Второй Шанс

      Дорогой Гарри,       Надеюсь, у вас с Роном всё хорошо. Прошёл уже почти месяц, пожалуйста, я действительно хочу услышать от тебя ответ. Я волнуюсь.       Я знаю, что ты, вероятно, уничтожал мои письма, не читая их, поэтому я буду повторять это каждый раз, пока не получу ответ. Малфой для меня ничего не значит. Это не похоже на Джинни и Блейза, мы не вместе, мы даже на самом деле ничего не значим друг для друга. Он просто подходит ко мне, когда пьян и… ну, это трудно объяснить, но мне кажется, что я будто отпускаю клапан давления. Это не будет длиться вечно, и я всё ещё думаю, что он отвратительный человек, но… мне это нужно, прямо сейчас, потому что я одинока, Гарри. Мне очень одиноко.       Я так сильно люблю вас обоих, и я надеюсь, что вы в безопасности. Пожалуйста, напишите мне, когда у вас будет такая возможность. Джинни хочет, чтобы я передала тебе её наилучшие пожелания и сказала, что она надеется увидеть тебя в Норе на Рождество через несколько недель.       С любовью,       Гермиона       Она вздохнула и запечатала конверт. Это было уже пятое письмо, которое она до сих пор отправляла, и не было никаких признаков того, что мальчики вообще читали их. Она так думала, основываясь на отсутствии ответа, но она должна была продолжать пытаться, иначе это было бы сродни признанию, что их дружба закончилась. Она не хотела, чтобы это было так. Она продолжала встречаться с Малфоем, и теперь они виделись почти регулярно, но она не должна была отказываться от одного аспекта своей жизни ради своих друзей, и они не должны были осуждать её за эти действия.       Гермиона хотела бы поехать в Нору на Рождество, чтобы попытаться помириться с ними, но в этом году она не могла. Она не только думала, что ей там не будут рады, несмотря на то, что Джинни настаивала на обратном, но и не хотела покидать замок и вспоминать, что её родителей там нет. Пока она была в Хогвартсе, ей было легче забыть, погрузиться в книги, найти утешение в отдыхе и расслаблении, и вообще забыть о Рождестве. Это было гораздо легче, чем смотреть правде в глаза.       Она прикрепила конверт к лапе одной из школьных сов и смотрела на то, как та улетает в утреннее солнце. Может быть, на этот раз они ответят. Или, может быть, она будет продолжать посылать бесплодные извинения ещё несколько месяцев. Она обхватила голову руками, медленно отходя от совятни и бесцельно направляясь туда, где она встречалась со своими друзьями для совместного похода в Хогсмид. И когда же всё пошло так плохо?       Теперь встречи с Малфоем стали почти обычным явлением. Она не знала, как и почему это произошло, и чуть не рассмеялась над нелепостью происходящего. Они даже не называли друг друга по имени, и каждое слово, слетавшее с его губ, злило её, но целовать его было слишком приятно, чтобы сопротивляться, а его личность не имела значения, когда всё, что её интересовало — это его тело. Она никогда не думала, что будет таким человеком, который мог бы продолжать такой роман, даже толком не познакомившись с кем-то, но на каком-то уровне она понимала, что Джинни была права. Она была напряжена, и ей нужна была эта отдушина, чтобы избавиться от мыслей о своих неудачных отношений с Роном. Ей было наплевать на Малфоя, и она была уверена, что у неё хватит силы воли остановить то, что они делали, в тот момент, когда она этого захочет.       С тех пор как все узнали, что она делает, другие слизеринцы немного изменили своё отношение. Только Блейз был таким же, каким всегда был по отношению к ней, и она полагала, что это потому, что он довольно хорошо понимал, что она делает, сделав это сам в начале отношений с Джинни. Пэнси стала язвительной, вероятно, из ревности. Теперь Гойл полностью избегал её, а Милли держалась ещё более отчуждённо, чем раньше, хоть и говорила извиняющимся тоном, который заставил Гермиону поверить, что её заставил кто-то другой. Но больше всего разочаровал Тео. Тео почти перестал разговаривать с ней, его дружелюбные улыбки и сверкающие глаза сменились короткими кивками и извинениями, чтобы поспешить прочь. Она не знала, что натворила, но надеялась, что у неё будет шанс поговорить с ним об этом, потому что даже если отбросить возникшую влюблённость, он был одним из её самых близких друзей в Слизерине, и она не хотела потерять его.       Она вошла в вестибюль и увидела Джинни, Невилла, Блейза, Симуса и Луну, стоявших рядом и разговаривавших. Других слизеринцев нигде не было видно. Она подошла к ним, стараясь казаться весёлой, обмотав шарф вокруг подбородка, когда холодный ветер подул в открытые двери.       — Привет, — сказала она.       — А, хорошо, Гермиона здесь, — сказал Невилл с улыбкой. — Значит, нам пора идти.       — Разве остальные слизеринцы не присоединятся к нам? — спросила Гермиона. — Я думала, мы все пойдём в «Кабанью голову» выпить.       — Они пошли вперёд, — объяснил Блейз. — Мы остались тут, чтобы дождаться тебя.       — О, — Гермиона была рада, что они подождали. — Спасибо, ребята. — Даже в самых худших случаях она знала, что никогда не будет совсем одна, и это зажгло в ней маленький тёплый и счастливый огонёк.       Короткая прогулка до Хогсмида прерывалась редкими разговорами и жалобами на суровую погоду. Гермионе нужно было сделать большую часть рождественских покупок сегодня, поэтому она провела большую часть прогулки, обдумываю подарки для людей, для которых ей всё ещё нужно было что-то купить, в своей голове. Гарри, Рон, Джинни, Молли и Артур, Джордж, Блейз, Тео, Невилл. После того, как они выпили пару стаканчиков, она планировала отправиться одна и сделать покупки для всех сразу, так что она могла бы закончить это сразу сегодня вечером. Она уже представляла себе, что приобрести для Уизли и Гарри, но с покупками для Невилла и слизеринцев будет немного сложнее.       Они подошли к «Кабаньей голове», с облегчением сняв шарфы и куртки, когда они вошли в тёплое помещение паба. Тео, Гойл, Пэнси, Милли и Малфой сидели за столиком в дальнем углу, и Гермионе всё ещё казалось странным, что вместо того, чтобы избегать их, как они делали это раньше, она и её друзья активно подтягивали стулья, чтобы присоединиться к ним.       — Ты как раз вовремя, — объявила Пэнси, — мы уже на третьем круге.       — Тогда нам надо кое-что наверстать, — ответил Блейз и подошёл к бару, чтобы сделать заказ. Джинни удобно устроилась, а Гермиона села рядом с ней, прекрасно наблюдая за тем, что Малфой не смотрит ей в глаза, а Тео многозначительно смотрит на стол.       — Как прошла прогулка? — неуверенно спросила Милли, пытаясь завязать разговор.       — Ничего особенного. Но там чертовски холодно, — ответила Джинни, обнимая себя за плечи. — Я очень рада, что мы на время прекратили тренировки по квиддичу.       — Может быть, Гриффиндор так и сделал, — ехидно сказал Малфой. — Слизеринцы с этим справляются. Мы были на поле сегодня утром.       — Фу, в такую погоду? — спросила Джинни. Она старалась быть добрее к Малфою, как бы трудно это ни было, теперь, когда он, казалось, стал постоянной частью их жизни. — Ну, к счастью, мы не будем играть с тобой до лета, так что мне пока не придётся беспокоиться! А с кем вы играете? Равенкло?       — Нет, у нас Хаффлпафф в январе, — ответил Малфой, выглядя так, как будто он был заинтересован в разговоре против своей воли. Гермиона заметила, что единственное, к чему он действительно серьёзно относился в школе — это квиддич. Возможно, это был способ заставить его разговориться.       — О! Хочешь, я дам тебе несколько советов? — взволнованно спросила Джинни. Она всегда любила поговорить о квиддиче. — У их нового ловца особый способ полёта, она слегка наклоняется влево, так что ты можешь…       Гермиона перестала слушать, когда Блейз вернулся с их напитками и сердечно присоединился к разговору. Она действительно не понимала очарования квиддича. Она оглядела сидящих за столом и увидела, что все были заняты разговорами, кроме Тео. Она придвинулась ближе к нему, и он вздрогнул.       — Извини, Гермиона, я тебя не заметил, ты меня испугала, — сказал он.       — Прости, — ответила она. — Я давно с тобой не разговаривала, вот и решила поздороваться. У тебя всё в порядке?       — Как обычно, — уклончиво ответил Тео. — Похоже, профессору Синистре придётся сократить мои уроки древних рун перед Пасхой, потому что у неё не будет времени преподавать дополнительный предмет в преддверии ТРИТОНов. Поскольку я не буду сдавать экзамен, она не может обещать мне, что будет продолжать уроки. Это позор, я ведь действительно наслаждался этой темой.       — Неужели ты действительно не можешь присоединиться к основной группе? — серьёзно спросила Гермиона. — У тебя так много хороших идей о материале, было бы обидно, если ты не продолжишь, чтобы закончить весь курс.       — Ну, если я откажусь от некоторых уроков и поменяю что-то местами, тогда это возможно, — размышлял Тео, — но в таком случае мне придётся взять ТРИТОН, и я не знаю, готов ли я к этому.       — Ты определённо сможешь, — поддержала его Гермиона. — Это будет трудно, но я помогу тебе, если ты действительно хочешь продолжать посещать занятия. Ты такой хороший партнёр по учебе, мне было бы приятно делать задания вместе.       Тео странно посмотрел на неё, и ей показалось, что на его бледных щеках появился лёгкий румянец. Он потянулся к волосам, проводя по ним рукой, как делал всегда, когда напряжённо думал.       — Я никогда не встречал никого, похожего на тебя. Никто никогда не говорил мне, что я на что-то способен.       Гермиона пожала плечами.       — Мне нравится поощрять людей к тому, чтобы они были лучшими, особенно в академическом плане. У Гарри так много возможностей, но он напрасно тратит их, не концентрируясь на учёбе. Ты очень умён, у тебя есть умения и желание учиться, так почему бы тебе не быть способным к чему-либо?       Тео улыбнулся.       — Ладно, я подумаю об этом. Может быть, это хорошая идея, чтобы получить дополнительный ТРИТОН.       Гермиона усмехнулась ему. Он вёл себя почти нормально. Было очень приятно снова поговорить с другом.        — Значит, ты уже все рождественские покупки сделал? — спросила она насмешливо.       — Обычно я ничего такого не делаю, — ответил он. — В этом году я останусь в замке, так что вряд ли мне будет что праздновать.       — Ты не хочешь ехать домой? — с любопытством спросила Гермиона.       Тео пожал плечами, его лицо было печальным.       — Родителей больше нет. Нотт-Мэнор — это просто большой пустой дом, в котором слишком много плохих воспоминаний. С таким же успехом я мог бы находиться в большом пустом замке. Что насчёт тебя? Ты возвращаешься к своим родителям?       Гермиона изо всех сил старалась сдержать прилив эмоций, который грозил захлестнуть её, и просто улыбнулась и покачала головой.       — Нет. Только не в этом году. Обычно я езжу к Уизли, но в этом году я собираюсь остаться в Хогвартсе. Это кажется самым безопасным местом, понимаешь?       Тео кивнул.       — Это я знаю. Ну, по крайней мере, мы оба не будем одиноки на Рождество.       Гермиона усмехнулась.       — Нам придётся слепить снеговика.       — Снеговика? — недоверчиво спросил Тео. — Ты ведь знаешь, как холоден снег, правда? И зачем тебе лепить из него что-то добровольно?       — Ради забавы, — Гермиона ткнула его в плечо. — Я пойду, и ты пойдёшь со мной.       — Удачи тебе в попытках, — сказал Тео с ухмылкой и ткнул её в ответ, щекоча. Она засмеялась и отодвинулась от его прикосновения, ожидая, что он продолжит, но он не сделал этого. Её смех затих, и она заметила, что он смотрит на Малфоя, который снова дулся в углу, глядя на всех.       — Он всегда такой? — тихо спросила Гермиона Тео, указывая на блондина.       Тео вздохнул.        — Он очень сложный человек. Никто из нас не любит давить на него слишком сильно, потому что он прошёл через многое, возможно даже большее, чем остальные из нас. Я просто… не хочу его расстраивать, вот и всё. Он мой друг, а слизеринцам нужно держаться вместе.       — Расстраивать его? — поинтересовалась Гермиона. — Я не могу себе представить, чтобы что-то сильно расстраивало Малфоя. Он всегда, казалось, был в состоянии просто пожать плечами без особых проблем. Если только он не поднимал шум специально.       — Ты бы удивилась, — вздохнул Тео. — То, что Драко чувствует, и то, что он делает — это обычно две очень разные вещи, и если не знаешь его хорошо, трудно сказать, что он на самом деле думает. Но с другой стороны, — добавил он с улыбкой, — я слышал, что ты узнала его гораздо лучше.       — Я бы так не сказала, — раздражённо ответила Гермиона. — Это как… животный магнетизм или что-то в этом роде. Я действительно не знаю. Мы не разговариваем, не общаемся и даже не очень нравимся друг другу. Это всё просто разрядка напряжения, я думаю.       Тео выглядел обеспокоенным.        — Это не очень похоже на Гермиону.       — До этого года так оно и было, — подтвердила она. — Я даже не знаю, как это началось, правда. Просто внезапно это произошло, и теперь мы здесь.       — Будь осторожна, — предупредил её Тео, его тёмные глаза были серьёзны. — У Драко сложный характер. Он говорит одно, а имеет в виду другое, и, как я уже говорил раньше, ты ему очень нравилась долгое время. Убедись, что вы не заберётесь слишком далеко, — я не хочу видеть, как кто-то из вас страдает.       — Спасибо, Тео, — сказала Гермиона с доброй улыбкой. — Я действительно ценю, что ты присматриваешь за нами. Я буду осторожна, обещаю. Я даже не знаю, как долго я хочу, чтобы это продолжалось, так или иначе; это, ну, не очень похоже на Гермиону, говоря твоими словами. И это вызвало проблемы с Роном и Гарри.       Тео положил руку ей на плечо. Его руки были большими и мягкими, с идеально ухоженными ногтями.       — Они поймут, если это твои друзья. И теперь у тебя есть мы. Что бы ни говорила Пэнси, я знаю, что Блейз, Милли и даже Грег любят вас, и ты знаешь, что я никогда не осужу. Я тебя прикрою.       Гермиона хорошо помнила тот первый год, когда Рон разглагольствовал о слизеринцах в самый первый вечер, когда их рассортировали. Кто-то упомянул о них, и Рон объявил всем о том, что никогда не стоит доверять тому, что говорит слизеринец, потому что они найдут способ ударить вас в спину позже. Глядя сейчас на открытое, улыбающееся лицо Тео и думая о неуместной ярости Рона, Гермиона не могла не думать об иронии судьбы. Она положила свою руку на руку Тео, её тёплая кожа коснулась его, даже не осознавая, насколько интимным был этот жест, пока она не сделала его.       — Ты же знаешь, что у меня есть и ты, — сказала она, и тёплая улыбка Тео растопила её.       — Эй, вы двое, — прервала их разговор Джинни. — У Гойла и Финнигана идёт матч по армрестлингу, вы действительно хотите пропустить это?       — Десять сиклей на Грега, — крикнул Тео, когда они обратили своё внимание на группу. Гермиона чувствовала на себе тяжёлый взгляд Малфоя всё оставшееся время, пока они сидели за столом, но отказывалась вступать с ним в контакт. Её это не интересовало, — сегодня её мысли были полностью заняты кем-то другим.       Позже в тот же день, закончив собирать последние рождественские подарки, она с улыбкой погладила пакет, который купила для Тео. Она потратила много времени, выбирая для него, и она действительно надеялась, что ему это понравится. Каждый раз, когда она оказывалась рядом с ним, её сердце начинало бешено биться, и она ловила себя на том, что ловит каждое его слово. Она восхищалась его одеждой и тем, как распущены волосы; одеколоном, которым он пользовался, пахнущим изумительно; и прежде всего, она никогда не чувствовала себя так комфортно ни с кем в мире, кроме, возможно, Гарри.       Возвращаясь в замок вместе с Блейзом и Джинни, она вдруг поняла, что он ей действительно нравится. Сильно. Это было не просто мимолетное увлечение. Он был умён, добр и принимал её такой, какой она была. Её сердце билось в несколько раз быстрее, когда он был рядом, и она хотела бы знать, каково это — целовать его…       Она ни о ком так не думала с тех самых пор.       Когда она завернула пакет Тео и написала на нём его имя, она пришла к решению. К Рождеству она сама разберётся со своей жизнью. Теперь она знала, что действительно хочет, чтобы у них с Тео что-то случилось. Она даже не знала, нравится ли она ему, и будет ли ему интересно, но одно она знала наверняка: если она хочет каких-то нормальных отношений с ним, то эта история с Малфоем должна прекратиться. Приоритет один.       Довольная своими упорядоченными мыслями, она погрузилась в спокойный сон.       На следующее утро, в последнее воскресенье перед тем, как все разъедутся по домам на каникулы, Гермиона встала рано и с определённой целью. Она надела свою самую уверенную одежду и отрепетировала своё строгое лицо перед зеркалом, решив, что на этот раз всё будет кончено навсегда. После быстрого завтрака она направилась прямо в слизеринскую гостиную. Только придя сюда, она поняла, что не знает пароля, и ей придётся подождать, пока кто-нибудь выйдёт, чтобы она могла спросить Малфоя. Уже не в первый раз она проклинала неспособность волшебников понять мобильные телефоны и их бесполезность в стенах замка. Она действительно могла бы использовать его прямо сейчас.       Вскоре она услышала, что кто-то приближается, и приготовилась остановить их. Затем она увидела, что это был Тео, и по какой-то причине она обнаружила, что прячется позади колонны, стараясь не быть замеченной. Почему она скрывается? Он был её другом, он приведёт Малфоя для неё. Ответ, конечно, был в том, что он был единственной причиной, по которой она была здесь, но она не знала, что он чувствовал к ней, и она не хотела делать ничего странного между ними, если он узнает, что она остановилась с Малфоем ради него.       Однако через мгновение она была рада, что спряталась. Тео быстро вышел из двери, сопровождаемый Малфоем, и они, казалось, о чём-то спорили. Она чувствовала себя ужасно виноватой за то, что подслушала их разговор, но теперь не было никакой возможности объявить о своём присутствии без крайней неловкости, и она не могла уйти так, чтобы они этого не заметили. Ей придётся переждать и молиться, чтобы её никто не увидел.       Тео скрестил руки на груди и сердито посмотрел на Малфоя.       — А теперь нас вышвырнули из общей комнаты. Клянусь, Драко, иногда ты можешь быть самым худшим кошмаром.       Малфой выглядел грозно.       — Заткнись нахер, Тео. Во-первых, это твоя вина.       — Это моя вина?! — спросил Тео, как будто сама идея была абсурдной. — Драко, ты совершенно невероятен. Почему ты не можешь просто признать, что она тебе нравится, — это совершенно выше моего понимания.       Гермиона замерла и почти перестала дышать. Теперь она определённо не хотела, чтобы её поймали.       — Ты не понимаешь, Тео, — Малфой покачал головой. — Она не будет… она не собирается просто принять это и продолжать жить дальше. Между нами всё не так, как раньше, и у нас слишком большая история.       — Ну и что тогда? — спросил Тео, уперев руки в бока. — Ты что, собираешься вечно целовать её в случайных коридорах и на вечеринках? Потому что я не думаю, что Гермиона — это тот человек, который хочет этого.       — А как ты можешь что-то знать о ней? — Малфой жестоко сплюнул. — Я знаю её лучше, чем кто-либо, даже чем этот идиот Уизли.       — И что же? — спросил Тео, глядя прямо в глаза собеседнику. — Ты знаешь, что она любит есть, куда ходит, когда хочет побыть одна, какой у неё любимый цвет, как зовут её любимца, какое у неё второе имя? Может ты вообще знаешь что-нибудь реальное о ней? Потому что с моей точки зрения, и со всех наших, на самом деле, кажется, что ты обращаешься с ней как с игрушкой, а не как с человеком.       Гермиона побледнела. Это почти напомнило ей о разговоре с Джинни несколько недель назад о Блейзе. Кроме того, что она была в положении Тео, беспокоившегося за свою подругу, которая, казалось, была в нездоровых отношениях. Теперь она понимала, к чему стремились Джинни и Блейз, но было ли это вообще возможно с кем-то вроде Малфоя? Вместе с ней и Малфоем? Она была склонна думать, что нет.       — Ох, да пошёл ты к чёрту, Тео, со своей жалкой пассией, — дерзко сказал Малфой. — Просто жуть, как много ты о ней знаешь. Только потому, что у меня есть она, а у тебя нет, ты никогда не сможешь быть с ней. Зачем ей вообще смотреть на тебя, когда она может заполучить меня?       Слёзы появились в уголках глаз Тео, и его челюсть дёрнулась.       — Не смей, чёрт тебя побери, Драко. Просто не смей.       Малфой не остановился. Он наслаждался этим.       — Просто продолжай наблюдать из тени, Тео. Это всё, на что ты когда-либо будешь годен, потому что, будем честны, всё, чем ты когда-либо был — это менее богатая, менее красивая, менее интересная версия меня. Ты никогда не сможешь испортить мне всё это, я даже не знаю, почему я заволновался на мгновение.       Теперь слёзы свободно катились по щекам Тео, и он сердито вытирал их.       — Мы оба знаем, что ты полон дерьма, Драко, — сказал он хриплым голосом, — но это, возможно, было самой жестокой вещью, которую ты когда-либо говорил в своей жизни. Чёрт возьми, подумай о том, каким мужчиной ты хочешь быть, и о том, какого мужчину она заслуживает. Если мне придётся смотреть на вас вместе, по крайней мере, попытайся и будь достоин этого.       У Малфоя хватило здравого смысла выглядеть по крайней мере немного пристыженным.        — Это не меняет фактов. Она моя, так что отвали от неё, потому что я не хочу, чтобы твоя жалкая влюблённость мешала мне.       — Моя что? — спросил Тео, снова разозлившись. — А твоя жалкая влюблённость, такая жалкая, что ты даже не можешь сказать ей, что чувствуешь, когда целуешь её? Ты можешь подумать, что я просто тень тебя, Драко, и, возможно, в каком-то смысле это правда. По крайней мере, у меня были бы яйца, чтобы действительно попробовать потрахаться, вместо того, чтобы убеждать себя в том, что это реально.       — Я был первым! — сердито крикнул Малфой. — Она мне нравится с первого года, ты заметил её только после рождественского бала, когда все эти идиоты тоже её видели. Я заслужил это, я заслужил её, и даже не пытайся сказать мне, что это не так.       — Ты заслужишь её, когда скажешь ей, что хочешь её по-настоящему, — решительно сказал Тео, — но до тех пор ты такой же трус, каким был всегда, Драко. Я буду держаться подальше, потому что ты попросил — ну, сказал — меня об этом. Но если Гермиона придёт ко мне, расстроенная из-за какого-то дерьма в отношениях, которые ты ей навязываешь, я буду чертовски хорош для неё, потому что она мой друг, и её дружба значит для меня так же много, как и твоя.       Тео резко повернулся и вышел, нырнув обратно в общую комнату и оставив кипящего Малфоя в коридоре. Его руки были сжаты в кулаки, он был бледен и дрожал, и Гермиона действительно, впервые в своей жизни, испугалась его. Он глубоко вздохнул и отошёл в сторону, и наконец она осталась одна и снова могла дышать.       Сегодня с Малфоем не будет никаких разговоров. Даже если бы она не была свидетелем этого, он явно был не в том настроении, чтобы услышать, что она хочет прекратить, и ей не хотелось испытывать его гнев. Она поспешила назад по коридору и вышла из опасной зоны, затем медленно пошла обратно к гриффиндорской башне, пытаясь привести в порядок свои мысли обо всем, что она только что узнала.       Малфою она нравилась. Ну, она знала это от Тео, но по-настоящему не верила, пока не увидела, что Малфой не может отрицать этого, стоя там и споря со своим другом, как будто ему действительно было не всё равно. Это было трудно понять, но он сказал, что полюбил её с первого курса. Это ошеломило её.       Тео она нравилась. Она нравилась Тео! Это заставило её сердце подпрыгнуть в груди. Она не могла в это поверить. Это звучало так, как будто она ему тоже нравилась довольно долго, — Цирцея, почему она начала с Малфоем из всех людей? Всё это было так сложно только из-за неё, но теперь ей было совершенно ясно, чего она хочет, так что распутывать это дело предстояло ей самой, если Тео, конечно, согласится. После того, как она была с его другом, он не может этого сделать. Эта мысль вызвала у неё желание заплакать, потому что, конечно же, ей нравился Тео, это всегда был Тео.       Малфой велел Тео держаться от неё подальше. Это ей совсем не понравилось. И не только потому, что Малфой не имел права ограничивать её личную свободу, — ради Мерлина, они даже никуда не выходили, — но и потому, что Тео был её опорой, её близким другом и единственным человеком, которого она хотела видеть каждый день. Как посмел Малфой попытаться остановить их разговор только потому, что он (по праву) боялся потерять её? Если бы он так поступил, то это было бы из-за его неискренности и грубости, а не из-за того, что ей нравился Тео.       Она вернулась в свою спальню и бросилась на кровать. Сегодня всё прошло совсем не так, как она хотела.       Она не видела Малфоя до конца недели, пока все не разъехались, и с одной стороны, она была очень рада этому. Может быть, он теряет к ней интерес, — она могла бы помечтать. К сожалению, у неё даже не было возможности намекнуть ему, что она хочет, чтобы всё закончилось. Она чувствовала себя пойманной в ловушку собственной моралью, и хотя она не была с Малфоем, ей пришлось признать, что она должна по праву рассказать ему о Тео, прежде чем что-либо делать.       Теперь ей придется ждать до конца Рождества, а это означало, что ей придется отложить разговор с Тео о своих чувствах к нему. Судя по тому, как это прозвучало, она нравилась ему с четвёртого курса, так что она надеялась, что он сможет продержаться ещё немного.        — Подожди меня, Тео. Ты даже не представляешь, как сильно ты мне нравишься.