Выбор Сердца: Меж двух миров.

      Его окружали цветы и солнце, приятное тепло окутывало с ног до головы. Лёгкий ветерок развивал его волосы, играл с шалью, что висела на его плечах. Он шёл вдоль аллеи, в прохладной тени невысоких кустарников, и слышал звуки ручья неподалёку. Ощущение легкости переполняло его: оно поднималось глубоко изнутри и дарило блаженное спокойствие. Но резко внутри него что-то скрутилось, плечо обдало холодом, мир вокруг потерял все краски, и чей-то знакомый голос звал его по имени. — Изуку! Проснись, Изуку! — еле раскрыв глаза, омега увидел расплывчатое лицо взволнованного Акайто. Резко подняв голову и осмотревшись, Изуку понял, что уснул над книгами в библиотеке. Из высоких окон лились золотистые и розоватые лучи заходящего солнца. — Один из моих людей передал мне весточку о Тэкэре, — Акайто заметно напрягся, его брови сползли к переносице, а губы сложились в тонкую полоску. Изуку с волнением ждал продолжения. — Шото запер его в темнице. — Что?! Зачем ему запирать его? Тэкэра же никому не навредил! — Он там уже пару дней. Похоже, Шото решил надавить на тебя. Или… — Акайто отвел взгляд в сторону, не решаясь продолжить мысль. — Или? — Изуку поднялся со стула, становясь в плотную к альфе; новость о драконе его обескуражила: неужели Шото хочет навредить Тэкэре? Почему тогда он сразу не сделал этого? — Он хочет подчинить его себе. Сам подумай, дракон — это неимоверная сила, которая может изменить исход любой битвы.       Изуку начал кусать ноготь: ситуация начинает выходить из-под контроля. Он надеялся на благоразумие Шото, что он как и Кацуки всё поймет, но нет. Видимо того Бакуго Шото, которого он знал, теперь нет. Он хочет власти и видеть Изуку рядом с собой на троне, чтобы в случае чего успокоить народ. Но разве у него, Изуку, простой омеги, есть такая способность? Он не внушает мысли и не управляет драконами, как предполагал Шото.       Нужно бежать. Бежать как можно дальше и туда, где их не найдут. Но совсем скоро, хочет того он или нет, у нового короля будет в руках власть, способная достать его в любом городе или деревне. Земля не укроет их, но возможно небо…       Его дочь, пускай и рождена от поднебесного альфы, как сказал Тэкэра, но имеет право на престол, а, значит, и на жизнь там. Вот только сможет ли он защитить её в неизвестном ему мире? Статус сына короля, возможно, уже ничего и не значит, и наследница, которой могут даже и не обрадоваться… Безопасность, которой у них нет здесь, которую Изуку не может предоставить своей дочери, давила. Он в силах лишь выбрать меньшее из зол. Шото не даст им и шанса уйти вместе, а жизнь без дочери, их с Кацуки дочери, невыносима для него. Рей, останься она одна, станет лишь игрушкой в политических интригах дворца, лишь частью плана будущего короля… Решено, они отправятся на их «родину». А для этого нужно вызволить Тэкэру. — Акайто, мне нужна будет твоя помощь, — Изуку посмотрел в глаза напротив и увидел в них столько преданности, что все сомнения ушли на задний план. Бывший Мидория сжал руки в кулаки и выдохнул. Теперь, с этого момента, возможно их жизни навсегда будут под смертельной угрозой, всего лишь из-за его выбора. Но лучше так, лучше с боем, чем сдаться ему на милость, и быть игрушкой в чужих руках!       Акайто не сводил взгляда с тонкой фигуры. Все мысли бегающие в голове Изуку отражались у него в глазах. Страх. Сомнение. Обреченность. Безвыходность.       Сколько прошло времени с тех пор, как он влюбился в эти глаза? Эти большие изумрудные глаза, наполненные счастьем и бескорыстной добротой ко всему живому. Эти худые плечи и осиновую талию, за которую порой хотелось схватить, прижать и никогда не опускать от себя. Нет, он лишь раз позволил себе мечтать об этом, позволил прикоснуться и получил отказ. Не в словах, нет, а в каждом движении и взгляде, направленном даже не на него самого, а на Кацуки. Метка. Такая ненавистная, но до скрежета в зубах реальная, доказывала, что омега не его. Никогда не будет его.       Акайто провел ладонями по лицу и отвернулся, выдохнул противный воздух, что давил изнутри. Изуку как всегда невероятен: даже сейчас, когда любой омега на его месте взвыл бы от горя и сдался в руки сильного альфы, он с горящими глазами идёт напролом. Как он смеет отказать ему? Когда сам когда-то клялся в верности от всего сердца, прикрывал спину и защищал ценой собственной жизни? Сейчас, когда он так нуждается в нём? Когда он, Акайто, его единственная опора и поддержка? — Я всегда буду защищать тебя, Изуку, — Акайто прикрыл глаза и взмолился ко всем богам о милости. Он повернулся к омеге. — Единственное, что я попрошу, Изуку: не возвращаться за мной.       Зеленоглазый уже был готов возразить, как Акайто опередил его, перебив: — Я не предам тебя и твою дочь. Позаботься о ней, воспитай хорошим человеком и побольше рассказывай ей об отце. Однажды она взойдет на престол и будет королевой, поэтому ты должен беречь себя ради неё. Я же, — он почесал затылок, — живучий, выкарабкаюсь.       Изуку, тронутый до глубины души, обнял альфу, и разревелся как девочка у него на груди. Всегда вредный, местами высокомерный альфа умел заботиться о нём и Рей. Кацуки редко с ним разговаривал и чаще отдавал приказы, однако тоже был благодарен. Акайто был доверенным лицом в любом деле, особенно касаемых Изуку и принцессы. Никто больше не заслуживал доверия короля настолько, как он. Кацуки, знавший о его чувствах к своей омеге, мог доверять второго первому без тени сомнения. Его чувства, пускай и не были ответны, но нашли отклик в его работе и верности.       Альфа рассмеялся такой неожиданной реакции, но был рад минутной нежности и объятьями. Приобняв в ответ и вдохнув этот запах, он отстранился и заглянул в изумрудные глаза. — Теперь давай перейдем к делу. — Тэкэра рассказывал мне об обряде, способном перенести нас «домой». Это чистая магия, основанная на нашей крови — только так она работает. Подробности мне неизвестны, но думаю нет сейчас места безопасней, чем там, — омега с всё ещё хлюпающий носом выпрямился.       Акайто кивнул. — Да, не думаю, что для вас возможен побег через ворота или эти тоннели, — он кивнул на стол, что вот-вот мог рухнуть под тяжестью кучи чертежей. — Он наверняка усилил охрану и часовых, поэтому если нам понадобиться крыша то… — Нет, сойдут и мои покои.       Темницы — вторые по важности сооружения замка. Именно в них проводили остатки своих жизней многие преступники и дворяне, прогневавшие своих правителей. Темные и сырые, с холодным воздухом, вдохнув который внутренности леденеют. Именно такими и предстали темницы перед Изуку. Как бы не было странно, но за все время, что он жил в этом замке, он ни разу не спускался сюда. Бывший король довольно часто пропадал здесь, лично допрашивая предателей, и просил Изуку никогда не спускаться туда вниз. «Тебе там не понравится», — говорил он, и как всегда оказался прав.       Ледяные каменные стены, уходящие в такой же каменный потолок, давили, горящие факелы еле-еле освещали дорогу и длинную лестницу. Где-то вдалеке послышался чей-то раскатистый смех, отражаясь от стен и надвигаясь на притаившеюся парочку: он превращался в гогот дьявола, мучающего сотни тысяч душ. Изуку зажмурился и прижался к стене, крепче сжимая кинжал в руке.       Как и предполагалось, Тэкэру очень хорошо охраняли. Акайто, незаметно выглянувший из-за угла, насчитал пятерых стражников с копьями. Дракон должен был быть сзади, в клетке за решеткой, ведь именно оттуда шёл рык и шипение. Мужчины что-то оживленно обсуждали, гогоча и толкая друг друга в плечи.       Акайто вышел первым: он должен был отвлечь внимание и обезвредить как можно больше, и лишь в случае провала выйдет Изуку, чтобы не дать никому сбежать и доложить о нападении. И вот все стражники резко выпрямились и схватились за копья, стоило Акайто выйти из укрытия. Совершенно с невозмутимым лицом он лгал о приказе короля перенести рептилию в другую камеру. Мужчины послушались и повернулись к нему спиной, как один из них заметил кинжал в руках Акайто.       Несколько из них тут же бросились на доставшего меч Акайто, пока самый молодой побежал по лестнице за подмогой. Но воткнувшийся в горло кинжал помешал ему, и он упал словно мешок с картошкой на каменный пол, хватаясь за горло и хрипя что-то нечленораздельное. Высокий мужчина замер с копьём на перевес, не решаясь атаковать «королеву». — Ваше Величество… — его карие глаза смотрели с непониманием. Напади он на омегу — его казнят, останься живым — будут пытать до смерти ради правды. — Опусти копьё, — Изуку спустился вниз, глядя как Акайто бьёт по голове последнего стражника, отправляя того на пол к другим. Остался лишь один, замерший перед омегой. — Но король приказал охранять эту камеру ценой собственной жизни! — вскрикнул тот и перехватил копьё поудобней. — Король?! Неужели была коронация? — Изуку вскрикнул, выходя из себя. — На данный момент я — единственный, кто занимает престол. И приказываю: опустите копьё!       Акайто стоял в стороне, но когда стражник кинул оружие на пол, вырубил его. Ключи оказались у него же, и трясущимися руками Изуку открыл камеру, забегая в неё. Пустая, сырая, и холодная, с голыми ледяными стенами и таким же полом, она навевала отчаянье, пропитанное многолетним одиночеством. Огни факелов из коридора смутно освещали её, но Изуку удалось разглядеть небольшую клетку вдали у стены, накрытую чем-то.       Сорвав тряпки и открыв замочную скважину, Изуку достал несопротивляющегося дракона. Голубые глаза поблескивали в свете огней. Вцепившись когтями в руку омеги, Тэкэра забрался ему на плечо и расправил крылья. Белоснежные чешуйки были испачканы чем-то темным и вязким, крылья, вымазанные в темно-алые пятна, тоже привлекли внимание Изуку. «Со мной всё хорошо. Думаю, ты прекрасно понимаешь, что, освободив меня, идешь против своего будущего супруга?»       Изуку ничего не ответил, лишь двинулся вслед за бесшумным Акайто на выход. Теперь они должны сыграть со временем, каждая минута на счету. «Я понимаю, что ты задумал. Твои мысли слишком громкие, Изуку. У меня достаточно сил для проведения ритуала, только ты же знаешь, что мне понадобиться твоя кровь?» «Миска стоит у кровати». «У тебя будет около получаса, чтобы привести Рей и успеть самому. Акайто не сможет пойти с нами».       Они с подозрительным успехом выбрались из подземелий, не встретив при этом ни одной души. Замок словно замер, погружаясь в абсолютную тишину. Пустота в коридорах угнетала, лишь подливая масла в огнь. Неприятное чувство тревоги расползалось где-то внутри груди, сдавливало легкие и не давало дышать. «А что, если не получится?» Нет, нет, нет. Омега помотал головой: права на ошибку нет. Они разделились: Изуку отправился за Рей, а Акайто с Тэкэрой в королевские покои.       Каждый новый шаг расползался эхом в пустом коридоре, небольшие окошки в стенах открывали вид на уже звездное небо затянутое грозными тучами. Охрана при виде омеги разошлась в стороны, пропуская его в покои принцессы. Бледная рука замерла у дверной ручки, не решаясь прикоснуться к ней, но, сделав усилие над собой и своими страхами, Изуку рывком открыл двери и вошел внутрь. — О! Изуку! — прищуренный взгляд впился в него словно тысяча иголок, пронзая и задевая каждый нерв. — А мы и не ждали тебя, — Шото, сидящий в кресле с Рей на коленях, улыбнулся ему уголками губ, — проходи, мы читаем сказки.       Изуку как послушная кукла тут же прошел к другому, соседнему с их креслу, и сел в него. Рей, одетая в своё любимое голубое платье, сползла с колен альфы и с широкой, такой свойственной ей улыбкой подбежала к нему. Заключив дочь в крепкие объятья, Изуку на секунду прикрыл глаза, стараясь осмыслить происходящее. Как часто Шото навещает его дочь, и когда Изуку пропустил это? Или может он уже обо всем узнал, и теперь сидел здесь, и ждал его? — Мамочка, ты не представляешь, — Рей, выкрутившись из родительских объятий, убежала в глубь своих комнат, продолжая радостным голосом: — Шото подарил мне такого милого пушистика!       Будущий король, сидящий до этого момента в кресле, встал и подошел к камину. Протянув руку, он забрал стакан с янтарной жидкостью с полки, и отпил, смотря на огонь. Небольшой столик, разделяющий их с Шото, был завален разнообразными игрушками и рисунками, что наводило на мысли о довольно долгом прибывании здесь альфы. Рей что-то говорила, залазила под кровать и тумбочки, радость и веселье переполняющие принцессу были словно глоток свежего воздуха для омеги.       Альфа продолжал стоять к нему полубоком, понемногу отпивая из стакана, сохраняя молчание между ними. Челка спадала ему на глаза, свет, что дарил камин, позволял Изуку вдоволь разглядеть его: сегодня он был одет в светлую рубашку, несколько пуговиц были расстегнуты; пояс с мечом всегда были при нём, Изуку узнал об этом еще при их первой встрече; черные штаны, заправленные в высокие сапоги. На кресле весел белый плащ.       Сейчас, в такой уютной, но одновременно напряженной атмосфере, Изуку задумался. Ворох мыслей пронесся у него в голове, и все они были связанны с альфой, что стоял у камина. Что заставило его измениться или показать свою настоящую сущность, и настоящая ли она? Жизнь первого принца была покрыта тенью тайны, никем не разгаданной и не тронутой. — Почему твой брат кажется таким… — Изуку поджал губы, стараясь подобрать подходящее слово. — Не от мира сего? — Кацуки, лежащий у него на коленях, быстрым движением руки убрал зеленую прядь за ухо. Омега кивнул, и посмотрел на потрескивающие поленья в камине их покоев, где они спрятались от всего мира и его проблем. — Шото, он… довольно сложный человек. Он первенец отца, но трон занял я, думаю это отразилось на нём. Ко всему он никогда никого не любил, всегда ставил недостижимые цели и изо всех сил старался их достичь. Я же… будучи мелким, восхищался им. Отец всегда повторял мне, что я обязан быть лучшим, что только так я смогу занять трон. У Шото не было ничего, а у меня были дворяне, поддерживающие меня, отец и народ, который полюбил меня. Хотя любовь народа штука переменчивая. — А шрам? — Он получил его во время осады. Это всё, что мне известно.       Это был их первый и последний разговор о Шото. Кацуки всегда переводил тему разговора, не желая возвращаться ней. За несколько месяцев до его кончины, братья поссорились, причиной тому стал разрыв помолвки Шото и принцессы. Взбешенный Кацуки рвал и метал, Изуку прекрасно помнил, какие надежды у мужа были на помощь со стороны брата. В их личной переписке, тайной от Кацуки, Шото предлагал помощь. За четыре года он смог собрать довольно сильную армию, и успел победить во главе с ней. Выбор оставался за Королём, отказавшимся от помощи брата, ибо тот по его словам был трусом. — Мамочка! Вот! — на колени омеги опустилось нечто пушистое и очень мягкое. Дрожащий серый комочек издал еле слышный писк и прижался к теплому животу омеги. Рей, наблюдавшая за поведением своего питомца, захихикала, чем вызвала улыбку у Изуку.       Вот только время тикало. Нужно было как-то выпроводить Шото, и не вызвать при этом подозрения. Омега еще раз окинул его взглядом. Одинокая мысль остаться и никуда не уходить вызвала щемящую боль в груди, но была отброшена как абсурдная. — Я посижу с ней, у тебя наверняка есть дела…       Альфа молча кивнул, попрощался с Рей и, задержав на несколько секунд взгляд на Изуку, ушёл. Стоило дверям за его спиной захлопнуться, как на лицо наползла улыбка. Направляясь в сторону своего кабинета, альфа ещё долго не может выкинуть встревоженное лицо омеги и его слишком пристальный взгляд. Малыш Изуку хочет поиграть в игру, правила которой не знает. Забавно.

***

      Акайто с нежностью смотрит на обнимающихся Изуку и Рей: для него нет картины прекрасней. Сидящий на плече омеги Тэкэра, с расписанными крыльями, в последний раз посмотрел на него. Легкий кивок, взгляд чистых изумрудов и ничего не понимающей Рей, и троица исчезает в ярком свечении по середине королевских покоев.       Это конец, думает альфа и складывает меч в ножны. Так должна закончиться история истинной любви мертвого короля и верного ему омеги. Он же, как отыгравший свою роль рыцарь, надеялся на хороший предсмертный поединок, но, видимо, не судьба. Однако как бы всё не казалось прекрасно, простой и до безобразия легкий, с ужасающими дырами, план не был раскрыт до сих пор. Чувства радости почему-то нет, спокойствие не приходит, каждая новая мысль кричит о чём-то упущенном. Но разве всё не прошло успешно?