Жемчужина моря

Солнце совсем недавно поднялось на свой пьедестал, а Чонгук уже с благоговением всматривается за красную линию горизонта. Корабль раскачивается на мягких волнах, а под рукой, как поддержка, штурвал. Последние приготовления закончены, теперь только вперед! Навстречу морю и судьбе, которая была с ним так жестока. Даже если за спиной окажется целый вооруженный королевский отряд, даже если ему захочет помешать сам король, Чонгук вряд ли сможет повернуться. Цель не близко, но она определена. Вернуться к прежнему, сомневающемуся себе, страшнее стократ. Повернуться Чонгука может заставить разве что вежливое постукивание по плечу, совсем уж неожиданное и бесцеремонное, так возмутительно вставшее между ним и мечтой, как любовница. Чонгук, наверно, целую минуту ошарашено всматривается в побеспокоившего его человека, что даже не сразу осознает, кто перед ним находится. Тэхен тем временем умоляет взглядом еще чуть-чуть подождать и бежит к трапу, где раскатывает на палубе красную ковровую дорожку. Он так суетится, что несколько раз запинается и вовсе начинает психовать, осознавая неровность проложенного им пути. Но как только с берега доносится недовольное шиканье, тут же вытягивается по струнке и кричит во все горло: — Его… По трапу быстро взбирается человек, закутанный с ног до головы в дорожный плащ, и прикрывает Тэхену рот. — Ну, прекрати, оставим эти формальности! — Высочество принц Чимин первый, законный властитель всей Бантанлядии, надежда и опора своего народа и его Величества короля, посланный небесами сын на защиту благословенных земель, — все равно продолжает по инерции Тэхен, но шепотом. И пока Чонгук старается вспомнить, что именно он вчера ел на ужин, после которого его преследуют такие ужасные галлюцинации, «посланный небесами» скидывает плащ и замирает, ожидая реакции. Но так как единственная реакция Чонгука посвящена его потерявшейся в области колен челюсти, то начинает осматриваться по сторонам. Видимо, двухмачтовый бриг не приводит его в дикий восторг, о чем свидетельствуют скривившиеся губы. И это приводит Чонгука в чувства, но прежде чем он успевает доступно донести до незваных гостей все, что о них думает, вмешивается, поднявшийся на палубу, Намджун. — Что тут происходит? Тэхен быстро ориентируется в ситуации и вновь, принимая правильное положение, радостно начинает: — Его Высочество принц Чимин первый, законный властитель всей Бантанлядии, надежда и опора своего народа и его Величества короля, посланный небесами сын на защиту благословенных земель! — Кто? — в удивлении переспрашивает, выглядывающий из-за спины Намджуна, Хосок. — Его Высочество… — Еще раз повторишь это, парень, и тебе самому придется искать у небес защиты, — предусмотрительно предупреждает его Джин. Хоть один здравомыслящий человек на корабле! Тэхену очень не хочется показывать, что угрозы его оскорбили, поэтому он все же продолжает, но про себя и ограничивается только первыми двумя титулами. — Ну вот! Я же просил, чтоб ты не усердствовал, — ласково журит его Чимин, между делом проверяя паруса на прочность. — Заставил моих поданных смутиться, они же совсем не были готовы к нашему визиту. Но не расстраивайтесь, на этом суденышке мы инкогнито, поэтому я могу простить вам недолжное обращение. — Ваше Величество… — обращается к нему раздраженный Чонгук, но его перебивают. — Вообще-то, Высочество! — Чимин снисходительно улыбается. — Но ты продолжай-продолжай. — … покиньте немедленно мой корабль, пока мы способны вести диалог, как джентльмены. — Заманчивое предложение, но, думаю, мы вынуждены от него отказаться. Чимин с удовольствием отбивает протянутую в знак одобрения ему Тэхеном руку, а после они и вовсе исполняют какой-то странный победный танец с покачиванием бедер, которому через тысячи лет суждено стать макареной. — Мы молочные братья, — поясняет Чимин наблюдавшей за синхронностью команде. — Это заметно, — вторит ему Намджун. — Выбросьте его за борт, — отдает приказ Чонгук, которому изрядно надоели кривляния странного человека, называющим себя принцем. Он, конечно, видел Тэхена накануне во дворце, и даже пожалел бедного парня, когда тот начал нести полную чушь о его, видите ли, сношениях с королевской семьей, но теперь настоящая причина улавливается вполне явно — у него просто поехала крыша. И лучшим выходом будет просто от него избавиться. Джин, Намджун и Хосок вопросительно переглядываются, но чонгуков план и у них не вызывает отторжения, поэтому они окружают безумного человечка, хватая по рукам и ногам, и поднимают его в воздух, раскачивая на лету. Тэхен пытается помочь повелителю, но Хосок вовремя отпихивает его ногой, и тот валится кубарем на расстеленную недавно красную дорожку, которую начинает незамедлительно выпрямлять. — Чимин?! Прекратите и поставьте его на ноги немедленно! — кричит Юнги, оказавшийся на палубе последним. — Он все же принц! — А потом, немного подумав, с неохотой добавляет: — И мой крестник. — Тысяча чертей, а не мой ли это морской волк Юнги? — спрашивает Чимин, который очень хочет затесаться в морскую тему. А пока его перестали раскачивать, очень даже вольготно устраивается на чужих руках, пихая Джина под ребра локтем и прося, чтоб тот закрыл его от солнца. — А нет, можете выкинуть его, я обознался, — отмахивается Юнги, заслышав обращение, но встречаясь с осуждающим взглядом Тэхена, все-таки торопится оправдаться, скукоживаясь почти вдвое и кидая быстрый взгляд на друзей, словно опасался именно их реакции. — Что? Фейством много не заработаешь. Неужели вы думаете, что принцы каждый день рождаются? Момент был что ни наесть самый подходящий, чтоб обзавестись новым принцем, но благо Чимин уже успевает освободиться и, подозвав Тэхена, просит в сторонке помочь снять с него сапоги, тактично предоставляя команде обсудить сложившуюся ситуацию с глазу на глаз. — Он что, действительно, принц? — одними губами спрашивает Хосок. Юнги в ответ виновато разводит руками, мол, ничего не поделаешь, в семье не без урода. — А зачем он явился сюда? — шепотом спрашивает Намджун, обращаясь к капитану. — И что нам с ним делать? Из тысячи возможных вариантов правильных ответов Чонгуку один кажется наиболее вероятным: конечно, чтоб казнить их. Когда-то давно он грезил мыслью перебраться на постоянное проживание в столицу, но точно не в виде одинокой головы, которая будет болтаться, пусть и на своем личном, но все же шесте городских ворот. Не очень позитивная, но вполне реалистичная модель их совместного будущего. Чонгук смотрит в лица своих парней и думает, что проще откажется от цели, хотя это реально ровно настолько, как-то, что Земля круглая, чем позволит причинить им вред. Он обещал им захватывающие приключение, солидные вознаграждения и исполнение всех желаний, в которые, как Чонгук мог припомнить, казнь не входила точно. Да разрази его громом, да только через свой труп он позволит подобному случиться! Чонгук как раз заглушает глас здравого рассудка, нашептывающего, что как раз вот это — не составит труда, когда его вновь вежливо просят обернуться. Принц широко улыбается, разглядывая его со всех сторон. Если быть откровенным, то он вовсе не выглядит опасным человеком, даже как-то неловко представлять, как они вдвоем собираются остановить чонгуково судно, но самый страшный противник — это всегда тот, кто недооценен. Хотя принц… Чонгук и скепсис вопросительно кивают головой. — А ты ниче такой, вполне себе приятный! И высокий — хорошие гены! Думаю, мы не с того начали, попробуем снова: на вот — лучше почеши мне пятку! Чонгук как-то незаметно для самого себя протягивает руку к протянутой конечности и ведет пальцами по предложенной пятке, отчего Чимин тихо похрюкивает. И где этот хваленный здравый рассудок, когда он так необходим? Чонгук резко одергивает руку от розовой и гладкой пятки и корит себя, что вообще беспрекословно послушался, попутно подавая сигналы Хосоку, который от сдерживаемого смеха чуть не свалился за борт. Вряд ли виной тому послужил властный голос, он у Чимина уж скорее был нежным, как и его хозяин на вид. Все дело в интонациях, в непоколебимой вере самого же Чимина, что каждое чиминово слово обязано приводиться в исполнение. Зато теперь Чонгуку очевидно, что перед ним, правда, собственной персоной его Высочество принц. — Недурно, — подмечает Чимин, обдумывая свои ощущения после массажа. — Думаю, мы уживемся. Опять же, добро сотворю, а то что-то мне подсказывает, что это не торговое судно. — Принц брезгливо морщит нос. — Ты контрабандист, верно? Или корсар? Хотя постой — как я раньше не догадался? — Тэхена, ты видел, мой жених такой благородный: он грабит богатых и раздает деньги бедным! — Да нет, вообще-то, мы все оставляем себе, — отмахивается от него Чонгук, как от назойливой мухи, как вдруг смысл сказанного доходит до него, и он сгибается в приступе кашля, впрочем, Чимина это не остановило. — Значит, все оставляешь себя? Техена, ты видел? Я женюсь на богаче! — Чимин, ты принц, у тебя есть целое королевство и казна, набитая золотом, — шепчет верный Тэхен, который немного запутался в логике происходящего. — Да знаю я, просто пытаюсь мыслить позитивно! Ты на чьей, вообще, стороне? В дальнейшем Чонгук будет раз за разом возвращаться именно к этому моменту их знакомства, вертя и переставляя детали, придумывая, что случилось бы, разозлись он и выстави Чимина с корабля пинком под зад, и каждый раз подобные фантазии утешали его. Но в реальности Чонгук сделал то, что сделал. Вернее, ляпнул. — Но ты же мужчина! Мужчина же? Судьба была предрешена его же собственными руками. Вряд ли Бантанляндии доводилось видеть хоть одного такого же глупца ни до, ни после их стычки, а все потому, что Чимин оскорбился. У Чонгука в голове в маленьких кипящих горшочках созревало много обидных мыслей на чиминов счет, но именно тогда задевать он его не собирался, просто Чимин… не был эталоном брутальности, а вот для высокомерия и заносчивости он точно служил иконой. Чимин был невысоким, тоненьким юношей. Его миловидное, детское лицо вызывало больше вопросов о возрасте, чем давало ответов. Казалось, что Чимин любил улыбаться, в том числе и глазами, но хитрый прищур свидетельствовал, что все с ним не так просто. Он был из тех людей, которые в толпе приковывали к себе взгляды, окажись даже не принцем, а простым проходимцем. Уж больно характерно морщился крошечный нос-кнопка и кривился красиво очерченный рот, и то ли в нервном, то ли в высокомерном припадке Чимин постоянно пропускал фиолетовые прядки волос через короткие пальцы, а, может, просто хотел привлечь внимание к своему происхождению и отношению к столице. Но именно затаенная обида помогла Чимину принять окончательно решение и стоять на своем, чего бы то не стоило. Упрямство в нем сквозило почти осязаемо. — Ты тоже, — кричит Чимин в ответ с интонацией «сам такой». — У всех свои недостатки! Я же тебя этим не упрекаю. Чонгук, правда, пытается понять, шутят ли над ним. Так старается, что от прилившей к голове крови закладывает уши, но это вовсе не останавливает никого из присутствующих, которых ситуация почему-то забавляет. — Ничего не понимаю, — заявляет Намджун. — Так он жениться на тебе хочет? А зачем нам тогда все это путешествие, если мы и без него можем зажить припеваючи. — Из двух зол «остаться без Гука» и «остаться без головы» я выбираю первый вариант, — мудро подмечает Джин, на что Хосок с Юнги одобрительно кивают головами. Где-то позади Тэхен уже обнимает новых друзей, говорит, что поможет устроиться им в замке и согласится, если они тоже захотят участвовать в планирование свадебной церемонии. Поэтому, когда Чонгук теряет последние крупицы самообладания, остановить его некому. В два длинных шага он оказывается рядом с Чимином и хватает его за горло, почти отрывая от земли. — А теперь ваше Величество… — Высочество… — … неважно! Вы покинете мой корабль немедленно, потому что здесь именно я устанавливаю свои правила и законы, поэтому если не хотите, чтоб королевская династия прервалась сиюминутно, то бегите без оглядки и никогда сюда не возвращайтесь. И мой вам совет: навестите придворного лекаря, ваше Высочество, вы явно ударялись головой. Чонгук говорит тихо, но выделяет каждое слово, словно наносит удар за ударом, и чтоб окончательно донести до назойливого собеседника, что он не шутит, сжимает горло сильнее, и чувствует, как под пальцами дрожит кадык. Чонгук слышит, с какой невероятной силой бьется сердце принца, и испытывает какое-то мрачное удовлетворение. Кажется, его урок был усвоен. Но когда он победоносно смотрит в глаза, Чимин нагло ухмыляется. И это оскорбительней, чем пощечина. — Думаешь, я это хотел? Думаешь, что так уж сильно мне нравишься? Это все Юнги и его р.э.п, и туфля дурацкая! Сопротивляться волшебству бессмысленно. — После того как все внимание присутствующих резко меняет свой вектор на Юнги, который пятится в сторону трюма с выражением на лице «какой еще Юнги? Не знаю никакого Юнги», Чимин надменно продолжает, кладя ладонь поверх гуковской руки, которая все еще сжимает горло, но уже не так сильно: — И, видимо, между нами возникло недопонимание, если ты до сих пор думаешь, что у тебя есть выбор. Я предвидел, что ты можешь упрямиться, поэтому сюда сейчас направляется вооруженный отряд моего личного командования, они могут повязать вас всех при одном лишь моем слове, но если будешь послушным, то твои друзья смогут уйти. Зачем им страдать по твоей прихоти? Выбор за тобой, мой мальчик. От этого «мой мальчик» у Чонгука по хребту пробегает изморозь, и как бы не хотелось признавать, но «вооруженный отряд» тоже внес свою лепту. Чонгук вовсе не был трусом, но теперь отстранился, отталкивая Чимина от себя. Стоит ли подвергать себя, их план, а главное, друзей такой опасности? Он обещал, если они последуют за ним, что в конце пути их всех ждет свобода. Казнь, конечно, тоже своего рода дарует свободу. От тела. Но что-то Чонгуку подсказывало, что друзья подразумевали немного другое. Можно еще было отделаться от принца по средствам сворачивания шеи, но то — самый радикальный вариант. — Отряд, значит? — наконец спрашивает Чонгук, взвесив все «за» и «против». — Я примерно таким нашего принца-нюню и представлял — человеком, который вечно прячется за спины других. Вы там что-то про мужчин щебетали, ваше Высочество, так, может, решим все по-мужски? Если проиграю, то добровольно пойду с вами, куда бы не повели, но, если проиграете вы, то незамедлительно оставите корабль и позволите нам беспрепятственно покинуть бухту. Чонгуку нравилось думать о себе, как о человеке, видящим чужие слабости, но в этот раз все вышло из-под контроля, потому что Чимин ехидно улыбается и нагло заявляет: — Зачем мне соглашаться, если минут через десять ты без всякого риска побежишь за мной? — Испугался? У Чонгука, определенно, есть зачатки талантливого провокатора, раз ему удалось спровоцировать Тэхена, про которого он вообще забыл. Тот с призывом «проучи его» сначала массирует Чимину плечи, а потом подло толкает в спину. Затормозить, в гениальном тэхеновском плане, ему должен помочь Чонгук, как, собственно, и происходит. Они кубарем валятся на землю, и Чонгуку даже кажется, что он сейчас проиграет: уж в слишком большой близости зависает чиминово колено от жизненно-важного органа. И когда только они успели так сблизиться? Чонгук предварительно щурится, сжимает плотнее челюсти, чтоб позорно не завизжать, но ведя отсчет про себя изощренной коварности принца, понимает, что ничего не происходит. Чонгук открывает глаза и замечает, что Чимин мыслями очень далеко от его жизненно-важного органа. Хвала богам. — Поцелуемся? Чонгук тяжело вздыхает и с размахом бьет Чимина по голове, что вмиг приводит к чистому нокауту. Глаза принца закрываются, тело обмякает, и он валится Чонгуку на грудь. Пускай в итоге тот на битву и не соглашался, но грех было не воспользоваться подобным шансом. Подскочивший Джин быстро помогает освободиться от балласта и проводит осмотр, приоткрывая обзор на глазные яблоки. — Он будет в порядке, подышать только нужно поглубже. — Он без сознания, — протестует Тэхен, которого приходится удерживать Хосоку. — Тогда пусть выпьет витаминку… Намджун привлекает всеобщее внимание, громко складывая подзорную трубу. — Примерно в шести милях всадники, их десятка два, не меньше. Что будем делать с ним? — Он кивает головой в сторону бесчувственного тела. Чонгук секунду колеблется, похищать принца, да еще и безумного, который решил, во что бы то ни стало на нем жениться, в его планы не входило точно, но когда эти планы вообще работали, как следует? — Бросьте его в трюм! — командует капитан и вновь устремляет взгляд в бескрайнюю морскую пучину, над которой солнце уже стало в зенит. Лицо обдувает попутный ветер — хороший знак. — Поднять паруса! — Поднять паруса! — вторит ему Тэхен звучным голосом, который без Чимина, которого уже унесли, немного растерялся. — Поднять якорь! — Поднять… — кричит Тэхен, но замечая пристальные взгляды, передумывает: — Пойду, пожалуй, в трюм. А впереди только море да приключения.