Шторм

Хосок второй день обрывает телефон. А Чимин уже и не знает, каким способом избежать встречи. Вчера он просто проспал до обеда, игнорируя звонки в дверь и настойчивый стук. Тетя ушла на работу, поэтому кроме Чона шатену никто не мешал заниматься самобичеванием, которое иногда сменяли картинки того детского поцелуя, сами по себе всплывавшие в памяти. Правда спустя минут сорок Хосок все же ушел, но вечером стал активно названивать уже на телефон и засыпать СМС’ками. Сегодня Пак встал в 5 утра, чтобы приготовить завтрак тете и в половину седьмого ретироваться из дома. До занятий было полтора часа, а ранним утром погода не располагала к столь длительным прогулкам, поэтому шатен завалился в круглосуточный караоке-бар. Он мялся у ресепшна, за которым располагалась касса, и немного заторможено отвечал пареньку, работающему этим утром. - Вы можете говорить громче? – недовольно буркнул брюнет. – На какое время вы бронируете комнату? - П-простите. – Пак виновато опустил глаза. – Мне минут на сорок… - Тц. У нас минимальное время час. – парень раздраженно стучал по столу пальцами и периодически сдувал отросшую челку, что падала на глаза. К слову, глаза у парня были красивые: черные, пронзительные, обрамленные густым рядом недлинных ресниц. Только темные круги и лопнувшие капилляры портили столь чудесную картину. Чимин немного завис, раздумывая, у кого более притягательные глаза: у его хена или у этого незнакомца? Но после очередного недовольного выдоха, ему пришлось вернуться в реальность. - Боюсь, что это немного долго. – робко промямлил шатен. - Иди тогда в интернет-кафе напротив! – начал психовать парень. – Там тебе хоть на десять минут личную кабинку предоставят. - П-простите. – Чимин нервно закусил губу, на него опять кричат. – Я б-беру на час… Брюнет молча оформил бронь и практически кинул Чимину ключ. Пак неуклюже словил его, пытаясь разобрать порядком истершийся номер. Уточнять, какие на нем цифры, а тем более спрашивать, где находится нужная комната, он уже не решался. Пробормотав еле слышное "спасибо", шатен побрел вдоль узкого коридорчика, разглядывая все двери и пытаясь найти то ли 13, то ли 18, а то ли вообще 19. Он прошел до конца коридора, попутно для себя отметив, что именно там располагаются туалеты, и развернулся обратно. Комнат было всего пятнадцать, но Чимин запутался в их нумерации (как? да вот вообще без понятия). Оказалось, что нужная дверь располагалась недалеко от ресепшна. Пак облегченно выдохнул и дернул за ручку, но та не поддалась. - Хорошо провести время, аджума. - раздался за спиной голос брюнета. - Чуть позже я принесу Вам липовый чай. Чимин повернулся к источнику звука. Шатен не видел, но ему показалось, что парень, стоявший к нему спиной, улыбался. От него прям исходили лучи добра. Юноша в форме караоке-бара тихонечко прикрыл дверь напротив комнаты Пака и развернулся, чтобы уйти, но заметил парня, уставившегося на него. Брюнет тут же поменялся в лице: улыбка сошла на нет, брови нахмурились, а руки враждебно были скрещены на груди. - Чего стоишь мнешься? Заходить не будешь? - сухо проговорил парень. - Если передумал, можешь валить, но деньги мы не возвращаем. - Я... нет, я... пойду. - Чимин повернулся, дергая ручку, но та снова не поддалась. - Ты прикалываешься?! - раздражение в голосе так и сквозило. - Отойди. Пака буквально отпихнули от двери, заодно забрав у него ключ. Брюнет вставил ключ в замок и открыл комнату. - Заходи. А это - работник поднял руку с ключом и потряс им перед шатеном, - я оставлю у себя, а то еще потеряешь. Дверь захлопнулась, оставляя Чимина наедине с самим собой. В комнате царил полумрак, но основное освещение включать не хотелось. Парень плюхнулся на диванчик и тяжело вздохнул. Он же вроде ничего такого не сделал. Но тогда за что этот работник на него рассердился? Пак не из тех, кто будет молча терпеть такое свинское отношение к себе. Но он сейчас был слишком разбит, чтобы дать хоть какой-то отпор. Телефон продолжал вибрировать от входящих сообщений. Но это последнее, что сейчас волновало Пака. С Хосоком он ещё не был готов разговаривать ни физически, ни морально. А тете он оставил записку, с немного неказистым объяснением своего раннего ухода. Чимин невидящим взглядом пялился в потолок, по периметру которого была протянута неоновая лента, излучавшая мягкий лиловый свет, что едва мог заполнить собой маленькое помещение. Ему было не по себе. Его раздирало от ощущения собственной неуместности. Неуместности в этой комнате, в этом теле... в жизни Юнги. Дурацкий порыв, из-за которого он теперь боится встретиться с Мином и не может смотреть в глаза Хосоку. Все из-за него. Поддался эмоциям, дал волю переполнявшим его чувствам. Слепо доверился моменту, подчинился дурману, что окутал только его. Хен теперь его ненавидит? Нет... Нет, он обещал, что примет Пака любым. Мин всегда держит свое слово. Но что сейчас будет с их отношениями? Чимин не выдержит холодности своего хена, не сможет улыбаться в ответ на безразличие или даже презрение... Он больше не имеет права коснуться Юнги? Воображение услужливо подкинуло картинку, где шатен кладет небольшую ладошку на плечо заработавшегося хена, а тот лишь дергается, сбрасывая его руку с явной неприязнью. Пак сам вздрогнул от этой фантазии, ощутимо прикусывая щеку со внутренней стороны. Это выше его сил. Перед глазами все начало плыть, в носу засвербело. Так, а вот это уже явно лишнее. Юнги не наорал на него, не высмеял и не унизил, даже ушел Чимин сам, его никто не выгонял, просто стена из неловкости, страха и чувства вины ощущалась им почти физически. А это уже хорошо. Так ведь? Да? Вот только соль крупными каплями осела на мягких щеках. Дверь неожиданно открылась. - Твою ж налево! - кажется вошедший запнулся о брошенный у порога рюкзак. - Хей, я все понимаю, но, черт возьми, какого хрена ты сидишь в темноте? Собрался спать - вали домой. - где-то Чимин уже слышал похожую фразу. - Или ты там вздрочнуть решил? Учти, если это так, я тебе собственноручно яйца оторву. Грозное ворчанье прервал короткий всхлип, а после оба замолкли. Брюнет качнул головой, отходя от мини-шока (не каждый день в ответ на его грубость начинают реветь, тем более парни), и осторожно двинулся к столику, так и не включив свет. - Парень, ты чего? Пак молчал. Жмурился, стискивал кулаки, до боли прикусывал нижнюю губу, но молчал. Работник караоке-бара поставил на столик поднос, что с самого начала был у него в руках, и присел рядом. Так как диванчик был угловым, а парни сидели на разных сторонах этого "угла", их колени соприкоснулись. Брюнет даже внимания не обратил, а вот Чимин напрягся и немного стушевался. - Слушай, я не собираюсь выслушивать, что за дерьмо у тебя произошло в жизни и почему ты решил испачкать в своих соплях именно это заведение, а не остался дома. Но ты бы завязывал. - шатен шмыгнул носом, на что сидящий рядом парень тяжело вздохнул. - Ты блин мужик или нет? Истерить и плакать навзрыд - удел девчонок. А наш - утешать их и поддерживать. Это у них может жизнь закончиться после расставания с парнем. Для нас же безвыходных ситуаций просто не может существовать. Понял? - Пак качнул головой, что едва можно было различить в царившем полумраке. - Я не слышу. - П-понял... - шелест листвы и то звучит громче. - Вот и отлично. Так что соберись с духом и вперед. - Куда?.. - удивился Пак, уж было решив, что его теперь всерьез выгоняют. - А я че знаю что ли? Я ж блин образно, тупень. Брюнет, подкрепляя свои слова, тихонько толкнул собеседника в висок двумя пальцами. Чимин выглядел максимально растерянно. Он сначала зажмурился, потом округлил глаза, хотел было что-то сказать, но передумал и закрыл рот. И под конец, смутившись, отвернул голову. Эта немая сцена рассмешила рядом сидящего, и парень с глубокими черными глазами прыснул. - Блин, ты все же странный и пожалуй забавный. - он хлопнул себя по коленям и резко поднялся. - Мне надо работать, а ты давай соберись с мыслями и иди мириться, ругаться, признаваться в любви или рвать шаблоны. Выбери по своей ситуации. Чао, бамбино. - отсалютовал брюнет. Парень почти уже скрылся за дверью, как Чимин его окликнул: - Постой! - выпалил он. - То есть постойте. Вы забыли поднос с чаем. Это же для той аджумы? - Какой же ты все же кипишной. - цокнул брюнет. - Парень, это... - Меня зовут Чимин. - зачем-то представился шатен. - Пак Чимин. - Окей, Пак Чимин. Этот чай для тебя. Он с жасмином, говорят, успокаивает нервишки. Тебе в самый раз. На этих словах дверь за работником заведения закрылась. Чимин вздохнул и налил себе чашечку свежезаваренного чая. Он медленно вдохнул приятный аромат, не пробуя, ощутив сладость горячеватого напитка. Незнакомец прав. Хоть Чимин и гей, он не перестает быть мужчиной. Сейчас не время киснуть и распускать нюни. Время безумных идей и решительных действий. Сигаретный дым возносился к хмурому, как и лицо курящего, небу. По идее вид с крыши четырнадцатиэтажного здания должен быть просто обалденным, Юнги же видел только серость. И дело не в плохом настроении, что вторые сутки шло за ним по пятам, не оставляя ни на секунду. Просто открывавшийся в семь утра вид был соткан из серости. Дома, дороги, небо без облаков, смог, объявший спящий город, что только начал пробуждаться. Юнги не прокручивал ту ситуацию с мелким у себя в голове, он не искал причин его поступка, тем более он не горел желанием думать, что будет дальше. Мин просто смотрел пустыми глазами куда-то вдаль, докуривая уже четвертую за это утро. Он не из тех, кто может легко вычеркнуть близкого человека из своей жизни. Даже если тот серьезно оступился. Его внутренний мир гораздо хрупче, чем многие думают. Суровый рэпер ночью, ответственный студент днем. Многим кажется, что он полный раздолбай, что каждую пятницу он глушит алкоголь и не гнушается вызвать проститутку на выходные. Пф, серьезно? Что за бред?! Он обычный трудоголик, что зубами прогрызает себе путь к успеху. Он лишь в клубах позволяет себе выплеснуть весь накопившийся яд, что сочится из каждой строчки свеженаписанной лирики. Он умело использует ломаный слог вкупе с читкой, что дробью слетает с тонких губ, поражая слушателей, заставляя их впасть в ступор или сотрясаться, от захлестнувших эмоций. Все. Выступления и треки - единственное проявление его темной стороны. Только в них он вкладывается с полной отдачей, позволяя демонам выползти на свет, чтобы затащить в свой омут новые души. Иногда это кажется безумием... Но эту сторону мало кто видит. В остальном он обычный усердный (но не слишком) студент, что прогуливает лишь по уважительной причине, а потом отрабатывает свой пропуск. Потому что он все сделает ради своей мечты. Он станет композитором. И если не великим, то, как минимум, запоминающимся. Он станет взрывом, последствия которого со временем устранят, но даже после зачистки он осядет в памяти некоторых людей. Бычок летит вниз. Мин медленно выдыхает сизый дым. Пожалуй, он внес свою весомую лепту в зарождение и развитие чувств Пака. Юнги до сих пор пытался обмануть себя, убеждая в несерьезности чувств шатена. Но все попытки терпят крах, стоит лишь вспомнить тот преданный взгляд, расколотый напополам нежностью и отчаянием, надутые губы в моменты, когда Чимин не хотел уходить из студии, выпрашивая у хена разрешение остаться, и щеки, что покрывал легкий румянец по поводу и без. Может это и слабенькие аргументы, но только в теории. Айщ, сложно объяснить, просто это Пак Чимин. Пак Чимин, которого можно читать, как открытую книгу. Но только при желании. Наверное, поэтому до Мина только сейчас дошло настоящее положение вещей. До этого он просто держал Пака при себе, но не пытался узнать лучше, слушал его истории, но не искал в них суть, наблюдал странное поведение, но упорно игнорировал подтекст. И, может, все бы обошлось, но… рэпер сам все испортил. Как уже упоминалось, он не был хамлом или быдлом, теряющим себя в вечных тусовках и меж очередных раздвинутых ног. Он просто заебался. Он ломает зубы о чертов гранит науки, но продолжает его грызть, он хватается за любую возможность выступить или просто засветиться в определенных кругах, даже если эти мероприятия назначены на ночь, а за последние несколько суток мятноволосый спал лишь 6-7 часов. А ему еще необходимо писать треки, что с него трясет Намджун, находить время на доработку проектов, по глупости взятых в универе, и обязательно уделять время друзьям. Последнее, к слову, он не может убрать из своего графика, даже если захочет, ведь Хосок его из-под земли достанет, да и мелкий поникший ходит, если долго не видится с хеном. Так что, о каком дружелюбии и милом общении с однокурсниками может идти речь? Мин ЗА-Е-БАЛ-СЯ. И тратить свои физические и моральные силы на сохранение и поддержание "приличного" образа он не собирался. Пусть болтают, что хотят. Только вот он не машина, не робот. Ему тоже нужно куда-то выплескивать свои эмоции. Весь негатив со злостью и раздражением он выплескивает благодаря Намджуну, ржет до слез и оттягивается вместе с Хосоком, а вот те крохи нежности, что также хотят выйти на свободу, достались Чимину. Шатен сам был словно соткан из нежности и трепета (что совсем не по-мужски), но у него был твердый характер и сильная воля, что контрастировало с милым личиком. Рука так и тянулась мягко потрепать его по волосам, похлопать по плечу или провести по спине в знак поддержки. Этот парень зачастую был причиной искренних улыбок Мина и его переживаний. У Юнги не было братьев или сестер, даже двоюродных, но мелкий стал ему словно родным. Он даже разрешил ему иногда себя обнимать, но без лишних нежностей. Чисто по-братски. Видимо, это и было его ошибкой… Дверь на крышу со скрипом распахнулась. Из-за нее появился нервный и немного помятый Хосок, что сразу же направился к другу. Юнги же продолжил молча пялится в одну точку. - Тоже решил в прятки поиграть? – пыхтел Чон. – Мне и Чимина достаточно. Вот же паршивец! - Так и не вышел на связь? – бесцветно проговорил мятноволосый, так и не повернувшись к Хосоку. - Да он совсем обнаглел! Он скрываться не умеет. Постоянно мне раньше в прятки проигрывал. Со временем ничего не меняется. Но этот засранец решил просто меня игнорить. Айщ, пусть только мне попадется. На несколько секунд повисла тишина. - Что с ним такое происходит? – Чон звучал раздосадовано. – Неужели обиделся на что-то?.. Снова тишина. Хосок потупил взгляд, пожевывая губу, а мятноволсый сжимал в руке пачку сигарет, борясь с желанием закурить еще одну. - Наверное, это моя вина. - Я виноват. Фразы вырвались одновременно. Юнги нахмурился, все же повернув голову в сторону друга, а тот лишь непонимающе вылупил глаза. - Что? – переспросил парень, продолжая пялиться на Мина.