Шторм

За окном мелькали огни ночных фонарей, что периодически сливались в одну линию, стоило лишь прибавить скорости. Дома, магазинчики, перекрестки и пешеходы. Чимин тупо пялился в окно, стараясь дышать ровнее. Внутри все еще бурлило и пенилось возбуждение, мешавшееся с адреналином. Ладони неистово постели, отчего приходилось их, чуть ли не ежесекундно, протирать о джинсы, ширинка которых недвусмысленно топорщилась. - На этом перекрестке или на следующем? Голос Мина звучал тихо и низко, пробирая до волнительной дрожи, мурашками пронесшейся вдоль позвоночника. Пак до боли прикусил губу, и без того испещренную мелкими ранками. Ему нужно успокоиться. Расслабиться. Вдох-выдох. Вдох-выдох. - На следующем... Боже. Это сейчас был его голос?? Либо Чимин начал сходить с ума, либо он на самом деле уловил хрипотцу. Юнги ничего не ответил, он лишь сильнее сжал руль и вдал по газам, проскакивая перекресток на мигающий зеленый. Даже если ему придет штраф (к слову, не лично ему, ибо тачка Намджуна), Мин лучше потратит свои кровно заработанные, чем пробудет хоть на минуту дольше рядом с ТАКИМ Чимином. Почему-то от одного только вида изнывающего по ласкам младшего с Юнги начинало происходить что-то странное. Ему это не нравилось. Его это даже пугало, но он в этом не признается, прикрываясь раздражением, обвиняя именно его в своем взбудораженном состоянии. Мин пытался курить, но после третьей сигареты, едва скуренной наполовину и выкинутой в окно, он решил просто перетерпеть. Сдерживаться оставалось недолго. Сейчас он повернет на перекрестке, потом заедет во двор, остановиться у нужного дома и выпроводит мелкого из салона. А оставшись один, упадет лбом на руль, сделает дыхательную гимнастику, посчитает до пяти-десяти (скорее до ста) и поедет обратно в студию, как и обещал Киму. Вот только они уже несколько минут как на месте, а Чимин не спешит выходить. - Чего ждёшь? - вместе с рваным выдохом. - Тебя... - шатен исподтишка наблюдал за реакцией, нервно теребя край хлопковой рубашки, - хен. Кажется, тяжелые вздохи и стоны стали аккомпанементом их совместного времяпрепровождения. - Мелкий, иди домой. - Мин снова вцепился в руль, уставившись куда-то перед собой. - Не без тебя. Нет. - горло сдавило, а предчувствие новой ссоры осторожно вонзало свои когти прямо в клокочущее сердце, но Пак уже не отступит. - Блять. - больше похоже на шипение. Мятноволосый ударяет по рулю, а после резко зарывается себе в волосы, обреченно взвыв. - Мне тебя до двери провожать? Молчание. - Не ребенок. Сам дойдешь. Шатен сверлит дыру в своих коленях, даже не думая пошевелиться. - Сука! Мин обессилено ударяет по приборной панели, а после молча выходит, обходя машину. Чимин весь сжимается, когда хен распахивает дверь с его стороны, и еле преодолевает желание зажмуриться. - Выходи. - максимально спокойно. - Я доведу тебя до квартиры, поэтому поднимайся уже. У Юнги складка меж бровей и демоны внутри перешептываются о чем-то. А Чимин смотрит прямо в глаза, даже не пытаясь скрыть свое, так и не ушедшее, возбуждение. Это все сводит с ума. Борьба желания и здравого смысла рвет напополам, окунает головой в ледяную воду, удерживая до болезненного жжения в легких, а потом рывком выдергивает, и ты дышишь, жадно глотая воздух, давишься им, но продолжаешь вдыхать до головокружения. Именно так чувствовал себя Юнги. Чимин себя уже не чувствовал. Сознательность и трезвость ума бесследно затонули, погребенные разбушевавшейся стихией чувств, эмоций и запретных желаний. Он и сам был ими погребен и стремительно шел ко дну, не успевая удивляться глубине, сравнимой с Марианской впадиной. Но каждой клеточкой своего тела он ощущал, что может пасть еще ниже. Поэтому он пресекает желание Мина включить свет на этаже, перехватывая его руку и ловя недоуменный взгляд, а потом и его обладателя в объятья. Пак льнет все ближе, без стеснения забирается руками под свободную худи и совершенно развратно выстанывает имя хена. У Юнги нет шанса на сопротивление, но он пытается, барахтаясь на поверхности воды, понимая, что долго не продержится. Он не хочет тонуть, поэтому отдирает от себя руки мелкого, поднимая их на уровень глаз, борясь с желанием прижать их к шершавой стене. Но крепкая хватка на тонких запястьях ощущается удавкой на собственной шее, ибо дышать становится как-то совсем тяжело. А шатена ведет. Он закусывает губу, томно выдыхая, прижимается сильнее, заглядывает в глаза напротив, пытаясь разглядеть радужку, затопленную чернотой зрачка. Мин сдается. В голове буря в самом разгаре, что прошибает молниями все тело, отдавая импульсами ниже впадинки пупка. Он отпускает. Сначала Пака, а потом и себя. Их сносит ураганом, обуревавших все нутро чувств. Все происходит настолько быстро, что сознание еле успевает выхватывать и запечатлевать на подкорке моменты происходящего безумия. Чимин больно прикладывается затылком о собственную железную дверь, ощущая ее обжигающий холод на обнаженных запястьях. Колени подрагивают от будоражащего понимания происходящего. В паху завязывается беспрестанно ноющий узел от одних только мыслей, ЧТО сейчас с ним будет делать хен. Но фантазии успели лишь призрачно обозначить себя и мгновенно исчезнуть, под напором реальности, в которой Мин беспощадно вгрызается в припухшие губы, покусывая, облизывая и оттягивая. Чимин давится вздохами и несдержанно мычит, принимая в свой рот горячий язык Юнги. Но, не дав шатену насладиться страстным единением их губ, старший отрывается, кусая подбородок, проводя шероховатым языком по линии челюсти и жарко выдыхая в чувствительное ушко, от чего из горла Чимина вырывается короткий писк, а глаза оказываются крепко зажмурены. - Это ты меня спровоцировал. - Мин протискивает колено меж подрагивающих ног. - Ты меня сделал ТАКИМ. - зубы больно смыкаются на мочке, принося садистское удовольствие. - Тебе придется ответить. - Чимин судорожно выдыхает, потираясь возбуждением о колено хена. - Но ты же будешь хорошим мальчиком? Чимину кажется, что он может кончить от одной только близости старшего и его властного голоса. Пак не может связать и слова, лишь тихонько постанывает и кивает в ответ. - Я не слышу! - утробный рык и укус в плечо, что и так обещало на завтра расцвести палитрой ярких оттенков. - Д-дааа. - младший певуче растягивал гласные, прогибаясь в пояснице для более тесного контакта. - Я буду, ах... Мин ни слова не проронил в ответ. Он отпустил запястья, перемещая руки на мягкие изгибы боков, сжимая на них пальцы, и параллельно уткнулся носом в основание шеи, шумно вдыхая. Пальцы вновь заскользили по разгоряченной коже, Чимин потянулся к хену, порываясь обнять, но его действия пресекли на корню. - Руки! - Мин продолжал почти невесомо скользить подушечками по стройным бокам. - На место. - хриплые приказы мятноволосого растекались ощутимым пятном выделяющейся смазки на нижнем белье, не подчиниться было невозможно. Чимин изнывал от желания, охватившего его. Он чувствовал нараставшую дрожь и то, как ноги постепенно отказываются его держать, а ещё обжигающие касания Мина, что перешли на нежную кожу живота, заставив его рефлекторно втянуться. Юнги лишь усмехнулся, оглаживая большими пальцами чуть выпирающие тазовые косточки, и продолжил усыпать чувствительную шею короткими поцелуями-укусами. В штанах уже слишком тесно, а сомнения были беспощадно уничтожены пробившим все тело возбуждением, что дурманило голову похлеще бутылки виски. Где-то далеко на задворках сознания противный голосочек шептал, что так нельзя, что Мин не может, не с парнем. Но Чимин млел в его руках, готовый отдаться без остатка, слепо вверить себя всем грязным желаниям старшего, и это не на шутку заводило, подливая масла в и без того разбушевавшееся пламя, сжигавшее изнутри. Юнги рывком отдернул Пака от двери, опаляя покрасневшие губы горячим дыханием. Он разрешил младшему вцепиться в свою спину, но уклонился, не давая себя поцеловать. Руки Мина без стеснения забрались под хлопковую рубашку, оглаживая поясницу. Одна рука медленно поползла вверх вдоль позвоночника, заставляя младшего прогнуться до хруста, а вторая, дразня, продолжала ненавязчивые движения на пояснице, погружаясь кончиками пальцев под резинку белья и по-хозяйски сжимая упругую половинку, отчего Чимин резко выдохнул томное "хеен". Где-то выше послышался скрип открывшейся двери и звон ключей в замочной скважине. Юнги губами спустился к ключицам, оставляя после себя дорожку розово-красных бутонов. Шатен крепко держался за его плечи, хныча и что-то шепча. - Хеен... аах... там... - Пак пытался осторожно отстраниться, - наверху... Шатен запрокинул голову и высоко простонал, прикусывая губу в попытке хоть немного себя заглушить, ибо Юнги ощутимо проехался пахом по его возбуждению. Мин сильнее сжал ягодицу парня, прижимая его вплотную, и тяжело дышал в приоткрытый рот, свободной рукой оттягивая темные пряди и в очередной раз пресекая попытку младшего коснуться своих губ. Чимин сходил с ума, он был готов начать жалобно скулить и умолять хена прекратить эти пытки и сделать с ним уже что-нибудь. Сердце тяжело ухало в груди, перекликаясь с шумом шагов. Боже, шагов! - Юн… - шатен уперся ладошками в плечи старшего, – Юнги, подо..жди… нн! – Чимин чувствовал себя безвольной куклой, жадной до удовольствий и не имеющей сил сопротивляться наслаждению. – Идут… Там идут. – Мин его будто не слышал, продолжая тереться своим возбуждением о его, принося обоим нереальный кайф. – Х-хватит. Пак, приложив моральное и физическое усилие, все же смог немного оттолкнуть от себя мятноволосого. Но последнему это явно не понравилось. Поэтому в следующее мгновение Чимин оказался развернут и грубо прижат к все той же двери. Он попытался отодвинуться от нее, упереться руками, но разгоряченное тело сзади, придавило его обратно. Юнги тяжело дышал, снова сжимая запястья младшего. В голове был сплошной туман и злорадно гогочущие демоны, что, казалось, окончательно овладели Мином. Он рвано выдохнул в загривок, что тут же покрылся мурашками, и с силой сжал зубы на нем, вырывая из горла шатена короткий вскрик. Чимин, чуть шипя, постарался уйти от не очень приятных ощущений, поворачивая голову в бок и соприкасаясь пылающей щекой с холодным металлом. Юнги был не против, тут же прижимаясь губами к покрасневшему ушку, проводя по нежной раковине языком, а после тихонько на нее дуя. Пак трепетал, а когда ощутимый бугорок проехался по его ягодицам, и вовсе несдержанно простонал, рефлекторно подаваясь назад. Шум шагов становился все ближе, немного отрезвляя шатена, что тут же заметался, повторяя "Юнги…Юнги…Юнги", привлекая внимание старшего. - Айщ! – Мин с силой ударил Пака по его неугомонной заднице. – Хватит ерзать, иначе я трахну тебя прямо здесь! – он сжал в руках аппетитные бедра и в доказательство своих слов толкнулся меж ягодиц. - Но хеен. – Чимин скреб короткими ногтями чуть шероховатую дверь, бессильно сжимая и разжимая аккуратные пальчики. – Там… идут. Голос Пака звучал слишком жалобно, и подразумевалось, что он должен был немного привести старшего в чувство. Но видимо с Юнги и в самом деле что-то не так, ведь от такого беззащитного и хрупкого Чимина и без того набухший и сочащийся смазкой член нервно дернулся, прося поскорее уделить ему внимание. Мин уже просто не мог оторваться от младшего. Присущие ему осмотрительность и сдержанность, счастливо помахали у него перед лицом и унеслись в кругосветку. Поэтому холодные пальцы продолжали с нескрываемым интересом изучать почти плоский живот Чимина, плавно скользя по бархату кожи. Шаги уже слышались прямо над ними, ещё немного и их застанут в весьма недвусмысленном положении. А что если это кто-то из жильцов, что знакомы с тетей? Боже. Внутри Пака всё сжалось от страха быть замеченными, но в то же время по телу прошла на удивление приятная дрожь. Кажется, Чимин чертов извращенец. - Где ключ? - Пак дернулся от хриплого голоса хена, для него это все было слишком. - В кармане... - томно выдохнул шатен, чувствуя, как руки Мина уверенно лапают его ягодицы ощупывают задние карманы. - Мн... спередии... Чувственные касания, обогнув чуть округлые бедра, перешли на пах. Мятноволосый сразу почувствовал выделяющуюся сквозь ткань связку, но он просто не мог отказать себе в удовольствии услышать очередной полувздох-полустон, поэтому с нажимом провел по выпирающему достоинству младшего. Чимину пришлось прикусить ребро ладони, чтобы не застонать в голос. Неизвестный уже был на площадке меж этажей, ему оставалось преодолеть последнюю лестницу, чтобы наткнуться на возбужденную до предела парочку. Чимин, кажется, перестал дышать. Юнги же очень ловко вынул из узкого кармана ключи, почти сразу выбрав нужный. Дверь отворилась в последнюю секунду, впуская тяжело дышащих парней, и почти сразу громко захлопнулась. - Тетя? - шепотом спросил Мин, не выпуская младшего из объятий, но пока не предпринимая попыток сделать с ним что-либо еще. - На сутках. - ещё тише. Они какое-то время просто смотрели друг на друга. Юнги пожирал шатена глазами, Чимин же вдруг стал сильно нервничать. Они одни. В квартире, окутанной полутьмой, разбиваемой лишь далеким светом фонарей. Тети не будет до утра. А у них обоих крепко стоит. Непонятно, кто потянулся первым, но вот их губы и языки уже сплетаются в безумном поцелуе. Чимин быстро сдается под напором Юнги, что активно исследует его рот, обводя ровный ряд зубов, пересчитывая крохотные ребрышки на небе, а потом в своей манере впивается в нижнюю губу, с наслаждением оттягивая, замирая на пару секунд и резко отпуская, чтобы оставить след под линией челюсти (Чимину кажется, что он понял, как именно теряют рассудок, окончательно и бесповоротно сходя с ума). Длинные пальцы сжимаются на ягодицах, подтягивая чужой пах к собственному, чтобы пару раз двинуть тазом, имитируя толчки, и ощутить резкий выдох в районе ключиц, а потом и маленькие пальчики, нервно сжимающие плечи. - Н-надо ко мне... - Пак немного привстает на носочках, желая дотянуться до уха, но все равно шепчет куда-то в шею под ним, - в комнату... - Веди. - коротко и ясно, а ещё слишком хрипло и чертовски возбуждающе. Путешествие до кровати кажется Юнги неимоверно долгим, а обычная двушка в спальном районе видится каким-то бесконечным лабиринтом. А Чимину кажется, что в их с тетей квартире слишком много углов, к которым его от души приложили во время непрерывного и очень мокрого поцелуя. Спина и затылок уже неприятно ныли, но лёгкая боль отошла на второй план, затонув в протяжном стоне, когда Мин крепко сжал ягодицу, а после провел рукой по бедру, заставляя его приподнять. Чимин с удовольствием закидывает ногу на пояс старшему, обвивая шею того руками, отдаваясь поцелую без права на вдох. Мятноволосый тянет его на себя, желая поскорее принять более горизонтальное положение, однако, Пак не совсем правильно понимает хена и, опираясь о его плечи, запрыгивает на Мина. Юнги, совершенно не ожидавший подобного, мысленно благодарит свою реакцию, что не позволила уронить младшего, хоть и не уберегла от крайне тесного знакомства со стеной. Чимин успел лишь заметить, как хен пошатнулся, а в следующую секунду уже ловил звезды перед глазами, что кружили в вальсе с цветными пятнами. Прежде чем заработать более серьезные травмы, они все же смогли переместиться на постель. Холодные касания, пробегающиеся по ребрам, обжигали, заставляя прогибаться навстречу. Шатен потянулся к полупрозрачным пуговицам на своей рубашке, чтобы не заставлять распаленного хена ждать, но пластиковые враги стойко держали оборону, выскальзывая из чуть дрожащих пальцев. Пока Чимин справлялся со своей рубашкой, хен, до этого нависавший над ним, грациозно выпрямился, упираясь коленями в матрас, и мгновенно стянул с себя худи, отбрасывая ее на пол. - Приподнимись. Будоражащий хрип, и бедра сами по себе отрываются от поверхности кровати. Но на это действие младшего мятноволосый лишь издает смешок и медленно наклоняется, опираясь на одну руку, а другой цепляет край рубашки, намекая, для чего именно Пак должен был приподняться. Чимин мгновенно заливается краской, позволяя хену освободить себя от ненужного элемента одежды, параллельно думая о том, каким бесстыдным он сейчас мог показаться. Юнги взглядом окинул тело, распластавшееся под ним: чуть впалый живот, что так манит прижаться к нему губами, а после оставить укус (в чем старший себе не отказывает); небольшие напрягшиеся соски, что идут вразрез с привычными пышными формами (Мин сжимает один на пробу, удовлетворенно ловя сладкий вздох); ключицы и шея, усыпанные созвездиями его собственных меток (но он не остановиться, пока не создаст на нежном полотне кожи собственную галактику). Прекрасно. Тем временем Чимин кусает губы, изгибается, жадно ловя каждое касание, тянется к джинсам старшего и радуется, что пуговица поддалась на удивление легко. Шатен уже хотел стянуть лишнюю вещь с тела хена, но его остановили, перехватив и прижав руки к постели. А после Мин снова навис над ним, заставляя сердце зайтись в бешеном ритме и в очередной раз затонуть в глубине бездонных глаз. Юнги укусами спустился от шеи к тазовым косточкам, прихватывая одну из них зубами и широко проводя по ней языком. Чимин прикрыл глаза, насколько возможно запрокинув голову. Он даже не понял, как остался без брюк, лишь ощутил легкую прохладу на бедрах, а после холодные пальцы, что в быстром движении прошлись от колен к бокам. - Нужна смазка. – выдохнул Мин, с наслаждением прикусывая кожу под ребром. - М? – младший с трудом различал, что говорит ему хен, но слова медленно дошли до его сознания, поднимая внутри легкую панику. – Я… подожди, я сейчас. Чимин стремительно поднялся, чуть не врезавшись Мину в подбородок, и, зачем-то оставив легкий поцелуй на голом плече, унесся в комнату тети, осторожно прикрывая за собой скрипучую дверь. Что делать? Он безумно хотел хена и уже давно мечтал о подобной близости, вот только до самого главного в своих фантазиях он не доходил, ибо даже представлять ЭТО было для него слишком смущающе. После таких грез он обычно легонько хлопал себя по щекам, приводя в чувство, но еще долго оставался красным, как помидор. Но на этот раз несбыточная, как Чимину казалось, мечта стала реальностью, а он к этому абсолютно не готов! Он даже не знает, что ему сейчас надо будет делать. Как это вообще происходит у парней? Не то чтобы шатен вообще не имел никакого представления об этом действе, но он до сих пор был девственником, дрочившим лишь три-четыре раза за всю свою недолгую жизнь, что смело можно было приравнять к нулевому сексуальному опыту. Член плотно прижимался к животу, пачкая его смазкой, а колени безбожно тряслись от страха перед первым в его жизни половым актом (господи, да он даже мысленно стесняется произнести слово "секс"). Отступать ведь уже поздно? Нет, он не может, не имеет право вот так позорно слиться. Только не теперь, когда Юнги, его хен, что так рьяно отплевывался от однополых отношений, лежит на его кровати, в его спальне и ждет Пака, чтобы заняться страстным и безудержным... ну, тем самым. - Чимин? – приглушенный низкий голос выдернул шатена из хаотично проносящихся в голове мыслей. Пак Чимин, ты не упустишь этот гребаный шанс, что чертовка-судьба наконец-то соизволила тебе подкинуть. И пусть этот подарок станет спасательным кругом, позволяющим держаться на плаву, или булыжником, что придавит тебя ко дну, без возможности всплыть на поверхность - ты сможешь принять любой исход. Но ты никогда себя не простишь, если не рискнешь сейчас упасть в такие желанные объятия хена и отдаться ему полностью, до самой последней крохи души и тела.