыбками плавать у него в мозгу и обкалывали его, словно иголки. – Нотт, – выпалил Драко, поднимая голову и глядя прямо перед собой. – Там был Нотт. – Где – «там»? – не понял Забини. У него задрожали плечи. Вместе с рыданиями, неизвестно откуда пришедшими, полились и слова: – Нотт был там, в Комнате, где все спрятано. Сам-Знаешь-Кто послал его туда и велел принести ему диадему – он знал, что я пойду туда, и приказал ему убить меня и Грейнджер, и у него почти получилось, если бы… если бы не… Драко задохнулся собственным воздухом. – Если бы не что? Что? – попытался помочь ему Забини. – Если бы вам не удалось сбежать? – Если бы не Поттер! – полузадушенным шепотом выдал Драко и зарылся пальцами в волосы; ноги его разъехались на полу. Забини в ужасе уставился на него. – Если бы не… что ты сказал? – тупо переспросил он. – Поттер жив! – дрожащими руками Драко водил по лицу, размазывая слезы, сажу и кровь. – Нотт остался там, в Выручай-комнате, как называет ее Грейнджер – мы не смогли вытащить его… он вызвал Адское пламя, так что мы сами еле успели спастись… – Подожди, – Забини прервал его. – Ты сказал, что Поттер – Гарри Поттер – жив… – Да, да! – закричал Драко; он начинал злиться на несообразительности Забини. – Поттер жив, и Грейнджер сейчас где-то с ним… Забини замолчал на мгновение. – Знаешь, друг, – вдруг сказал он. – У тебя огромная рана на голове. Прямо вот здесь, – Забини аккуратно прикоснулся подушечками пальцев к его коже, и Драко зашипел от боли. – Давай-ка я отведу тебя к мадам… – Ты издеваешься? – заорал Драко, скидывая с себя его руку. – О чем ты таком говоришь… – Ш-ш-ш… Малфой, тихо. Тебя хорошо так задело… – Да убери же руки… – Не упрямься, иначе, клянусь Мерлином, я тебя закол… – ХВАТИТ! Драко резко вскочил на ноги и выставил руку с палочкой; он тяжело дышал. Забини сделал аккуратный шаг назад; его палочка, подобно палочке Драко, была направлена вперед. – Ты не веришь мне, – понял, наконец, Драко. – Ты считаешь, что я все это выдумал. Ты думаешь, что я лгу. Блейз тяжело вздохнул. – Я не считаю, что ты лжешь, – поразмыслив, произнес он и прикусил губу. – Я лишь думаю, что тебе сильно досталось, и что соображаешь ты не очень… – Я в порядке! – взревел Драко, топая ногой. – И соображаю достаточно хорошо, чтобы отличить правду от вымысла… – Да ну? – Блейз скептически изогнул бровь. – В самом деле? – Абсолютно. – Ну тогда, скажи на милость, где же Адское пламя, которое, как ты говоришь, вызвал Нотт? Если бы он и впрямь это сделал, от Хогвартса бы уже одно пепелище осталось. Драко моргнул. Один раз, второй. – Это было в Выручай-комнате, – произнес он так, будто бы это все объясняло. – Эта комната – она в Хогвартсе? – Разумеется. – Ну вот. Значит, пожар должен был… – Мать твою, Забини! Это не простая комната… – Да какой бы она ни была! – Забини сплюнул на землю. – Факт остается фактом… – Да черта с два! – Ладно! Ладно, пускай! Но Поттер, Малфой, – Поттер! Неужели ты серьезно?! Чтобы этот шрамоголовый выжил во второй раз? – Забини… – Одного раза и так было более чем достаточно… Драко зарычал, словно лев. Забини замолчал. – Знаешь, лучше бы ты ушел отсюда вместе с Лавгуд, – бросил Драко; голос его сочился ядом. – Тебе, как и ей, здесь делать совершенно нечего. Еще не договорив, Драко вдруг осекся. Впервые он посмотрел на Забини с удивлением, почти что с любопытством: его ведь и впрямь не должно было быть здесь – как не должно его было быть и Малфой Мэноре, да и, что уж там, в Гринготтсе тогда с ними тоже. После всего того, что произошло в сейфе у Беллатрисы и после, он бы совсем не удивился, если бы Забини сбежал и никогда больше не появлялся на горизонте – Мерлин, он бы сам, если бы был на месте Блейза, почти наверняка так бы и поступил. Но он остался. «Не думай, что ты знаешь меня». «Лучше кошмарный конец, чем кошмар без конца». Не замечая задумчивости Малфоя, Блейз закатил глаза и беззлобно произнес: – О-о-о, ну да. Конечно. Только вот, знаешь, если бы не я, ты бы так и валялся там, – он указал пальцем в сторону соседнего коридора, – в луже собственной блевотины и крови, и точно сошел бы с ума… Эта привычная, с ленцой, гордость Забини вывела Драко из себя – он тут же забыл обо всем, о чем размышлял еще мгновение назад. – И что? Я теперь должен сказать тебе спасибо? – выплюнул он. – Да, знаешь, вовсе бы не помешало… – Да черта с два… – Малфой! – вдруг резко выкрикнул Забини; с кончика его палочки сорвалась золотистая искра. – Кончай ломать комедию! Лучше бы ты оторвал свою задницу и пошел бы искать Грейнджер. Ей наверняка… – Ей ничего не нужно… – прошелестел Драко. От кипящей злости вновь не осталось ни следа; перед глазами встала картинка: она в объятьях Поттера, она убегает вслед за ним, не оборачиваясь... Его рука с волшебной палочкой безвольно упала вниз. – Теперь, раз Поттер жив и осталась только Нагайна… Он не сумел договорить – да и нужны ли были тут слова? Для него и так все было ясно, как белый день. Блейз цокнул языком: – Ты издеваешься? – поинтересовался он с почти искренним интересом. – Ты правда такой тупой, или просто прикидываешься? Даже если я поверю в этот бред про Поттера, ты всерьез думаешь, что ты ей больше не нужен, что она вот так, в один миг, вдруг решила про все забыть? Мерлиновы панталоны, Малфой! И вообще, если уж быть совсем честным, я бы на твоем месте думал об этом в самую последнюю очередь… вот когда в живых останетесь, тогда и сопли можешь распускать, а пока… Что-то встрепенулось у Драко в груди. «Когда в живых останетесь…» – Тонкс, – вдруг выдохнул Драко, внезапно вспоминая о том, что произошло только что. – Боже, Тонкс… Блейз мрачно поджал губы. – Да. Я видел. Драко провел языком по губам. – Ты уверен… ты думаешь, что она… – Боюсь, что да, – сухо отозвался Забини, шмыгая носом. – Ей полголовы снесло, ты же видел. С такими ранами не живут. Молчание – сухое, треснутое. – А Андромеда… она… она здесь? – Понятия не имею, – впервые за все время Забини отвел взгляд и опустил глаза в пол. – Не думаю. Мне кажется, она осталась дома присматривать за Олливандером… Драко закрыл глаза, желая, чтобы тьма под веками отгородила его от мира. Он совершенно не знал эту женщину, это правда. Он поклясться был готов, что еще несколько часов назад она ненавидела его – всей душой и всем сердцем. Если бы не случайность, которая свела их вместе этим злополучным вечером, он бы никогда даже не увидел ее лицо. Но, Мерлин – что же тогда жгло так сильно под веками? Отчего вдруг стало так тяжело дышать, что за камень вдруг придавил ему легкие? Бессмысленная, жестокая смерть. Такая глупая. Такая чудовищная. Напрасная. – Она не должна оставаться здесь… с ними, – булькающим голосом произнес Драко. Их взгляды встретились вновь. Губы Забини приоткрылись. На мгновение Драко показалось, что сейчас он начнет протестовать, что он вновь скажет ему о том, что он сошел с ума. Но Забини только кивнул. Не говоря ни слова, они вместе двинулись в сторону коридора, в котором чуть сами не лишились жизни. Не дойдя до поворота, Драко вдруг замер. Порыв, ярко вспыхнувший у него в душе еще минуту назад, вдруг мигнул и погас: Драко совсем не был готов к тому, чтобы увидеть это вновь. Блейз положил ладонь ему между лопаток. – Эй, – пробормотал он. Ему казалось, что он не сможет, что у него не хватит сил – видит Бог, у него и так их оставалось совсем, совсем немного. Но он понимал, что пути назад нет. Не теперь. Драко сделал несколько глубоких вдохов; под плотно сомкнутыми веками плясали искры. – Идем, – произнес он, выдыхая через рот. Они тронулись. Драко изо всех сил старался не смотреть себе под ноги, но, стоило им свернуть в злополучный коридор, как взгляд сам собой упал вниз и замер на лице одного из Пожирателей смерти. – Руквуд, – констатировал Забини, тоже на мгновение останавливая на нем взгляд. Драко тяжело сглотнул, пытаясь подавить рвотные позывы, вновь начавшие сжимать глотку. – Как ты думаешь, – заплетающимся языком начал он. – Они… они тоже... – Мертвы. Забини легонько пнул вбок другого Пожирателя. Тот не пошевелился. – После такого взрыва это неудивительно. Нам с тобой просто повезло… Драко поднял взгляд и только теперь увидел, что стены, возле которой стояли Тонкс и два Пожирателя, больше нет – прохладный ночной ветерок свободно влетает прямо в замок, и бесстрастное звездное небо, ясное и чистое, равнодушно смотрит на него в ответ. – Должно быть еще двое. – Что? – Еще двое, – повторил Драко. – Их ведь было шестеро. Двоих я вырубил. Двое вот тут. Остальные?.. Забини равнодушно пожал плечами: – Думаю, их пронесло. Повезло так же, как и нам. А когда Сам-Знаешь-Кто велел уходить… Блейз многозначительно развел руками. Да. Да, наверное, он был прав. Сделав несколько шагов вперед, Драко различил силуэт Тонкс, лежащей на разбитых стеклах и камнях, и тут же отвел взгляд в сторону. Он не мог смотреть на нее. Он не мог видеть ее мертвой. Он понимал, что должен был. Из последних сил превозмогая дурноту, Драко осторожно обошел ее вокруг и попытался было взять ее под мышки, как Забини вдруг произнес: – Стой, приятель. Погоди. Драко вопросительно изогнул бровь. Забини же, не говоря больше ни слова, подошел к нему и, направив на него кончик своей волшебной палочки, что-то пробормотал себе под нос. – Отводящие взгляд чары, – объяснил он, проделав ту же самую процедуру над собой. – Думаю, будет лучше не привлекать к себе внимание, сам понимаешь… Драко очень хорошо это понимал. Подхватив Тонкс, они медленно двинулись в сторону лестницы. Драко смотрел строго прямо перед собой – даже тогда, когда они шли по ступенькам вниз. Чем меньше он смотрел на нее, тем легче было представить, что он держит в руках скамейку или стул. Он и сам не знал, почему они с Забини, не сговариваясь, решили идти вот так, без помощи магии. Может быть, у них просто не осталось сил на колдовство. А, может быть, все дело было в том, что она – все они – и так уже пострадала от магии слишком сильно. Она заслуживала именно этого – каплю живого человеческого тепла – до того, как навсегда исчезнет. Ни Драко, ни Блейз, не смотрели по сторонам и понятия не имели, куда они идут, но это было и неважно: в конце концов, ноги сами принесли их к Большому Залу. Они замерли перед широко распахнутыми дверями, не решаясь заглянуть внутрь, не решаясь войти. Драко боялся того, что – кого – он там увидит. Их взгляды встретились, и по глазам Забини Драко понял, что его тревожат те же мысли. – Давай положим ее с краю, – осторожно предложил Блейз. – Чтобы не попасться никому на глаза. Он сумел лишь кивнуть в ответ. Стоило им переступить порог, как он понял: не смотреть было невозможно. Взгляд сам собой побежал вперед, выхватывая из рассветного полумрака аккуратный и длинный – чудовищно длинный – ряд. В самом дальнем конце Большого Зала он различил семью Уизли. Здесь были они все, начиная от главы семейства, Артура, и заканчивая их единственной дочерью Джинни. Обнимая друг друга, они тихо плакали; взоры каждого из них были прикованы к фигурке, лежащей на полу: юнцу, такому же рыжеволосому, как и все они. Перед ними лежал Фред Уизли. Чуть в стороне от него лежал парень – Драко не помнил фамилию этого мальчишки, вечно бегающего повсюду со своим маггловским фотоаппаратом, но знал, что он учился на Гриффиндоре, и знал, что он был младше его самого как минимум на год. Ближе всего к ним с Забини, буквально в нескольких шагах от входа, он различил еще одно знакомое, вечно усталое, испещренное шрамами лицо. Оборотень Римус Люпин, его бывший учитель и муж его двоюродной сестры, тоже был здесь. Страшный, клокочущий смех защекотал ему глотку: он вдруг вспомнил одну ночь на третьем курсе, когда все боялись, что Сириус Блэк может быть в Хогвартсе, и было решено, что ученики и преподаватели проведут ночь в Большом зале. Может быть, они все тоже просто спали. Может быть, они очень устали после тяжелой битвы и просто прилегли отдохнуть. – Его больше нет… Он думал, что будет больно. Но больно не было – не было ничего. Его душа – если она у него еще оставалась – атрофировалась, онемела. В груди разливалась чудовищная, засасывающая пустота. Неуместный смех, раздирающий легкие, резко оборвался и затих. Холод. В Большом зале было очень, очень холодно. – Давай… давай положим ее вот сюда, рядом с Люпином… рядом с Римусом, – предложил Забини срывающимся голосом. Его лицо приняло пепельный оттенок. В этот раз Драко не смог даже кивнуть. Механически опускаясь на корточки, он со всей бережностью, на которую только был способен, опустил Тонкс на землю. Когда он встал, он заметил, что ее левая рука была протянута к Люпину, в то время как его правая, как в зеркале, тянулась к ней. У него застучали зубы. Он не мог выносить этого. Он… он больше… Негнущиеся ноги сами понесли его к выходу из Хогвартса, но уйти далеко он не смог. Едва выйдя за порог, он упал, царапая коленями камни, – но не заплакал. Тяжело вбирая ртом воздух, он сухими глазами смотрел вперед, не видя ничего перед собой, ничего не замечая. По вискам молотком било одно и то же слово, одно-единственное: как? как? как? Как такое было возможно? Как все эти люди – люди, которых он знал, с которыми разговаривал, которыми втайне восхищался или которых открыто презирал – оказались здесь? Как это вообще могло произойти? Кто сумел поднять палочку против мальчишки с фотоаппаратом? Что должно было случиться, чтобы Фред Уизли – тот самый Фред Уизли – оказался здесь, сейчас, на этом полу? Дрожащие руки хватают камень и начинают стучать им по земле. По запястьям струится кровь… Неужели и впрямь возможно однажды открыть глаза и пожелать – со всей искренность, со всей силой своей души – смерти другому? И не просто пожелать, но принести ее, ее воплотить? Разве есть жизнь после такого? Разве там, где есть смерть, вообще существует жизнь?.. И неужели именно он когда-то верил в то, что это – нормально и правильно? Разве мог он о чем-то подобном мечтать? Но самое главное: неужели он и был причиной всего этого? Неужели он был во всем этом виноват? Ведь если бы – если бы он не провел Пожирателей смерти в Хогвартс в ту ночь, все могло бы сложиться иначе. Все эти люди могли бы жить. Этого дня… его бы просто не было. Эта история закончилась бы иначе, но только не так. Не так. Он закрыл руками лицо. Он не знал, кто задавал ему эти вопросы и говорил с ним. Он понятия не имел, как на них отвечать. У него не осталось сил – ни на ужас, ни на раскаяние, ни на боль. Пустота проела дыру ему в сердце и изглодала мозг. Она и холод, от которого испарина выступала на лбу. Словно издалека до него донесся странный приглушенный вой – вой раненого волка в Запретном лесу. Кто-то обернулся и, вскинув палочку, посмотрел в его сторону. – Кто здесь?! – воскликнул голос. От неожиданности Драко прикусил язык. Моргнув несколько раз, он увидел перед собой Невилла Долгопупса – тот отчаянно всматривался в точку в паре метров от него, но благодаря чарам Забини ничего не мог различить. Еще пару мгновений побуравив взглядом один из огромных камней, Долгопупс пожал плечами и, хромая, двинулся вперед. Драко проводил его взглядом и только теперь заметил, в каком чудовищном состоянии находился двор Хогвартса. Он вдруг понял, что валун, на который еще секунду назад смотрел Долгопупс, был совсем не валуном. Он снова попытался отыскать глазами Долгопупса – он был нужен ему, потому что он был жив. Где же он?.. Вот он, этот одинокий тополь. Его плечи медленно вздымались и опадали; фигурка его странно выделялась в первых лучах рассветного солнца. Приложив козырьком руку ко лбу, он развернулся спиной к Запретному лесу и окинул задумчивым взором разгромленный двор. – Здесь никого нет, – крикнул он кому-то и помахал свободной рукой. – Должно быть, все уже в замке. Симус Финниган, стоявший в дверях, кивнул: – Я передам МакГонагалл… – Да, давай, – согласился Долгопупс. – А я на всякий случай еще раз обойду… гляди-ка, тут что-то есть, – пробормотал он, обращаясь уже к самому себе – Финниган скрылся в недрах замка. Присев на корточки, Невилл запустил руку под один из крупных камней и извлек из-под него… – Вот это да, – Долгопупс присвистнул. – Распределяющая шляпа… Он бросил рассеянный взгляд на Хогвартс и попытался стряхнуть с нее каменную пыль. Он все еще стоял спиной к Запретному лесу, когда из него, одна за другой, начали выходить темные фигуры и двигаться в сторону Хогвартса. Драко понял. Он привстал: Драко хотел закричать, предупредить его о надвигающейся опасности, но не мог – из его рта вырывалось лишь беззвучное хрипение, никак не желающее складываться в слова. Фигур становилось все больше; медленно, очень медленно они продолжали тянуться в сторону замка. Час, данный Хогвартсу Волан-де-Мортом, подошел к концу.