5. Анонимность.
***
Меня сильно хватают за руку, отчего с моих губ срывается стон. Поворачиваюсь лицом к тому, кто помешал мне, — Кристофер Шистад. Я возмущённым взглядом смотрю в его бесстыжие карие глаза и хочу уже сказать ему пару ласковых слов, но меня останавливает голос Сары: — Долбаная наркоманка. Застываю, не веря своим ушам. Как? Как она узнала? Сглатываю и смотрю на парня, который ещё держал меня за локоть со всей силой. Смотрит на меня в упор своими дьявольски красивыми глазами, словно пытаясь меня испепелить.— Мне не нравится, когда ты так на меня смотришь, Крис, — краснею от смущения, но всё-таки делаю ему замечание. — Хочу — смотрю, — нагло отвечает, продолжая пялиться, — ты такая маленькая, Эва. — Конечно, маленькая, — фыркаю. — Мне только четырнадцать исполнилось.
Собираюсь с мыслями, считаю до десяти и вырываю свою руку из его железной хватки. Поворачиваюсь к девушке и вижу её злое красное лицо: — Что ты сказала? Повтори-ка. — Ты, — хочет подойти ко мне, но её удерживает какой-то незнакомый парень, — наркоманка. Думаешь, никто не знает? Так, Мун. Спокойно, вдохни, выдохни. Говори уверенно,— Эй, Фрэнк? — зову девушку, входя в туалет. — Что случилось? — вижу, как она сидит на полу, опираясь об стенку, и закрывает лицо ладонями. — Ничего такого, Эва, — пытается улыбнуться та, но, грубо говоря, получается плохо, — всего лишь маленькие перепалки с Сарой. — Что она опять сделала? — Ничего, рыжая, ничего, — встаёт с пола и стряхивает с себя пыль. — Извини, надо бежать, а то уроки уже закончились, а мне домой надо… Там… Там мама, наверное, уже в хлам.
До сих пор не знаю, почему они всё время ругались. Захожу в библиотеку, сразу же открываю окно. Вздыхаю полной грудью и закрываю глаза. Лола — моя любимая подруга, а я не знаю, почему они ссорились с Норштлин. Идиотка…***
Когда уроки наконец-таки закончились, я со скоростью света выбежала из школы. На улице по-прежнему лил дождь, а солнце, видимо, спряталось до конца дня. Осень люблю. И неважно, что круглосуточно идут холодные дожди. Надеваю на голову капюшон, так как забыла зонтик и направляюсь домой, опустив глаза в асфальт. — Эва-а-а, — узнаю голос блондинки и поворачиваюсь к ней лицом, недовольно цокая, — подожди, — она подбегает ко мне вся красная, крепко держа рюкзак в руке, как будто за ней кто-то гонится. — Я бы хотела дойти с тобой. Надеюсь, ты не против? — Против, — отрезаю, поворачиваясь обратно. Достали. Все достали. Дождь начинает усиливаться. Люди достают свои мрачные зонтики, а я снова натягиваю на голову капюшон, потому что он всё время снимается. Прибавляю шаг, но чувствую, как надо мной появляется разноцветный зонт, будто радуга. Смотрю на Нуру, которая держит ручку, улыбаясь: — Ничего не говори… — голос хриплый, как у заядлого курильщика, но если смотреть на Сатре, то в голове даже не повернётся, что этотПанические атаки — это не зарываться лицом в грудь любимого и выслушивать их успокаивающий шёпот. Это чувство тревоги и удушья, недостаток кислорода.
Опять. Опять плачу. Закрываю руками лицо и скатываюсь по стенке. Надоело. Надоело жить. Мам… Пап… Я скучаю. Из груди вырывается стон от душевной боли, которая никогда не пропадёт. Никогда не думала, что мои близкие люди умрут и бросят меня одну. Никогда не думала о смерти. Никогда не снились кошмары, после которых кислорода не хватает каждую ночь. Никогда не думала о том, что больше не увижу их. Встаю на ноги и направляюсь в комнату. Открываю ящик, беру таблетки. Заглатываю одну, но потом беру ещё. Единственный выход. Ложусь на кровать, закрывая глаза. Когда-нибудь я перестану принимать наркотики.***
Слышу, как открывается входная дверь. Подбегаю к окну и открываю его, чтобы проветрить комнату. Убираю в ящик сигареты, накрывая их разными учебниками и тетрадками, а бычок кидаю на улицу, со второго этажа. Вхожу в ванную комнату, которая, Слава Богу, находится на моём этаже. Начинаю чистить зубы. Главное, чтобы не узнали родители…
— Эва, милая, ты дома? — спрашивает мама, видимо, поднимаясь по лестнице.
— Да, — отвечаю и закрываю кран, — вы уже пришли?
— Управились за час, — улыбается она своей красивой улыбкой, — уроки сделала?
— Нет ещё, — пожимаю плечами, опуская взгляд вниз. Сейчас начнутся лекции.
— Но, Эва! — складывает руки на груди. — На часах уже девять часов вечера, а ты со школы пришла в обед. Что ты делала, пока нас не было? — закатываю глаза и обхожу маму, направляясь в моё убежище. — Ты снова смотрела свои сериалы про неразделённую любовь? Мун, я понимаю, что тебе уже пятнадцать и тебе хочется гулять, ничего не делая, но… Нужно заниматься учёбой, понимаешь? Твоя успеваемость хуже всех в классе. Мы договаривались: ты хорошо учишься, а мы с папой разрешаем тебе всё — в пределах разумного, разумеется… — она ходит по комнате, но резко останавливается около меня. — От тебя как-то странно пахнет, — нюхает мою кофту, — м?..
Чёрт. Лицо начинает краснеть, а в горле начинает сохнуть. Начинаю отнекиваться, придавая голосу уверенность:
— Духами пахнет, да? — протягиваю ей запястье. — Купила недавно — новый аромат.
— Если честно, не чувствую, может, нос зало… — не договаривает и снова притягивает меня за домашнюю футболку. — Ты куришь?!
— Ма, нет, конеч… — перебивает, хватаясь руками за голову.
— Эва Квиг Мун! — строго смотрит на меня, отчего хочется стать маленькой. В прямом смысле… — Уму непостижимо! Я всё расскажу отцу, пусть он с тобой хорошенько поговорит! Неужели тебя научили курить твои вот эти непонятные друзья? — я затаила дыхание, ожидая, что ещё наговорит мать. — Я обязательно позвоню матери Ингрид, Сары и этого Адама!
— Не надо, ма! — не хватает, чтобы они смеялись надо мной.
— Не надо?! — размахивает руками. — Курить не надо! Ужас, просто ужас… Ты наказана, Эва, ясно?
— Что? Не-е-ет, — начинаю кричать, — у нас сегодня вечеринка!
— Мне всё равно. — Отрезает она, выходя из моей комнаты, а я захлопываю дверь со всей силой, отчего сама же вздрагиваю. Убегу. Убегу на эту вечеринку. Я уже взрослая и сама знаю, что лучше мне делать.
— Мам, пап, скажите сы-ы-ыр, — говорю я, держа в руках фотоаппарат. — Сы-ы-ы-р! — радостно тянут и обнимают друг друга.
Не плачу, а просто улыбаюсь, нежно трогая табличку. — Я скучаю… — тихо шепчу. — Мне так плохо без вас. Почему вы меня оставили? — одинокая слеза скатывается по щеке. — Я прошу простить меня за всё, слышите? — начинаю хныкать, как маленький ребёнок, обнимая камень. — Больше не курю, мам! Правда… — кислорода не хватает. — Пап, не ругай меня из-за наркотиков, пожалуйста?.. Я вас так люблю. Извините, п-пожалуйста. За всё. За всё, что я сделала. — Закрываю глаза, всё ещё крепко обнимая камень, на котором была фотография. — Я без вас не смогу… Двадцать минут. Двадцать минут сидела около могилы. В тишине. В одинокой тишине. Встаю на ноги, целую на прощание табличку и медленным шагом выхожу из кладбища. Засовываю руки в карманы, но резко вздрагиваю, потому что на телефон пришло уведомление. Ввожу пароль и открываю сообщение от непонятного пользователя: nnnnnnnnnnn_nightmare Тебе не стоит выходить из дома ночью… Так ещё и одной;)
