Шторм

Раздался долгожданный звонок. Ученики тут же повскакивали со своих мест, сгребая тетради в портфели и сумки и игнорируя слова педагога о том, что звонок для учителей. Все торопились занять место в столовой, к тому же сегодня в буфете будут марципановые булочки, которых постоянно не хватает на всех желающих. Чимин никуда не спешил. Он лишь потянулся, не сдерживая зевок, и уставился в окно, что находилось через целый ряд от него. После весьма короткого разговора с тем парнем из караоке-бара Пак был настроен решительно. Допивая чай, он придумывал план дальнейших действий. Ему нужно еще раз поговорить с Юнги. И на этот раз он должен дать понять старшему, что его чувства абсолютно искренны и серьезны. Чимин больше не будет вести себя, как тряпка. Пришло время бороться за свою любовь. С таким настроем он уж было хотел пропустить занятия и сразу пойти к Мину, но, вспомнив, что тот сам учится, да и настроение у хена по утру не самое радужное, шатен направился в школу. Перед Паком с характерным шуршанием приземлилась дынная булочка. Парень поднял удивленные глаза, наткнувшись на одноклассника, что уже жевал такую же, запивая банановым молоком. - Чего задумался? Поел бы лучше. – весело проговорил немного смуглый парень. - Да мне что-то не особо хочется. Но все равно спасибо, Джехек. – шатен тихонько пододвинул булочку в сторону владельца. - Э, нет. Так не пойдет. – покачал головой одноклассник. – Чтобы Пак Чимин да от булочки отказывался! Ты заболел? Или влюбился? - Скорее второе… - не задумываясь, прошептал Чимин, но тут же мысленно дал себе затрещину за несдержанность. - Оуу… - Джихек загадочно улыбнулся. – То-то наша булочка последнее время в облаках витает и губы кусает. – от этих слов шатен покраснел, но промолчал, чтобы не усугублять свое положение. – И кто же эта милашка? - Почему сразу милашка? – встрепенулся Пак. – Может она просто супер мега и просто вах какая с-сексуальная. – воображение тут же подкинуло образ хена с оголенными ключицами, из-за чего шатен запнулся на последнем слове. - Ой, да божечки-кошечки! – умилился парень. – Ты даже само слово "сексуальная" не можешь спокойно проговорить и не смутиться. – кажется, одноклассник неправильно понял запинку Чимина, но последнего это нисколько не расстраивало. – Такой сладкой булочке, как ты, подходят только такие же милашки. Хотя мне сложно представить, что есть девушка милее тебя. - Хей! Это в каком еще смысле?! – Пак насупился, почувствовав, как задели его мужскую гордость. - Ой, да будет тебе. – беззлобно рассмеялся Джихек. – Ты вроде тихоня, но людей не сторонишься, немного робкий разве что, но при этом такой очаровашка! – в глазах напротив промелькнул шок. – Ты не подумай! У меня с этим все нормально. У меня это… девушка есть. – Чимин заторможено кивнул. – Просто парни вечно в шутку спорят, кому достанется такая хорошенькая женушка. – кажется, Пак не вдупляет. – Ну, эт они про тебя. - Что?? Голос Чимина подвел, сорвавшись на писк. Но он не придал этому значения. Его просто распирало возмущение, отчего он недовольно запыхтел. И да, щеки тоже покраснели именно от возмущения и недовольства. - Да забей. Они же шутят. – одноклассник похлопал шатена по плечу, вот только последнему было ни капельки не смешно. – А вообще ты соскользнул с темы. Что там у тебя не так на любовном фронте, что ты такой загруженный? - Нормально все. – буркнул Чимин. - Да выкладывай уже. Может, подскажу чего. Со стороны виднее ведь. – Пак сомневался. – В конце концов, что ты теряешь? Джихек был прав. К тому же Чимину совершенно не обязательно вдаваться в подробности, а лишняя поддержка не помешает. Раньше его поддержкой был Хосок, но видимо не теперь. От этого стало как-то тоскливо. - И ты, сделав первый шаг, просто сбежал? – парень просто не верил своим ушам. - Не сбежал, а ушел. – Пак уже начал жалеть, что поделился столь личным с простым приятелем (Джихека же можно так назвать?). – Мне показалось, что я ее смутил… Да и она ясно дала понять, что повторения не хочет. - Ндаа. – парень подпер рукой подбородок. – Вот вроде бы уже взрослый, а два и два сложить не можешь. Сам же сказал, ты ее сму-тииил. Естественно, что она начала все отрицать и заявила, чтобы ты больше не лез к ней с поцелуями. Пак что-то слабо представлял себе смущенного хена. Скорее это он сгорал от стыда, не зная, куда себя деть. - Ну, допустим. А теперь-то мне что делать? - Как что? Идти и добиваться! - Вот так просто? – недоверчиво спросил Пак, хотя утром думал о том же. - А тебе сложно надо? – вскинул бровь одноклассник и рассмеялся. – Просто иди к ней и признайся в чувствах. Понял? - Да. - И на этот раз покори ее сердечко! - Хорошо. - Уверен, что готов? - Определенно! - Тогда вперед. - Ага! Чимин подорвался с места, хватая сумку, а в мыслях он уже представлял диалог с Юнги. Но рука Джихека его остановила. - Воу. Настрой, конечно, хороший, но, может, досидишь уж последний урок, Ромео. - Ой, точно. – Пак неловко улыбнулся, возвращаясь на место. Запал исчез сразу, как только шатен оказался перед дверью в студию. Комната, что раньше была сравнима с домом, вдруг стала пугать до дрожи. Чимину было ужасно некомфортно, его одолевали сомнения. Но, пересилив себя, он сделал глубокий вдох и дернул за ручку. Дверь не поддалась. Дежавю какое-то. Внезапно рядом возникла рука, что ключом открыла замок. Ну, точно. Пак дернулся, прекрасно понимая, кто сейчас стоит немного позади и от кого так привычно неприятно пахнет крепким табаком. - Может, ты уже зайдешь? – раздался хрипловатый и немного тихий голос. Чимина пробила странная дрожь. Вот теперь его точно покинула абсолютно вся уверенность. Он на секунду зажмурился, нервно выдохнул и зашел в студию. Чтобы не стоять на проходе, Пак направился к диванчику, но замер на полпути. Что делать? Он, конечно, не готовил целую речь, в которой изольет душу, но какие-то отдельные фразы крутились в его голове вместе с общим смыслом того, что необходимо сказать. Однако он не учел, что может так разнервничаться. Пальцы рук подрагивали в такт коленям, внутри все сжималось, словно он на американских горках, а впереди мертвая петля. - Замерз? Пак вздрогнул. Хен уже снял ветровку, оставаясь в плотной черной худи без надписей и рисунков. На лице не отражалось никаких эмоций, но взгляд был немного обеспокоенный… А может, Чимин опять себе что-то выдумывает. - Н-нет. - Я поставлю чайник. Присядь пока. Юнги привычным жестом закатал рукава, по локоть обнажая жилистые бледные руки, испещренные ручейками нежно-голубых вен. Шатен невольно сглотнул и поплелся к диванчику, не отрывая глаз от хена. Дыхание слегка участилось, Пак не мог спокойно усидеть на месте. Не каждый день он признается в чувствах. Но он слишком влюблен, чтобы молчать дальше, да и процесс уже запущен. Чимин вперился взглядом в спину мятноволосого, отслеживая каждое действие, подмечая даже самую незначительную деталь. Мин выглядел расслабленно, но сутулился больше обычного, значит что-то его все же тревожило. Он резким движением руки провел по волосам и тихо выдохнул – хочет что-то сказать, но почему-то останавливает себя. Чимин, кажется, выучил своего хена наизусть. Хотя очень многое понять не мог. Зато любил. Пак любил открытую улыбку, уверенную походку, тембр голоса и иногда появлявшуюся в нем хрипотцу, даже трогательную родинку на мочке правого уха. И ему безумно хотелось сказать все это вслух, но он боялся. Юнги чувствовал внимательный взгляд на себе. Он понимал, что рано или поздно им нужно будет поговорить, хотя все же надеялся замять ту ситуацию, сделать вид, что ничего не произошло, и вести себя, как обычно. Мин думал, так будет лучше для Пака. Но тот видимо считал иначе. Это было предсказуемо, однако, Юнги не ожидал, что мелкий решиться на разговор так скоро. Признаться, он сам был не готов обсуждать тот обескураживающий поступок шатена. Мин еще не определился с тем, что должен сказать и как должен себя вести. - Чай только черный. - зачем-то констатировал мятноволосый, хотя все частые гости его студии знали, что другого у него просто нет. Но в ответ не последовало даже звука, что Чимину было не свойственно. А Пак просто забылся в своих переживаниях, взвешивая все "за" и "против", подбирая нужные слова. Он понимал, что тянуть время нет смысла. Надо начать говорить. Страх сковал горло. Парень знал, что просто не будет, но у него начиналась какая-то тихая истерика. Дрожь прошла по телу, что не укрылось от настороженного хена. Пак повернулся к нему, но, столкнувшись с пристальным взглядом, смутился и покраснел. - Уверен, что здоров? Не дожидаясь ответа, Юнги подошел к младшему. Он словно в замедленной съемке наклонился и будто бы нежно дотронулся рукой до лба. Касание длилось всего пару секунд. И как только хен убедился, что температура вроде как в норме, поспешил отстраниться. Чимин среагировал быстрее, схватив обеими руками ладонь мятноволосого. Он судорожно сжимал ее, глядя рэперу прямо в глаза. Пак словно пытался таким образом сказать: "Пойми. Пойми меня вот так, без слов. Пожалуйста". И Юнги понимал. Вот только показывать это не собирался. Он не хотел. Ему не нужен этот лишний груз, эта большая ответственность. И до тех пор, пока младший молчит, он будет притворяться, что ничего не видит и ничего не понимает. - Чимин? – Юнги потянул руку на себя, пытаясь освободиться из хватки отчего-то холодных пальцев. - Хен! – получилось громче, чем планировалось. Пак продолжал крепко держаться за старшего. Сейчас, когда он решился говорить, Мин должен быть как можно ближе, чтобы все расслышать. Ведь слова о любви громкими не бывают, не должны быть. Так считает Чимин. А Юнги смотрит. Хмурится, расслабляется, пытается разглядеть в глазах мелкого что-то. Но видит лишь отчаянную мольбу в щенячьих глазах. Мину только и остается, что тяжело вздохнуть и сесть рядом. - Говори. И Чимин снова теряется. Потом так же быстро находится. Но робеет. - Ну? – звучит на выдохе, слишком устало, даже как-то обреченно. У Чимина ком в горле и слезы уже подступают от осознания своей никчемности. Почему он снова молчит? Говори. Давай! Пак Чимин, ты сможешь это сделать! Ком уже мешает свободно дышать, но шатен решился. Он откроется, он признается, он докажет хену свою искренность, даже если не сможет выдавить из себя ни единого слова. Пак с ногами забирается на диванчик, садясь на пятки, и уверенно обхватывает ладошками лицо Юнги. Последний недоуменно на него смотрит и снова хмурится. В глазах читается "не вздумай снова…". А в ответ "не буду". Чимин с опаской приближается к хену, почти физически чувствуя его напряжение, но мысленно благодарит за доверие, ведь когда меж их лицами остались считанные сантиметры и они уже могли ощутить чужое дыхание на своих губах, Мин даже не дрогнул. Пак смущенно улыбнулся, мажа губами по скуле, и, переместив свои руки, крепко обнял мятноволосого. Сердце загнанно билось, словно он только что совершил прыжок с парашютом. Объятья становились все мягче, но руки остались покоиться на плечах хена. Дыхание стало размеренным и Чимина отпустило. Он наконец-то смог расслабиться. В отличие от Мина, что каменным изваянием сидел, не думая шелохнуться. Ситуация отражалась в душе слишком двояко: с одной стороны ему не нравилась такая близость, насквозь пропитанная щемящей нежностью, но с другой его радовало, что мелкий перестал робеть в его присутствии, что смог перед ним открыться, довериться полностью. - Хен… - голос очень тихий, но вполне уверенно звучащий, разбавленный легким трепетом. – Хен, прости, что говорю так… Но не видя твоего лица мне проще. Мин молчал. Он ничего не станет отвечать. Даже дышать постарается тише, дав Паку спокойно высказаться. - Ты вкусно пахнешь. – шатен зарылся носом в изгиб шеи. Юнги поборол желание дернуть плечом. Ему не было противно. Но это странно. И приносит незначительный дискомфорт. - Но мне не нравится то, что ты куришь. – грустный вздох, опаливший чувствительную кожу, а у Мина орда мурашек вдоль позвоночника. – Я понимаю, что это часть тебя. Но кури что-нибудь полегче. Пауза. - Хен… ты мне нравишься. – вот оно. – Очень. – у Юнги неприятно кольнуло сердце. – Я бы даже сказал, что ты мне больше чем нравишься… Но я пока не решаюсь признаться в этом. – последние слова едва можно было различить. У Юнги во рту стало как-то кисло. Он невольно сморщился. Внезапно чувство вины накрыло с головой. Он не мог понять, в чем именно виноват. Он строил догадки, цеплялся за какие-то мысли. Но руки Чимина, нерешительно заскользившие по предплечьям, отвлекали. Касания перешли на бока, и вот его снова сжали в кольце слишком уж нежных рук. - Я знаю, тебе сейчас совсем не до моих глупых чувств. – и Юнги бы опроверг, если бы это не было правдой. – Тем более ты наверняка чувствуешь себя довольно мерзко. Я ведь парень. Тебя тошнит от всей этой… "пидоросни", и ты ненавидишь, когда это тебя затрагивает. – Чимин до боли прикусил губу, уткнувшись лбом куда-то в район ключиц. – А тут я. И оттолкнуть ведь не можешь. – младший пытается горько усмехнуться, но не выходит. – Мы же… вроде как… семья? – получается вопросительно и слишком жалостливо. Мин чуть приподнимает голову, сжимая челюсти, и с силой зажмуривает глаза. Ему тошно. Потому что да, его коробит от отношений между парнями. И да, он просто не в силах оттолкнуть мелкого, ведь тот ему как родной, и боль причинять не хочется. И сейчас Юнги чувствует себя максимально жалким, ведь ходит по острому лезвию, не зная, что ему выбрать. Чимин очень трогательный и хрупкий, но храбриться, пытается казаться сильным. Даже сейчас он старается контролировать свое сбившееся дыхание, сдерживает дрожь, но непроизвольно цепляется за складки худи на пояснице Мина, перебирая их, спускается ниже, хватаясь за край черной материи, и поднимается обратно. Он заметно нервничает, но сам же себя и успокаивает. Юнги сейчас категорически запрещено что-либо предпринимать. Очень эмоциональный Чимин может неправильно его понять. Но руки сами по себе тянутся к шатену, осторожно приобнимая. На мгновение все перестает существовать. Чимин то ли резко вздыхает, то ли всхлипывает, машинально царапая чужую поясницу (когда его руки успели забраться под худи?). Мин вздрагивает и спешно выпускает младшего из объятий, желая отстранить от себя. А у Чимина в висках пульсирует "сейчас или никогда, все или ничего" и еще картины личного апокалипсиса перед глазами. У него словно земля уходит из-под ног, и он цепляется за Мина, как за спасательный круг. Льнет к нему, обнимает крепче, игнорируя сильные руки, что пытаются осторожно его отодвинуть. Пак лишь крепче сжимает худи на боках хена и практически залезает к нему на колени. Такого поворота Юнги точно не ожидал. А шатен пользуется замешательством старшего, прижимаясь вплотную, и смазано целует в уголок губ. Пальцы сплетаются в замок на мятном затылке. Чимин дышит рвано, целуя скулу, линию челюсти ближе к уху, цепляет зубами мочку. - Чимин. Голос стал ниже, отчего собственное имя звучит, как угроза. Но Чимин не остановится. Не сейчас. Он расцепляет замок, вплетая пальцы в волосы, а другой рукой нежно проводит по шее, раздражая нежную кожу, легко царапая короткими ногтями. Он продолжает самозабвенно выцеловывать лицо хена, огибая губы, хотя именно их он так жаждет коснуться. Шатен спускается ниже, опаляя дыханием шею, на пробу прикусывая кожу. - Чимин! – Мин совершенно не понимает, почему до сих пор не оттолкнул, почему просто упирается младшему в грудь, в остальном давая свободу действий. – Прекрати. Пак проходится немного шершавым языком по выступившей венке на шее и вздрагивает от грубого голоса. - Оттолкни. – слишком томно. Шатен прикусывает бледный подбородок, запоздало чувствуя, что стремительно скатывается с колен Мина, падая на пол. Он успевает схватиться за напряженные бедра мятноволосого, чем смягчает неприятное столкновение с полом. Поволока в глазах на миг исчезает, позволяя увидеть взлохмаченного и раздраженного Юнги. Но отступать уже поздно. Пак сильнее вцепляется в крепкие бедра, поудобнее располагаясь меж подтянутых ног, и прижимается щекой к колену, трется о него, прикрыв глаза. Тем временем одна рука крадется к внутренней стороне бедра, а потом ощутимо проводит от середины к паху. Но до цели не добирается. Мин перехватывает запястье, с силой его сжимая. Он тяжело дышит и теряет контакт с реальностью. Потому что то, что сейчас творится совершенно на нее не похоже. И такого Чимина он видит впервые. Тело, как назло, отзывается на все эти касания, что заставляют подняться волну непонятного возбуждения внутри. У Мина слишком давно не было секса, с его максимально загруженным графиком на это просто не остается времени. А тут рядом крутится что-то родное, целует, кусает, дотрагивается так интимно. Но это ничего не меняет. Поэтому рэпер сильнее сжимает тонкое запястье и серьезно смотрит в глаза Пака. А у Чимина все та же поволока и контрастирующая с ней абсолютно невинная улыбка вкупе с раскрасневшимися щеками. Смотреть на это жутко неправильно и просто невыносимо. Но Мин смотрит и зависает. Шатен дергает рукой, желая продолжить начатое, но отпускать ее не торопятся. А Чимину уже нечего терять, и он жадно впивается зубами в джинсовую материю на внутренней стороне бедра, оставляя мокрый след. Юнги шипит зло, ибо сука больно, и рывком тянет мелкого на себя, отчего тот снова теряет равновесие, утыкаясь мятноволосому в живот. Но как только шатен отстраняется, его грубо хватают за подбородок, поднимая лицо вверх. - Ты… - хрипит Мин, с силой сжимая зубы, пытаясь дышать не так рвано. – Сука! Чимин понял, что последнее адресовано не ему, но на секунду он все же испугался. Неизвестность дальнейших действий хена пронеслась по венам липким страхом. Но больше Чимина шокировало то, что ему это чувство понравилось. Кажется, он начал ловить кайф от грубости и властности Мина. Шатен чувствовал себя конченым извращенцем. А Юнги чувствовал, что у него рвет крышу. И весь такой мягкий и разгоряченный Чимин с лихорадочным блеском в глазах и юрким язычком, часто пробегающим по приоткрытым губам, совершенно не способствовал его успокоению. Старшего просто распирало раздражение, грозившее перерасти в агрессию. Мин был невероятно зол от того, что позволил какому-то недоразумению перерасти в ЭТО, что до сих пор не может взять творящееся безумие под контроль. Да он, сука, даже сопротивляться нормально не может. Или не хочет? Бляяять. Как же заебало! Одно дело Пак, что попался в ловушку собственных чувств и запутался в них же, а другое дело Мин, которому поебать на романтику, влюбленности и отношения. По крайней мере, на этом этапе своей жизни. Но тогда почему он сейчас позволяет этому мелкому творить все, что ему вздумается? Почему он мечется, не желая принимать ласки, но и не решаясь отрезвить шатена твердым отказом? Юнги уже потряхивало. Ему срочно нужно было выплеснуть все эти эмоции, чтобы уже на свежую голову разобраться во всей этой херне. Но… - Хеен… - Пак в очередной раз облизывает пересохшие губы и немного щурит глаза, в которых плещутся кубометры нежности, смешанные с искорками нарастающего желания. - Ты мне, правда, нравишься. – и столько надежды в этих словах. - Заткнись. – почти рычал Мин, а младший продолжал открыто смотреть в глаза, игнорируя боль, что причиняли пальцы Юнги, сильнее сжавшие подбородок. - Ты мне больше чем просто нра… Мин все же утробно рычит, безжалостно впиваясь в пухлые губы. Сорвало. Все заслонки, баррикады, принципы и убеждения сорвало ко всем чертям. Мин не железный и уж точно не святой. Ему срочно нужно выпустить пар, избавиться от разъедающего все его нутро чувства. И пусть ценой успокоения будет извержение вулкана смешанных и вышедших из-под контроля чувств, что сожгут его вместе с Паком заживо. Плевать. Мин лишь сильнее сжимает подбородок Чимина, вгрызаясь в порядком опухшие губы до крови. Он заглушает болезненный стон, проталкивая свой язык в горячий рот, затевая игру, в которой мелкий заранее проиграл. Слишком горячо, слишком мокро. Чимин оседает безвольной куклой, не успевая за распалившимся хеном. Он пытается слегка отстраниться, чтобы сделать хоть один глоток воздуха, но ему не позволяют. Мин резко спускается к нему на пол, не прерывая столь яростного поцелуя, до боли сжимая темные волосы на затылке, не давая отстраниться. Он посасывает язык шатена и тут же ощутимо его прикусывает, отчего последний вздрагивает и издает очередной стон, но уже не понятно: боли или наслаждения. Чимин растворяется во всем этом. Ему по-прежнему не хватает воздуха. Голова кружится. Он зажмуривает глаза до цветных пятен на обратной стороне век и мысленно молит хена о пощаде. Юнги же наоборот напирает с удвоенной силой, не обращая внимания на метания раскрасневшегося Пака. Его нисколько не смущает привкус крови и тонкая струйка слюны, что сбегает по его подбородку, перетекая на кожу Чимина. Рука больше не удерживает подбородок шатена. Теперь Юнги фиксирует голову и левое предплечье мелкого. Тот дрожит, хнычет и стонет, упирается, пытается что-то сказать, чем только сильнее выводит Мина из себя. Мятноволосый резко отстраняется, даруя шанс Чимину на спасительный вдох, которым он давится, ведь зубы хена ощутимо сжались на его плече. Пак дергается и заваливается на спину, ударяясь головой о столик. Больно. Глаза пощипывает. Юнги матерится и отпихивает этот чертов стол подальше. Он нависает над тяжело дышащим Чимином, пытаясь прийти в чувство. Его все еще потряхивает, но уже легче. Шатен под ним все еще загнано дышит, сводит ноги в попытке скрыть свое возбуждение, в глазах никакой осознанности, а с призывно приоткрытых губ слетает тихое "еще". И Мин даже не думает отказывать. Вот только сейчас ОН решает, как именно продолжить эту сладкую пытку. Зубы снова смыкаются на плече, но уже ближе к шее. Звонит телефон, но остается проигнорированным, ведь Пак от очередного укуса изгибается дугой, хватаясь за плечи хена, и скулит. Юнги жарко, в паху неприятно тянет, но что-то все еще его останавливает, не дает зайти дальше. Он поцелуями-укусами поднимается по шее Чимина, что от плеча уже пестрит красочными отметинами. А Пак чувствует, что в боксерах стало слишком липко и невыносимо тесно. Он тянется к своему возбуждению, дрожа от приятной боли. Но у Юнги другие планы. Рэпер перехватывает обе руки, прижимая их к полу, и с ухмылкой смотрит на то, как мелкий с силой закусывает губу и ерзает, жаждая более тесного и интимного контакта. Но Мин лишь затягивает его в новый грубый поцелуй, практически насилуя чужой рот языком. Чимину удается изогнуться достаточно, чтобы быстро, но ощутимо проехаться пахом по чужому возбуждению. Отчего его накрывает крышесносяшей горячей волной, а рот открывается шире в беззвучном стоне. Шатен готов поклясться, что только что увидел мириады ослепляющих звезд. Юнги от внезапного действия со стороны младшего прикусывает язык, машинально сжав зубы, чтобы сдержать собственный стон. Боль смешалась с яркой вспышкой удовольствия. И Мину стоило просто нечеловеческих усилий, чтобы сдержаться и не повторить движение Пака. Однако в отместку за своевольство старший легко целует Чимина в губы, чтобы в следующую секунду больно прикусить местечко между подбородком и адамовым яблоком. Шатен вскрикивает и шипит, зажмуривая глаза. А рука хена слишком неожиданно (при чем для обоих) пробирается под рубашку Пака, проводя вечно холодными пальцами по животу. У Чимина пальцы на ногах невольно поджимаются, а с губ слетает томный вздох, от которого у Юнги по спине мурашки и грязные мысли в голове. - Юнги-и… - высоко протянул Чимин, вплетая пальцы в волосы хена. Мин ведет носом по чуть выпирающей ключице, чтобы после повторить этот путь языком. Но настойчивый стук в дверь заставил его встрепенуться и оторваться от младшего, что в испуге распахнул глаза, не зная, куда себя деть.