Стальные бабочки

      Ёна тихо приоткрывает двери медицинского отсека и на цыпочках, стараясь не расплескать горячий гло из двух до краев наполненных чашек, крадется в комнату отдыха. В смотровой суетится Ялла, оставшаяся для прикрытия. Хотя прикрытие сегодня ни к чему. Официально клиника закрыта до прибытия новой медицинской бригады, доктор Си-Бенештрие сидит в своем кабинете, углубившись в чтение «Свода Трапезных Правил» — подарка бабушки, полученного в недавний визит на родину. Бабушка сочла, что внук недостаточно упитан, из-за того что, работая в космосе, питается, где и как попало. Доктор отнесся к подарку с достаточным скепсисом, но принял его, потому что помимо занудных правил там была представлена замечательная подборка рецептов национальной кухни, а покушать он очень любил. — Принесла? — Ёна вздрагивает от неожиданности. — Тьфу на тебя, у меня чуть сердце не выскочило! — сердится она, передавая чашку Ялле Янн — второй медсестре. Ялла уже заканчивала обучение по специальности судового врача, но пока еще не имела права на самостоятельную практику и теперь, готовясь к выпускным испытаниям, работала под началом Си-Бенештрие, ассистируя и даже подменяя его на несложных случаях. — Ничего, у тебя их все равно два, — усмехается Ялла. Когда она улыбается, приподнимается верхняя губа, обнажая крупные передние зубы снагирки. Ёна вовсе не находит это красивым, но ведь у каждого народа свои представления о красоте. А себя Ёна без лишей скромности считает настоящей красавицей. Да и как не восхищаться этими прекрасными желтыми глазами, совершенной формы личиком с чудесными оранжевыми и кремовыми пигментными узорами, стройной фигуркой и густыми красновато-коричневыми волосами, заплетенными в сотни мелких косичек. — Будешь хамить — ходи за гло сама, — привычно отвечает Ёна. — Или посылай доктора. — Я не съем столько, сколько он принесет, — улыбается Ялла. — Ты боишься растолстеть, — хихикает Ёна, открывая коробку с конфетами, — Но ты не переживай, Шаан любит пухленьких. — Мне нет дела, кого там любит Шаан, — Ялла выбирает самые большие конфеты. — Мы только коллеги, и я не боюсь растолстеть. — Это правильно, что не боишься, — в дверях появляется Си-Бенештрие собственной персоной. — Шаан любит пухленьких. Ёна фыркает в свою чашку, разбрызгивая напиток, а черные глаза Яллы становятся просто огромными. Интересно сколько от их разговора подслушал Шаан? Но доктор явно не собирается касаться этой темы, устремляясь к конфетам. — Это все мне? — радостно вопрошает он, подтягивая к себе сладости. — Какие вы добрые, девочки мои! Наблюдая за ним, Ялла решает, что нахальству Ёна училась именно у доктора, впрочем, не слишком прилежно. — Как там наши билеты? — переводит она разговор на более актуальную тему. Ёна жалобно смотрит на исчезающие из коробки конфеты. — Уже в пути, — заметив выражение лица Ёны, Шаан выуживает одну из оставшихся конфеток и протягивает Ёне. — Скажи а! -АМ! — щелкает Ёна челюстями, но врач успевает отдернуть пальцы и с умилением треплет медсестру за щечку. Ялла понимает, что медлить нельзя и под шумок вытаскивает из коробки остатки, пока доктор не увидел. — А вы раньше бывали на Стинте-3? — задает она новый вопрос, следя, чтобы защёчные кармашки не очень выпирали. — Я? — Шаан озадаченно смотрит на пустую коробку. — Нет. Не был. Хм… Мне казалось, раньше в эти коробки клали больше… — Моя тетка отдыхала там года четыре назад, — вставляет Ёна. — Говорила, очень красивая зеленая планета. — Планету мы увидим, если только в иллюминатор, — доктор лезет в карман и оделяет девушек плитками шоколада — постоянные пациенты медпункта станции были прекрасно осведомлены о его гастрономических пристрастиях. — Корабль пришвартован на орбитальной станции, и пассажирский лайнер сразу доставит нас туда. — Жаль, — огорчается Ялла. — Сто лет мечтаю глотнуть настоящего свежего воздуха. Достала вся эта переработанная дрянь, которой мы тут дышим. — Не огорчайся, институт — не космическая база, нам должны предоставить жилплощадь для отдыха между полетами, тогда и отдохнешь, — утешает её Шаан, а заодно и себя, потому что после отпуска на родном Эритрексе, то и дело вспоминает реку и лес неподалеку от бабушкиного дома. — Держи карман шире, — ехидничает Ёна. — Без отработки тебе только гостиницу предоставят за твой же счет. Бесплатны в этой вселенной только рождение, смерть и дырка от бублика. — Что такое бублик? — интересуется Ялла. — Не знаю, — жмет плечами Ёна. — Слышала от одного пилота с грузовоза, человека, кажется. Какая-то их еда. — Еда с дыркой? — Шаан поднимает бровь. — Какая глупость! На месте дырки гораздо практичнее разместить что-нибудь вкусное.       Довольные девушки с удовольствием с ним соглашаются, но тут их разговоры прерываются звонком в дверь. Ялла идет открывать и спустя минуту возвращается с конвертом, где лежат три билета на лайнер к Стинте-3. Для Яллы это первое путешествие в компании доктора и Ёны, которые за годы совместной работы уже успели покататься по близжелащим станциям и планетам. Не сказать, что снагирка жаждет приключений, но работа на корабле кажется ей более романтичной, нежели ежедневно одинаковый вид из иллюминаторов базы.       Доктор, как лицо ответственное, распечатывает конверт и, проверив билеты, раздает их помощницам. Их лайнер прибывает сегодня в восемь по местному времени, а полет на Стинту займет без малого четыре дня. Далековато. Однако, смотря с чем сравнивать. Двести лет назад, самый скоростной боевой корабль Эритрекса серии «Тень» летел бы тем же маршрутом месяца два. Шаан, понятно, не застал того времени, но видел настоящую «Тень» на выставке в музее космонавтики, а ещё на таком звездолете летал один из его прадедов во времена войны с империей Актир. Впрочем, сей факт не вызывал патриотического отклика в сердце юного Шаана, и своей карьерой он избрал медицину. — Корабль в восемь, — говорит доктор. — К этому времени все чемоданы должны быть упакованы. В половине восьмого я передам ключи от отсека дежурному базы. Проверьте все ещё раз. — Ну разумеется, — скучно тянет Ёна. Ялла же, напротив, с энтузиазмом принимается за дело. — Отличница, — фыркает Ёна ей в след. — Тебе тоже стоило бы пойти учиться, — укоризненно говорит Шаан, убирая со стола. — Знания не испортят твою хорошенькую физиономию. — Правда хорошенькую? — кокетничает Ёна, на что Шаан утвердительно кивает. — Тогда пойду помогу Ялле, — говорит она, — может она убедит меня поступить в институт. — Это, прежде всего, нужно тебе са… — начинает Шаан, но легкомысленная медсестрица выпархивает из комнаты отдыха. Вздыхая, доктор моет чашки за девушками. *** — Ноги подними, пожалуйста. -… — Кузу, я прошу поднять ноги. -… — Ты слышишь меня? Кузу лениво открывает глаз и вынимает из уха наушник. — Чего тебе, Льони? — Спасибо за внимание, — ехидно говорит коухшан, — я просил тебя поднять ноги, мне нужно пропылесосить пол к прибытию нашего капитана. — Не забудь помыть рот, — презрительно говорит Кузу, возвращая наушник и глаз в исходное положение. — Зачем? — удивляется Льони, понимая, что она, конечно, его не услышит. Юиканка молчит, слушая свою одуряющую молодежную музыку, и Льони приходится приложить все усилия, чтобы не сунуть раструб пылесоса ей в ухо, чтобы немного проветрить мозги. Он поджимает губы и принимается возить пылесосной щеткой по вылизанному до блеска полу. А Орпе не понять. Она свободная и может позволить себе отпускать глупые шутки, а Льони отвечает за весь корабль. И напрасно дар Кошди уверял его, что Льони записан по судовой роли исключительно коком. Знает он эти судовые роли. Вот придет капитан и начнется: «А почему на запорном механизме двери пыль? А почему тарелки на камбузе не по размеру расставлены?» И с кого спросят? С него, Льони. Так было всегда и вряд ли что-либо изменится на этот раз. А уж если капитан робот, то и вовсе пиши пропало. Этот будет требовать, чтобы лишнего атома на запорном механизме не осело. Нет, у него раньше не было владельцев искусственного происхождения, но жизненный опыт многократно продемонстрировал Льони, что готовиться нужно к самому худшему. Коухшан заканчивает уборку и вытирает рукавом формы дверную панель перед тем, как выйти. — Задницу новому начальнику лучше целовать чистыми губами, — вновь «приходит в сознание» язвительная Кузу. — Да пошла ты, — негромко огрызается Льони и, выйдя, запирает мостик снаружи. Через пару часов нахалке захочется или поесть или в гальюн, вот тогда ей придется извиниться перед ним. Конечно, она потом надает ему подзатыльников, но это уже обычное дело для их отношений. Когда прибудет команда, будет уже не до взаимных подколок. Только бы эти люди не оказались такими, как прошлый экипаж, грустно думает Льони, сверяясь по своему списку дел на сегодня. *** — Нам обязательно бегать за ней по всему институту? — ворчит Рок-Док на капитана, когда, пройдя ещё несколько лестничных пролетов, обнаружилось, что научного руководителя экспедиции нет в кабинете «308», как до того в кабинетах «142», «218» и «99». — Обязательно, — кивает капитан, — я хочу, чтобы прием корабля прошел по всем правилам. — Это ж не крейсер, — говорит инженер саркастически, — мы тут сами себе хозяева. — Для себя, тем более, нужно делать, как положено, — холодно отвечает капитан. — Можно подумать, у вас есть личная заинтересованность, — фыркает Рок-Док. — Можно подумать, она у вас вообще есть. — Я думаю, мне стоит раздобыть вам мануал по девятой модели, Дарату, там подробно написано какие заинтересованности у меня есть. — Вот именно, мануал, — кисло возражает Дарату. — Все дело в скриптах. У дара Варста на пару сотен больше, чем у моей Анис. Вы не убедите меня, капитан. — И не собираюсь, — отвечает тот. — Меня больше занимает вопрос местонахождения дарни Нарации. — Надо было ждать в её кабинете, — ворчит Рок-Док. — Когда-нибудь она бы там появилась. — И не факт, что ко времени отправления катера, — капитан невозмутим, что ещё больше злит нетерпеливого галлади. — Красавица, вы не подскажете, как нам найти дарни Вилтину Нарацию?       Улыбка капитана бьет пробегающую мимо бухгалтершу Трангу Ви наповал. Кроме того, лет тридцать никто не называл ее красавицей, кроме законного мужа, да и то, это слово произносилось не без доли ехидства, когда дарни Транга перед сном накладывала на лицо толстый слой голубого крема от морщин. Глаза роскошного парня в форме космолетчика сияют искренним восторгом, Транга тает окончательно и, игриво поводя пышным задом, откликается: — Нарацию? Нет, не знаю, но сейчас мы её мигом найдем. А может, я могу вам помочь? Рок-Док икает какой-то страшной булькающей интонацией, а Варст берет руку бухгалтерши и легко её целует: — Вы спасете мне жизнь, если поможете отыскать её, а большего я и желать не могу! — Ну почему же? — вскидывается Транга, но в последний момент с сожалением вспоминает о том, что замужем и коридор института в рабочее время не самое лучшее место для флирта. — Подождите здесь, молодой человек, — мурлычет она самыми ласковыми нотами и скрывается в ближайшем кабинете с такой поспешностью, что едва не срывает слишком медленно открывающуюся дверь. — Вот это номер! — восхищенно выдыхает Рок-Док, занюхивая изумление черной стинтской розой из ближайшего цветочного горшка. — Одним взглядом укротить басарра Трангу! Да ты крут, будильник. Её боится весь институт! — Я просто попросил о пустяковой услуге, — жмет плечами капитан, — и, как видишь, она мило согласилась нам помочь. — Она бы мило согласилась помочь мне подавиться шуруповертом, — усмехается Рок-Док. — Если рассматривать её, как басарра, то конечно, — иронически произносит Варст. — А ты попробуй рассмотреть её как женщину. — У меня нет с собой ядерного микроскопа, — не остается в долгу Дарату. — Тогда давись шуруповертом сам, — отвечает Варст и замолкает, потому что из динамиков, установленных по всему институту доносится голос бухгалтерши: — Дарни Нарация, немедленно явитесь в комнату двести девяносто шесть. — Теперь она от нас не убежит, — весело говорит Варст. — От Транги ещё никто не убегал, — со знанием дела подтверждает Рок-Док. ***       Герт в нерешительности останавливается в дверях ресторана и раздумывает, не поужинать ли ему в своей каюте. После короткой остановки на узловой звездной станции народу на борту становится как-то чересчур много. Актирец неуютно передергивает плечами, но, тем не менее, проходит к свободному столику. Собственно, уважительных причин оставаться в каюте у него ещё меньше. А общество… В толпе затеряться проще, чем в четырех стенах. Он нажимает кнопку вызова официанта. Официант приносит меню, корзинку с фирменной горячей выпечкой и свежую газету. Выбор блюд не поражает воображения, но бизнес-класс позволяет Герту заказать самые приличные образцы кулинарного творчества местного повара. Он берет густой овощной суп, тушеные грибы сквиззл с вырезкой ширри и мороженое с кипящим сиропом на десерт. Официант предлагает на выбор горячительные напитки, но к его удивлению респектабельно одетый актирец остается равнодушен к винной карте и просит чашку чая с пряностями. Конечно, Герт не собирается рассказывать обслуге, что в иной раз не отказался бы от бокала приличного вина, но только не сейчас.       Двери ресторана впускают новую порцию посетителей. Один из них огромный эрит в обнимку с двумя девушками. Ненадолго Герт задерживает на них внимание. Как при любом выходе в общество, эрит нарядно одет. Черный длинный блейзер украшен причудливой серебристой вышивкой и мехом. Тяжелая металлическая пряжка на поясе норовит стянуть бархатные штаны с тощего зада владельца, и Герт готов поклясться, что это фамильная реликвия с давних военных времен. Эриты вообще любят себя украшать. Вот и у этого экземпляра даже его зеленые и, как ни странно, аккуратно подстиженные патлы украшены вычурными заколками с яркими камнями. Девушки в отличие от их кавалера более радуют глаз. Стиль их одежды столь минималистичен, что с трудом удерживается на краю термина «голый». Герт ещё раз оглядывает эрита и ехидно размышляет, на что только девушки не идут ради денег. Как бы то ни было, все трое выглядят довольными обществом друг друга. Кавалер, которому его дамы едва достают до груди, галантно рассаживает их на стульях и, воркуя с ними, как актирский батрук в брачный сезон, отлавливает официанта.       После ужина Герт идет в каюту, прихватив с собой газету. Новости неутешительные. Управление внутренней безопасности флота решило всерьез расковыривать дело о шпионаже. Ничего плохого лично для себя Герт в этом не видит, но расследование грозит затянуться, выведя его из игры на долгие месяцы. Небольшие каникулы в качестве штурмана на маленьком научном звездолете — дело хорошее, но актирец совершенно не планирует растягивать это «удовольствие» больше, чем необходимо. Да и не понравится это кое-кому.       При мысли об этом «кое-ком» Герт болезненно морщится. Нет, ничего нельзя сделать. Ничего. *** — А-ха-ха-ха, — Рок-Доку кажется, что его сейчас разорвет от смеха пополам. Да как тут утерпеть? Анис почти нежно толкает его стальным локтем в бок, но стоит галлади перевести взгляд на капитана и научного руководителя, как новая волна смеха подхватывает его, заставляя ходить ходуном, живот, щеки и даже колени.       Рок-Док более двадцати лет имеет дело с разумными роботами, но теперь впервые за всю жизнь созерцает робота смущенного. Кто бы мог подумать, что Варст будет так потешно выглядеть? Анис снова двигает локтем. — Бросьте, Анис, — говорит Нарация, — это бесполезно, пока не просмеется, не успокоится. — Это видовая особенность? — интересуется капитан. — Вроде того, — кивает Нарация. — Галлади легко попадают под власть собственных эмоций, причем как хороших, так и плохих. — А как это отображается на его трудовой деятельности? — голос капитана несколько суровеет. — Ну, тут будьте спокойны, — отвечает Анис. — Он даже в бессознательном состоянии работоспособен. Один раз на дне рождения брата он так напился, а с утра на смену… — А ну цыц! — настроение Рок-Дока мгновенно меняется и веселья не остается и следа. — Не вздумай компрометировать меня перед начальством! — Инженер Дарату, — спокойно обращается к нему Нарация, — ну, допустим, я о ваших подвигах давно наслышана, а капитан Варст получит возможность увидеть вашу работу вживую. Так что о чем речь? И уж если на то пошло, то вы сами виноваты, что оказались в такой ситуации. Если бы вы взяли за труд просветить капитана в том, как я выгляжу, вас бы сейчас не пришлось урезонивать. — А он не просил, — нахально отвечает Рок-Док. — И мне было интересно, чем так замечательна эта девятая модель. Ну и мина у вас была, капитан! Ха-ха-ха! И Рок-Док снова заливается жизнерадостным смехом доброго негодяя. — Я думаю объяснять ему, что ставить опыты на членах экипажа неэтично, бесполезно? — с ироничной улыбкой спрашивает Варст у Нарации. — Не то слово, — кивает она. — Кстати, капитан… — Да? — Перестаньте, наконец, смущаться, — с напускной серьёзностью говорит Нарация, — иначе у меня тоже возникнут сомнения в вашем происхождении. — Слушаюсь, — шутливо отвечает тот.       Мельком капитан смотрит на таймер бортового компьютера. Ещё минут десять, и они пришвартуются в малом доке станции. Её громада уже плывет перед иллюминаторами катера. Станция похожа на гигантскую звезду, по краям которой расположены платформы доков, а сами лучи являют собой комплексы строений станции, соединенные друг с другом. Два луча звезды принадлежат биологическому институту — там швартуются планетарные катера и исследовательские корабли, расположены склады и несколько крупных лабораторий. Следующие два луча — пассажирское сообщение Стинты-3 и последний луч всецело отдан в распоряжение обсерватории. Катер швартуется в институтских доках. Пилот отмечает время прибытия в бортовом журнале и прощается с пассажирами. — Наша малышка в четвертом доке, — Дарату нетерпеливо потирает ладони. — Первый уровень. Анис, сбегай за пропуском для капитана. — Вот уж нет, — хмурится Варст, — Анис не стюардесса, а я не чемодан. Куда идти? — В административный отсек, — подсказывает Анис, отмечая, как программа, отвечающая за воспроизведение эмоций, включается на симпатию к капитану. — Давайте провожу. — Они спелись, — хмуро бормочет вслед Рок-Док. — Будильники.       Вилтина Нарация смотрит на него с веселым изумлением. Природа ревности давно волновала научное общество иринги. Именитые философы устраивали жаркие споры о том, что заставляет живых существ испытывать жажду обладания другими живыми существами. Они спорили о том, о чем знали только в теории. Культура иринги всегда считала ревность одной из граней глупости и стремилась к её полному искоренению, как и других примитивных недостатков, противоречащих орно-ро — высшему проявлению разума живых существ. Интеллектуальному идеалу. Она даже немножко завидует этому Варсту, который, получив все чувственно-эмоциональное наследие своих создателей и, умея переживать все его аспекты наравне с любым мыслящим обитателем галактики, остается безупречно холодной машиной. Да, эта шутка, которой Рок-Док решил себя развлечь в момент их знакомства, заставила капитана Варста по-настоящему смутиться. Вернее выглядеть по-настоящему смущенным, но разве это не заслуга гениального программиста и высокоточной электроники?