Как я стал Биг Боссом в 2060.

Примешь синюю таблетку — и сказке конец. Ты проснешься в своей постели и поверишь, что это был сон. Примешь красную таблетку — войдешь в страну чудес. Я покажу тебе, глубока ли кроличья нора. — Морфеус, обращаясь к Нео.

                                                Наш мир полон самых разных чудес. Например, само наше рождение есть одно маленькое чудо. Мы, люди, не всегда придаём значения чему-то столь мгновенному, мимолётному, порой незаметному. Любая жизнь важна, как сказал однажды один мудрый человек. Не думаю, что он ошибался.       Мы существуем, мы чувствуем, затем — умираем. Некоторые успевают задаться вопросом, а собственно зачем всё это?       В чём смысл жизни?       В смерти?       Отнюдь. Если бы всё было именно так, мы бы не шли на огромные жертвы ради спасения кого-то кроме себя. Люди — странные существа. Настолько, что создают прямо в своей голове парадоксы похлеще самой смелой фантазии путешественников во времени. Например, та же самая жизнь. Все ведь знают, что будет в конце.       Но важна здесь не конечная точка, а то, как ты её достигнешь. Как ты умрёшь. Ради чего или ради кого, во имя чего-то или кого-то... Всегда должна быть причина. Ведь даже наше рождение не было простой прихотью двух разнополых людей. И вот так человек думает, думает, пока не понимает, что искать смысл в смысле, подвох в подвохе это полнейшее безумие.       Лично я устал пытаться понять смысл бесчисленных войн. Да даже не столько войн, сколько конфликтов. Просто плюнул и решил, что сделаю свою работу. Отработаю долг, чёрт возьми. Поэтому, едва попав к Гриффинам, я дал себе клятву.       Убить всех сангвинов. Наверно, больше всего мне хотелось оправдать своё существование, нежели и впрямь спасти человечество. Это гадкая, противная мысль, но, полагаю, довольно честная.       Потому что некоторое время спустя я встретил М16.       Она не была человеком физически. Но кого это волнует, когда сердца берут и тянутся друг к другу? Важно то, что внутри, как бы по-детски тупо это не прозвучало.       Люди — парадоксы, ха.       Если приравнять машины к нам, то мы все будем одним большим больным обществом две тысячи шестидесятого года двадцать первого века. Чего желаем мы в этом мире войны? Мира? Или, может, победы?       Да чёрт всех нас разберёт.       Если бы на чаши весов поставили того, ради кого вы пытаетесь сохранить этот грёбанный мир и собственно сам этот мир, чтобы вы выбрали? Ситуация на деле проста, как перпендикуляр. Оба варианта взаимоисключают и взаимозаменяют друг друга. Говоря нормальным языком, не важно, что ты выберешь. Итог всё равно будет один.       Однако предо мной всё равно этот выбор встал. Само принятие необходимости этого решения далось мне чертовски тяжело. Однако варианты есть варианты — нужно указать, какой желаешь.       Даже если знаешь почти наверняка, что ничего не поменяется, выбери ты другой...       М16 всё ещё готова нажать на курок в любой момент. С усилением вирусом мне не успеть за ней, как бы не старался. Единственная вещь, которую я могу сделать быстрее неё — выстрелить в себя из того самого штатного ТТ, каким-то образом всё ещё оставшегося на поясе в кобуре. Любая из наших смертей так или иначе приведут к нужному результату. Поступлю ли я тогда сверхэгоистично? Не знаю.       Эй, сёстры UMP? Чёрт... Видимо, они погибли в одном из сражений по пути к лаборатории. Ядра были частью моего сердца — вероятно, их зацепило. Да и, кажется, они сошли с ума после моего разговора с Люкорисом. Любой бы сошёл.       — Никогда не подумал бы, что любой из возможных концов будет печальным.       Девушка предо мной легонько улыбается. Её глаза всё ещё влажные — ей настолько тяжело, что я и представить себе не могу, насколько.       — Я т-тоже.       В оригинальной истории М16 жертвует собой, чтобы дать преимущество Гриффинам. Заражает себя вирусом, достаёт невероятно важные данные и умирает. Вернее, перерождается. Сангвином. Самым настоящим, как бы страшно это не было. Насколько могу вспомнить из событий, её убивает восстановленная М4 во главе улучшенного AR-отряда. Сестра убивает ту, которую больше всего любит. Так должно быть. Таков наш "оригинал".       Нет. Это слишком жестоко. Так не должно быть. Неужели нельзя вынуть другой кирпичик, чтобы башня упала совершенно по-другому? Зачем сознательно губить всё, чем дорожишь?       Ох, М16 точно возненавидит меня после этого.       Но с меня хватит парадоксов и вопросов, на которые ни у кого нет ответа. Время разрубить Гордиев узел.       Кажется, я был готов к этому с самого начала. Что-то вроде самопожертвования, только не ради мира или человечества.       Ради неё одной.       Прежде чем выстрелить, я улыбаюсь ей ещё раз.       Привычное отточенное движение высвобождает пистолет из его заточения и нажимает на курок. До того, как свет погас, предо мной замирает изображение М16, отбросившей свою винтовку и прыгнувшей в мою сторону.       Она — мой смысл.       Та, ради которой я дошёл до конца.       Её крик тонет в абсолютном забвении, в кое меня затягивает.       Если так поразмыслить, то вместе мы добились много. Утёрли нос сангвинам, сумели выстоять против их сильнейших юнитов, даже справились с предателем. Ещё немного и уничтожили бы Элизу, а с ней и всю военную машину S-F. В оригинальной истории было гораздо больше жертв, чем в нашей.       Человечество. Машины. Тактические куклы. Мы сражаемся, мы умираем, мы смеёмся и плачем. В этом ужасном мире, полном страданий, страхов и боли мы обретаем что-то по-настоящему дорогое. Цель, друзей, любимых. Каждый сражается за это, невзирая даже на собственную смерть. Это — одна из вещей, которая делает нас настоящими людьми.       Не все это понимают, ещё меньше по-настоящему ценят тех и то, от чего и кого зависят.       Я прошёл долгий, тернистый путь. Изменился, изменил других. И, в конце концов, изменил мир. Не знаю, что останется после меня, но это точно будет что-то другое. Не тот оригинал, который противен мне. Иное будущее, в котором может быть всё что угодно. Думаю, М16 это поймёт. И станет жить дальше, оберегая последнюю семью — М4, любой ценой. Как и Персика, как и мистер Крюгер. Как и все остальные на базе.       Эксперимент Люкориса не был ошибкой. Он был шансом для нас на изменение истории, которая хотела разрушить наши мечты. И мы воспользовались им — опять же, надеюсь, что успешно.       Я потерял тело, глаз и сердце, но не душу. Последствия принятых решений будут очень далеко идущими, это точно. Собственно, сделал всё, что смог и что хотел. Может, только не поцеловал М16 в последний раз. Ну, лирика лирикой, а конец концом. Жил и ни о чём не жалел.       Меня зовут Александр, и это — мой конец.       Справедливый или нет, но он такой, каков, считаю, должен быть.       

One eye is more than enough. I'm a crack shot, after all!

                                                                                                                                                                                                   ...В лесу раздавались привычные звуки — уханье сов, кукование кукушки и шорохи в кустах отовсюду. Всё жило своей жизнью — и М16 старалась её не нарушать. Лёгкой поступью проскользнув меж склонившихся ив, девушка проскользила по обрыву вниз и перехватила винтовку по-удобнее. Недавно прошёл дождь, поэтому запахи отовсюду шли невероятно сильные. Сухие листья, шерсть, деревья — за один вдох можно было сойти с ума от водоворота ощущений. Однако М16 сейчас было не до этого.       Пока мимо медленно плыли заброшенные земли, сейчас обросшие зеленью, поглотившей весь мёртвый металл и плоть. Природа забирала своё — в отсутствие войны здесь уже через год будут настоящие дикие джунгли. А ещё через пять на этом месте опять поставят город, который разрастётся на многие километры вширь. Заберёт собой эти горы, эту старую базу, этот могучий и прекрасный лес. И люди в этом городе не будут прятаться по убежищам, а будут жить, не беспокоясь за свою жизнь. В конце концов, они знают, что находятся под защитой верных стражей человечества — тактических кукол.       Конечно, страшные сказки про ужасных сангвинов-убийц до сих пор ходят, куда же без них. Но теперь это точно не более чем история, легенда из уст стариков. Уж Гриффины постарались, чтобы это было так.       М16 возвращалась с ночного дежурства. Её смена оканчивалась в три утра, затем можно было выдвигаться обратно, так как напарник уже подбирался к блокпосту — потрескавшейся бетонной коробке с простым биометрическим сканером и одним шокером для особо буйных граждан. В последние несколько лет не произошло ни одного инцидента. Боевые группы, отправленные зачищать якобы захваченную врагом территорию, докладывали о полном отсутствии сангвинов во всех секторах. Куда они ушли? Сошли с ума или наоборот, обрели разум?       Расслабленные года говорили о том, что волноваться было не о чем. Вот М16 и не волновалась, тихонько прокладывая себе маршрут до базы мимо небольших холмиков песка и груд проржавевшего металла. Примерно за три километра до нужной точки с ней, как и положено по уставу, связались с базы.       — Красный.       — Стар, я всерьёз обязана говорить этот тупой пароль в хрен-его-знает-в-какой раз?       — Повтор. Красный.       — О-ох... Серо-буро-малиновый.       — Принято, тактическая кукла М16А1, возвращение с ночной операции подтверждено. Добро пожаловать домой.       — Спасибо, в вежливости не нуждаюсь. Ворота открыть не забудь...       В ответ радио высокомерно замолчало.       — Тц! Какие мы гордые. Как там М4?       И всё ещё молчание.       — Ста-а-ар, ну прости-и-и, была не права-а-а... Ну?       — Отдыхает у себя. Они недавно вернулись из сектора... Ты поняла.       На секунду М16 вздрагивает. У неё едва не подгибаются колени, однако она берёт себя в руки, прижимается спиной к ближайшему деревцу и продолжает говорить неизменным тоном.       — А, этот. Что ж, раз там тоже чисто, тем лучше. Будем считать всё случившиеся сном.       — Да. ST-AR, конец связи.       — М16А1. Конец связи.       Радио ещё раз зашуршало помехами и выключилось.       Два километра девушку немного трясёт, идёт она с трудом, от одной опорной точки к другой, пытаясь совладать с кружащейся головой и уходящим сознанием. Уже завидев незаметные среди густой зелени огни основного транспортного входа, М16 останавливается, опускается на мокрую траву и обнимает колени, стараясь унять дрожь.       — Всё-таки сон... Прекрасный сон.       Звук раздвигаемых кустов позади заставляет тактическую куклу положить руку на винтовку.       — Не думала, что ты можешь быть столь сентиментальна, М16.       — Персика? Вы же почти не выходите из лаборатории. Решили в кои то веки прогуляться и подышать чистым воздухом?       — И да, и нет. Случилось кое-что, о чём я считаю я должна поделиться с тобой и только с тобой.       — Не надо давать мне ложную надежду, — грубо отрезала М16, направляя взгляд в небо. — На то, что можно что-то изменить.       — Командир волнуется, что у тебя иногда такое настроение. И знаешь, я его понимаю. — Персика присаживается рядом, привычным жестом запуская руки в лабораторный халат.       — Только вот он не понимает меня.       — М16...       — Говорите, зачем пришли.       — Пару лет назад, разгребая завалы где-то на севере, куклы под моим командованием нашли кое-что. Я думаю, это должно принадлежать тебе.       Инженер передаёт девушке фотографию. На ней запечатлена она сама, крепко сжавшая какого-то человека за шею. Чуть правей стоит ST-AR, слегка улыбающаяся, слева дрыхнет Соппа, а прямо рядом с М16 находится её сестра, явно чувствующая неловкость всей ситуации.       — RO сказала, что никогда не видела тебя более счастливой, чем на этой фотографии...       М16 горько вздыхает. Её слёзы невозможно остановить, и Персика это понимает. Поэтому просто обнимает дрожащую и всхлипывающую девушку, такую сильную и такую хрупкую одновременно.       — Какой же он всё-таки дурак...       — Дурак, каких ещё поискать. Только дураки из двух вариантов выбирают третий.       — Тогда... Всё будет также, как и раньше?       — Пока ты помнишь о нём, он будет жить. В конце концов, он погиб ради тебя, а не для этого мира.       М16 молчит.       — Не знаю, ждёт ли нас счастливое будущее, но в одном я уверена точно — в нём он будет героем, которым так не хотел становиться.       — Чёрт... Так на него похоже. Мисс Персика, как вы думаете, стоит ли что-то менять? Если бы у вас была такая возможность... Вы бы переиграли старые события?       — Ну что ты, нет, конечно. Я считаю, что всё было сделано правильно, как бы больно нам не было.       М16 расхохоталась.       — Боже! Мне не больно, понимаете, я... Не могу отпустить его.       — Так надо. В глубине души ты и сама это понимаешь.       Спустя пять минут, показавшихся тактической кукле вечностью, она кивает.       — Большой Босс... — внезапно произносит Персика.       — Что?       — Да в голову взбрело. Он ведь всё это начал, всё это организовал, словно главный манипулятор. Вот и вспомнился игровой термин, ха-ха-ха!       — Не пугайте меня так, доктор, я же только что с вами согласилась. Не стоит трогать старые раны.       Персика вновь смеётся.       — Ну, хорошо. Пойдём?       — Да.       М16 встаёт, достаёт из кармана какой-то тёмно-синий предмет и закидывает его далеко-далеко в лес. Затем прячет фотографию за пазуху, отряхивается и направляется вслед за учёным в сторону базы.       Тихо произносит, так, чтобы никто не услышал.       — В конце концов... Всё это не важно.                                                               

FIN