Эпилог

Долгопупс обернулся. Драко ждал, не в силах пошевелить и пальцем. Ждал, но чего? Того, что Долгопупс бросится обратно в замок? Что он закричит, вызывая остальных на последний бой? Что он сам, первый, выкрикнет какое-нибудь заклятие? Чего бы он ни ждал, Невилл ни сделал ни первого, ни второго, ни третьего – он просто продолжал стоять посреди двора, сжимая в руках Распределяющую шляпу. И без возгласа Долгопупса замок почувствовал, что час настал: в дверях появилась сначала одна фигурка, затем вторая, третья… десятки людей – преподавателей, мракоборцев, учеников и членов Ордена Феникса высыпали во двор, собираясь за спиной Долгопупса, продолжая молча наблюдать за процессией Пожирателей смерти, возглавляемой Волан-де-Мортом. Наконец, Пожиратели смерти остановились. Подобно защитникам Хогвартса, они выстроились в шеренгу, закрывая собой путь к возможному отступлению. У Драко пересохло во рту. Первым его порывом, стоило ему увидеть Волан-де-Морта и его армию прямо перед собой, было убежать, спрятаться, но он не мог. Новое, не менее сильное переживание, подмешалось к страху за собственную жизнь. Не в силах отступить, Драко до искр из глаз вглядывался в лица Пожирателей смерти: он пытался найти среди них отца. Где ты… где же ты?.. Неужели он забыл про тебя? Неужели ты стал настолько плох, папа, что он решил, что в тылу от тебя будет больше толку, чем на поле битвы?.. Неужели ты был уже мертв?.. Волан-де-Морт сделал шаг вперед, и заострившееся до предела внимание Драко привлекло кое-что другое. Нагайна. Она была прямо рядом с ним. Она была без защиты. Нагайна… Нагайна, да. Он должен был сделать с ней что-то. Но что?.. Воспоминания о том, что ничего еще не окончено, слабо затрепыхались у него в мозгу и слегка усмирили страх. Он сделал глубокий вдох. Думай. Думай, Драко. Что ты можешь сделать с этим сейчас?.. Как ты можешь избавиться от нее?.. – Битва окончена, – мягким змеиным шепотом произнес Волан-де-Морт. – Весь этот год с того момента, как не стало Гарри Поттера, вы отчаянно сопротивлялись мне – ради чего? Ради кого? Сражаясь со мной, вы лишь сами себя губите. Взгляните на себя. Ваши ряды так поредели… – Темный Лорд взмахнул рукой, широко обводя ей толпу. – Я уже сказал вам и повторю это вновь: я не хочу больше проливать кровь… Ответом ему послужила лишь тяжелая, суровая тишина – но длилась она недолго. – Нет! – вдруг выкрикнул кто-то. – Ничего еще не кончено! Мы не сдадимся! Никогда! За Гарри! – За Гарри! – подхватил другой голос. – За Гарри Поттера!.. – МОЛЧАТЬ! – взревел Темный Лорд. Раздался оглушительный хлопок, вслед за которым двор вновь погрузился в беспросветную тишину. Драко почувствовал, словно чья-то ледяная рука ложится ему на губы, и его передернуло. – Мальчишка, чьим именем вы прикрываетесь, словно щитом, был трусом и глупцом. У него было множество возможностей встретиться со мной лицом к лицу и закончить эту войну еще до ее начала – вместо этого же он предпочел прятаться за вашими спинами… – Гарри не был трусом! – раздался другой голос. Брови Драко поползли вверх – кажется, даже сам Волан-де-Морт на мгновение поразился дерзости говорившего, которым оказался… – Невилл Долгопупс! – выкрикнула Беллатриса Лестрейндж. Драко ушам своим не верил. Меньше всего на свете он ожидал увидеть здесь ее – только не после всего того, что случилось в Малфой Мэноре прошлой ночью. Он моргнул несколько раз, пытаясь согнать наваждение, но видение не рассеивалось – это и впрямь была она. Пытаясь отыскать в рядах Пожирателей отца, он совершенно упустил из виду ее – врага отныне не менее опасного, чем Темный Лорд. Внешне едва ли не спокойная, чуть ли не такая же, как и всегда, но Драко не обманешь, он знал ее слишком хорошо. От его глаз не скрылись убийственные искорки в ее взгляде; он заметил, как ее рука с палочкой взлетела выше на дюйм. Но было и еще что-то, что-то как будто подавленное, сломленное… боль? Или, быть может, страх?.. Вдруг Драко поразила странная мысль: а как много в действительности Волан-де-Морт знает о том, что произошло этой ночью? Известно ли ему, что была убита его дочь, или ему доложили лишь о Грейнджер с Драко да о Чаше, которую они похитили? Быть может, Беллатриса решила умолчать об убийстве просто потому, что и так чудовищно боялась его гнева? Ведь если бы… если бы он знал обо всем, стал бы он проявлять то великодушие, которое так явственно пытался демонстрировать сейчас? И стояла ли бы она прямо сейчас рядом с ним?.. Больше всего на свете Драко боялся, что Волан-де-Морт назовет его имя и потребует их с Грейнджер головы. И то, что этого не произошло до сих пор… – Ах… припоминаю, – воскликнул Волан-де-Морт, глядя на Невилла, в руках которого по-прежнему не было ничего, кроме Распределяющей шляпы. – Кажется, твои родители были мракоборцами? Жаль, что тебе пришлось потерять их. Чудовищная жестокость, не правда ли? Но ничуть не меньшую жестокость проявляете и вы, – он вновь обратился к защитникам Хогвартса. – Не только вы теряете своих родителей или детей… Ледяная дрожь побежала у Драко по позвоночнику. Ему показалось, что он вот-вот потеряет сознание. Так он знает? Он все-таки знает?.. Получить ответ на этот вопрос Драко не успел, потому что едва Волан-де-Морт произнес эти слова, раздался очередной хлопок, и в его сторону полетело заклятье. Волан-де-Морт отразил его безо всяких усилий, почти играючи. Инстинктивно сделав несколько шагов вперед, чтобы лучше видеть и понять, что произошло, Драко с удивлением обнаружил, что атаковал Волан-де-Морта Невилл – очевидно, волшебная палочка все это время была у него в кармане. – Ну надо же, – тихо-тихо произнес Волан-де-Морт, и Нагайна угрожающе зашипела у него под ногами. – Какая отвага! Какое мужество! Если бы только они были направлены в правильное русло… знаешь, Невилл Долгопупс, из тебя бы получился отменный Пожиратель смерти!.. – Никогда… – выдавил Невилл сквозь плотно стиснутые зубы; его плечи были вздернуты и напряжены. – В жизни своей никогда я не стану одним из вас… Темный Лорд глубоко вздохнул: – Что ж… раз таков твой выбор… пускай же твой пример послужит в назидание остальным... Волан-де-Морт и пальцем не пошевелил, но волшебная палочка вылетела у Невилла из рук. – Нагайна, – мягко приказал он, кивнув в сторону Долгопупса. Одобрительно зашипев у него под ногами, Нагайна поползла к Невиллу. Ее пасть раскрылась… Кто-то хотел прийти Невиллу на помощь и нацелил было палочку на огромную змею, но не успел и рта раскрыть, потому что внезапно произошло то, чего Драко – да и никто, пожалуй – никак не ожидал. Распределяющая шляпа выскользнула из хватки Невилла, и вместо нее в руках у него блеснул меч... С восторгом и ужасом Драко смотрел, как Невилл с криком занес меч высоко над головой, а затем резко опустил его вниз, ударяя змее прямо по шее. Голова ее, вместо того, чтобы бухнуться на пол, взлетела вверх, описывая дугу в воздухе, а тело ее упало прямо к ногам Волан-де-Морта. Крик чудовищной, нечеловеческой ярости вырвался изо рта Темного Лорда, а у Драко отпала челюсть. Вперемешку с ликованием, он испытывал что-то еще, что-то, что невозможно было описать или назвать словами. То, что произошло, не могло случиться на самом деле. Невозможно. Не может быть. Чтобы Невилл – Невилл, мать его, Долгопупс, тот самый мальчишка, у которого поджилки тряслись при виде Северуса Снейпа, из-за неловкости которого Грейнджер едва не погибла год назад в ту злополучную ночь – чтобы он только что уничтожил последний и, быть может, самый недосягаемый Крестраж?.. Одновременно с убийством Нагайны вдруг произошло еще несколько вещей: из Запретного леса на Пожирателей смерти вдруг полетел дождь стрел, и неизвестно откуда появился великан, ведомый школьным лесничим Хагридом. И в эту же самую секунду, неизвестно почему и неизвестно как, Драко вдруг выкрикнул: – ПРОТЕГО! Невидимый щит тут же образовался между Волан-де-Мортом и Невиллом, оберегая последнего от его сокрушительного гнева, который вот-вот должен был выйти наружу. Никто, правда, даже не заметил этого, в том числе и Волан-де-Морт. Начался хаос. Вторя граду из стрел, пускаемых кентаврами, воздух стали рассекать вспышки заклятий, и внезапно появилось дополнительное подкрепление: фестралы и гиппогриф – тот самый гиппогриф Клювокрыл, который однажды ранил Драко – атаковали Пожирателей смерти и великанов Волан-де-Морта, которые тоже вновь вышли на бой. Пожиратели смерти ринулись в Хогвартс. Волан-де-Морт, размахивая палочкой и выкрикивая дополнительные наставления – за ними следом. В Хогвартсе тоже ждала подмога: вооруженные ножами и вилами, Пожирателей смерти встречали эльфы-домовики, которыми, к очередному шоку для Драко, верховодили Добби и Кикимер. – Вперед! На битву! За хозяина Регулуса! Бей их!.. Затерявшись в рядах защитников Хогвартса, Драко во все глаза смотрел по сторонам, пытаясь отыскать в толпе волшебников Грейнджер и Поттера. Где же? Где же они?.. Они были здесь, иначе и быть не могло, и все видели. А раз так, это значит, что до победы оставалось совсем, совсем немного. Победа. Впервые в жизни он не просто задумался о ней, но по-настоящему, искренне в нее поверил, и эта вера окрылила его. То, что будет – и будет ли вообще? – после, совершенно перестало волновать его. То, что было до, тоже стерлось из его памяти. Единственным по-настоящему важным и значимым было лишь это – то, что было сейчас. Он хотел разделить это чувство с Грейнджер. Она была нужна ему уже не столько для того, чтобы впопыхах придумать очередной план и решить, как заманить Темного Лорда в ловушку, чтобы нанести последний удар, совсем нет. Это тоже потеряло всякий смысл. Все, чего он хотел, это обхватить ее, оторвать от земли, и кружить, кружить… Но ее не было. Продираясь через ряды сражающихся, он, как ни старался, по-прежнему не мог разглядеть ее: перед ним мелькали вспышки и лица, но ни одно из этих лиц не было ее. Вокруг кипела битва: профессор Стебль и Слизнорт, поддерживаемые несколькими учениками, сметали Пожирателей смерти одного за другим; несколько старшекурсников повалили на землю Сивого с его стаей и обвивали их магическими веревками, но два самых напряженных и изматывающих сражения велись дальше – в Большом зале. Прорвавшись туда, Драко заметил их – две группы сражающихся. Одна, во главе с Темным Лордом, сражавшимся одновременно против МакГонагалл, Флитвика и Грюма, и вторая, ближе к выходу, с Беллатрисой против Джинни Уизли, Полумны Лавгуд и Забини. – Ты же сказала… мне… что не вернешься… сюда… – цедил Забини, отбивая заклятья одно за другим. Полумна не ответила – на ее лбу блестел пот, и по вискам стекали тяжелые большие капли. Драко замер: вспышки так и сверкали между ними. В какой-то момент Убивающее заклятье едва не попало в Джинни Уизли, та едва успела увернуться, и в ту же секунду раздался оглушительный вопль: – НЕ ТРОНЬ МОЮ ДОЧЬ, МЕРЗАВКА! Разъяренная Молли Уизли неслась на Беллатрису, размахивая волшебной палочкой, а следом за ней… – Не возражаешь, если я помогу тебе, Молли? Эти слова произнесла его мать. У Драко закружилась голова; перед глазами все поплыло. Мир вдруг встал на паузу: сражения, заклятья, паника – все это перестало иметь значение, потому что он видел только ее, ее статную фигуру и светлые волосы, – ее, медленно надвигающуюся на Беллатрису. Нет. Невозможно. Его мать не могла бы здесь. А даже если и могла, она не могла сражаться – только не так. Только не против Беллатрисы. То ли от неожиданности, то ли от шока, Молли Уизли на мгновение потеряла контроль и отступила, и это позволило его матери вступить в бой. Лицо Беллатрисы исказила чудовищная гримаса – ее палочка легко отбивала каждое хлесткое заклятье, пущенное обеими ведьмами, но взгляд ее был направлен только на ее сестру. – Что ты сделала с моим сыном? – потребовала Нарцисса, насылая на нее проклятье за проклятьем. – Что ты сделала с ним, я тебя спрашиваю? Как у тебя только духу хватило, дрянь… – И до него доберусь, – Беллатриса дерзко ухмыльнулась. – Но сначала разберусь с тобой, сестрица. Слишком долго я закрывала на глаза на то, что ты делаешь с нашим домом. Пришла пора положить этому конец… Драко обезумел: еще одно Убивающее заклятье вспороло воздух, и в этот раз оно предназначалось его матери. Чувствуя, как в груди сотнями разрываются петарды, он метнулся ей навстречу. Он не мог допустить, чтобы она погибла от ее руки – он не мог позволить, чтобы она погибла из-за него. Чудовищная, необъятная ненависть затопила ему разум, и он, еще с полчаса назад поражавшийся тому, как можно возжелать чьей-то смерти, теперь несся на всех парусах вперед, желая лишь одного – убить. – Быть может, это я слишком долго смотрела сквозь пальцы на то, что вытворяешь ты? – воскликнула Нарцисса Малфой. – Но только не теперь! Ты больше и пальцем не тронешь моего ребенка! – Я не позволю тебе убить других детей! – вторила ей в ответ Молли Уизли. Беллатриса бросила на нее быстрый, незначительный взгляд, и рассмеялась ей прямо в лицо. Нарцисса с Молли Уизли переглянулись. Нарцисса кивнула. Синхронно сделав шаг вперед, они с утроенной силой стали атаковать Беллатрису, и ее смех оборвался. Драко так быстро, как только мог, пытался добежать до них поскорее, чтобы вступиться, чтобы помочь, но было поздно: заклятье Молли Уизли и его матери, слившись воедино, устремились в сторону Беллатрисы и поразили ее в грудь, прямо под сердцем. Ее тело замерло и качнулось, а затем с оглушительным грохотом повалилось вниз. Рев Волан-де-Морта разорвал его барабанные перепонки. Один взмах его палочки, и двое профессоров и Грюм волчком закружились по Большому залу, отлетая от него в сторону; вся его ярость была направлена на Молли Уизли и на его мать. Его рука взметнулась вверх… – ПРОТЕГО! Щитовые чары разделили Большой зал пополам, но в этот раз выкрикнул их вовсе не Драко. В самом центре большого зала, в нескольких метрах от Волан-де-Морта стоял Гарри Поттер. Все присутствовавшие замерли в неверии и шоке. Даже Волан-де-Морт, казалось, не верил своим глазам, и дикий, почти что первобытный страх, промелькнул на его лице и тут же исчез. Секунда – и вот уже защитники Хогвартса ликуют, выкрикивая его имя: – Гарри Поттер! – Гарри! Это Гарри! ОН ЖИВ! – Я верил, что ты жив! – Мы знали! Мы так и знали!.. Но возгласы изумления и восторга затихли так же быстро, как и начались. Большой зал замер в тревоге и волнении; все глаза были устремлены на Гарри Поттера и Темного Лорда, которые, оттеснив толпу, начали двигаться по идеально обрисованному кругу. – Пожалуйста, не пытайтесь мне помочь, – мягко произнес Поттер, не сводя с Волан-де-Морта взгляд. – Я должен сделать это сам. – Подумать только, – Волан-де-Морт презрительно цокнул языком, но Драко видел – в его глазах вновь загорелся ужас. – Гарри Поттер… не думал, что мы встретимся вновь. Отчего же ты скрывался весь этот год, и почему пришел сейчас? Устал смотреть, как другие умирают за тебя? Захотелось вновь поиграть в героя? – Все эти месяцы я искал способы ослабить тебя. Дамблдор все знал про Крестражи, и перед смертью он рассказал о них мне… Еле живой от нечеловеческого страха, Драко впился взглядом в лицо Волан-де-Морта: он пытался найти в его чертах отражение его мыслей, прочитать, как по линиям на ладони, свою судьбу. Глаза Волан-де-Морта расширились, но он лишь произнес: – И как успехи? Справился? Поттер слабо улыбнулся: – Нет, – просто сказал он, – но лишь потому, что кое-кто оказался на шаг впереди меня. Кто-то, кто знал о Крестражах все то же, что и я. По Большому залу пробежал шелест, и Драко перестал дышать. Грейнджер. Она ведь успела рассказать ему. Назовет ли он теперь ее имя? Произнесет ли вслух?.. И почему оно не прозвучало до сих пор? Если Темный Лорд знал, что она и Драко... – Этот человек уничтожил их, – продолжал Поттер, – и Невилл только что убил Нагайну. Ты остался один, Реддл… – Ты посмел… – прошипел Волан-де-Морт, и его голос сочился ядом и ненавистью; все его внимание, все мысли были сосредоточены только на Гарри Поттере. – Да, я посмел, – спокойно произнес Поттер. Сердце гулко стучало у Драко в ушах и в желудке. – Не ожидал? Я знаю многое о тебе, Реддл, больше, чем ты можешь себе представить. А еще я знаю то, чего не знаешь ты, то, на что ты способен… – И что с того? – взревел Волан-де-Морт. – Я могу рассказать тебе кое-что перед тем, как ты совершишь самую главную – и последнюю – ошибку в своей жизни. – Хваленая любовь, – с губ Волан-де-Морта сорвался издевательский смешок. – Не ее ли ты называешь своим тайным знанием, не ее ли считаешь своим главным оружием против меня? Не тебе говорить мне о ней, Поттер! Не после того, как все эти люди, мужчины и женщины, умирали за тебя, дохли, как мухи, пока ты отсиживался неизвестно где, трясясь от страха предо мной… – В прошлом году, когда Пожиратели смерти напали на Хогвартс, Убивающее заклятье одного из них попало в меня, – ровным тоном продолжал Поттер. – Ты ведь знаешь это. Но я выжил. Я делал все, что мог, чтобы ослабить тебя и приблизить твой конец. И вот я здесь. Я готов умереть – в третий раз. И если ты думаешь, что моя смерть – окончательная смерть – станет началом твоего правления, то ты ошибаешься. – Мое время уже настало, и твоя смерть лишь утвердит, а не изменит это! – Нет, – Поттер усмехнулся и покачал головой. – Вспомни мою мать, Реддл. Моя мать поставила себя между нами – поэтому твое заклятье отскочило, поэтому ты в течение многих лет даже прикоснуться ко мне не мог… ты можешь убить меня сейчас, если хочешь, я готов к этому. Вот только знай, что тебя это не спасет. Поттер опустил палочку. Невидимые брови Волан-де-Морта в изумлении поползли вверх. – Ну же, – подначивал его Поттер, – давай, Реддл. Чего ты ждешь? Или, быть может, ты боишься того, что я окажусь прав? Губы Темного Лорда исказила злая ухмылка: – Сегодня ты умрешь и никого не спасешь. Твоя смерть ничего не изменит. В моих руках самая сильная, самая могущественная волшебная палочка, которая способна одолеть все, даже… – Это верно, – перебил его Поттер. – Вот только она тебе не принадлежит. Вздох вырвался из его плотно сжатых губ. Поттер знал о Дарах смерти и волшебной палочке? Но откуда? Грейнджер не могла рассказать ему, потому что она в это не верила. Тогда как?.. – Ложь! – рявкнул Волан-де-Морт. – Бузинная палочка принадлежала Дамблдору, которого убил Снейп. Этой ночью я убил Снейпа, и теперь палочка подчиняется мне… – Ты ошибаешься. Эта волшебная палочка никогда не принадлежала Снейпу. Драко инстинктивно сделал несколько шагов вперед, прорываясь ближе к центру, чтобы не упустить ни единого слова. Никто не обратил на него внимания и даже не взглянул в его сторону – все внимание волшебников было приковано к разговору между Поттером и Волан-де-Мортом. – Он убил… – вновь начал Волан-де-Морт, но Поттер не дал договорить ему: – Волшебная палочка переходит к тому, кто сумел завладеть ею в честном бою. Чтобы выиграть бой, Реддл, необязательно совершать убийство… – Бред… – Не бред! Я видел, как ты пытаешь Олливандера, и слышал то, что он говорил тебе, слышал то, чего не слышал ты… – Даже если так! Я забрал палочку у Дамблдора из гробницы, вырвал из его рук… – И это не делает ее твоей, потому что этого недостаточно! Нет, Реддл. Не ты настоящий хозяин Бузинной палочки. Знаешь, кто ее настоящий владелец? Еще до того, как Волан-де-Морт успел открыть рот, Поттер произнес: – Драко Малфой. Драко, который как раз делал очередной шаг вперед, замер, и нога его так и не коснулась пола. Тишина. Тишина. Тишина. Его сердце перестало биться. Ему показалось, что десятки, сотни пар глаз устремляются на него, что все, абсолютно все, на него смотрят… Это был кристальный, чистейший, шок. – Драко Малфой обезоружил Дамблдора тогда на Астрономической башне. Он стал настоящим хозяином Бузинной палочки. Драко в ужасе уставился на свои руки, сжимающие его – его собственную – волшебную палочку, но уже через мгновение взгляд его метнулся к палочке в руках Темного Лорда. Неужели… нет, невозможно. Она не могла принадлежать ему. Чтобы он был хозяином Бузинной палочки? С ног до головы, от затылка и до самых пят его пронзил ужас. Ведь если палочка принадлежит ему… Взгляд Драко встретился с узкими змеиными глазами, в которых горел убийственный огонь. Адская, нечеловеческая ненависть. Такая, которой питается сам сатана. Драко не сомневался, что Темный Лорд видит его. Драко знал, что Темный Лорд обязательно, без колебаний его убьет. Его начало шатать. – Думаю, это все же не помешает мне покончить с тобой, – прорычал Волан-де-Морт. – А сразу после этого я займусь Драко Малфоем – сопляк и так слишком долго путался у меня под ногами… – Есть вот только один нюанс, – Поттер усмехнулся. – Проблема в том, что ты опоздал, потому что несколько часов назад я обезоружил Драко Малфоя в Выручай-комнате. А это значит… если палочка знает это, то… отныне я хозяин Бузинной палочки. Луч света вдруг ослепил Драко – он дернулся: ему показалось, что это было заклятье, направленное прямо на него. Когда же через секунду он открыл глаза, то увидел, что на самом деле это было вовсе не заклятье – Большой зал осветило солнце, и ослепительное золотистое свечение разлилось вокруг. Слова Поттера стали последней каплей для Волан-де-Морта. Взметнув палочку в воздух, он закричал: – Авада Кедавра! – Экспеллиармус! Два луча от заклятий столкнулись, и хлопок от этого был подобен пушечному выстрелу. Огонь, самый настоящий огонь, разгорелся в месте слияния разнонаправленных чар, и вдруг Бузинная палочка вылетела из руки Волан-де-Морта. Описывая в воздухе дугу, как голова Нагайны, она полетела через весь Большой зал и приземлилась в руку Гарри Поттера – своего настоящего хозяина, которого она не пожелала убивать. Глаза Волан-де-Морта закатились; тело его обмякло и повалилось вниз. Секунда гробовой тишины, а затем Большой зал разорвался от гула сотен голосов. Ничего из этого Драко не слышал. Медленно, очень медленно, он опускался вниз, на пол. Руки его сами собой тянулись вперед, ища поддержки, но мантии проносились мимо него, потому что никто его не видел – все мчались навстречу своему герою, навстречу Гарри Поттеру. Драко упал на холодный мраморный пол. Слова Поттера все еще звучали у него в ушах: Драко Малфой обезоружил Дамблдора тогда на Астрономической башне. Он стал настоящим хозяином Бузинной палочки… Что угодно могло быть правдой, только не это – не то, что произошло теперь. Все кончилось, но он не мог поверить в это. Облегчения не было. Вместо него – лишь сомнение и непроходящий страх. Ему показалось, что кто-то окрикнул его. В ужасе, даже несмотря по сторонам, Драко вскочил на ноги и, спотыкаясь, помчался к выходу из Большого зала… Голос не отступал – в ту секунду, как он выскочил за дверь, он настиг его, и чья-то рука перехватила его руку. – Драко! Драко, милый, постой же… Моргнув несколько раз, Драко слепо уставился перед собой. – Мама? – тупо произнес он. Он совсем забыл о том, что она тоже была здесь. – Сынок мой… Ее руки крепко-крепко сжали его, и Нарцисса притянула его к себе. Несколько секунд колебаний, и вот уже его собственные руки неуверенно легли на ее плечи. – Бог ты мой… – плакала Нарцисса Малфой, утыкаясь лицом ему в шею и жадно вдыхая его запах. – Я так боялась… я думала, я думала, что… – Все хорошо, – на автомате говорил Драко хорошо выученные слова. – Все хорошо, мама, я в порядке… В руках матери он постепенно начинал оживать и отходить от шока; разум медленно, но верно возвращался к нему. – Все хорошо, – прошептал он вновь, в этот раз – более осознанно, почти что ясно. Он слегка отстранился, чтобы взглянуть на ее лицо. Ее заплаканные глаза светились облегчением и радостью. Нарциссу трясло, но она вся лучилась счастьем. – Как ты, мама? – спросил он, и сердце полоснула боль. Он был виноват – Мерлин, он был так непоправимо, так ужасно виноват перед ней… Нарцисса лишь отмахнулась: – Я в полном порядке, об этом и говорить нечего, а вот ты… – Но Беллатриса… я видел… – сбивчиво заговорил Драко, понятия не имея, как сказать то, что он хотел – или должен был?.. Его мать прикрыла глаза на мгновение: – Я не знаю, кто такая Беллатриса Лестрейндж. Я никогда не слышала этого имени и не желаю слышать и впредь. Не после всего того, что эта женщина сделала с нашей семьей и с тобой. Еще одна игла вошла ему в сердце. Он знал, что заслужил все то, что с ним произошло – в отличие от его матери. – Это чудо, то, что ты остался жив… – ее руки снова притянули его к себе, и он вновь почувствовал себя в них, как в ловушке. Нет. Нет, мама. Чудо, что ты жива, после всего того, что он сделал… – Драко, – Нарцисса провела рукой по его волосам. – Нам нужно уходить отсюда. Я не знаю, что нас ждет, и не хочу спускать все на волю случая… Она схватила его за руку и потянула следом за собой к настежь распахнутым дверям Хогвартса, Но Драко засопротивлялся: – Мама… мама постой, – он мягко высвободил свою руку и положил ее ей на плечо. – Погоди… – Нельзя медлить, Драко! – Но отец! – с жарком воскликнул Драко. – Нужно забрать отсюда отца! Я все пытался высмотреть его, но так и не сумел… С каждым произнесенным словом голос его таял, становился все тоньше, тише – с каждым произнесенным словом лицо его матери становилось все бледнее, плечи опускались все ниже. – Мама? – спросил Драко, когда она так ничего и не сказала ему в ответ. – Ответь мне! Где папа? С ним… – Его здесь нет, – произнесла Нарцисса Малфой, и голос ее звучал неестественно ровно. – Мама! – Драко легонько тряхнул ее за плечи. – Что это значит? Отец дома? Неужели он не ошибся? Неужели Волан-де-Морт и вправду оставил его в покое?.. – Драко, милый, давай мы обсудим это после… Фальшь. Откуда эта чертова фальшь?! Драко отступил на шаг назад, и его рука упала с ее плеча. – Ответь мне! – потребовал он. – Драко! – отчаянно взмолилась она. Но Драко не сдавался – он желал знать – знать немедленно: – Пока ты не скажешь, где отец, я никуда не пойду! Веки Нарциссы Малфой медленно опустились; руки сжались в кулаки. Глубокий вдох… – Твоего отца больше нет, Драко. Непонимание. Неверие – снова. – Как это – нет? – тупо переспросил он. Еще один вдох – поверхностный, нервный. – Что это значит? Ноги сами понесли его назад – дальше от нее. – В ту ночь… кто-то нарушил Табу. Люциуса… его отправили вместе с остальными. Какое-то время он считался пропавшим без вести. Но потом стало ясно… – Стало ясно что?! Нарцисса посмотрела на Драко сухими глазами без слез и без жизни. – Твой отец погиб в бою. Один из Пожирателей смерти, с которым мне удалось поговорить, сказал, что его толкнули в огонь… Тело Драко одеревенело. Перед глазами вновь заплясали вспышки, в легких стоял дым. – Кто? Но Драко уже знал, кто. Голос – знакомый голос – прорезал тишину, выкрикивая слово, одно лишь слово, в котором было все: его жизнь, его смерть, его боль. – Я не знаю, сынок. Он лишь сказал, что этот кто-то был похож на Блейза Забини. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Сердце разносит кровь по телу, будто бы ничего не произошло. Легкие по-прежнему вбирают воздух. Вот только Драко Малфою это больше не нужно. Драко Малфоя здесь больше нет. В ту секунду, как его мать произнесла эти слова, его сознание умерло. Мир для него закончился. В этот раз – навсегда.