Nightmare

— Я тебе всё написал, милая, — лепетал взволнованный Гавриил, крутясь возле сидящей на стуле с мягкой сидушкой Норы. Она смотрела на свою речь пустым взглядом, все эти слова казались ей незнакомыми, словно они были на чужом языке, который они никогда прежде не видела. Сломанная нога болезненно ныла, не давая возможности провалиться в свои мысли и покинуть это яркое многолюдное место. — Ничего лишнего не говори, следуй всему, что сказано здесь, поняла? Фольк кивнула, не отрывая от дрожащего в её руке листа. Она не заметила, как полный предвкушения начальник сел перед ней на колени, обхватывая её холодные руки своими. Гавриила действительно переполняло ощущение сладкой победы над Стейси. Он и не догадывался, что надёжным человеком Бальтазара окажется Нора! Вот же, французский негодник! Нужно будет его как-нибудь выпивкой угостить и милых стриптизёрш пригласить! — Я очень тобой горжусь, — мягко проговорил Гавриил, наблюдая, как брюнетка медленно поднимает на него свои покрасневшие глаза. Он понимал, что она устала, понимал, что ей очень больно от всех полученных травм, которые не успели зажить за короткий промежуток времени, но нельзя сейчас останавливаться! Сейчас или никогда! Всё должно решиться этим вечером, имя офицера Роуз должно быть стёрто, а память об этой блондинки обязана исчезнуть! И Гавриил сделает всё, чтобы именно так и было. — Ты большая умничка и сегодня ты станешь непростой журналисткой, а востребованным человеком в этом городе! — Н-но… — Никаких «но», милая. Не плачь. Никто не должен видеть твоих слёз, держись уверенно и стойко. Я буду в зале. Буду рассказывать о тебе очень влиятельным людям и ты должна соответствовать словам, которые я буду говорить. Понимаешь меня? Норе оставалось лишь кивнуть. Никто её не слышит. Она осталась одна на этом пиру хищников и некому её здесь защитить. До начала мероприятия оставалось каких-то минут двадцать. Девушка не отрывно следила за бегущей на часах стрелкой и ей казалось, что с каждым проделанным оборотом, её сердце замедляется и готово вовсе остановиться. Мир казался таким жестоким, словно обнажал все свои скрытые тайны сразу, показывая настоящие лица живущих граждан. Даже Гавриил казался другим, словно сейчас он снял свою привычную маску, открывая своё хитрое лицо. Нора надеялась, что хотя бы он её услышит и спасёт, но нет. Он наоборот привёл её сюда, вручил листок с речью, которую она так и не прочитала. Более того, Гавриил откуда-то достал красное платье, которое совершенно не закрывало её синяков и ссадин. Спейт будто хотел сказать, вот, что сделала полиция с глаголющим правду человеком! Хотя и на самом же деле знает, что её пытались убить маньяки в заброшенной части города. Гавриил сегодня сделал из неё настоящую живую рекламу. И от этой мысли становилось ещё хуже и паршивее. — Нора! Девушка вздрогнула, услышав этот до боли знакомый голос, который она совершенно не ожидала услышать здесь. С трудом поднявшись, она оглядела снующих людей, выхватывая из толпы застиранный и потерявший цвет костюм. Высокий полный мужчина проталкивался между гостями, не стесняясь громко возмущаться. Фольк ощутила, как лицо начинает привычно гореть от переполняющего её стыда. Зачем? Зачем он пришёл?! Почему ему так необходимо сделать всё ещё хуже?! — Доча, прости, боялся, что не успею! — с кривой улыбкой на треснувших губах прохрипел отец. — Почему ты пришёл? — тихо спросила девушка, сжимая пальцами край платья. Она смотрела на мятую белую рубашку, на которой так и не отстирались грязные пятна от соуса, на неправильно завязанный галстук, на опухшее от долгого запоя небритое мужское лицо. Отвратительно. — Пришёл поддержать свою дочу в этот важный для неё вечер, — пожал плечами тот, словно всё так и должно быть. — Как ты узнал, где я? — глупый вопрос. Но Нора не сразу вспомнила, что теперь практически все газеты и телеканалы горят лишь про неё и «её» статью. — Прости, но я не нуждаюсь в твоей поддержке. Уйди. — Почему? Я же здесь ради тебя! — шершавая ладонь схватила тонкое запястье и Нора дёрнулась с еле слышным писком, так, словно её ударило током. — Не трогай меня, — прошипела девушка, не отрывно глядя на замершего отца. — Ты говоришь, что ты здесь ради меня, но на самом деле тебе же нужны деньги, да? Узнал, что твоя дочь получила премию и прибежал, да? — говорить становилось всё сложнее и ком в горле становился всё более болезненным. Горькие слёзы струились по её щекам, а воспоминания об ужасном детстве вновь заполнили голову. Перед глазами появилась картинка того, как мама закрыла её собой, когда отец бил её будучи в нетрезвым. Как их жизнь катилась под откос и как впервые мама приняла дозу. Она тогда вернулась со школы раньше обычного и увидела, как мама на кухне танцует вальс с невидимым для глаз Норы партнёром. — Мамочка, а что ты делаешь? — Ш-ш-ш… Теперь у мамочки есть свой секрет. — Ты был мне нужен, когда я была подростком. Когда подходила к тебе за помощью с уроками, когда у меня была последний звонок в школе, но тебя это не интересовало. Ты говорил, что я просто бесполезная дрянь… Хочешь денег, я их дам. Хочешь остаться здесь? Оставайся, но сделай так, чтобы мне больше не было стыдно за тебя. Пожалуйста. Он ушёл не сказав больше ни слова. Просто затерялся в толпе людей с красивыми дорогими костюмами, но на сердце было по-прежнему тяжело. Хотелось кричать до срыва голова и потери сознания, рвать свои волосы и плакать, плакать, плакать… Но ни того ни другого она сейчас сделать не могла. — Держишься молодцом. — Дин? — Решил проследить за порядком, — Винчестер вытащил руки из карманов брюк и внимательно осмотрел бледное лицо Норы. Она выглядела лучше, чем тогда, когда он каким-то чудом нашёл её. — Это был твой отец? — Да. Пришёл за деньгами. — Если хочешь, я могу отправить его погулять. — Нет, это его право прийти сюда, — Нора коснулась широких рук Дина, ощущая их теплоту. — Это всё неправильно. Я ощущаю себя виноватой. — Сейчас идёт суд над Асмодеем. — Что?! — Но скорее всего его вновь оправдают. — Думаешь это всё обычное представление, как и это? — она указала на полный народа зал. — Кто знает, — пожал плечами агент. Ему самому это категорически не нравилось, слишком много непонятного произошло в последнее время, словно все они актёры большого театра, которые чётко исполняют свои роли. Только вот, кто составлял этот сценарий? — Нора, милая! Оба обернулись на голос подошедшего Гавриила. Тот в свою очередь недовольно закатил глаза, заметив Винчестера, но говорить при своей лучшей работнице ничего не решился. Всё равно он его когда-нибудь застрелит или у любимой Импалы внезапно откажут тормоза. Всякое бывает ведь. Жизнь не предсказуема. — Всё, твой выход, — Гейб помог ей подняться по ступенькам на сцену. — Удачи, милая! Она видела множество пожирающих её глаз. Они все действительно выглядели как оголодавшие хищники и Норе становилось с каждой минутой всё более и более некомфортно. Хотелось поскорее уйти отсюда вместе с Дином. Нора видела стоящего возле столов агента. Дин смотрел на неё и словно говорил: «Всё нормально. Я здесь, ничего не бойся». Но она боялась. Боялась, что всё станет только хуже. Мысли метались туда-сюда и вместо целых предложений выходили какие-то смятые фразы про какое-то очередное убийство. Норе бы очень хотелось здесь видеть Стейси. Хотелось бы, чтобы подруга чего-нибудь учудила, чтобы она крикнула что-нибудь от балды и все бы сразу рассмеялись. Но подруги сейчас здесь нет. Она злиться на неё и сердце сразу начинает биться чаще. Нора понимала, что теперь возможно ничего не исправить. И что сейчас решается её жизнь. Либо её сейчас съедят на этом пиру, либо она станет таким же хищником.