Шторм

Сказать, что чуйка Чимина никогда его не подводила, было бы слишком громко и не очень правдоподобно. Однако в этот раз она его не подвела. Урок физ-ры на самом деле оказался для него просто невыносимым. К пятиминутному перерыву у парня уже не оставалось сил (при чем не физических, а моральных). Знаете, какого это чувствовать себя аппетитной курочкой, покрытой золотистой корочкой и ароматными специями, на которую чуть ли не в прямом смысле капают слюной? Нет? А вот Чимин сегодня узнал. Прочувствовал в полной мере, так сказать, на собственной шкуре. И не то чтобы на него раньше не заглядывались (да кому он врет? он хоть и был довольно милым, но не настолько, чтобы приковывать к себе взгляды окружающих), просто в этот раз ребята из его и параллельного классов, не стесняясь, засыпали парня недвусмысленными комментариями и пошлыми шутками. Пак старательно делал вид, что не обращает внимания на этих имбецилов, но уши и щеки горели огнем, полностью выдавая смущение Чимина, чем только сильнее раззадоривали школьников. Что именно привело их к словесному недержанию, пестрящему обилием похабщины? Не поверите. Гребаные штаны любимого гребаного Мин Юнги! /полчаса назад/ Чимин пытался отдышаться после очередной нехилой такой пробежки. А всё из-за того, что его внутренняя фанатка Юнги-хена не давала парню сдвинуться с места, пока удаляющаяся машина окончательно не скрылась из виду, но еще зачем-то необходимо было постоять несколько минут, мечтательно смотря вдаль, именно туда, где свернул серебристый джип с его хеном. Именно из-за этого Паку пришлось нестись сломя голову в раздевалку, дабы успеть переодеться. И вот с этого всё и началось. Обычно парень приходил пораньше, чтобы быстренько переодеться где-нибудь в уголочке и так же быстренько свалить. Вы не подумайте, он так делал не из-за ориентации (Чимин хоть и был по мальчикам, но обращал внимание далеко не на всех, а если и обращал, то оценивал крайне придирчиво), просто он сам по себе очень стеснительный. Комплекс, оставшийся с детства. Пак считает, что он до сих пор выглядит слишком женственно (хоть и пытался работать над своей фигурой), поэтому таким способом он и в прямом и в переносном убегает от возможных насмешек. Но, как вы уже поняли, сегодня просто не его день. Ворвавшись в раздевалку, шатен мгновенно привлек к себе внимание. И хоть дальше Чимин переодевался довольно быстро, стараясь не смотреть на ребят, он кожей чувствовал изучающие, насмешливые и даже похотливые взгляды. Шепотки и нескрываемые смешки добавили ему скорости, поэтому буквально через 5-7 минут он подпирал стенку у спортзала, ожидая, когда его откроют. Быть может, поэтому он только тогда заметил, что спортивки Мина ему ощутимо малы. Нет, длина вообще идеальна, и на поясе сидят хорошо, вот только парень как-то не подумал, что хен хоть и выше немного, да и в плечах шире его, а все же худой, как щепка. Чимин старался мыслить позитивно, надеялся, что никто не заметит (подумаешь, что обычно он ходит на урок в широченных шортах ниже колена), но, в случае Пака, надежда долго не прожила. Каждый третий парень считал себя обязанным отпустить пошлую шуточку, наигранно подмигнуть или чего хуже сразу шлепнуть по "сочному" бедру. Вот вы, наверное, думаете: "Да не, бред какой-то! Ну, с чего бы нормальным парням, на минуточку, натуралам(!) такое вытворять?". Не поверите, но Чимин половину урока думал о том же, терпя все подколы и острые фразочки. Ему было так неловко во время растяжки и наклонов (ну не виноват он, что все его вечерне-ночные перекусы откладываются именно в жопе, а не на боках или животе!), что Пак подумывал умереть на месте: упасть как-нибудь неудачно, случайно свернуть себе шею (хотя лучше ее свернуть тем придуркам, что пялятся на него уже минут двадцать). /время перерыва/ На пятиминутном перерыве шатена одолевало желание куда-нибудь выйти (шутка про окно идеально бы вписалась, но, увы и ах, это первый этаж). Однако физрук был слишком строгий и не позволял покидать зал во время урока без веской на то причины. Хотя за одно Пак был ему безмерно благодарен: когда парни в край оборзели и орали через весь зал, как сильно они мечтают отодрать уединиться с шатеном, пожилой мужчина им таких люлей вставил, что остаток занятия прошел почти спокойно. А потом интерес школьников к этим подшучиваниям и вовсе пропал. Один парень смачно так шлепнул Чимина по бедру на пути к раздевалке, но не получив обратную реакцию ни от Пака, ни от окружающих, молча пошел дальше, ставя во всем этом балагане точку. К счастью, урок физ-ры был последним. Чимин с превеликой радостью схватил свой рюкзак и поспешил ретироваться из раздевалки, не желая вдыхать "ароматы", которыми, по его мнению, только мух травить. Решив, что помыться можно и дома, парень как раз туда и направлялся, но вдруг в его голову пришла чудесная мысль: поблагодарить хена как следует, купив ему кофе и пончики в глазури. Все негативные эмоции мгновенно растворились в захлестнувшем парня предвкушении скорой встречи с Мином. Стоя перед дверью в студию, шатен нервно пожевывал губу, не решаясь войти. Он уже сотню раз пожалел, что не принял душ перед визитом и даже не переоделся (на нем до сих пор были спортивки Юнги). Однако остывающий кофе, все же заставил его тихонечко постучаться и войти, наконец, в обитель мятноволосого. Как оказалось, хозяин студии спокойно себе дремал на кресле, повернутом в противоположную от окна сторону, то есть к диванчику. Чимин буквально на цыпочках подкрался к рабочему столу и попытался аккуратно пододвинуть бумаги, но, учитывая занятость обеих рук, ничего не вышло. Тогда Пак поставил пончики на диванчик, максимально тихо скинув туда же и рюкзак, и уже свободной рукой отодвинул небольшую стопку. И вроде бы что тут сложного? Но это же Пак Чимин, и он просто не может сделать что-либо без косяков. Парень все же умудрился свалить некоторые листы на пол. Горестно вздохнув и кое-как сдержав рвавшийся наружу стон, он опустился на колени у ног Мина и принялся подбирать испещренные мелким почерком стикеры и листки. Конечно же, перед этим поставить кофе на расчищенную поверхность он не додумался. - Не парня я хотел бы видеть в такой позе… Голос, спросонья казавшийся еще более хриплым и слегка скрипучим, заставил Чимина дернуться и врезаться темечком в чужую коленку. Каким-то чудом ему удалось не пролить кофе, однако, бумаги снова валялись на полу. - Я тут… - шатен лишь немного приподнял голову, глядя исподлобья. – Я… вот! - Чимин поднял вверх пол-литровый стаканчик из Старбакса и продолжал смотреть на Юнги, забывая моргать. - Кофе – это конечно здорово, но, может, ты перестанешь на меня ТАК смотреть? – усмехнулся Мин, забирая стакан из слегка подрагивающей руки. – Я все же не Венера Милосская. – добавил он, отхлебывая горячий напиток. А в голове у Пака творилось черти что. И если бы не его зажатость и робость, он непременно выпалил бы, что его хен лучше какой-то там богини в сотни тысяч раз! У него прекрасное тело, сочетающее в себе грацию и величие императриц и в тоже время совершенно мужественную конституцию, создававшую ауру опасности, авторитетности, несгибаемости. Молочная кожа плотно обтягивала крепкие бедра и изящные тонкие пальцы, прикрывала острые ключицы, словно сглаживая их, и практически обнажала дорожки темно-голубых вен, струящихся от точеных запястий до локтевого сгиба. О да, о руках Юнги-хена можно было говорить вечно, а наслаждаться их эстетичностью в разы больше. В этом Венера явно ему проигрывала (Пак даже мысленно хмыкнул). А еще у Мина был цепкий взгляд, пронзающий насквозь, разбивающий тебя на миллиарды наночастиц, подавляющий волю или же пробирающий до костей, проникающий в такие глубины твоей души, о которых ты даже не догадывался. В глазах Чимина Юнги был просто богом, почти Аполлоном. Почему почти? У Мина все же были недостатки. И имеются ввиду не скверный характер, зависимость от никотина и кофе и даже не рост, едва переплюнувший среднестатистическую отметку. Среди его недостатков Пак видел загостившуюся у хена бессонницу, еженощно рисовавшую под миндалевидными глазами темные бездны, а еще любовь-зависимость к поглотившей его работе, в которую он уходит с головой настолько, что ни один спасатель не вытащит и ни один радар не сможет найти. Мысли об этих двух стервах, забравших хена себе целиком и полностью, бесили шатена не на шутку, изнутри раздирая тоской и ревностью. - Эй. Ты меня вообще слышал? – вывел Пака из транса мятноволосый. – Хватит на меня смотреть глазами кота из Шрека и встань ты уже наконец, а то пидорасней что-то повеяло. Мин сморщился, словно в его кофе насыпали пять ложек сахара, и тряхнул головой, избавляясь от наваждения. А Чимну его слова по сердцу полоснули. Хен не был гомофобом, да срать он вообще хотел на всех этих нетрадиционных, но, когда дело касалось его достопочтенной персоны, он и отпиздить мог. Было дело, подкатил к нему как-то один смертник, еле как пацан убежал с разбитым носом, кровоточащей бровью и парой серьезных ушибов в районе колена и солнечного сплетения. Близких Юнги не посмел бы тронуть, но это не мешало ему дробью выдавать весь свой матерный запас и попутно кривиться каждый раз, когда Хосок лез к нему обниматься или смеха ради чмокал его в щеку (хотя нет, за последнее он мог пиздануть от души). Поэтому Чимин решил не рисковать и, забыв про сброшенные листки, стал подниматься с колен. Одновременно с этим дверь в студию распахнулась, звучно ударившись о стену. - Доставка кофе! – привычно заорал Хосок, но тут же замолк. – Ээм, мне не стоит сейчас много думать, да? - Тебе вообще не рекомендовано это делать. – тяжело вздохнул Мин, запрокидывая голову и потирая свободной рукой висок. Чимин немного залип на ярко выраженный кадык и едва различимые венки на шее. Однако чтобы не усугублять ситуацию, быстро поднялся и поспешил плюхнуться на диванчик, чуть не приземлившись на забытые пончики. - Привет, Хосок-хен. – преодолевая смущение, улыбнулся Пак. – Сегодня ты рано… - Ну, я заметил, что вы меня не ждали. – рассмеялся Чон, на что послышалось раздраженное бурчание со стороны стола. - Хен! О чем ты только думаешь?! – нахохлился шатен. – Я всего лишь принес Юнги-хену кофе в благодарность за его помощь сегодня. – оправдывался Пак, указывая на спортивки. - Ох, да я смотрю у вас уже один гардеробчик на двоих. – угарал над друзьями Хосок. – Только вот, Чим-а, я все понимаю, у всех свои фетиши, кинки и прочие извращения, но все же эти штанишки тебе тесноваты. – не останавливался Чон. – Ты видел свою зад… - Сгоняй за сигами. – прервал поток сущего бреда мятноволосый. - Ась? – не въехал Хосок. - Вроде ж не глухой, Хорс. – без тени улыбки заговорил Мин. – Кофе у меня столько, что хоть топись в нем, а сиги только две или три осталось. Сгоняй. - Ты в край оборзел? Я тебе посыльный что ли? Служба доставки?? – начал заводиться парень. – Я тебе кофе каждый день из дома таскаю по-братски. А ты меня ещё и за сижками решил погонять? Я тебе шкет какой-то? Ты учти, хен ты мне только формально. Закончив пламенную речь, Чон скрестил руки на груди и надулся. Чимин, тихонько наблюдавший одностороннюю перепалку со стороны, начал нервно кусать губу, переводя взгляд с одного хена на другого. У них всегда были немного странные отношения. С того самого дня, как на выпускной Пака из средней школы Хосок притащил своего друга, о котором мелкий слышал впервые. С тех пор Чимин только и делал, что наблюдал то бурные ссоры из-за какой-то фигни, то сцены а-ля супружеская пара, а то различные проявления уз, сравнимых с братскими. - Хосок-а, да ладно тебе. – все же встрял Пак, зная, что такое обращение заставит хена смягчиться. - Хорс, не сотрясай воздух. – Мин встал с насиженного места за компьютером и, огибая журнальный столик, приблизился к другу. – Сам знаешь, как я тут загибаюсь. Нам меня во все щели отымеет, если я к концу недели не предоставлю ему хотя бы сырую запись. – юноша сильнее нахмурился, из-за чего меж бровей образовалась складочка. – Поэтому сгоняй за сигами для своего "формально хена", а то я тут от нервов разъебу все к херам. Голос больше напоминал загробный, что не оставляло сомнений в правдивости сказанного. Однако Чон продолжал напряженно смотреть на друга, якобы взвешивая все "за" и "против". - С меня ужин. – недовольно вздохнув добавил Юнги. На лице Хосока мгновенно расцвела ярчайшая улыбка, словно он только этих слов и ждал. Хотя… походу именно их он и ждал. Поэтому сейчас лез обниматься к Мину, заверяя, что он совершенно на него не в обиде. Мятноволосый же активно отмахивался от этой "пидорасни", не забывая покрывать придурка своего друга трехэтажным. Чимин же просто смеялся, поедая один из пончиков, из-за чего крошки летели во все стороны. - Учти, одним раменом ты не отделаешься! – на этой фразе черная дверь захлопнулась. Чмин дожевывал уже пятый пончик, запивая его молочным чаем, что принес Хосок вместе с сигаретами, решив, что хомячить всухомятку вредно. Чон, рассевшись прямо на полу у шкафа с дисками, играл в какую-то стрелялку на телефоне. Он был так увлечен игрой, что даже высунул кончик языка. Тем временем Юнги сидел в наушниках и творил, а что именно творил никто не знал. Вот она повседневная идиллия. Но так могло показаться только на первый взгляд. На самом же деле, Чимин активно уминал сладкое лишь для того, чтобы отвлечься от наблюдения за хеном, что, по его скромному мнению, был ослепительно красив за работой: максимально сосредоточенный взгляд, быстрые движения пальцев, складочка меж бровей и легкая сутулость. Чимин откровенно пялился, но поймав настороженный взгляд Хосока, у которого снова был game over, решил, что необходимо срочно себя занять чем-нибудь другим. А пончики оказались очень уж вкусными. В это время вокруг Мина сгущалась и без того темная аура. Его все не устраивало, все ему не нравилось. Тяжело работать, когда на тебя давят сроки. Он уже сотню раз проклял тот день, когда согласился подрабатывать написанием треков параллельно с учебой в ВУЗе. - Аргх, ЗАЕБАЛО! – в сердцах крикнул Юнги, рывком стягивая с себя наушники. Хосок дернулся, машинально повернув голову к Мину, из-за чего в очередной раз проиграл и издал разочарованный стон. А Чимин аж подпрыгнут на месте, давясь выпечкой. - Не умирай, Чим-а. – Чон подошел к своему мелкому, хлопая того по спине. – Ого! Ты уже пять штук съел?! А как же поделиться с хенами? – обиженно конючил парень (явно переигрывая). - Лично мне поебать на эти пончики. – сухо проговорил мятноволосый, разворачиваясь к друзьям. В глаза Мину сразу бросилась почти опустошенная коробка, а затем растерянный Чимин, во взгляде которого плескалась вина и кубометры заготовленных извинений. Самое смешное, что этим взглядом он смотрел не на Хосока, а именно на Юнги, который уже четко обозначил свою позицию. И все же Пак выглядел забавно: слегка округлившиеся глаза янтарного цвета, крошки и немного розовой глазури вокруг губ и остатки несчастного пончика в левой руке. Мин даже усмехнулся, глядя на эту картину, в то время как Хосок продолжал что-то причитать о "неблагодарности" и еще что-то о воспитании младших братьев. - Что ты к нему прикопался? – встал на защиту мелкого Юнги. – Хочешь этих бубликов в глазури – сходи и купи. А эти пусть Чимин ест. - Да не в пончиках тут дело! Как ты не понимаешь?! – возразил Чон. – Дело в воспитании. Чем я и занимаюсь. – важно поднял палец Хосок. - А ты его мамочка что ли? – Мин закинул ногу на ногу и приподнял бровь. – И вообще нехер с ним так возиться , не маленький. - Да он же мне как младший братишка. – парень плюхнулся рядом с Чимином, заключая того в объятья. – Моя обязанность следить за тем, каким человеком он растет. Да и за его безопасностью тоже неплохо было бы следить, а то всякие типы попадаются… - Что-то я тут связи вообще никакой не уловил. - Ну, ты только посмотри на эту щекастенькую зефирку. Он же лакомый кусочек для всяких извращенцев! Одна задница чего только стоит. – на этой фразе Пак стал похож на помидор. – А, между прочим, в нее-то все вот такие перекусы со сладостями и откладываются! - Я вижу сейчас только одного извращенца, Хорс. И это ты. – и бровью не поведя заявил Юнги. – Вместо того чтобы заценивать задницу Чимина, лучше бы долги по учебе разгребать начал. - ВЫ МОЖЕТЕ НЕ ОБСУЖДАТЬ МОЙ ЗАД ПРИ МНЕ?! Чимин, не выдержав, вскочил с насиженного места. Он шумно дышал, сжимая и разжимая кулаки. Ужасно неловко было являться свидетелем такого разговора, но эта неловкость вырвалась наружу раздражением в голосе и тенью обиды в глазах. - А лучше вообще не обсуждать подобное. – выпятив нижнюю губу, добавил шатен. - Чим-аа, да ладно тебе. Чон потянул мелкого за рукав бежевой ветровки, роняя его себе на колени, и поспешил вцепиться крепко обнять поперек живота, чтобы Пак не вырвался. - Твой хен просто о тебе забоотится. – протянул Хосок, крепче сжимая шатена в объятьях. – Ну, не дергайся ты так! Упадешь же. - Дурдом. – закатил глаза Мин. – Да отпусти ты его уже. И вообще сходи лучше закажи нам всем ужин. - Пытаешься избавиться от меня? – сощурился Хосок. - Нет. Просто хочу тишины. - Хмпф. Ну и ладно. Вот только мелкого я забираю с собой, как и твой кошелек. Вечерело. Город постепенно окутывал сумрак. Включались фонари, из окон домов тоже лился свет. Пак задумчиво смотрел себе под ноги, иногда отвлекаясь на болтовню хена, уминавшего омук*. Чимину нравились такие вечера. Вечера, которые он мог проводить в компании непоседливого друга и любимого хена. Но последнего ему очень не хватало. Юнги сейчас (как и пару недель назад) так погружен в работу, что ночует в студии, а оттуда сразу едет на учебу. И даже если хен постоянно занят, Пак хотел бы больше времени проводить с ним, просто оставаясь рядом и привычно наблюдая. Но помимо Юнги, что запрещал засиживаться у него в студии до ночи, была еще тетя, которая предельно ясно давала понять, что по вечерам хочет видеть племянника дома и желательно за выполнением домашнего задания. А Чимину хотелось совершенно иного! Но разве им объяснишь, что чувства переполняют изнутри, что рвутся наружу, кружа голову и сводя Пака с ума? Разве расскажешь, что стал более молчаливым, чтобы не сказать лишнего, чтобы ни одна потаенная мысль не выскочила, чтобы не признаваться до последнего? Юнги точно этого не поймет и ни за что не примет. Тетя более понимающая, но шатен не хочет говорить с ней об этом, нагружать ее своими проблемами, заставлять волноваться... Кстати! - Ой! – Чимин резко затормозил, хлопая себя по карманам. - Что случилось? - Хен, я, кажется, телефон где-то оставил… - шатен смотрел на Хосока большими оленьими глазами, не зная, что теперь делать. - Так, отставить панику! – бодрым голосом начал Чон, убирая пуноппан* обратно в пакет. – Может он в студии остался? Погоди, я щас наберу Юнги. Чимин ничего не успел ответить, как ему уже спихнули пакет с уличной едой. А он ничего против и не имел. Ему сейчас было важно найти телефон. Это же подарок от родителей (пусть и прислали они его по почте, а не вручили лично). Да и тете надо было позвонить, чтобы сообщить, что у него все в порядке и в девять он будет дома как штык. - Юнги, слушай… Ало? Ты чего там завис? - Чего звонишь? – проигнорировал вопрос юноша. - Тут короче Чим-а телефон где-то посеял. Вот я и подумал, что просто у тебя где-то остался. - Не вижу. Искать лень. – опережая вопрос сказал Юнги. - Так просто набери номер мелкого. - Какие мы блять умные. – фыркнул мятноволосый. – Что ж сам ему не набрал тогда? Нахера мне звонить? - Ой! Как-то не подумал… - Хосок растянул губы в улыбке и почесал затылок. – Ну, ладно щас я тогда… - Да наберу я. – перебил Мин. – И топайте давайте быстрее уже, я жрать хочу. – и гудки. - Щас Юнги позвонит тебе, и если телефон в студии, даст нам знать. – сказал Чон, обращаясь к шатену. - Х-хорошо… Меньше, чем через минуту, Хосоку приходит СМС от друга. У Чимина аж камень с души упал. И почему все, за что берется Юнги-хен, обречено на успех? - Ну, не сказать, что прям все. – ой, кажется, Чимин сказал последнюю фразу вслух. – Эх, Чим-а, не хотел я поднимать эту тему, но нам надо поговорить. - О чем? – Пак сразу же напрягся, его хен редко бывает настолько серьезным. - О Юнги. – кажется сердце шатена пропустило удар. – Я думал, что мне кажется. Да и не всегда со стороны виднее, взять даже мое поведение… Но просто у тебя даже взгляд меняется. И я надеюсь, что ошибаюсь, но… - Хен, я не понимаю. – ком начал подкатывать к горлу, мешая Чимину свободно говорить. – Я не понимаю, о чем ты. - Чимин. – старший остановил Пака, отводя ближе к зданию, чтобы не мешать прохожим. – Я… Я о твоих чувствах к Юнги. Точнее я надеюсь, что мне это только показалось. Но я ведь знаю тебя уже так давно. Айщ! Чим-а, не молчи. - Хен, я… не знаю, что сказать. – шатен потупил взгляд, сжимая левой рукой правый локоть и кусая губы. – Мне он правда… Чимин не стал заканчивать предложение. Все и так было понятно. Это читалось в легком румянце на пухловатых щеках, во взгляде, упорно изучающем трещинки на асфальте, и в легкой дрожи, сотрясавшей тело. Именно это сейчас и видел Чон, на лице которого читалась вселенская тоска вперемешку с горечью. Они простояли какое-то время молча. Благо, зазвонивший телефон разорвал это гнетущее молчание. Одногруппник Хосока напомнил тому, что до восьми вечера нужно отправить реферат на почту препода (вообще он звонил попросить Чона помочь написать вывод, но это уже не так важно). - Ладно, мне пора… - переминался на месте старший. - Ага… - Пока что ли… - Пока, хен… Хосок уже было развернулся, направляясь к остановке, но, не сделав и пары шагов, вернулся обратно. - Чим-а… Юнги хоть и относится к тебе по-доброму, но тебе не стоит на что-то рассчитывать. Он не гей. А в остекленевших глазах напротив "я знаю, хен" и новое предупреждение о шторме. Старшему оставалось лишь вздохнуть и пойти к автобусу. Кажется начался дождь. Чимин не хотел плакать. Чимин не желает признавать, что ему до слез больно от этих слов. Поэтому пусть на улице идет дождь. Соленый с примесью горечи, роняющий капли лишь на юношеские щеки. Дождь.