До следующего раза

      Чем ближе я подходил к кабинету Большого Тони, тем стремительней нарастало чувство тревоги внутри меня. Оно и не удивительно, если учитывать то, что от него не было никаких поручений почти целый месяц. Это довольно странно, если вспомнить, что я как бы его «правая рука». Складывалось впечатление, что он либо ждал, пока я объявлюсь самостоятельно, либо готовил что-то поистине грандиозное мне на поруки. Почему-то я предчувствовал именно второй вариант… И это предчувствие мне совершенно не нравилось. — Кеннет, дорогой, а вот и ты! — раздался зычный голос Большого Босса, как только я переступил порог его кабинета. — Привет, Тони, — без особого энтузиазма отозвался я, плюхаясь в кресло напротив. — Я надеюсь, ты достаточно отдохнул, мальчик мой? — нарочито ласково поинтересовался он, протягивая мне наполненный виски бокал. — Можно было бы и подольше, — саркастично ответил я, тем не менее принимая щедрое угощение. Подобный тон был несколько опрометчивым решением с моей стороны, в особенности, если учитывать то, какой напряжённой казалась обстановка вокруг, но хороший секс и бессмертие слегка убивает, — уж простите за каламбур, — чувство самосохранения. Тони нахмурился, явно недовольный моей откровенной фамильярностью, но из последних сил старался держать себя в руках. Видимо, дело и впрямь предстояло серьезное. Я залпом опустошил любезно предоставленный виски и абсолютно бесцветным взглядом уставился на Босса, в ожидание того, когда он, наконец, разродится. В кабинете, где помимо нас двоих стояла ещё пара человек из личной охраны Тони, воцарилась мёртвая тишина. Он думал о том, с какой стороны подступиться к непосредственной сути нашей встречи, а я думал о том, что лучше бы остался в постели с Крейгом… — В общем так, Кеннет, — изрек он наконец. — Дело предстоит серьёзное. Действительно серьёзное. Даже в сравнении с недавней крупной сделкой с Якудзе… Тут он сделал многозначительную паузу, дабы отследить мою реакцию. Спустя пару секунд, убедившись, — благодаря моей блестящей актёрской игре, — что я «крайне заинтригован», он продолжил: — Нам поступила довольно внушительная угроза. И поступила она не извне, как ты мог бы предположить, а непосредственно из Южного Парка. — Что за угроза? — бесцеремонно ворвавшись в повествование Босса, спросил я. А вот это уже интересно, и теперь я действительно был заинтригован. — Я думал, ты будешь намного догадливее, — недовольно буркнул Тони и тут же добавил стальным голосом: — Угроза расправы, Кенни… Я едва удержался, чтобы не прыснуть слюной от смеха. Угроза расправы? Одному из самых крупных мафиозных картелей во всём Колорадо? Сама идея чего-то подобного, звучала крайне нелепо. Но Тони, по всей видимости, моего скептицизма не разделял. Лицо его исказила жуткая гримаса, он в одно движение перемахнул своей необъятной тушей через стол и схватил меня за грудки, устремив полный ярости взгляд прямо мне в глаза. — Думаешь, я тут с тобой шутки шучу, чертов сосунок?! Думаешь, что я тупой, ни на что не годный и ничего не видящий старый пердун?! — тут я уже не смог сдержать ядовитый смешок, отчего мне сразу же прилетела размашистая оплеуха, а хватка на воротнике заметно усилилась. — Ты глубоко заблуждаешься, мелкий сукин сын! Я знаю намного больше, чем ты можешь себе представить! И про твой сан принцессы, и про бессмертие, и про все твои прошлые и даже будущие грешки, которые ты творишь на пару со своими дружками-отморозками! Я знаю все! Думаешь, ты стал моим заместителем благодаря своей эрудиции? Или, может, за красивые глаза? Ха! Я приставил тебя к себе так близко лишь потому, что ты каким-то удивительным образом не можешь сдохнуть! И только по этой причине именно ты и выяснишь, от кого поступают эти угрозы. Выяснишь, вернёшься и доложишь обо всем лично мне, усёк? Я только и смог, что утвердительно кивнуть, после чего Большой Босс отпустил мой воротник, давая возможность спокойно вздохнуть, и снова откинулся в кресле. Весьма впечатляющая тирада. Я бы даже почти испугался, что меня грохнут прямо на месте, если бы не моя способность — как выразился Тони — «не дохнуть». Но вот в плане его осведомленности я, честно сказать, не на шутку напрягся. Откуда ему все это известно, и известно ли что-то еще помимо всего вышеперечисленного? Как оказалось, я очень сильно его недооценил, о чем в данный момент так же сильно пожалел, мысленно обругав себя за беспечность. Теперь на кону стояло слишком многое: если он знает даже про моё бессмертие, то ему не составит никакого труда использовать это в своих личных целях. А как заставить человека работать на себя совестливо? Правильно — надавить на нужные рычаги. Теперь же я был абсолютно убежден в том, что он надавит на меня либо через друзей либо, — и это было самое страшное во всей сложившейся ситуации, — через Карен… — И Кенни, — снова привлёк внимание к своей персоне Тони, — первым делом выясни еще кое-что. Тут Большой Босс вдруг как-то резко поник лицом, внезапно став чернее тучи и кивнул одному из своих громил, указав в сторону небольшого холодильника, где обычно хранил алкоголь. Громила послушно направился туда, куда ему было велено. Быстро дойдя до места, он присел на корточки и дрожащими руками начал открывать дверцу импровизированного мини-бара, изменившись в лице так же внезапно, как и Тони минуту назад. — Доставай, — ледяным тоном приказал Босс. Спустя несколько секунд на его стол грузно упало что-то, по форме напоминающее небольшой, но довольно тяжелый арбуз, зачем-то завернутый в черный полиэтилен. — Как ты думаешь, Кеннет, что находится в этом пакете? — чуть дрогнувшим голосом спросил Тони. Мне понадобилось всего мгновение, чтобы наконец осознать, насколько все на самом деле серьезно. Мой ответ прозвучал в унисон с ответом самого Тони… — Джимми… — Джимми… Большой Босс резко встряхнул пакет, из которого незамедлительно вылетела голова его единственного сына, приземлившись прямиком мне на колени. Я, конечно, повидал немало ужасов за свои семнадцать лет, но даже меня начало мутить при виде срубленной головы самого близкого для Тони человека. Мертвого человека… — Найди этих ублюдков, Кенни… Иначе я вырежу сначала всю твою семью, затем всех твоих друзей, а напоследок и тебя самого. — Но я же… — Бессмертный? На этот счет можешь не волноваться. Каждой твоей голове найдется место на стенах этого кабинета… А теперь — пшел с глаз моих. После этих слов меня подхватили за подмышки с обеих сторон, тем самым забыв про голову Джимми на моих коленях, которая с грохотом упала прямиком на пол. — А ну все пошли вон, уроды! Оставьте меня одного! — взорвался Тони, кидая в одного из парней пустую бутылку из-под виски, которая пролетела буквально в паре сантиметров от его тупой головы. Еще бы чуть-чуть, и в этом злосчастном кабинете стало бы на одного покойника больше…       Спустя пять минут я уже лежал плашмя возле входа в клуб. Грязно выругавшись себе под нос, я поднялся и попытался отряхнуть свою одежду от налипшей на нее грязи. Вышло не особо успешно. Выругавшись еще раз, я уселся прямо на холодный сырой тротуар, уже не боясь запачкаться, и, достав из кармана помятую пачку синих «Pall Mall», вдумчиво закурил. В моей голове без конца роились бесчисленные варианты того кому, как и когда мог насолить Большой Тони. При встрече я даже готов был пожать руку тому человеку, который не побоялся и рискнул угрожать ему так открыто и кардинально, избавив Южный Парк от еще одного из многочисленных подонков. Джимми был заядлым игроком и законченным торчком, а в особо удачливые свои дни: насильником, садистом и просто отбитым на всю голову психом. Так что жалости к нему я не ощущал от слова совсем, так же как и к тому, кто его породил. Но в сложившейся ситуации выбор мой был весьма не велик, а потому мне ничего больше не оставалось, кроме как найти этого «героя» и отдать его на растерзание мафии.       С каждым новым вдохом никотина голова становилась все тяжелее, а думать становилось все труднее. У Джимми было довольно много врагов, так же как и у его отца. Но это убийство явно имело куда более личную подоплеку. С этим ясно. Но вот способ этого самого убийства… Кто вообще в двадцать первом веке будет рубить кому-то голову? Как будто «Крестного отца» пересмотрели, ей-богу. Однако, если пытаться рассуждать логически, то наш картель являлся одним из самых крупных в Колорадо, если не брать в расчет Якудзе. Никто бы в здравом уме не рискнул так открыто противостоять власти Большого Тони. Разве что только… — О-о-о, Кеннет, Кеннет… Разве ты забыл, чем нынешний Оябун славится в узких кругах? — Коллекционирование и …чутье. — Бинго! Неужели ты и правда нисколько не насторожился, что такой влиятельный конгломерат, как Якудзе, забрался так далеко в Америку? — Он знает о моей силе. Чувствует её. И я ему нужен. Но проклятие, которое связывает меня с этим городом, он чувствует тоже. Якудзе не захотят выяснять природу этой связи, им нужно лишь устранить её источник. Поэтому они просто… просто… уничтожат весь Южный Парк под корень… — Именно так, мой мальчик. Наконец-то ты прозрел… «Вашу ж мать!» Осознание всего происходящего пришло ко мне мгновенно. И как я мог быть таким слепым?! Переезд японцев в такую даль ради сотрудничества? Смех, да и только! Идиот, ну какой же идиот! Отрубленная голова, причем отрубленная виртуозно, словно рубили чем-то очень острым, вроде… — Самурайского меча! Ну конечно! — уже вслух воскликнул я. Ведь этот ход казался вполне логичным со стороны Якудзе — начать свое истребление с тех, кто имеет прямое и самое непосредственное влияние на мою жизнь. Ведь, уничтожив мафию, у них больше не останется никаких серьезных преград для моей вербовки, а в последствии — для уничтожения всех остальных. — Ты мыслишь в правильном направлении, Кеннет. Это то тёмное будущее, которое ждёт весь ваш город, если ты не уедешь оттуда. И, опережая твой вопрос, наилучшим решением будет сделать это как можно быстрее… — Ну уж нет, мать вашу, хрена вам лысого! — отчаянно выпалил я куда-то в темноту. На голос тут же боязливо обернулись какие-то полупьяные зеваки, и завидев меня, грязного и злобного, как сам черт, быстро ретировались на другую сторону улицы. «И город вы уничтожите только через мой труп…» Я быстро затушил уже практически полностью истлевшую сигарету и пулей рванул в сторону дома. Серьезные проблемы требуют радикальных мер по их решению. И этим решением, по моему скромному мнению, мог стать лишь один человек — Мистерион…