Шторм

- Чего так долго? – пробурчал Юнги, сидевший на диванчике и помешивающий кофе. – А где Хорса потерял? Чимин мялся в дверях, до побеления костяшек сжимая ручки пакета. Он заранее подготовил слова, которыми объяснит свою "задержку" и отсутствие хена, но сейчас все словно вылетело из головы. Он потупил взгляд, но почти сразу же поднял его на Юнги. Шатен и так выглядел не очень: слегка покрасневшие веки и небольшое раздражение на щеках, скованность движений, напряженные плечи. Если бы еще и глаза отвел, то выглядел бы слишком подозрительно. - Так. Ясно. – Мин звучно поставил кружку на столик. – Что уже успело случиться? Пак было открыл рот, чтобы что-то ответить, но ни единому звуку не удалось вырваться наружу. Он так же молча закрыл рот, продолжая мяться около двери и активно придумывать, как незаметно перевести тему. - Мелкий, в молчанку вздумал играть? Юнги наклонился вперед, сцепив пальцы в замок и опершись локтями на колени. А Чимин с каждой секундой становился бледнее, понимая, что от объяснений ему уже не отвертеться. А что ему сказать? Правду? Ну, допустим, объяснить, что Чон унесся домой отправлять реферат, еще можно. Но причину потрепанного состояния себя самого… Пак скользнул взглядом по лицу мятноволосого, спускаясь на бледную шею и четкую линию ключиц, что так соблазнительно выглядывали из-за широкого ворота черной футболки. Вот она – его причина. Видимо, Чимин выглядел совсем разбито, раз у хена в глазах отразилось явное беспокойство, а не привычное безразличие или раздражение. Юнги тяжело вздохнул и махнул рукой, подзывая младшего к себе. Чимин закусил губу и уставился куда-то в район ног Мина, но все же медленно подошел к хену. Тот в свою очередь вырвал пакет с едой из мертвой хватки и поставил на пол. - Садись уже давай. – недовольно вздохнул мятноволосый, откидываясь на спинку дивана. Чимин в ответ лишь мотнул головой. - Ты серьезно? – Мин начинал злиться. – Мне тебя уговаривать надо? Я, блять, похож на няньку для детсадовцев?! Чимин снова мотнул головой, натягивая рукава ветровки до самых кончиков пальцев. Он боялся что-либо ответить, но тем самым только вывел хена из себя. - ЖИВО, СУКА, СЕЛ И ПЕРЕСТАЛ ВЫЕБЫВАТЬСЯ! – гаркнул Мин, отчего вены на шее вздулись. Чимин икнул и тут же рухнул сел на потрепанный временем диванчик. Сердце билось, как у загнанной пташки, ладони потели, а глаза снова начали слезиться. Но нет, он не заплачет. Не при хене. Юнги издал мученический стон, зарываясь рукой в сожженные краской волосы. Он терпеть не мог лицемеров, истеричных баб и плачущих людей. А мелкий походу уже был готов разреветься. - Боже, да за что же мне это?! Пак Чимин, отставить раскисать! - шатен в ответ шмыгнул носом и едва заметно кивнул. Юнги закинул одну ногу на диван, упершись коленом в спинку, и полностью развернулся к Паку. Он не умел успокаивать людей, тем более не зная причины их расстройства. Но мелкий всегда был для него исключением. - Ладно, давай так: не хочешь рассказывать - не надо, я не следователь, докапываться не собираюсь. Так что забили и забыли. Не надо тут сопли-слюни разводить. - Х-хорошо - почти шепотом. - А теперь давай пожрем. Мин тут же зашуршал пакетом, доставая банки с холодным чаем, токпокки и лапшу. Расставив коробочки на журнальном столике, Юнги как ни в чем не бывало принялся поглощать рисовую лапшу, изредка поглядывая на Пака, ковырявшегося шпажкой в подложке с токпокки. Шатен чем-то серьезно грузанулся, он даже не замечал, что токпокки соскальзывает, падая обратно, а в рот попадает лишь измазанная в соусе шпажка. И с этим надо срочно что-то делать, иначе Мин опять сорвется и наорет на застрявшего в своих мыслях мелкого. - М, вот твой мобильник, кстати. - мятноволосый достал из кармана потертых джинсов телефон и положил его перед Паком. - Спасибо. - всё так же тихо проговорил парень, даже не повернув голову к хену. - Интересно, однако, я у тебя записан. - продолжил попытки разговорить мелкого Юнги. - И что же значит "Л-хен"? - с легкой насмешкой проговорил он. Чимин дернулся и словно вышел из транса. Он резко поставил подложку на стол, схватив мобильный и прижав его к груди, словно так он мог уберечь свой секрет. Глаза бегали, эмоции на лице сменяли друг друга с неимоверной скоростью, а Пак только и делал, что открывал и закрывал рот, как рыбка. Юнги прыснул, мысленно сравнив мелкого со звездочетом (ну, знаете, такая золотая рыбка с выпученными глазами). - Х-хен, это не т-то, что ты мог подумать. – сразу начал оправдываться шатен. - А что я мог подумать? – Мина явно веселили неказистые формулировки младшего. - Ну, это… Все, о чем ты мог подумать, все не то! Мятноволосый рассмеялся. И что только несет этот мальчишка? На самом деле Юнги немного удивился, увидев это странное "Л-хен", но как обычно решил забить. В конце концов, у Пака в голове целая орда тараканов (не просто ж так они с Хоупом лучшие друзья и даже братья). Но почему-то именно сейчас Мину очень даже хотелось узнать расшифровку. - Мелкий, я могу понять философские изречения, логику бабулек у подъезда, даже блять тригонометрию, но не тебя. – Юнги закинул руку на спинку дивана так, что его пальцы почти касались плеча Чимина. – Короче, даю тебе право выбора: либо ты популярно объясняешь, что у вас там с Хорсом приключилось, либо расшифровываешь мое "имя" в твоих контактах. - А как же "забили и забыли"? – шатен жалостливо смотрел на хена. - Ну, ты только что сам себя лишил выбора. – пожал плечами Мин. - Хен! – возглас был больше похож на писк. - Либо начинаешь вещать сам, либо мне все выкладывает Хосок. – Пак недоверчиво сузил глаза, но все же тень волнения промелькнула в них. – У меня есть свои рычаги давления на этого ушлепка. И поверь, благодаря ним он и родину продаст, не задумываясь. Старший говорил слишком убедительно, да от него так перла эта чертова уверенность. Паку только и оставалось терзать свои несчастные губы и хмурить брови. Кажется, у него действительно нет выбора. А он может просто встать и убежать сломя голову? - И даже не думай сбежать. – отрезал Мин. На несколько минут повисла тишина. Чимин не знал, с чего следует начать, да и что вообще ему сейчас говорить? Он жутко нервничал, мысленно бился головой о стену и выл от безысходности. Юнги лишь пристально на него смотрел, спокойно ожидая, когда мелкий перестанет тянуть кота за яйца соберется с мыслями. - Хен… - осторожно начал шатен. – Ты помнишь того парня, что как-то… п-подкатил к тебе. – Мин кивнул, припоминая нечто подобное. – Почему ты… ты тогда его избил. - Это вопрос или констатация факта? – сухо проговорил мятноволосый. – И при чем тут он? Пытаешься соскочить с темы? - Нет. – поспешил мотнуть головой Пак, честными глазами уставившись на старшего. – Просто… Он ведь тогда просто сделал тебе пару комплиментов… даже не пошлых… а ты его… - А я ему доходчиво объяснил, что ко мне блять со всей этой пидорасней лезть не стоит. - Но ты же не против… - Чимин заерзал. – таких отношений. - Гомосятских? Да мне похуй как-то. Пусть ебутся себе в сторонке. НО. Подальше от меня. Я в свое время много попробовал: клубы, вписки, шлюки, даже травка как-то промелькнула в этом списке. – обыденно перечислял Мин, вгоняя младшего в ступор. – Но эту хуйню не собирался и не собираюсь пробовать. В пизду такие эксперементы. Юнги скривился и, если бы они не находились сейчас всвятая святых, он бы даже сплюнул. До того ему было мерзко. Но не от однополых отношений, а скорее от воспоминаний о том пидорасе, что к нему подкатывал. Выбеленные волосы с розово-лиловыми прядями, сильно зауженные укороченные джинсы, резинки-браслеты на руках и жирно подведенные глаза. Ну, пидор! В прямом и переносном ПИ-ДОР. Фу, блять. А пока старший мысленно сжигал эту ошибку природы, Чимин тонул. Шторм начался слишком внезапно, и его накрыло первой же волной. Плечи подрагивали, закушенная губа кровила. Он задыхался. Легкие сдавило, словно в них и правда затекла вода. - Чимин? – голос дрогнул. – Хей, ты чего? Мин выглядел до жути взволнованным, он совершенно не ожидал подобной реакции на свои слова и сейчас был растерян. А у Чимина сбежала по щеке первая слеза. Кажется, теперь Юнги впал в ступор. Ненавидит плачущих людей? Все же шатен был исключением. Старший не знал, как поступить, что сказать, он чувствовал себя каким-то уродом, хотя понимал, что ничего такого не сделал. Но тогда почему этот мелкий прячет лицо в ладонях и содрогается от тихого плача, что режет по нервам сильнее рыданий во весь голос. - Чимин-а – как можно ласковее позвал Мин, осторожно опуская руку на дрожащее плечо. – Ты из-за моих слов? – парень в ответ согнулся, почти прижимаясь к коленям, отчего рука Юнги соскользнула ему на спину. – Я ж ничего такого… Подожди. Мелкий, а ты… Пак резко замер. Он глотал слезы, чувствуя, что сердце вот-вот раскрошит ребра, пробивая себе путь наружу. Дрожь никуда не делась, только лишь усилилась. А хен все молчал. Шатен через силу выпрямился, бросая короткий взгляд на Мина. - Ты… - у Юнги никак не получалось выговорить "Ты гей?" или хотя бы "Ты по мальчикам?", все это звучало настолько дерьмово, что слова застревали в горле, не давая закончить предложение. Чимин же весь сжался, желая стать меньше и незаметнее. Щеки жгло, а слезы продолжали течь уже непроизвольно. Он больше не мог сдерживать всхлипы. Но ведь хен не любит, когда перед ним плачут. Шатен прикусил руку между запястьем и большим пальцем, чтобы приглушить эти ужасные, на его взгляд, звуки. А у Юнги, кажется, кошки всю души изорвали в клочья своими острыми когтями. Так паршиво ему давненько не было. Он не мог продолжать смотреть на это опухшее лицо и безбожно красные глаза. Но как это остановить? ЧТО ОН БЛЯТЬ ДОЛЖЕН СДЕЛАТЬ?! Он уже согласен собственноручно сшить свою разодранную душонку и продать Сатане, лишь бы этот кошмар закончился. На деле же он бережно обхватывает запястье прикушенной руки и осторожно убирает ее от лица Чимина. Тот смотрит на него побитым щенком и, кажется, уже ничего хорошего не ждет. - Чимин-а… - еще одна попытка (НЕ ПРОСРИ И ЭТУ, МИН ЮНГИ!). – Все нормально. – тяжелый вздох. – Это не шаблонная фраза и не пустые слова. Поэтому успокойся и внимательно меня послушай. – шатен напрягся, но всхлипы стали реже. – Мы знакомы с тобой чуть больше двух лет. Да, цифра не шибко-то и большая… Но! За все это время я еще ни разу не пожалел о том, что Хорс тогда меня через силу затащил на твой выпускной. Не жди от меня сейчас блевотной ванили. Все, что я говорю, не какая-то сентиментальная херь, а просто констатация факта. Запомнил? – робкий кивок. – Отлично. Тогда слушай дальше. Ты стал младшим братишкой не только Хорсу. – глаза напротив расширились от удивления. – Не смотри на меня так. Просто далеко не всем дано войти в мою жизнь и прочно в ней закрепиться. А ты еще умудряешься постоянно во что-то вляпываться, и зачастую разгребать твои проблемы приходиться мне. Но что хуже ты заставляешь меня… переживать за тебя. Чимин сидел и неверяще хлопал глазами. Он часто шмыгал носом и боялся пошевелиться. К щекам прилила краска, но из-за раздражения на коже румянец было не различить. - Мелкий, не смей никому рассказывать, а лучше вообще забудь, что я скажу тебе дальше. – Мин вдохнул поглубже, устало прикрывая веки. – Ты навсегда останешься моим мелким братишкой. Кем бы ты ни был, с кем бы ты не был, я приму тебя любого. Пусть даже тебе нравится твой же пол, я ни за что тебя не возненавижу. Голос хена был ровным, ни разу не дрогнул. Он говорил уверенно, а главное абсолютно искренне. Об этих словах Чимин и мечтать не мог. Хен признал его. Хен не испытывает к нему ненависти. Чимин и дальше может оставаться с ним рядом. Ком встал в горле. Глаза вновь были на мокром месте. Еще одна волна. Но она уже не топила в водной толще, а смывала, уносила с собой страх и тяжесть, что сковывали изнутри. Пак не сдержался, подался вперед и уткнулся носом в шею любимого хена. Юнги вздрогнул от неожиданности, не зная, как реагировать на этот жест. Но решил, что это лучше, чем горькие слезы и несчастный взгляд. На задворках сознания совсем тихо, но настойчиво звенел колокольчик, пытаясь о чем-то предупредить. Но Мин послал его куда подальше и, едва касаясь поглаживал шатена по голове. Чимин притих. Он, прикрыв веки, с наслаждением вдыхал запах хена и его парфюма. Чувствительная кожа покрывалась мурашками от теплого и размеренного дыхания. Пака переполняла нежность. Она почти что сочилась из него, ей не хватало места в теле. Атмосфера вдруг стала казаться неимоверно интимной. Неожиданное облегчение и слова, произнесенные хеном, кружили голову, затуманивали разум. Шатен легко мазнул губами по шее у самого основания и сразу же отстранился. Касание получилось якобы случайным. - Кхм… - вырвалось у Мина, который изо всех сил старался себя убедить в этой "случайности". - Юнги-хен… - тихо и даже томно(?) произнес Чимин. – Прости. - Я же сказал, что все нормально… - почему-то так же тихо ответил старший, настороженно вглядываясь в глаза с поволокой. А в следующее мгновение Чимин почти невесомо, но очень уверенно коснулся губ Юнги своими. Всего лишь мгновение. Вспышка, что в памяти останется коротким всплеском эмоций. Возможно непростительная ошибка. Ну и пусть. Это того стоит. Эти сухие, но желанные губы того стоят. Юнги-хен такой любимый и незаменимый того стоит. Определенно. Господи, пусть это мгновение растянется на вечность… Чимин захлопнул дверь в свою комнату и съехал по ней вниз. Губы до сих пор покалывало, на них застыл фантомный поцелуй. Пак шел домой, как в тумане. Он не помнил, как выходил из студии, как добрался до квартиры, как поздоровался с тетей, отказавшись ужинать. Он помнил только две вещи, вызывавшие в нем самый настоящий когнитивный диссонанс. Только два момента, один из которых возносил до небес, а другой беспощадно сбрасывал оттуда прямо на острые скалы. И первым был, несомненно, короткий, но самый лучший в жизни поцелуй, а вторым… Чимин осторожно отстранился, только сейчас осознавая, что он сделал. Он робко поднял взгляд, наткнувшись на остекленелые серые омуты. Кажется, сердце пропустило удар. - Не делай так больше.