До следующего раза

      Ввалившись в комнату, я был уже на пике возбуждения — спасибо Такеру за старания. Хотя девушка, надо заметить, тоже была довольно ничего. Видимо окончательно сделать из меня педика не под силу даже такому пылкому любовнику, как Такер. Азиаточка так и не удосужилась представиться в процессе наших ласк, а я забыл ее об этом спросить, всецело охваченный желанием вытрахать из нее весь дух. — Может сначала выпьем для разогрева? — прошептала уже почти полностью раздетая красотка. — Да я и так разогрелся уже до предела, — ответил я, не прекращая беспорядочно осыпать поцелуями её тонкое изящное тело. — Это ты про своего ревнивого любовничка? — слегка обиженно спросила она, приподнимаясь на локтях. — Никакой он мне не любовничек, — буркнул я. — Просто люблю поэкспериментировать время от времени. К тому же ты возбуждаешь куда сильнее, детка. Тут я откровенно соврал. Хоть я и остался скорее — как там это называется? — «би-любознательный», никто и никогда не возбуждал меня сильнее, чем Крейг Такер. Но моей «клиентке» знать это было вовсе необязательно. — Может, выпьем хоть по бокальчику? — всё никак не унималась девушка. — Ладно, крошка. Если ты так настаиваешь, — неохотно согласился я, но виду не показал. Желание клиента — закон. Тем более, когда речь идёт о такой высокой оплате. Кстати об оплате: — Слушай, я что-то совсем запамятовал… Обычно я беру деньги вперёд, — осторожно начал я, откупоривая шампанское, весьма кстати оказавшееся на прикроватной тумбе. — Не то чтобы я тебе не доверял… Издержки профессии обзывают, сама понимаешь. — Конечно, милый, — улыбнулась девушка, нисколько не изменившись в лице. — Позволь мне разлить. Выпьешь со мной — и деньги твои. И моя девственность тоже, — не прекращая улыбаться, промурлыкала она, уже разливая шампанское. — Кстати не подашь мне одеяло? А то тут прохладно. — Допивай скорее, и я сам тебя согрею, — ухмыльнулся я, но всё же ненадолго отвернулся, потянувшись за одеялом. Девушка с благодарностью кивнула и накинула шёлковый материал себе на плечи, после чего вручила мне один из бокалов. — За тебя… — За нас, милая, ЗА НАС… — ответил я, залпом опустошая содержимое. — Нет, моя принцесса… ЗА ТЕБЯ… — Что? Откуда ты… — тут меня резко начало вести, словно я выпил не один бокал шампанского, а целую бутылку виски вперемешку с «марками». В глазах начало стремительно темнеть, а голова в один миг будто налилась чугуном. Продолжая вяло опадать в измятую кровать, я вдруг смутно разглядел ещё один силуэт, ласково обнимающий за плечи мою несостоявшуюся любовницу. Перед тем, как окончательно провалиться во мрак, я подумал лишь об одном: «Пиз…»

***

      Очнулся я от резкой боли во всём теле. Преимущественно в области затылка. При первой попытке открыть глаза она стала практически невыносимой, и я всем своим существом пожалел, что в очередной раз не сдох. Ощущения были сродни тем, что я испытал в тот день, когда по мне случайно проехался ледовый каток. Просто игнорировать их успехом не увенчалось, поэтому я лишь глубоко вздохнул, старательно подавляя накатывающую тошноту, и всё же открыл глаза. Расфокусированному взору тут же предстало какое-то темное помещение, похожее на заброшенный склад. «Похищение значит. Прекрасно…» Я раздражённо дёрнулся всем телом и только тогда понял, что все это время был крепко привязан к чему-то холодному и определенно точно сделанному из металла — по всей видимости, к какой-то трубе. Но не успел я как следует обдумать пути отхода, как вдруг откуда-то из темноты внезапно показалась чея-то размытая фигура. — Моё почтение, принцесса, — приветливо начал Оябун, войдя в зону моей видимости. — И это ты называешь почтением, хуй узкоглазый?! А ну живо освободи меня, иначе я за себя не отвечаю! — рявкнул я и тут же заскулил от вновь нахлынувшей волны боли, пронзившей травмированный затылок. — Прошу прощения, достопочтенная принцесса. Твои непутёвые похитители уже понесли строгое наказание. Чаки немного перестарался в попытке усмирить тебя, когда ты внезапно очнулся раньше запланированного времени, — задумчиво пояснил Оябун, полностью проигнорировав мою вспышку. — Ну и нахрена это всё? — постарался успокоиться я, дабы не спровоцировать новый приступ боли. — Значит, Джимми все-таки ваших поганых рук дело? — Ты весьма догадлив, мой дорогой Кеннет, — удовлетворенно улыбнулся старый японец, усаживаясь на раскладной табурет напротив меня, который предусмотрительно прихватил с собой. — Я думаю, ты уже догадался и о том, что это далеко не всё, что мы приготовили для вашего проклятого города? — Не то, чтобы я расстроился на счет Джимми. Но все остальное… Просто… зачем?! — Видишь ли, Кеннет… Таким экземплярам, как ты, не место в этом насквозь прогнившем захолустье. И если гора не идёт к Магомеду… — Хотите сказать, что всё это лишь ради того, чтобы прибрать меня к рукам?! — Именно так, мой друг. Иначе ты сгниёшь вместе с ним. А этого я допустить никак не могу. А посему Южный Парк будет стёрт с лица земли, и твоя странная связь с ним оборвётся раз и навсегда. — Но это же безумие! — снова воскликнул я, уже не обращения внимания ни на какие телесные раздражители. — Я и сам хотел уехать отсюда! Вы могли бы просто предложить, я бы не сопротивлялся долго, уверяю вас! Всего парочка условий, и я уеду первым же автобусом, да и вообще… — Глупый, глупый, Кеннет… — резко прервал мою тираду Оябун. — Ты так ничего и не понял. Ты никогда не сможешь просто уехать отсюда… — Но почему Вы так в этом уверены?! — Я слишком долго наблюдал за тобой. Ещё до того, как заключил сделку с этим тупицей Тони. — И что же мне помешает, по-вашему?! — продолжал спорить я, преисполненный праведным гневом, граничащим с неподдельным интересом. — После каждой своей смерти ты просыпаешься в одном и том же месте. Месте, которое ты семнадцать лет называешь своим домом. Даже перестав считать его таковым, даже уехав за тридевять земель, ты всё равно раз за разом будешь возвращаться в него… Все мои предположения и догадки в один миг сплелись воедино. Сатана был прав, когда сказал о том, что моя связь с этим городом так же сильна, как и губительна, а наблюдения Оябуна лишь окончательно убедили меня в этом. Все эти байки про спасение в мегаполисе так и остались всего навсего байками. Я никогда не смогу уехать отсюда, не возвращаясь при этом в свою вонючую постель каждый ебаный раз. Адский сукин сын лишь хотел выманить меня, чтобы, наконец, раз и навсегда решить проблему с местом, которое так старательно портит ему статистику. Ведь на деле все оказалось куда прозаичнее: благодаря наложенному им невезению смерти то конечно участились, но душ, в сухом остатке, так особо и не прибавилось. Добавить ко всему этому то, как усердно Южный Парк на протяжении многих лет топил себя во грехе, плюс плотные чары забвения, наложенные одним проклятым Ктулху засранцем и окончательно лишившим его шанса на искупление, и неутешительный вывод напрашивается сам собой: всевышнему «начальству», как и Сатане, глубоко насрать на то, каким способом устранить это дерьмовое бельмо на глазу человечества… «То не мертво, что вечность охраняет, смерть вместе с вечностью порою умирает…» — Мне жаль, Кеннет. Правда. Если бы я знал другой способ… — И кто же следующий в вашем списке на истребление? — обреченно спросил я. — Для чего нужна была смерть Джимми? — Ох, мой дорогой Кеннет… Чтобы навсегда искоренить эту дьявольскую силу, удерживающую тебя здесь, нужно рвать самые прочные связи в первую очередь. Джимми был всего лишь отвлекающим манёвром для подготовки более крупного дела. — И какого же? — голос предательски дрогнул, а к горлу снова начала стремительно подступать тошнота. — Ну, поскольку родители для тебя уже давно не авторитет, мы решили начать с твоих горячо любимых друзей. Так что завтра утром школа Южного Парка будет полыхать. — Только через мой труп, старая ты су… Вдруг боль в затылке в один момент достигла своего пика, а старательно подступавший в горлу ком наконец выплеснулся в виде рвоты вперемешку с кровью прямо мне на колени. В глазах потемнело, сознание померкло, а тело бессознательно обмякло. Перепуганный Оябун в два шага подскочил к трубе и наспех перерезал стягивающие меня веревки, после чего я замертво упал ему в руки, перепачкав роскошный костюм в блевотине и прочих малоприятных жидкостях. Для каких-либо реанимирующий действий было уже слишком поздно, поскольку обширная черепно-мозговая травма вкупе с отравлением вновь лишила его принцессы. — Как же это все не во время… Чаки! Чаки, мать твою!.. «…спасибо, что перестарался…»

***

— Кенни, успокойся. — Ты не можешь удерживать меня здесь вечно, парнокопытный ты ублюдок! — Тебе ведь всё равно не удастся спасти их всех… 8:00       Звонок на урок, оглушительный, словно пожарная сирена, заставил Крейга Такера болезненно сощуриться. В эту ночь поспать ему так и не удалось. Сначала из-за того, что после выходки Кенни он до беспамятства напился, утомляя бармена своими слезливыми историями почти до трех часов ночи; затем он целый час добирался до дома, то и дело спотыкаясь и падая почти на каждом шагу. Ну и напоследок он сумел достать даже Тришу, которой пришлось отрезвлять непутевого брата и обрабатывать его израненную руку почти до шести утра. По итогу младшая Такер отмазала от занятий только себя и, притворившись смертельно больной, осталась нежиться в своей постели, пока несчастный Крейг, изнемогая от боли в голове и руке, слушал нудное бормотание Мистера Гаррисона у себя над ухом. — Ты лжёшь! Ты всё это время лгал! — Кенни, я настоятельно прошу тебя перестать кричать, иначе… — Иначе что?! Убьёшь меня?! Я уже семнадцать лет мёртв! Нельзя убить тело, в котором умерла душа! 8:15       Кайла Брофловски разбудил собственный мочевой пузырь, сигнализируя о том, что если его хозяин пролежит ещё хоть одну лишнюю минуту, то он вот-вот опорожнится. Вчерашнее пиво давало о себе знать, поэтому Кайл тут же подскочил с кровати и резво побежал в сторону туалета, попутно спотыкаясь об одеяло. Справив нужду, он подошёл к умывальнику и припал к крану в надежде хоть немного утолить мерзкую сухость во рту. Внезапно журчание воды прервал сигнал телефона, всё это время лежащем на бортике раковины. Брофловски хотел уже было запустить его в стену, дабы тот не раздражал и без того тяжёлую голову своим душераздирающим писком, как вдруг взгляд сам собой упёрся в дисплей, и глаза рыжего расширились в немом ужасе. — Блять, Картман! Вставай, мать твою, мы проспали! — вскрикнул Кайл, вбегая в спальню её хозяина. Последний же решил проигнорировать излишне обеспокоенного одноклассника и благополучно перевернулся на другой бок, продолжая сладко посапывать. — Я сказал: «Вставай», жопа жирная! Первый урок уже начался! — не унимался Кайл, пытаясь натянуть штаны. — Мам, мне ко второму… — фыркнул Картман, всё ещё оставаясь в постели. Тут Брофловски не выдержал и со всего размаха пнул по вышеупомянутой «жирной жопе», отчего тот, злобно шипя, схватил его за ногу и потянул в сторону кровати. — Давай прогуляем, мой дорогой еврейчик, — ласково прошептал Картман, закидывая взъерошенного Кайла прямо на себя. — А пиво ещё осталось? — тут же смягчился рыжий, разнеженный фирменным тоном Картмана. — Конечно. Всё для тебя, кошерный мой. С этими словами Эрик властно впился в губы Кайла, игнорируя трезвонящий в ванной телефон, настольный будильник, да и всё вокруг. Ведь пока его «маленький рыжий монстрик» был рядом — весь мир может катиться к черту… — Посиди-ка ты пока в клетке, мой вспыльчивый друг. — Тебе всегда было похуй на меня… Ты такой же, как и эти чокнутые япошки… Всё это лишь ради того, чтобы истребить город, которой не вписывается в твою ебучую статистику… — Нет, мальчик мой… Я не такой же, как эти чокнутые япошки… Я гораздо хуже… 8:30       Стэн и Венделл, в отличие от Брофловски и Картмана, в школу не опоздали. Они предпочли заняться сексом прямо в ней. — О, бог мой, Стэнли… Да, черт возьми, да! — продолжала кричать Тестабургер, содрогаясь от оргазма под своим бойфрендом. Заброшенная лаборатория в северном крыле была их излюбленным местом для сексуальных утех. Поскольку в школе Южного Парка уже давно не было места науке, этот кабинет довольно длительное время пустовал, а ключ от него Стэн предусмотрительно выкрал ещё года два назад. И, как выяснилось немного позже, совершенно не зря. — Я… так люблю… тебя, — сбивчиво бормотал Марш, ритмично вколачиваясь между её ног и неистово впиваясь пальцами в упругие женски бедра. После того, как дело было сделано, сладкая парочка устало откинулась прямо на стол, который раньше использовался для смешивания реактивов, пытаясь привести в порядок сбившееся дыхание. — Через десять минут звонок, нам пора, — прошептала Венди, ласково мазнув губами по щеке бойфренда. — Да, точно, — ответил Стэн, но, увидев, как его обнаженная подружка наклонилась за трусиками, вдруг резко передумал и вновь потянул её на себя. — Но сначала на второй заход. Тестабургер заливисто рассмеялась и без намёка на сопротивление упала прямиком в объятия Марша, так и оставив свое белье лежать прямо на полу. — Что ж, раз так, значит и мне пора показать свою истинную личину… — Что ты… Что ты имеешь в виду? — А то, что я могу куда больше, чем ты думаешь. И в этом пекле, адское ты отродье, я больше не останусь… 8:45       Очередной оглушительный звонок известил всех учеников и их учителей о том, что первый урок подошёл к концу. Крейг Такер, не дожидаясь чьего-либо дозволения, первым вышел из кабинета, твердо вознамерившись покурить. Через пару минут его нагнали весьма обеспокоенные Клайд и Токен, и, перекинувшись парой красноречивых жестов, направились на улицу уже вместе с ним.       Стоило им остановиться возле ближайшего угла школы, как по ушам ударил ещё один звонок. На этот раз это действительно была пожарная сирена. Крейг Такер, слегка удивлённый тем, что она всё ещё находится в исправном состоянии, недовольно поёжился и решительно направился к выходу под недоумевающие взгляды своих друзей, чтобы избавить уши от этой пронзительной мерзкой трели. Сделав пару шагов он все же развернулся, дабы внести хоть немного ясности в свои действия: — Сигареты кончились. Возвращаться он конечно же не собирался, и ребята, быстро поняв это, решили оставить все интересующие их вопросы на потом. Ровно в тот момент, когда Крейг Такер переступил ворота школы, прогремел оглушительный взрыв, раздавшийся прямо за его спиной. Но что-либо понять он так и не успел, так как о его голову приложился довольно крупный кусок бетона, отлетевший от стремительно разгорающегося здания. Перед тем как отключиться, парень в очередной раз пожалел лишь об одном — что не остался дома. «Завтра утром школа Южного Парка будет полыхать…»