Тот, кто ищет

      Гарри       Солнце сверкало в витринах Косого переулка. Улицы были тихи и пустынны, магазины закрыты: конечно, сегодня же воскресное утро, в которое принято быть дома, с семьей, а не идти на ограбление под Оборотным зельем.       Открыто было только кафе «У Оливии», куда мы заходили два года назад с миссис Уизли и Грэнджерами. На деревянной вывеске красовались крупные белые буквы:       Поистине волшебный завтрак!       Кофе — вкусы, которые удивляют       Свежая выпечка (без использования волшебной палочки)       Миссис Гренджер тогда попробовала кофе с несколькими каплями амортенции — такой кофе пах тем, что больше всего нравилось, поэтому каждая чашка была уникальной…       — Алексис, давайте подождем моего сына здесь. Он несколько задерживается, — произнес голос Люциуса Малфоя над моим ухом, и я снова невольно вздрогнул.       Снейп прекрасно его изображал: неторопливые движения, скука во взгляде, манерный голос — все это не могло дать Оборотное зелье. Оно меняло внешность, но не характер.       «Гарри», негромко прозвучал голос Снейпа в моей голове, «напоминаю: с аврорами не драться. Трангрессируйте сразу. Без героизма».       Я кивнул. Вот тут я был абсолютно с ним согласен: волшебная палочка меня слушалась как попало — не для боя точно. Я тренировался как ненормальный, но ощущение было, как будто я держал палочку онемевшими пальцами. Вроде не парализован и все можешь, но получается немного не то, и не так, и не тогда, когда надо. Драться с аврорами в этом состоянии — безумие.       Ощущение от его голоса было не из приятных — звучал он так, будто Снейп сидел у меня где-то в затылке. Ага, как Волдеморт у Квирелла когда-то. Интересно, как Квирелл жил столько времени с Волдемортом, который торчал у него из затылка?       Из Лютного переулка вдруг вынырнул Драко, и я непроизвольно затормозил, на мгновение забыв, что я под Оборотным и Драко сейчас видит перед собой совершенно незнакомого парня лет двадцати с небольшим, в непримечательной серой мантии, какие порой носят сотрудники Министерства на определенных должностях. Снейп все продумал, когда собирал меня, и эту мантию тоже (надеюсь, он ее не с мертвого снимал?). Он сказал, что такие мантии часто выбирают молодые невыразимцы: по долгу службы они не должны привлекать к себе особого внимания, да и по характеру это ребята неразговорчивые и все в себе. Я предположительно и должен был изображать невыразимца — кто еще мог оказаться в курсе дел с каким-то Темным артефактом, хранящимся в сейфе Малфоев?       Драко с момента нашей встречи на Острове немного поменялся: выглядел менее растерянным, подавленным — больше отчаявшимся. Он оглядывался, явно ожидая увидеть засаду (рука в кармане с волшебной палочкой, быстрая походка), и не сразу подошел к нам со Снейпом.       — Доброе утро, профе… папа, — поправился он. Его глаза напряженно всматривались в меня, точно Драко пытался рассмотреть мои настоящие черты под чужой личиной.       — Привет, сын, — Снейп потрепал его по плечу, как сделал бы Люциус Малфой (я видел у него этот жест — сдержанная демонстрация отцовских чувств). — Познакомься с мистером Картером. Он окажет нам сегодня услугу.       Мы с Драко обменялись рукопожатием.       — Не будем терять времени зря, — Снейп направился к банку.       В холле, сверкающем мрамором, в этот час было тихо: слышно было, как скрипят перья у гоблинов за конторками. Никто не оглянулся на нас, пока мы шли через весь холл к гоблину с надписью «Обслуживание приоритетных клиентов». Авроров нигде не было видно — как Снейп и говорил, гоблины не терпят вмешательства в свои дела. Правда, в случае чего церемониться с нарушителями не станут.       Гоблин угодливо улыбнулся:       — Мистер Малфой, какая честь! И с наследником! Какая операция вас интересует сегодня? Покупка, продажа? У нас есть выгодное предложение…       — Я бы хотел посетить свой сейф, — перебил Снейп ровным, безэмоциональным голосом.       Гоблин торопливо кивнул.       — Конечно, конечно. Не сочтите за недоверие, сэр… можно ли увидеть вашу палочку? И палочку мистера Малфоя-младшего… Приняты особые меры…       — Ну что же, времена непростые… Драко, будь добр, — сказал Снейп, доставая палочку Люциуса Малфоя из кармана. Я молча задался вопросом, где же сейчас Люциус и что же с ним сделал Снейп.       Драко нервным, дерганым движением положил палочку на стол, где гоблин провел по ней перышком. Палочку охватило легкое голубоватое свечение и почти сразу исчезло. С палочкой Люциуса Малфоя произошло то же самое. Гоблин обернулся ко мне.       — Нас сегодня будет сопровождать друг, — сообщил Снейп так же ровно.       По лицу гоблина пробежала тень.       — Мистер Малфой, мы будем вынуждены это зафиксировать…       — Разве я под подозрением? — Высокомерные ноты этого голоса были способны заморозить не одного гоблина. — Или наше семейство не имеет права вести свои финансовые дела так, как считает нужным?       — Нет, но…       — В таком случае я не понимаю суть проблемы.       — Обстановка такова, что…       — Какое отношение обстановка в стране имеет к нашему семейному хранилищу? — Снейп взял Драко за плечо и слегка подтолкнул по направлению к лестнице. — Проводите меня к сейфу, или я буду вынужден жаловаться. Не хотелось бы напоминать, но предыдущая жалоба была… очень неприятным инцидентом. Алексис, идемте.       Пока гоблин вел нас по коридору к тележкам, мне казалось, что вот-вот нас остановят, начнут выяснять, как-то поймут, что я под Оборотным… однако влияние Люциуса Малфоя было таково, что ему никто не осмелился перечить. Вот почему Драко вел себя так уверенно порой — он просто подсмотрел это у отца. Он рос с родителями, которые одним взглядом решали многое.       Тележка, взлетая и падая, как на американских горках, домчала нас до сейфа. Гоблин с полупоклоном указал направление к сейфу, но сам с нами не пошел: наверно, это было запрещено правилами. Малфои же старинные клиенты, и сейф у них суперкрутой.       «Гарри», — снова Снейп у меня в голове — откуда-то издалека, как из соседней комнаты. «Помни: не прикасайся к крестражу. Лучше вообще ничего там не трогай».       — Да понял я, — сказал я вслух и поймал удивленный взгляд Драко. В дрожащем свете факелов его лицо было бледным и угрюмым. Точно Драко заставили сюда прийти. Или… или он сомневался в том, что Снейпу можно доверять. Черт. Надеюсь, он сейчас не кинется к гоблину у тележки с воплем: «Это не мой отец! Позовите охрану!»       Надеюсь, я смогу найти крестраж среди магических вещей, которые наверняка будут фонить со страшной силой.       У двери сейфа Снейп остановился, пропуская вперед Драко:       — Теперь ты, сын.       Выглядело это так, будто отец хочет проверить сына на знание заклинания, но, конечно, суть была в том, что Снейп не смог бы прикоснуться к двери чужого сейфа.       Драко прочертил ломаную линию от верхнего края двери к нижнему — я никогда не видел таких заклинаний. Потом вставил ключ, который сам собой повернулся три раза, и дверь просто растворилась. Да, сейф моих родителей открывался попроще, хотя денег там тоже хватало.       Вслед за Драко я вошел в темноту, которая медленно озарялась голубоватым свечением. Ух ты.       Зал казался бесконечным. Каменные своды потолка терялись в тумане, зеленые мраморные колонны создавали ощущение зеркального коридора, дрожащего и расплывающегося в призрачном свечении невидимых светильников. Сколько же веков были собраны здесь?       — Ну? И где артефакт? — раздался над моим ухом голос Драко. Он обращался к Снейпу, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Я не знаю, куда… его могли положить.       — Мы попробуем это выяснить, — ответил Снейп. — Напоминаю: артефакт может быть весьма коварным, поэтому, если вы почувствуете что-то странное, сообщайте сразу. Любые чуждые вам мысли или образы, любые неожиданные идеи. Вы поняли, Драко? Поскольку мы с мистером Картером не имеем права взять артефакт сами, именно вы можете оказаться под его влиянием в первую очередь.       Наши голоса звучали неожиданно тихо в этом огромном зале — никакого эха. Будто бы то, что здесь находилось, подавляло человеческую магию и даже голоса. Неприятное холодное ощущение, как вода, растекалось по телу. Будто я снова погружался в туман, окружавший остров Азкабан.       «Гарри, побыстрее! Все в порядке?»       Я кивнул и сделал шаг вперед. Надо найти крестраж, нечего топтаться, пока Малфой не передумал.       Кое-что было похоже на мой сон — неудивительно, ведь я заглянул в голову Волдеморту, как сказал Снейп, а Волдеморт здесь явно бывал. Статуи, смотрящие сквозь меня. Сундуки. Доспехи. Роскошные шкафы, украшенные резьбой, а внутри — украшения, непонятные приборы, кубки… Но все они говорили со мной. Мешанина голосов окутывала меня, как муху, попавшую в паутину. Тихие, манящие голоса. Хриплые, угрожающие. Тоненькие, издевающиеся. Детские, бормочущие какую-то считалку…       Baa, Baa, Black sheep,       Have you any wool?       Yes sir, yes sir,       Three bags full;       One for the master,       And one for the dame,       And one for the little boy       Who lives down the lane…       Я обернулся к Снейпу и Драко — они тоже это слышат?       «Гарри, что случилось? Ты чувствуешь крестраж?»       Я помотал головой. Вот сейчас я пожалел, что не умею разговаривать мысленно, передавать образы, как Снейп: трудно было описать это ощущение, накатывающее, как сонное марево, со всех сторон. Кто-то умер здесь?       Jack and Jill went up the hill to fetch a pail of water       Jack fell down and broke his crown       And Jill came tumbling after.       Up got Jack, and home did trot       As fast as he could caper       He went to bed and bound his head       With vinegar and brown paper...       Голоса шептались — по углам, за моей спиной, за колоннами. Неужели кто-то прятался в сейфе и поджидал нас? Я вскинул палочку к лицу и увидел в зеленом мраморе колонны свое мутное отражение. Нет, это только кажется, здесь никого нет, кроме нас. Может, это свойство сейфа Малфоев — чтобы чужаки сходили здесь с ума. Или магия, защищающая крестраж, ничего больше. Как в пещере, где Дамблдор чуть не погиб. Это не может быть хуже полчищ инфери, вылезающих из черной воды…       «Гарри, что ты делаешь?»       Я очнулся. Снейп стоял позади меня — тоже с поднятой палочкой, точно готовясь отразить атаку. Даже через облик Люциуса Малфоя прочитывалось волнение. Я вдруг понял, что уже давно стою лицом к лицу со статуей молодой девушки в греческой тунике: девушка смотрела на меня слепым взглядом изваяния, слегка улыбаясь, точно знала нашу тайну. Она протягивала ко мне руку с лавровым венком, и я, оказывается, тянулся к ней… только вот делать этого было не нужно.       «Гарри, я же сказал: ничего не трогать. Ты чувствуешь крестраж?»       — Нет, — сказал я и испугался громкости своего голоса. — Пока нет.       Драко, стоявшему у колонны, тоже, кажется, было не по себе. Он снова с подозрением взглянул на меня — видимо, сотрудник отдела невыразимцев не должен был вести себя так наивно. Ну что ж. Тщательно обходя сундуки и шкафы, я вернулся в центральную галерею, с которой когда-то незаметно свернул, поддавшись зову статуи. Надо просто дойти до конца центральной галереи, спокойно и не торопясь.       На что он будет похож? Это будет чаша, которую я видел во сне? Или Волдеморт думал о чем-то другом в тот момент, и искать надо вовсе не чашу?       Сколько же здесь кубков и чаш — золотых, серебряных, медных, с инкрустацией драгоценных камней, с тонкими причудливыми узорами, точно оживающими в свете палочки… Стоп, не надо всматриваться в них, это усыпляет, снова тащит в сонное марево.       Я вдруг понял, что галерея поворачивает направо, и ощутил неожиданную свежесть воды — река? водопад? Снейп обогнал меня, шагнул вперед — и мы очутились на верхних ступеньках огромной белой лестницы, уводившей в зал внизу. Зал был почти пуст: из фонтана в центре, шипя и сверкая, лилась вода. Через огромные стрельчатые окна зал освещал лунный свет, и в этом лунном свете, на бортике фонтана, я и увидел чашу.       Увидел и услышал в одно и то же время.       Ее голос фонтан не смог бы заглушить — биение невидимого сердца, которое отозвалось в моем теле болью и неожиданно радостью. Взять ее, прижать к себе покрепче. Никому не отдавать. Мое тело, от макушки до пяток, пульсировало с ней в едином ритме.       «Гарри, это оно? Та чаша?»       Да, да, это она… Само изящество, само благородство, заключенное в древней работе…       — Драко, вы в курсе, что это за фонтан? — донесся до меня голос Снейпа. — Он, вероятно, заколдован?       — В прошлый раз его не было. Папа мне не говорил…       — Похоже, это защита от воров. Драко, пожалуйста, спуститесь и принесите нам чашу. На всякий случай постарайтесь не касаться воды.       — Я не боюсь, — Драко быстро направился вниз по лестнице. — Не думаю, что здесь что-либо способно навредить наследнику рода.       Я пошел за ним — просто не мог остановиться: чаша ждала. Прохлада воды окутала меня облаком, когда мы шагнули с лестницы на плиты пола, на которых блестели мелкие брызги.       «Поттер, стоять! Не трогай воду!»       Я послушно замер, любуясь игрой лунного света на струях воды, взлетавших высоко и рассыпавшихся мелкой блестящей пылью. Что-то было в этом фонтане особенное…       Драко, обходя лужи на полу, подошел к бортику и взял чашу — почему-то очень медленно.       — Отлично, — с облегчением сказал Снейп. — Теперь надо уложить ее вот сюда, чтобы гоблины не заметили…       Драко, по-прежнему стоя у бортика, поднял голову.       — Нет.       Северус       Безумно хотелось закурить, пока мы ждали Драко у входа в Гринготтс. Но Люциус Малфой с вульгарной сигаретой? Непредставимо. Нет, конечно, в школьные годы бывало всякое, и Люциус, наслаждаясь свободой от суровых родительских правил, пробовал и тайком раздобытый алкоголь, и непонятное курево из чего-то, что выращивал предприимчивый житель Хогсмида. Выпустившись из Хогвартса, Люциус как будто вычеркнул это из памяти и демонстративно пил только нечто эксклюзивное — вино из собственных погребов, к примеру — а курить пробовал трубку, но трубка у него не прижилась. Драко, копируя отца во многом, в этих вещах оказался гораздо более умеренным и благоразумным. Особых попоек я за ним не замечал, как и тяги к чему-то запретному — зелью, сваренному непонятно кем и дающему «острые ощущения» или курительной смеси с «волшебными эффектами». Сказывалось воспитание Нарциссы? Возможно.       А вот у меня руки чесались достать вульгарную магловскую сигарету и закурить. План был сырой, многое могло пойти не так, но нельзя было упускать возможность. Лорд в отъезде, Люциус пьет. Ни тот, ни другой не заметит, что что-то не так. Крестражи нужно найти и уничтожить как можно скорее, пока Лорд не догадался, что мы знаем его тайну. Пока он уверен в своей гениальности и не пытается перепрятать крестражи или защитить их как-то еще.       Хоть бы Драко не спасовал. Он верен семье и для защиты своих родителей пойдет на многое… но ведь я предложил ему обмануть их — отца, в котором он разочаровался, мать, которую он жалеет. Что, если он доверится кому-то — вопреки моим словам?       Да нет, вряд ли. Доверие никогда не было фамильной чертой рода Малфоев. Драко с детства учили (как и Люциуса) никому не доверять: простолюдин тебя не поймет, а у аристократа из другого рода могут быть свои интересы. Так что никуда он не пойдет.       При виде Драко, направлявшегося к нам, я мысленно выдохнул. Он держался нервно (что вполне объяснимо), но достаточно уверенно. Он не отступит. На кону его жизнь и жизнь его семьи.       Однако чертово хранилище… Поначалу я не ощутил ничего особенного — возможно, потому, что места, связанные с Темной магией, часто ощущались похожим образом. Был в них какой-то оттенок мглы, тумана, неясного звука, который усиливался, если ты начинал взаимодействовать с ними. Уж мне ли не знать. Я так любил когда-то это созвучие с Темной магией, что рвался сопровождать Лорда всюду.       Я понял, что что-то идет не так, когда увидел задумчивое выражение на лице Поттера. Он точно вглядывался в картину, завораживавшую его массой деталей, и настороженность покидала его голову, уступая место умиротворенности. Нет, тут что-то явно не так. С каждым шагом и я начинал чувствовать, что тут лучше не колдовать понапрасну — силы, дремавшие здесь, ответят с удвоенной силой: слишком долго они спали, слишком соскучились по человеческим душам. Не с гоблинами же им играть.       Если бы я был один, можно было бы и ответить, показать им, с кем имеют дело. В темной магии я не новичок. Но со мной были два подростка: один, мечущийся между недоверием ко мне и страхом за родителей, и другой — сам крестраж, в любой момент готовый слететь с катушек. И поведение обоих меня настораживало.       Я надеялся, что крестраж не сразу обрушит свою силу на нас. Была у меня теория, что крестраж активно сопротивляется тем, в ком чувствует намерение его уничтожить. Долорес Амбридж носила крестраж вполне спокойно — он явно не сводил ее с ума, не заставлял страдать. Поскольку у Драко не было намерения разрушить крестраж, то он должен был забрать чашу и передать нам без всяких проблем.       К фонтану я решил не подходить — он здесь явно стоял не для красоты. Конечно, с Малфоев сталось бы украсить свое хранилище чем-то таким, роскошным и абсолютно бесполезным, просто чтобы подчеркнуть свой статус («можем и в сейфе фонтан поставить, наших средств хватит на оплату дополнительного места»), но Драко его не помнил — значит, фонтан появился здесь недавно и, возможно, в связи с крестражем. К тому же было у меня ощущение, что Лорд любит прибегать к водной преграде для защиты чего-либо. Вода вообще выгодный компонент многих ритуалов.       Наблюдая за Драко, я даже не сразу заметил, что за ним идет Поттер — медленной, сомнамбулической походкой.       «Поттер, стоять! Не трогай воду!»       В его сознании нарастало какое-то расщепление: я не узнавал Поттера с его ходом мыслей и чувств (весьма простых и ярких, как и положено подростку). Точно раскрылась комната, которая была так надежно спрятана, что я даже и не подозревал… новые интонации, сплетавшиеся в сложный мотив…       Так звучал Лорд. Давно, в те времена, когда я только начинал служить ему. Его сознание ощущалось как многозвучное полотно из наблюдений, знаний, способностей, прочитанного и увиденного. В те времена, когда он учил меня ментальной магии, это завораживало…       Вот только этого нам не хватало. Осколок души Лорда подчиняет Поттера? Что вообще происходит?       Когда Драко аккуратно поднял чашу с бортика (водяная пыль окутывала его облаком, но, очевидно, не причиняла вреда, как я и предполагал), Поттер остановился. Кажется, он был немного в ступоре: нападать, по крайней мере, не пытался. Можно было даже не спрашивать его, крестраж ли это. У меня не было ни малейших сомнений: чаша не могла быть подделкой, ведь я видел, как в глазах Поттера появляется знакомое мне выражение.       Я не был готов увидеть выражение Лорда на этом лице.       — Отлично, — торопливо сказал я, обращаясь к Драко. — Теперь надо уложить ее вот сюда, чтобы гоблины не заметили…       С собой у меня был маленький удобный мешочек с чарами невидимого расширения. На него были наложены и еще одни чары, чрезвычайно полезные: Чары Магического Изолирования, которые не позволяли ингредиентам и артефактам, помещенным внутрь, воздействовать на мешок и все, что рядом. В деле зельевара вещь неоценимая. И в деле похитителя крестражей, как выясняется.       Я разворачивал мешочек, когда услышал голос Драко:       — Нет.       Он стоял там же, крепко сжимая чашу — пальцы побелели — и я понял: ну вот оно. Глупо было предположить, что мы сможем уйти тихо и без проблем.       — Драко, в чем дело? — спросил я, стараясь говорить тихо и спокойно. — Мы тут не в игрушки играем.       — Вы хотите обокрасть нас, а не спасти, — ответил он, глядя на меня брезгливо, как на грязь, прилипшую к подошве. — Вы всегда нам завидовали. Нашему положению и связям. И сейчас хотите украсть из нашего сейфа ценную реликвию…       — Драко!       — Отец говорил, что вы полукровка с фамилией, которая ничего не значит в нашем мире, — продолжал он, чуть отступив. Чашу он прижал к груди, и этот жест, почти интимный, сказал мне многое. — Вы только благодаря служению Лорду смогли чего-то добиться. А потом вы сбежали в Хогвартс, под крылышко к Дамблдору, потому что нигде больше…       — Драко, я не собираюсь слушать эту чушь до вечера, — оборвал его я. — У меня, в отличие от вас, есть дела. Давайте сюда чашу, и покончим с этим, пока у ваших родителей не прибавилось проблем.       — С чего это вдруг вы стали таким заботливым? — Драко сделал еще шаг назад. — Так переживаете за нас? Да вы мечтаете сдать нас Лорду, как и все остальные!       — Драко, — я попытался пробиться к нему, затуманенному крестражем, — если бы я хотел сдать вашу семью, то уже давно бы это сделал. Этот… артефакт был бы лучшим подтверждением вашей измены. Я бы просто посоветовал Лорду наведаться сюда. Если мы вынесем из хранилища эту чашу, то будет трудно доказать, что она тут вообще была. Так что сейчас я спасаю вашу задницу, а вы мне мешаете.       — Я сам во всем разберусь. Помощь грязного полукровки мне не нужна…       Из моей палочки вырвался сноп искр, но меня оттолкнул Поттер.       Он кидается на Драко, вцепляется в чашу, которую тот все еще прижимает к груди. Драко от неожиданности чуть не выпускает ее, но почти сразу же дергает к себе. Поттер ставит подножку, и они оба падают на пол.       Я мог бы их обездвижить, но наверняка это привлечет внимание охраны. Не знаю точно, как устроена охрана Гринготтса, но на такие заклинания должен сработать сигнал, это же вопрос безопасности клиентов.       Швыряю в них искры, чтобы привести в чувство, привлечь внимание — бесполезно. Они катаются по полу и кричат.       Драко:       — Вор! Я папе… папе все…       Поттер:       — Отдай ее мне!       Драко ударом колена откидывает Поттера и вместе с чашей оказывается под одной из струй фонтана. Отфыркиваясь, трясет головой — и Поттер тут же снова кидается на него, бьет в плечо, пытаясь дотянуться до чаши.       Громкий крик, и Поттер выныривает из-под струи, дергаясь, как уж. Он весь в ожогах — лицо, руки; серая мантия невыразимца, дымясь, расползается там, куда попала вода. Он оборачивается к Драко — и в этот момент я слышу знакомый голос, шипение Парселтанга. Волосы встают дыбом.       В его голове, в мыслях, тоже звучат эти слова, и по интонации я понимаю, о чем говорит Поттер (или осколок души Лорда внутри него?):       «Иди ко мне. Чаша, я твой повелитель. Иди ко мне!»       Я взмахиваю палочкой — и ледяная вода, как из брандспойта, бьет по Поттеру, смывая с него дымящуюся, обжигающую жидкость фонтана. Он кричит, кашляет… и приходит в себя.       Драко, отряхиваясь от воды и трясясь, поднялся на ноги. Он не сводил глаз с Поттера и, кажется, несмотря на Оборотное зелье, начал что-то осознавать.       — Профессор… кто это?       — Сотрудник Министерства, который согласился нам помочь. Как я и говорил. — Я, не тратя времени, поднял чашу с пола взмахом палочки и опустил в мешочек. Драко не обратил на это внимания — он смотрел на Поттера, который лежал недалеко от фонтана, тяжело дыша.       — Это был Парселтанг. — Драко не спрашивал, а утверждал. Он слышал кое-что от Лорда, когда тот бывал в их поместье. Лорд любил как бы невзначай сказать что-то Нагайне, а потом наблюдать, как все со страхом ждут, какой приказ выполнит змея.       — Да.       — Им же владеют немногие…       — Как раз те, кто разбирается в вещах вроде той, которую ваш дядя спрятал в сейф. — Я подошел к Поттеру и протянул ему руку. — Алексис, вставайте. Надо торопиться.       Поттер, хвала Мерлину, уже соображал нормально и встал без лишних слов.       Но вот Драко не желал затыкаться.       — Вы на меня напали!       Поттер нашелся, что ответить:       — Мистер Малфой, вы подвергались воздействию опасного артефакта. Я… постарался вас остановить.       — И что вы теперь сделаете с этой чашей?       — Спрячем и будем изучать. Это Темная магия, она требует осторожности… — Поттер, морщась, трогал обожжённый лоб, дул на кисти, покрывшиеся волдырями.       Я подтолкнул Драко к лестнице:       — Идемте, нам не надо привлекать внимание. Не время для болтовни. Алексис, идти можете?       Гоблин с невозмутимым выражением лица дожидался нас у тележки. Пока мы шли по коридору, я несколькими взмахами волшебной палочки залатал дыры на мантии Поттера, оставшиеся там, где попала вода фонтана, однако с ожоги требовали мазей. Оставалось надеяться, что гоблин не обратит внимание на то, как мы выглядели после посещения сейфа.       На улице мы, как и было условлено, разошлись в разные стороны. Поттер ждал меня в следующем переулке, за книжным магазином. Его волосы понемногу начинали темнеть — надо было трансгрессировать как можно скорее.       Главное — чаша в наших руках.