Стеклянная стена — нерушимая преграда

      Они несколько секунд простояли вот так у закрытой двери, а ей показалось, что целая маленькая вечность прошла. Лизе потребовалось некоторое время, чтобы собраться под пристальным взглядом Виктора. Она всё же первой прервала их зрительный контакт. — Ну, уберусь пока, не хочу добавлять Мире проблем к её завтрашнему похмелью, — на одном дыхании выдавила из себя она и, наконец отошла от двери, лихорадочно соображая, за какое дело бы ей ухватиться.       Виктор только молчаливо кивнул, но этот жест её взволновал больше, чем если бы он что-то сказал. Лиза подошла к окнам, задвигая плиссе и наблюдая, как полоски ночного города становятся всё уже, а затем и вовсе исчезают, как бы полностью отделяя их с Виктором от внешнего мира. Лиза не могла понять, почему это вызвало такое напряжение, отдающееся мгновенной дрожью и покалыванием в кончиках пальцев. Будто она ждала чего-то.       Когда Лиза почти бесшумно скользнула на кухню и поняла, что они с Виктором теперь разделены стеной, то непроизвольно выдохнула. «Что это?» Она хотела вернуться и спрятаться где-нибудь одновременно. Стараясь успокоиться, Лиза мысленно сосчитала до десяти, но это не помогло, так как казалось, что с каждой произнесённой в голове цифрой волнение только возрастает, соответствуя отметке. — Ты здесь уже долго, помочь? — Виктор возник так неожиданно, что её это почти напугало. — Нет, просто думала, куда чистящее средство сегодня утром дела.       Лиза старалась не смотреть на него. Виктор остановился прямо за её спиной. Он вдруг оказался так близко, что Лиза почувствовала, как их тела соприкоснулись. Она впилась ногтями в кухонную столешницу не в силах даже выдохнуть. — По-моему, это оно, — Виктор рукой потянулся к полке прямо над ними и с глухим стуком поставил бутылку рядом. — Спасибо, — Лиза схватила бутылку и быстро отстранилась, будто обожглась. — Пойду наведу порядок, — неловко добавила она и тут же вышла с кухни.       Ей казалось, что она убегает. Нелепо и смешно. Виктор больше не разговаривал с ней, передвигая столы и стулья на свои места. Как только он оказывался где-то поблизости, Лиза чувствовала жизненную необходимость отойти подальше, что и делала, как бы вспоминая про какое-то очередное дело. Когда она уже по второму кругу протирала барную стойку, то вновь услышала шаги за спиной и почувствовала горячие прикосновения к предплечьям. Лиза опустила взгляд вниз, наблюдая, как мужские руки скользят к её запястьям и накрывают ладони, переплетая их пальцы, и сжимая почти до боли. — Вот и всё, — услышала она шепот у самого уха. — Хватит, — ответила Лиза как-то совсем неуверенно. — Я тебя раздражаю, — поспешила напомнить она.       Слова не произвели на него никакого эффекта, поэтому Лиза хотела выскользнуть из его рук, как в прошлый раз, но Виктор не отпустил. Стоило ей смириться со своей участью, осознав, что силы изначально неравны, он рывком развернул Лизу к себе, вжимая в столешницу. — Раздражаешь, — согласился он, и тут же поцеловал. Порывисто, с железной хваткой впиваясь в тонкие плечи. Лиза забыла, что хотела ему сказать секунду назад, о чем думала в тот момент. Она тут же ответила с таким же напором, ощущая сухие горячие губы — всё, чего ей по-настоящему хотелось. Он отстранился так же резко. — Так раздражаешь, что уже нет сил терпеть тебя.       Новое прикосновение было ещё более обжигающим. Невольно запуская руки в его волосы и позволяя своему преподавателю углубить поцелуй, Лиза гадала, как можно быть ледяным внешне, но так гореть изнутри, наполняя этим огнем и её. Лиза хотела объяснить, что творилось у неё в голове, почему она звала танцевать Алеса, почему внутренне дрожала каждый раз, стоило Виктору коснуться её, но казалось, то, что между ними происходит, красноречивей любых слов. И когда Виктор начал неловко, нетерпеливо расстёгивать пуговицы на её рубашке, Лизе показалось, что они довольно неплохо объясняются друг перед другом.       Лиза настолько отчётливо осознала, что именно этого ждала всё время, когда он будет касаться её, совершенно не заботясь обо всём остальном. Она решила поступить так же, скользнув под его футболку, тут же задирая её, откидывая в сторону. И это стало точкой невозврата, согласием с её стороны, которое у него было с самого начала.       Лиза ещё как-то уловила затуманенным взглядом мурашки на его теле, немного рельефном, думая, что это от работавшего кондиционера, не догадываясь, что такую реакцию вызвала она сама. Пока она любовалась, запоминала глазами каждый открывшийся ей участок кожи, не в силах даже выдохнуть, Виктор пробормотал что-то вроде «прости» и в следующую секунду Лиза услышала звук рвущейся ткани и катящихся по полу пуговиц.       Ей ещё никогда не было так наплевать, что стало с её одеждой. Она только тут же прижалась, мгновенно сходя с ума от того, что была так близко к нему, кожа к коже. Лиза потянулась к губам Виктора за новым поцелуем, но была тут же остановлена. Её преподаватель провел рукой по её светлым волосам, наматывая локоны на руку, путал в них пальцы, заставляя её тем самым немного откинуть голову назад. Она тут же почувствовала, как шершавые губы едва касаются шеи, как бы дразня, а затем резко вздохнула от ощущения на ней языка.       Лиза прикрыла глаза. Хотелось всё запомнить, жадно цепляться за каждую мелочь. Отдаться всецело, чтобы он только делал, всё, что захочет, лишь бы не отпустил вдруг снова.       Виктор одним лёгким движением подхватил её на руки и уложил на ближайший стол, тут же прижимая своим телом, задирая юбку и скользя по бедрам. Лиза податливо выгнулась вперёд, когда его поцелуи, превращающиеся иногда в укусы, дошли до её груди. В этот раз Виктор не спрашивал, он в считанные секунды расправился с застёжкой лифчика, от чего тот тут же скользнул вниз, открывая вид на небольшую грудь, рвано вздымавшуюся. Лиза думала, что когда до этого дойдет, ей будет неловко или даже стыдно, но вместо того, чтобы смущённо прикрыться она откинула мешавшие разглядеть её пряди волос за спину, и поддалась назад, опираясь на локти. Виктор тут же последовал за ней, нависая сверху и одаривая её голодным взглядом какие-то жалкие пару мгновений. Он тут же приник к её груди, и когда Лиза ощутила, как горячий язык коснулся одного из сосков, у неё невольно вырвался стон. Она тут же обхватила ногами талию склонившегося над ней Виктора, а он, выцеловывая её грудь, нежно покусывая и оттягивая их.       Лиза не сдержала порыва и потянулась к нему, задевая локтем стоявший на краю бокал, от чего тот упал со стола и разбился вдребезги, но никто из них не удостоил его даже мимолетным взглядом. Руки Виктора поднимались выше, сжимая ягодицы сквозь колготки — тонкую, но ощутимую преграду. Лиза впилась ногтями в его плечи, закусывая губу. — Порви и их, — прошептала она, вдруг совсем не узнавая своего голоса. — Могла бы и не просить.       Чёрная ткань тут же треснула под его пальцами, обнажая нежную кожу, порозовевшую от того, как яростно ее сминали, до уже ощутимой, но казавшейся сладкой, боли. Лизе так нравилось чувствовать его власть, она упивалась своей слабостью, тем не менее желала обладать его телом не меньше, чем он её.       Лиза поняла, что хоть вся эта прелюдия и была беспощадно скомканной, беспорядочной и жадной, что больше не может ждать. Она привстала и потянулась к пряжке ремня Виктора, который тут же помог ей, приспуская одним быстрым движением джинсы и трусы. — Пожалуйста… — вырвалось у нее едва уловимым шепотом. — Сейчас.       Он быстро оттянул в сторону ткань кружева и вошёл одним рывком до упора, заставив Лизу вскрикнуть и оставить ещё пару царапин на его спине. Она почувствовала его каждой клеточкой, тут же уверенно поддаваясь навстречу, несмотря на лёгкую боль, да и с ним, казалось, даже боль была желанной, приятной и несравнимой ни с каким другим удовольствием, испытываемым ею до сих пор.       Это должно было быть их первым воссоединением, нежным, осторожным, в действительности же это был голод, неутолимый и разраставшийся с каждым новым толчком. Невероятная, животная потребность друг в друге, за множество дней превратившаяся во что-то патологическое. Виктор то руками сдавливал её запястья над головой, прижимая их к столу, то стискивал, утопал пальцами в её мягких бедрах. А она ощущала, как дрожит всем телом от того, как это было безумно хорошо до невольно вырывавшегося хрипа, до мушек перед глазами, и от желания снова коснуться его самой. Даже не просто коснуться, а впиться в упругую кожу, намеренно причинив легкую боль, смешивавшуюся сейчас с эйфорией.       Казалось, тело стало одной чувствительной точкой, она внутри сжималась от возбуждения каждый раз, когда её грудь соприкасалась с торсом Виктора. Во рту уже пересохло, когда их губы снова нашли друг друга и языки сплелись. Лиза не могла больше терпеть и прикусила его губу, тут же почувствовав вкус солёного металла.       Он на секунду оторвался, глядя на Лизу с удивлением, но это удивление почти сразу сменилось каким-то хищным блеском в его глазах. Если бы Лиза могла заметить это с самого их знакомства, то ещё тогда бы, возможно испуганно ушла прочь, а теперь она стремилась к этим до сих пор мирно спавшим демонам в его зрачках, желая быть полностью поглощённой ими.       Виктор усмехнулся и вдруг вышел из неё. Лиза едва подавила разочарованный вздох, но он был ни к чему, потому что Виктор тут же перевернул её на живот, и вновь задирая так некстати сползшую вниз юбку, сжал её запястья за спиной. Он наклонился к ее уху, заправляя за него падавший на лицо локон. — Ты вынуждаешь меня действовать грубо, — от его хриплого шёпота у Лизы мгновенно мурашки пошли, но она знала, что он так долго не выдержит.       И она была права. Второй раз уже не был болезненным, но грубым — да. Лиза приникла щекой к столу, невольно царапая его поверхность ногтями от вновь накрывавшей волны возбуждения.       Он двигался быстрее, чем раньше, сжимая руками её ягодицы, беспорядочно бродил руками по спине, мимолётно касаясь груди, не обращая внимания на мешавшую безнадежно помятую рубашку, свисавшую с её тела. Лиза достигла пика первой, перехватив его руку, сплетая их пальцы, а Виктор почти сразу после неё, обхватывая стройное тело и стискивая его, будто боясь, что Лиза сейчас исчезнет.       Лиза ещё какое-то время глубоко дышала, пытаясь вернуть себе осознание реальности. Она умиротворенно прикрыла глаза, когда ощутила нежное прикосновение его руки к волосам.       Виктор помог Лизе подняться и сесть, поправляя на её теле сохранившуюся одежду. Эти заботливые касания настолько не вязались с происходившим пять минут назад, что ощущались немного странно, но от того не менее приятно. — Если завтра ты скажешь, что просто был пьян, и это ничего не значило, то я… — язык заплетался и разум напрочь отказывался придумать какую-нибудь стоящую угрозу. — Скорее всего, завтра я просто захочу повторить то, что было сегодня.       Голос Виктора все ещё звучал на тон ниже, чем обычно, но в глазах уже не горели те самые огни, в них осталось только что-то очень доброе и тёплое. Лиза до сих пор дрожала от ощущения рук Виктора на своей спине, которые застёгивали бельё совсем не так ловко, как снимали его. Когда Лиза подумала об этом, то улыбнулась и не удержалась, посмотрела на его сосредоточенноё, немного хмурое лицо, и провела пальцами по щеке, покрытой лёгкой щетиной. — Если это будет так же хорошо, то в любое время, — сбивчиво пробормотала она, и тут же смущённо отвела взгляд.       Ей так хотелось узнать, что творится сейчас в его голове. Виктор накинул на неё свою легкую куртку. Лиза следила за этими манипуляциями, в задумчивости махала ногами, недостающими до пола, все ещё сидя на столе, и скользя взглядом по едва заметным царапинам, оставленным на полированной поверхности. Кажется, когда она в следующий раз будет убирать в баре или разносить заказы, то подходя к этому самому столу, тут же покраснеет от чувства стыда.       В этот момент Виктор вдруг обнял её, зарываясь носом куда-то в макушку. Лиза подумала, что он сейчас скажет что-нибудь, но он молчал, и это было даже лучше. Казалось, слова сейчас совсем утратили свою значимость. — Пойдём, — наконец нарушил тишину он.       Лиза кивнула, поднимаясь и наблюдая, как он ищет отброшенную куда-то футболку. Виктор, казалось, всё сейчас понимал. Знал, что у неё плечи дрожат даже в вязанных кофтах, поэтому отдал свою куртку, знал, что ноги не держат, поэтому довел до машины, и знал, как ей хочется развалиться на задних сиденьях, так что даже заранее ту дверцу открыл. Лизе хотелось спать, а ещё хотелось смотреть на него, поэтому устраиваясь в машине поудобней, она плавно закрывала глаза и тут же резко открывала, глядя, как он запирает двери бара.       Они даже добрались до дома, ни слова не проронив. Сквозь окно город казался Лизе теперь иным, будто более осязаемым, но в то же время ужасно далёким. Даже дверь собственной квартиры была чем-то незнакомым, когда Виктор открыл перед ней свою, она лишь скользнула по лакированной древесине задумчивым взглядом, и нырнула в его квартиру, ставшую родной. Он был повсюду: его запах витал в воздухе, его вещи заполняли пространство вокруг, и даже её мысли начинались и заканчивались только на нём. Виктор был здесь, но Лизе его не хватало. Она совсем не понимала, как с этим справиться. Чем ближе они становились, тем больше ей было нужно.       Прикосновение голой кожи к простыням и тепло его тела подействовали лучше любого снотворного. Так засыпать вместе было чем-то настолько естественным и привычным, будто они это делали много раз.

***

— Да ладно… — немного хрипловатый заспанный голос заставил Виктора открыть глаза.       Он наблюдал, как Лиза, приподнимая край одеяла, оценила свой внешний вид, и тут же осмотрелась. Она быстро моргнула пару раз и выдохнула. Потом села и придвинулась поближе. Виктор, стараясь спрятать улыбку, притворился спящим, но когда услышал скрип кровати совсем рядом, почувствовал горячее дыхание и пряди, спадавшие на лицо, уголки его губ немного приподнялись, выдавая. Лиза наклонилась над ним, завернувшись в одеяло почти до самого подбородка. — Ты вроде была не настолько пьяна вчера, чтобы сейчас удивляться тому, что мы проснулись вместе. — А я до сих пор не верю, — она спрятала лицо у него на груди, скрываясь в складках одеяла. — Можно мне… — Иди сюда, — Виктор притянул Лизу к себе, какие-то доли секунды любуясь приоткрытыми в ожидании губами, и приник к ним, чувствуя, что ему и самому это нужно, чтобы поверить в происходящее. — И как ты только всё понимаешь? — Лиза улыбнулась, ловко высвободилась из его рук и привстала, осматриваясь в поисках одежды.       Виктору нравилось, как она быстро прячется в его рубашке, немного смущённая. Он подумал, что Лизе она безумно идёт, и этот момент был одним из самых простых и красивых в его жизни. Лиза ещё что-то сказала про завтрак и пошла через соединённые балконы на свою кухню, а Виктор не вникал в смысл её слов, и слушал, как шлепают босые ноги по полу, запоминая взглядом каждый сантиметр тела.       Он мог бы еще какое-то время задумчиво смотреть в опустевшее пространство, впитавшее легкий аромат духов, какой-то приторный и навязчивый. Лиза до этого никогда не пользовалась духами, и от мысли, что это она для него, запах даже становился почти приятным. Только Лиза не возвращалась, и появилось странное предчувствие. Нехорошее, внезапное, за секунды отнимающее покой.       Виктор вдруг резко осознал, почему Лиза ушла к себе. Бросил взгляд в направлении кухни и понял, что и сам иногда не может там находиться. Его даже больше пугало не то, что там произошло, а отношение к этому. Как будто он месяц назад пролил сок или разбил посуду. Было жутко от того, как легко открывать дверь кухни каждый день, и как просто смотреть на белый кафель.       Лиза старалась не подавать виду, но было заметно, как она отчаянно ищет глазами сумку, едва оказавшись в своей комнате. Виктор, ни о чём не спросил, только последовал за ней, на ходу натягивая футболку. Налил холодной воды в стакан и сидел напротив, за маленьким столом с кое-где отклеившимся покрытием, ждал пока у неё пройдет дрожь в пальцах. — Мне уже лучше, давай я что-нибудь приготовлю? — за спасительной будничностью этой фразы, казалось, притаилась невидимая пропасть из страхов прошлого — один неверный шаг, и разобьёшься.       А Виктор не хотел, чтобы она туда упала, поэтому кивнул и слабо улыбнулся. Он наблюдал, как Лиза готовит нехитрый завтрак, и от ощущения счастья и какой-то сдавливавшей грудь обреченности хотелось смеяться и плакать одновременно. Он заранее корил себя, но знал, что всё же спросит. — Алес сказал, что сеанс гипноза прошел успешно… — Лиза резко отдернула руку, потому что обожглась о край сковороды.       Виктор тут же приподнялся. — Всё нормально, — она на автомате положила обожженный палец в рот, чтобы уменьшить боль. — Да, я всё вспомнила.       Он это знал, и все же её «вспомнила» отозвалось лавиной противоречивых эмоций. Виктор понимал, что было бы неплохо остановиться, пока не поздно, сказать что-то в духе «давай не будем об этом, если не хочешь», но он просто не мог. И это было до ужаса эгоистично, потому что даже осознание того, что Алес об этом знал, а он — нет, лишало такого привычного безразличия ко всему. Виктор подумал, что если чувства к Лизе заставляют вести себя так, то безразличие было бы самым большим проявлением любви к ней. И все равно спросил: — Что ты вспомнила?       Он наблюдал, как она меняется в лице, выключает газ, чтобы не сгорел их завтрак и мучительно долгие секунды смотрит куда-то сквозь стену, а потом разворачивается резко, будто испуганно. — Тебе интересно? — улыбнулась она даже не вымученно, а механически. — Я не хочу. — Расскажи мне, — нужно было прекратить, и Виктор знал об этом, но всё же не стал. — Ты сперва кажешься таким чёрствым и непроницаемым, а потом… А потом раз за разом удивляешь. Я всё никак не привыкну, — на этом месте её голос немного дрогнул. — Хорошо, я расскажу. — Я не вынуждаю, просто… — Нет, ты как раз вынуждаешь, — она села напротив и разлила чай по чашкам, протянув одну Виктору. — Я убила его после того, как он меня закрыл в подвале и изнасиловал. Чтобы выбраться.       Дым, исходящий от напитка, на секунду будто заполнил всю комнату. У Лизы выражение лица было спокойное, может, от препаратов. Она и чай пила как-то буднично. А Виктор даже если ожидал такое услышать, то готов все равно не был.       Он не знал даже что об этом думать, а слова совсем смысл потеряли. Он смотрел на неё, маленькую, до смешного простую, весёлую, вечно махавшую недостающими до пола ногами, и просто не мог вообразить, что кто-то посмел бы…       Попытался представить, и стало до того мерзко, жутко, что костяшки пальцев побелели от сильно сжатых кулаков.       А когда он понял, что и вчера мог причинить боль, стало мерзко уже от себя. — Почему ты мне не сказала раньше? — Знала, что у тебя будет такое лицо.       Виктор закрыл глаза, а когда открыл, больше не было той его Лизы, которую он знал. Это был для него теперь кто-то искалеченный, до той степени, когда молчаливо сходят с ума, и смеются разве что от собственного безумия. А она сидела и просто пила чай, заправляла прядь волос за ухо, изучая его сейчас внимательным взглядом. — Тогда на кухне… — его вдруг посетила страшная догадка. — Да, когда я бред несла… Это он меня «своей» называл… «своей девочкой».       Виктор не знал, что можно так сильно ударить, даже не касаясь. Нужно было что-то ответить, только бы не молчать сейчас, не смотреть на неё больше. — Прости.       Слово, показавшееся настолько же жалким, насколько оно было простым. — Мне на работу пора, — она резко встала и ушла из кухни.       Вместо неё остались только сожаления, боль и ещё что-то, мешавшее дышать, чему Виктор не мог дать название.

***

      Лиза вспоминала, как быстро она выбежала из квартиры, как трудно было собраться с мыслями. Все вышло не так. Неправильно, эгоистично. Воспоминание о его виноватых глазах отзывалось едва ощутимой ноющей болью в районе груди, граничившей с неприятием, желанием повернуть время вспять. Она ни секунды не злилась, но была расстроена. Виктор никогда раньше не лез с расспросами, не хотел знать все, а если и хотел, то ни за что бы не сказал. А сегодня он даже не оставил ей выбора.       И даже злиться сил не было. Лиза не хотела рассказывать, но сказала так легко, будто о самом обыкновенном дне из своей жизни. Его бледно-серые глаза не давали на враньё ни единого шанса, и от этого становилось даже жутко. Когда она приступила к уже привычной работе в баре, посторонние мысли не мешали делать вполне сносные, по мнению Миры, коктейли.       Лиза была рада тому, что она не подводит подругу. После её затворничества хозяйка бара не задавала неудобных вопросов, хотя имела на это полное право. Мира только как-то сказала: «До сих пор твой преподаватель держит тебя на плаву, но однажды ты утонешь из-за него».Это прозвучало до смешного неестественно, будто из фильма вырезали, и несмотря на это, задевало.       Лиза выдохнула и отпустила все злосчастные мысли. Завсегдатаи бара, вроде Марго, помогли ей отвлечься. Она проболтала бы с ней ещё долгое время, а если бы Денис Павлович зашел, она бы с радостью поддержала разговор и с ним, но не вышло. Над ней будто кто-то смеялся, и шутка вышла до ужаса ироничной, злой. Лиза машинально обернулась на звук дверного колокольчика. Анна. Вместе с Артуром.       Она следила за парой взглядом и нервно прикрыла глаза от того, что официантов, кроме неё, сегодня больше нет. Лиза была бы рада видеть их в любой другой день, но не сейчас. Закон подлости работал при любых обстоятельствах.       Лиза нарочито медленно вышла из-за стойки и направилась к ним. Глаза скользнули по поверхности стола. Царапины блеснули в свете гирлянд. Даже столик тот самый. Она то в краску впадала, то стучала каблуком по плитке. — Добрый вечер, что будете заказывать? — Да ладно тебе, будто вчера и не праздновали вместе, — Артур приветливо улыбнулся и тут же посмотрел на Анну. Лизе начинало казаться, что он всегда на неё смотрит. — Проходили мимо и решили вот тебя проведать. Любимая, ты что будешь? — Мне просто сок сегодня, — Лиза бросила непонимающий взгляд на Артура, у которого на лице возникла гримаса боли. — А ему… В прочем, он своё уже получил, — Анна улыбнулась даже как-то мило, в совершенно несвойственной ей манере, и Лиза заметила, как ее нога в красивой туфле промелькнула под столом.       Артур хотел было что-то ответить, но в ту же секунду раздался звонок. Он как-то устало посмотрел на экран и быстро вышел из бара для разговора.       Лиза сразу почувствовала образовавшуюся неловкость, только почему-то не ушла, а опустилась на стул напротив, тут же внутренне усмехнувшись, осознавая, что это какой-то мазохизм, смешанный с глупостью — вот так добровольно остаться наедине с далеко не самым приятным ей человеком. — Ну… Как жизнь? — более неуклюжий, неискренний вопрос труднее было придумать, но у неё это как-то само собой вырвалось, и было в общем-то всё равно. — Я сразу скажу, зачем здесь, — Анна обернулась, удостоверившись, что Артур всё ещё не вернулся. — Если бы только он оставил меня в покое и не преследовал каждый раз. — Только не делай вид, что против этого. Если бы ты захотела, его бы вообще рядом не было. В чём дело?       Анна бросила слегка удивлённый взгляд, но тут же выдохнула, будто собиралась с мыслями. Лиза удивилась, подметив, что никогда не видела её такой растерянной. — Это ты его убила, да?       Лиза ещё не успела осознать суть вопроса, но забыла, как дышала пару секунд назад, и в груди закололо, как когда прыгаешь с большой высоты. Она ответила больше инстинктивно, чтобы разрушить эту молчаливую пустоту. — Я не знаю, про что ты, не понимаю, — пальцы как всегда её выдали, и глаза тоже — бегающие, будто она сейчас от Анны тоже встанет и убежит. — Не бойся, я никому не скажу, просто это…       Лиза выдохнула и подняла взгляд на сестру Виктора, которая тщетно пыталась подобрать слова. Страх вдруг испарился, оставляя только раздражение. — Странно? Неоправданно жестоко? Нормальные люди так не поступают, ты это хотела сказать? — она встала и собиралась уйти. Ей стало до жути тошно от этого непонятного выражения на лице Анны, и от самой себя. — Знаешь, если ты за этим пришла, то поздно. Его уже не вернуть к жизни и меня нормальной не сделать. — Не за этим, — Анна тут же поднялась следом и схватила Лизу за руку, но не требовательно, а как-то умоляюще. — Я только хотела убедиться, что ты помнишь про письмо. Его скоро придётся отдать.