Как я стал Биг Боссом в 2060.

      Война может научить тебя трём вещам. Выживать, сражаться и умирать. Правда, иногда обучение сразу всему начинается и заканчивается одновременно, и второго раза или круга, как правило, не бывает. Случаются редкие исключения — таких людей потом называют героями.       Однако иногда достаточно сильные ломаются. Проще говоря, сходят с ума. Выражается это в бессвязной речи, рассеянном взгляде и в других косвенных признаках. Но существует ещё один тип тех, кто выжил.       На любой войне тебе разрешено убивать. Не грабить или насиловать, а именно убивать. Что делает акт умерщвления с человеческим сознанием? Подтачивает изнутри. Раз за разом, раз за разом. И когда такие люди возвращаются, они уже не могут наслаждаться жизнью, не отнимая чужую. Так уж сложилось, и с этим ничего не поделать.       В элитном военном спецподразделении, для краткости обозначенном как Альфа, каждый член был каким-либо образом сломан. По схожим или совершенно разным причинам, мы все медленно сходили с ума. Все всё понимали, но нас звала одна-единственная вещь, которая перечёркивала любые душевные терзания по поводу очередной сотни убитых.       Долг.       Мы могли быть простыми марионетками в закулисной игре больших дяденек, но святая вера в правое дело не угасала в наших сердцах никогда. Мы верили, что делаем грязное, но правое дело. Так было много лет, из отряда уходили и приходили, несколько раз его реорганизовывали под новыми псевдонимами. Дима, тогда ещё молодой, попал к нам с первого взгляда случайно.       Нас зацепили его глаза. Словно видевшие всё и вся, каждого из нас насквозь, они принадлежали старику, а не двадцатилетнему парню. Из всех тогдашних членов подразделения только я понял, через что пришлось пройти этому человеку. Понял, потому что мои глаза были такими же. Он пожертвовал всем, что у него было, ради иллюзии победы. Это знакомое щемящее чувство внутренней боли так и сквозило сквозь призму взгляда.       И когда он сделал выбор, поставив на карту себя — то понял, что проиграл. Тогда, на барже — в тех его глазах я увидел признание поражения. И уже в тот миг, когда Дима передал доступ к Юпитерам в руки психопату, он расстался с желанием жить. Потому что долг обязал нас не убивать невинных. Нарушение этого негласного кодекса психопатов сломало моего друга окончательно.       Если бы не Гриффиновское сопротивление, если бы не встреча с тактическими куклами, если бы не М16... Я бы остался тем, кем был — маньяком, потерявшим всё, желающим только убивать. Но чем тогда команда Альфа отличалась от сангвинов? Ведь всё, что создавала компания Sangvis Ferri, должно было стать оружием. Они — такие же сошедшие с ума. Элиза, она... Она так похожа на... Меня?       — Победить своего врага означает понять и принять его.       В молочно-белой пустоте всё моё естество сжалось, услышав этот голос.       — Д... Дима?       — Вот мы и встретились. После стольких лет...       — Н-но как ты..?       — Ещё не понял? Я — всего лишь остаточный образ в твоём умирающем мозге. Что-то вроде подводящего итоги, вероятно.       — То есть я уже мёртв?       — Почти. Элиза пробила тобой стену и оставила в груди арматурину. Ты потерял сознание и истекаешь кровью.       — Что с М16?       — Исчезла. Ты не видел, забрала ли её глава S-F или же она сбежала. В любом случае, знаешь. Нам с тобой надо поговорить.       Лёгкий вздох. Я смеюсь — не потому что вся ситуация становится всё менее и менее реальной, а потому что знаю, что же Дима хочет обсудить.       Но всё равно спрашиваю.       — И о чём же?       — Ты старался сделать всё, что только мог. Пробился через немыслимые преграды ради защиты того, что тебе дорого.       — Но долг..!       — Замолчи! Это то прошлое, которое убило меня. Которое убило два отряда Альфа. То, которое ты так и не смог отпустить.       — Я не могу так просто забыть то, чем жил много лет.       — Тогда попробуй принять факты. Ты сражаешься не потому, что должен. А потому что есть те, ради кого ты раз за разом бьёшься. Тактические куклы... Твои друзья. Твоя любимая. Близкие — Калина, Персика. Те, кто больше не с тобой — сёстры UMP, Маузер... Ты бьёшься за уже ушедших и ещё живых. Ты больше не Призрачный Мясник. Уже давно. Ты сам перестал им быть...       — Потому что сам этого желал...       — Потому что сам этого желал. Если бы всё было иначе, мы бы не говорили.       — Но какой во всём этом смысл, если я уже мёртв? Скажи мне, Дима? Всё кончено. Я проиграл. Сломался, также, как и ты.       — Я совершил ошибку, Алекс. Неужели ты забыл?       — Нет. Ты изменил долгу...       — Какой к чёрт долг, Алекс? Я убил ради наживы и предал своих собственных товарищей! Тебя!       Словно во сне я посмотрел в эти глаза, наполненные справедливым гневом.       — Вот ещё одна вещь, которую твой разум отказался принять ещё на грузовой барже. Я сделал осознанный выбор, понимаешь? Выбор убийцы. Ты сломался не сейчас, Алекс.       Голова буквально стала представлять из себя живое олицетворение боли. Всё пространство вокруг замерцало, стало тёмно-алым, а затем сменилось картинкой. Точнее, моим взглядом.       Окровавленные ладони. По телу хлестает дождь, но даже он не в силах смыть то количество крови, в которой я искупался. Я стою между телами — телами людей, выполнявших свой долг. Тот, который я боялся забыть. Прямо предо мной лежит труп. Память услужливо дополнила вероятную картинку — тогда мною был убит психопат. Вот только кто?       — А-а-а-а-а-а-а!       — Вспомнил, наконец. Видимо, на грани жизни и смерти в людях и правда открывается что-то новое.       — Ты... Дима, как же так...       — Смирись с истиной. Я был тем, чью жизнь ты вынужден был отнять. Потому что так велел долг — последнее, что хоть как-то связывало твои действия воедино. И ты спрятал эту картину от самого себя — потому что знал, что не сможешь выдержать, если узнаешь.       — Ха-а... А что изменилось сейчас, а?       — Ты стал сильнее. Ты прошёл через немыслимые сражения и лишения, выдержав всё, до единого удара. К тому же, появились те, кто стал твоим долгом. Поэтому сейчас как раз самое время показать тебе это.       — Хорошо. Я могу понять то, что увидел. Но повторю ещё раз свой вопрос — в чём смысл твоих слов, если я умру всего лишь через одно мгновение?       Он улыбнулся.       — Ты ведь почти не вспоминал обо мне, если вдуматься. За всё это время... Для тебя было важно спасти кого-то. Не дать кому-то погибнуть. Защитить твоих близких. Ты отпустил меня, но сам этого не понял.       — Нет! Я не хочу, чтобы ты уходил, Дим!       — Ты и сам знаешь, что так надо. Я вижу в твоих глазах новый огонь, а значит, моя цель выполнена.       — Что ты имеешь в виду?       — Мне пришлось тебе немного соврать, извини. Тебя успели спасти. Точнее, то, что осталось от тела и мозга. Поживёшь ещё.       — Чёрт!       — Ха-ха-ха! Как я тебя, а?       Мы смеёмся — два голоса в одной голове.       — До встречи, Дим.       — Надеюсь, что нет, Алекс!       Он провожает меня удовлетворённой улыбкой и чистым взглядом. А я едва удерживаюсь от того, что не закричать. От боли, от своих мыслей, от ситуации...       Его лицо исчезает в яркой вспышке, полностью поглотившей моё сознание.       Я открываю глаза в полной темноте. Из звуков — только моё дыхание да измеритель сердечного ритма. Не понимаю, но догадываюсь, что положили меня в ту же комнату, что и в прошлый раз, ведь госпиталь под начальством Персики никуда не пропал.       Пытаюсь сдвинуться с места, но ничего не выходит. Словно у меня нет тела. В голове всё запылало от осознания. Я не могу открыть глаза, потому что у меня их нет. Я не могу чувствовать, потому что у меня нет тела. Но как же дыхание? Моё ли?       — П...Персика...       — А-А-А-А! ОН ЖИВОЙ!       Спустя полчаса свет в палате оказывается включён, вокруг меня(точнее, надо мной) собирается толпа из доктора, Калины, Соппы и М4. Они что-то горячо обсуждают, но я слушаю весьма отчуждённо, переваривая всё, что случилось со мной за это время. А ещё где-то внутри неприятно ёкает тот факт, что вместе со всеми нет М16. Да, ST AR сейчас явно хуже, чем мне, поэтому её отсутствие вполне оправданно.       — И-извините, что перебиваю... — мой голос был механическим, словно пропущенным через микрофон. — Но может быть вы уже расскажете, что произошло после нашей операции?       До этого смеявшаяся Персика вдруг помрачнела. Я понял это по её тону — он вдруг стал тихим и каким-то злым.       — После того, как твоё послание прибыло в штаб и мы отыскали сигнал маяка, едва ли не вся база захотела взлететь на воздух, чтобы спасти вас. Прибыв на место, мы забрали тела погибших и продвинулись к офису. 404-ый... Нам не повезло. Если бы транспорта было больше...       — Эй... Вы сделали всё, что могли. То, что я могу это сказать тому доказательство.       — Подобрав ST AR и оказав ей первую помощь, мы проникли в помещение. Там был только ты и труп предателя-генерала.       — Ни следа М16?       — Вообще ничего. И... Если состояние Старки сейчас стабильно, то тогда с тобой возникли сложности. В первую очередь из-за того, что около семидесяти пяти процентов всех тканей уже отмерло или находилось в процессе некроза. Ты был похож на труп, когда мы тебя нашли, командир.       — Дай-ка угадаю... Вы поместили мой мозг в прозрачную колбочку, подключили звуковые и голосовые импланты в нужные отделения и ждали, когда я смогу придти в себя?       — Почти. Голову и ноги мы тебе сохранили. А вот остальное пришлось собирать на коленке.       Тут включаются Соппа и М4, до этого лишь слушавшие наш с Персикой диалог.       — Мы нашли ядро сорок пятой возле твоего трупа. У девятой оно тоже, к нашему удивлению, осталось нетронутым. Йу-ху! Вот удача, верно?       — Ага... Тогда у меня и появилась идея о замене сердца на ядра тактической куклы.       — М4 порой выдаёт настолько потрясающие идеи, что у меня шарики за ролики заезжают, ха! — призналась Персика, застучав пальцами по клавиатуре. — Та-ак, сейчас подключу основной корпус и зрительные нервы... Будет немного больно, но вскоре всё пройдёт.       — Когда доктор говорит такие слова, обычно всё оказывается совсем нао-а-а-а-а-а-а-а-а!       Мне показалось, что если бы в палате были настоящие окна, их бы сейчас выбило. Это была не столько боль, сколько новое ощущение самого себя. Заново родиться, точно, хорошее и подходящее выражение. Лучше испытать самому, чем описывать.       Персика застыла над монитором.       — Все показатели в норме... Синхронизация в девяносто девять... Сто процентов! Кто ты такой, чёрт возьми?!       — Вы в порядке, командир?       — Соппа, не трогай Алекса! Пусть он привыкнет к новому телу!       Я выдохнул. Потом вдохнул. Проморгался, затем выругался. Натянул одеяло на себя и приказал всем выйти, несмотря на отговорки вроде "но как же безопасность?". Переоделся и позвал всех обратно. Сообщил, что со мной всё хорошо и беспокоиться совершенно не о чем. Мне не поверили и уложили обратно.       — Несколько дней, командир. Потом сможете воевать, как раньше. — Сказала мне перед уходом Персика.       — Что с анализатором?       — Прости, его связать с ядрами не удалось. Он же присоединялся к нервной системе, а ты у нас теперь киборг.       — Что ж... У меня есть хотя бы моя жизнь.       — И мы сделаем всё, чтобы он продлилась как можно дольше. Мы не можем позволить себе потерять ещё и вас.       — А М16?       — Нам не отследить её. Не знаю, погибла она или нет, но...       — Она не могла так просто сдаться. Если М16 ушла, то с конкретной целью — отомстить. Она наверняка подумала, что я мёртв. Даже не знаю, что могло перевернуться в её голове...       Персика сочувствующе качает головой.       — Я сделаю всё, что в моих силах, командир. Но не ожидайте от меня невозможного.       — Конечно, я всё понимаю.       И наконец, меня оставили одного. Несколько дней, да? Что может случиться вне нашей базы за такой промежуток? Куда отправилась М16, желая мести? Как мы вообще сможем восстановиться после такого провала... Потеря большей части личного состава и смерть руководства. Хреновый из меня в этот раз получился командир.       — Нет, ты не прав.       — Идиот!       Сразу два голоса в моей голове, знакомые, но не принадлежащие Диме. От столь резких звуков я вздрагиваю, однако крик не поднимаю, только отвечаю. Да-да, всё правильно — в свою голову.       — Сорок пятая и девятая? Что с вами?! И как вы...       — Боже, и он ещё себя командиром называет! — фыркнула до боли знакомая личность.       — Моя дорогая сестра хочет сказать, что наши личности были полностью сохранены в наших ядрах. А раз последние теперь в тебе, то и мы тоже... С тобой. Слышим, видим и чувствуем. Но лучше так, чем вечное забвение, к которому я приготовилась.       — И меня не позвала...       — Эй, вы, может, пока не будете уходить?       — А если начнутся глупые вопросы вроде "Ты что, командир, с ума сошёл?"? Не-а, я сваливаю... — 45-ая, как всегда, была в своём репертуаре.       — Ну-у, сестра-а-а-а...       Спустя час или около того я, наконец, привыкаю к двум близняшкам у себя в голове.       — Я рад, что вы смогли выжить. Пусть даже так... Специфично.       — А мы-то как рады, не поверишь! Существовать в одном теле с мужиком, ага, класс...       — Вообще-то тут довольно уютно, ведь по сути это тело копирует тактическую куклу. Точнее, андроида с нашими частями.       Остаток времени бодрствования проходит незаметно. Мы общаемся с 45-ой и 9-той, попутно подкалывая друг друга на тему "А вот у вас, сэр, спина железная!". Несколько раз к нам забегает Персика, проверить показания датчиков, сменить некоторые проводки, ведущие к моей голове и, конечно, спросить, как дела. Про сестёр я пока что решил не говорить, поскольку все сейчас и так на нервах, ещё подумают что-то не то.       Вот как, выходит. Больше я не человек. Семьдесят пять процентов — это почти всё тело. Если это — цена выживания, то лишь дурак не заплатит её. В конце концов, главное не то, что снаружи, а то, что у тебя внутри. Если машина может стать человеком, то существует и обратный процесс, через который мне когда-то довелось пройти. И как хорошо почувствовать себя в конце всего этого... Живым. По-настоящему. Это чувство ещё можно обозначить как "свободным".       От всех оков. От связывающих обстоятельств и событий. Теперь в моей жизни есть всего две цели, каждой из которых я обязан достичь как можно быстрее — найти и больше никогда не отпускать М16, что бы не случилось. И, разумеется, победить сангвинов — так или иначе, мы все здесь воюем именно за это.       Мы получили серьёзный удар, но Гриффины так просто не сдаются. Уверен, сейчас Персика, Калина, Хелиан и мистер Крюгер разрабатывают план, контратаку, что повергнет S-F в прах. А мне же предстоит разобраться с новыми возможностями и вероятными проблемами, что несёт с собой роботизация. Я слишком привык полагаться на военный анализатор, помогавший мне всю службу в армии. Сейчас моё тело, по сути, это тактическая кукла. С боевыми навыками, да, но без особенностей. Это сильно срезает шансы на успешное боевое столкновение один на один с боссами сангвинов. Прости, Мечтатель, наш четвёртый раунд подождёт.       Пока я раздумывал, голова не спала. Разговор сестёр долетал отрывками, однако общую суть уловить получилось.       — ... И ты вот так вот вырвала ядро из груди?!       — У меня не было выбора! Я... Я думала, ты умерла. Навсегда. Зачем кому-то вроде меня тогда жить?       — Не говори так...       — А как ещё? Ненавижу ныть, даже умирая. Спроси вон у командира, что я ему сказала, отдавая своё сердце.       — "Сохрани воспоминания о девятой". Именно так, если не ошибаюсь.       — Командир! Как вам не стыдно!       — Вы так сильно шумели, что мне пришлось обратить внимание. Прости.       — Эта дура осуждает меня за самоубийство. — Я не мог этого видеть, но знал, что сорок пятая сейчас гордо вздёрнула свой нос и грозно сверкнула глазами.       — Но ведь ты могла бы жить...       — Повреждения были несовместимы. Даже если командир вызвал бы подмогу, я бы до неё просто не дотянула, пойми же ты наконец!       — Но ты же причинила себе боль...       — А...       Русоволосая девушка замолкает. Похоже, она только что поняла, насколько сильно сестра любит её. Я решил вмешаться, чтобы неловкое молчание не испортило весь момент.       — Думаю, вы обе стоите друг друга. Поэтому прошу вас, сохраните эту связь. В этом жестоком порой мире трудно найти кого-то, кто сможет понять и принять любого тебя.       — Д-да... Спасибо, командир.       — О, чёрт, я ведь совсем забыла! — вскрикнула вдруг сорок пятая. — Ведь М16...       — Что-то не так?       — Тогда, если быть честной, я рассказала тебе не всё. Когда М16 собралась уходить внутрь, в офис, она улыбнулась и произнесла одну такую фразу... Цитирую: "Как же хорошо, что он не здесь. Я бы так волновалась, сражайся он бок о бок с нами против всех этих монстров. Чёрт, я бы не смогла... Не смогла бы жить, зная, что его нет." А потом пришло сообщение о больших потерях на вашей стороне. Была передана информация о тяжело вооружённом Dreamer'е, и о том, что командир был тяжело ранен. А потом включились наши глушилки, и М16...       — Она ринулась в офис, разметав все остатки модернизированных солдат этого предателя. Остальное ты знаешь. — Закончила девятая, давая сестре передохнуть.       — Но она видела меня перед сражением с Элизой... Быть может...       — Вряд ли, командир. В её глазах сверкнуло что-то иное. Что-то, что я бы назвала бездной. Её не остановил бы ни один сангвин, поверьте. Не думаю, что она послушала бы даже мистера Крюгера, окажись он в то время в том месте. В таком состоянии всё, что она видела перед собой, могло показаться глюком, бредом.       Я вздыхаю. Похоже, некоторые события произошли без моего ведома. Чёрт возьми, М16... Что же ты задумала? Убить Элизу — это раз. Попутно отомстить за меня — два. Она одна, она отрезана от всех коммуникаций, она на вражеской территории... Что она будет делать? Думай, Алекс, думай...       Однако додумать мысль мне не удалось — дверь в палату распахнулась, и в комнату вошёл сам мистер Крюгер. Один, без Хелиан или сопровождения в лице тактических кукол. Вежливо поздоровался со мной и присел рядом, внимательно осмотрев новое тело, подаренное мне Персикой.       — Ты нужен нам, Алекс.       — Полагаю, вы не просто так навестили опозорившегося командира, ха...       — Не стоит. Я искренне за тебя волновался. Ты у нас единственный, кто воюет в этом секторе. На вес золота, считай. — Он выглядел уставшим, этот бесконечно мудрый стратег, организовавший сопротивление всего человечества. Словно он не спал уже очень, очень давно. И работал, работал, работал до третьего пота...       — Вы пришли, чтобы дать мне новое задание, верно?       — Почти. Я знаю, что ты дорожишь одной нашей элитной тактической куклой...       Я не выдерживаю и перебиваю его, забив на субординацию один огромный болт.       — Что с М16?!       — Полагаю, тебе лучше будет взглянуть самому. — Он вынимает из внутреннего кармана пальто сложенную вчетверо фотографию. Развернув её, я теряю дар речи.       На ней отпечатана винтовка — не тактическая кукла, а оружие. Конечно же, я знаю, кому оно принадлежит.       — Мы отыскали её в семи километрах от места вашей операции. На ней многочисленные следы пуль и сколов — похоже, андроид выбросила своё оружие за отсутствием пользы. Но это может означать только одно — М16 двигается, у неё есть цель.       — Вот только куда...       — Ты, должно быть, помнишь тот пространственный разрыв, закинувший тебя в альтернативную версию нашего мира? У сангвинов там есть ещё один. Только он нестабилен и почти не защищён — использовали-то они, в основном, тот, который ты уничтожил.       — Мы вновь сломя голову помчимся на врага в штыковую?       Мистер Крюгер покачал головой.       — Не в этот раз. Даже и шанса тебе не дам умереть героем. Вы отправитесь на лучшем и максимально скрытном транспорте, имеющимся в нашем распоряжении. Вас будет всего трое — М4, ты и одна из новейших тактических кукол — AUG. Пока что клоны М4 не восстановлены, поэтому она вступит в бой только в случае крайней необходимости. В основном вашу защиту я доверяю AUG-у.       — Она настолько крутой специалист? И почему только мы трое?       — Меньше отряд — меньше шанс того, что вас заметят. И да, поверь мне, эта винтовка стоит целой армии сангвинов.       — Значит, мы добираемся туда, и..?       — Задача кукол — доставить тебя. А уж ты проникаешь в разлом, налаживаешь контакт с теми Гриффинами, если они там есть, и возвращаешься обратно, попутно спасая М16, если она туда сунется.       — Ох, чёрт...       — Из огня да в полымя, Алекс.       — Точнее и не скажешь. Я чудом остался в живых, а тут вновь падение в неизвестность.       — Больше я никому не могу доверить что-то настолько опасное. Потому и пришёл, чтобы попросить лично. Помоги нам, Алекс.       — Да. Только с одним условием... Сначала я спасаю М16, и уже ПОТОМ нас от сангвинов.       Взгляд мистера Крюгера стал по-настоящему жёстким, однако я ответил таким же. Во мне накопилась безумная усталость от постоянных операций, каждая из которых едва не заканчивалась плачевно. Мы все были на волосок от смерти, но какая-то сила вытаскивала нас из её объятий. Такая удача не может длиться вечно. Да и перманентный стресс сильно сказывается на личном составе. Сейчас вся база еле-еле существует, это должен понимать и глава всей Гриффинской организации.       Он вдруг удовлетворённо кивает.       — Ты изменился, Алекс. Стал человечнее.       — Быть машиной скучно, знаете ли.       — Ха-ха-ха! — Его смех был низким и порывистым, словно раскаты грома и поток ветра. — Тогда пусть будет так. Выздоравливай. Я попрошу Персику показать тебе твой новый арсенал. В конце концов, ты теперь тоже тактическая кукла.       — Хо... Что ж, и на том спасибо.       — Удачи тебе, Алекс. Я знаю, что она тебе пригодиться. — Произнёс мистер Крюгер уже в дверях.       Я киваю.       — Это точно.       И почти сразу засыпаю — несмотря на тихий шёпот сестёр, обсуждавших то, что сейчас было.       М16... Надеюсь, ты не сделаешь ничего рискового. А если и сделаешь, то я спасу тебя. Ты — та причина, по которой я сражаюсь. Та, ради кого я продолжаю быть машиной. Та, ради кого мне всё больше хочется быть человеком по-настоящему. Живи. И продержись до того момента, когда я приду за тобой... И заберу в мир, где всегда светит солнце. Мир без фиолетового света в темноте. Счастливый мир. Да, я подарю тебе, всем нам — счастье.       Ведь углубляясь в войну, в бесконечный конфликт, в борьбу за выживание мы порой так легко забываем о чём-то действительно для нас важном — например, о счастье. Мы уже не помним, что означает это слово. И зря. Потому что именно счастье делает нас теми, кто мы есть — людьми, сражающимися за свою свободу, за свои жизни.       Так было, так есть, и так будет всегда.       — ... Эй, командир...       — Что случилось, девятая?       — Помните наш разговор. Ну, в вертолёте.       — Мы ведь его так и не продолжили, да?       — Не думаю, что стоит углубляться и вспоминать, что именно мы тогда обсуждали... Вместо этого позвольте задать вам один вопрос.       — Спрашивай, я не против.       — Человек ли вы, командир?       Я улыбаюсь. Думаю, UMP это чувствует.       — Да. Я — человек.       Всё-таки я им стал.       Как считаешь, вовремя ли... М16..?