Стальные бабочки

— Добро пожаловать на борт, капитан! — торжественно произносит Льони. — Ты что, чудик, даже в зеркало не видишь, что похож на надутого клоуна? — насмехается Кузу А Орпа, приличия ради вынув один наушник. — Не тебе судить. Добро пожаловать, капитан! — А без бумажки не сообразишь что говорить? — Тьфу, А Орпа! Чем учить меня, следила бы за собой. Даже к приему судна не удосужилась вынуть из пупа эту мерзость. Добро пожа… — Его зовут Клом! — вскрикивает Кузу и вырывает из рук Льони листок с напечатанной на нем речью. — Попробуй включить мозг, рабская душонка. Твое подобострастие хуже любой мерзости в моем пупе! По-твоему, любому начальнику надо подставлять зад для пинка? — А если мы ему не понравимся? — возражает Льони. — Его проблемы, — невозмутимо отзывается Кузу. — Я на работе, а все претензии к отделу кадров. — Я так не могу, — качает головой коухшан. — Значит, будешь всю жизнь рабом, даже если все ножом срежешь там, — Кузу раздвигает каштановые кудри Льони и нажимает острым костлявым пальцем на основание его черепа, туда, где темнеют цифры клейма. — Я и не рвусь, — Льони решительно убирает её руку, — на свободу. — Ну да, — грустно усмехается Кузу, — ответственность за ложки-тарелки, это тебе не ответственность за собственную жизнь. Держи свою бумажку. Не забудь ошейник надеть, я слышала, твой старый капитан это дело любил. Льони кидает на неё гневный взгляд, но не находит что ответить. Когда Кузу уходит, он расправляет листок и смотрит в зеркало. В вырезе формы видны старые ссадины на шее. Ошейник, слава создателю, давно бесследно растворился в космическом вакууме, а Льони поклялся себе, что никогда больше не позволит ничему давить на свою шею. Кожа на ссадинах лишена чувствительности. — Спасибо, больше не нужно, — бормочет Льони и, сминая листок, отправляет его в мусорную корзину. *** — Ну что я вам говорил, а? — ликует Рок-Док. — Красоточка! — Не спорю, — улыбается капитан. Они идут по длинному прозрачному переходнику, в конце которого виден звездолет «Тессина». Крохотный, по сравнению с прежним кораблем Варста, но не лишенный достоинства и обаяния, если можно так говорить о летательном аппарате, соответствующий своему изящному женскому «имени». Всего лишь двухуровневый с небольшим трюмом, однако, оснащенный приличным орудийным массивом, достаточным для самообороны, в случае нападения мелких слабо организованных шаек. «Тессина» нравится капитану. Правда некоторое время придется привыкать многое делать своими руками, потому что в отличие от флагмана с сотнями единиц персонала на борту, здесь в его распоряжении всего шестеро специалистов, кроме него самого, а разница в устройстве обоих кораблей незначительна. Впрочем, Дано Варста это не пугает. Он давно мечтал о большей мобильности для себя. В кресле боевого корабля у тебя совершенно определенные функции, без каких-либо вариантов, не предусмотренных строгим регламентом. А маленькая «Тессина» манит, обещая интересное приключение. Приободрившись, капитан прибавляет шаг. *** — Здорово! — говорит девица юиканской расы, вынув из уха капельку наушника. За её спиной, придавленный к стенке отчаянно жестикулирует лиловыми ладонями некто в форменном костюме с нашивками биологического института. — Добрый день, — отвечает капитан. — Вы Кузу А Орпа? — Ага, — кивает она, — разве не видно? — В целом видно. На Кузу А Орпе короткая резиновая дутая куртка, открывающая обзору голый живот, покрытый блестящими серыми пластинами. В пупочной впадине шевелится нечто черное с щупальцами и большим количеством ярко-рубиновых глаз-бусинок. Так называемый гогончик — паразитарная форма жизни, традиционное юиканское украшение. Щупальца беспрерывно двигаются, теребя пряжку на таких же дутых штанах, заправленных в высокие клепаные ботинки. Подобные костюмы в большой моде на трейлерах вольных дальнобойщиков. Толстые, похожие на шнурки волосы юиканки стянуты на затылке красной потрепанной лентой. В трех из четырех ноздрей и в левой надглазнице украшения в виде колец. На запястьях нитяные браслеты. Типичный пилот-контрабандист. — А кого это вы со стеной ровняете? — интересуется капитан, заглядывая ей за спину. — Это Льони, кок, — Кузу отходит в сторону, и невысокий грустный коухшан в изнеможении сползает на стоящий поблизости контейнер. — За что ж вы его так? — сердито спрашивает Вилтина Нарация, подходя к помятому коку. — Чтобы встречу не испортил, дарни — невозмутимо отзывается А Орпа, по-видимому не испытывая никакого раскаяния. — Бандитка, — выдыхает коухшан. — Здравствуйте. — Здравствуйте, Льони, — здоровается капитан. — Вы в порядке? — Жив пока, — вздыхает тот. — Спасибо, дар капитан. — Проводите нас на мостик, Кузу, — обращается Варст к юиканке. — Начнем процедуру приема корабля. — Вы не будете ждать других членов экипажа? — удивляется Льони. — Нет, Льони, корабль уже должен быть готов к отлету, поэтому придется обойтись без церемоний. — Как скажете, дар капитан. *** С невольным уважением экипаж взирает, как капитан священнодействует над командной панелью. Движения его рук заметны отчетливо лишь для Анис, чьё восприятие не уступает восприятию капитана. Коды систем корабля, данные журналов, протоколы, задания — все в мгновение ока поглощается и обрабатывается его процессорами. — Вот и все, — довольно говорит он, спустя четыре минуты. — Четыре ноль-три, недурно, — выносит вердикт Рок-док, щелкая кнопкой секундомера. — Живой возился бы пару часов, — Вилтина старается сгладить бестактность инженера. — Процедуру приема ненавидят даже пираты. — Теперь займемся осмотром корабля, — говорит Варст, — а потом я дам распоряжение о начале подготовки к отлету. Каждый получит задание. Дарни Нарация, не составите мне компанию? — Вы старше меня по званию, — лукаво говорит Вилтина, — и ещё спрашиваете. — Как сказал наш уважаемый инженер Дарату, — в тон ей отвечает Варст, — мы ж не на флоте. Тем более что вы — лицо гражданское, и я не имею права вам приказывать. — А можно я осмотрю буфет? — нагло влезает в разговор Дарату. — Но там нет никакой особенной техники, кроме плиты и холодильника, — удивляется Льони. — Вот его я и проверю, — бурно отзывается Рок-Док. — Ну все ясно, — кивает головой Льони. — Только продукты ещё не погрузили на корабль. Хотя… в камере морозильника барахлит регулятор, можете его посмотреть, буду вам очень признателен. — Ладно, — Рок-Док несколько киснет, но натягивает на физиономию свои очки и кладет руки на поясную сумку с инструментами. — Веди, показывай. — А я то надеялся, что первым делом вы осмотрите отсеки двигателя, — с самым невинным выражением произносит капитан. — Помните, мы на Стинте обсуждали этот вопрос? — Даже не думайте ловить меня на склерозе, капитан Полупроводник! — вскипает Рок-Док. — Я отлично помню даже момент своего рождения! — Запоминающееся, должно быть, зрелище ему открылось, — вполголоса, но так, чтобы все слышали, язвит Кузу А Орпа. — Тебя я тоже запомню, — грозно обещает Дарату и, дернув Анис за подол юбки, тащит, вероятно, уже по нужному адресу. — Пока-пока, — ласково поет пилот ему вслед, ничуть не испугавшись угроз этого маленького существа. Капитан смотрит на них и понимает, что больше всего головной боли ему здесь доставит не бывший в употреблении кораблик, а его разношерстный экипаж. Вспомнив о двух других недостающих его членах и взаимоотношениях их народов в прошлом, капитан начинает усиленно думать о предстоящем свидании с двумя милыми девушками и большом бокале чего-нибудь способного к горению. *** — Извините! — с изысканной вежливостью произносит Герт, ловко уворачиваясь от большого тяжелого чемодана. — Это вы меня извините! — эрит, владелец чемодана, подхватывает его и спускается по ступеням трапа. Его подруги на этот раз одеты куда скромнее — в немаркую серую форму медслужбы. Они семенят за степенно шагающим эритом, зажав под мышками цилиндрические спортивные сумки. Вся процессия направляется в доки биологического института. Должно быть, это врач и его медицинские сестры. Эрит — врач. Вот «повезло» экипажу звездолета, которому достанется такой лекарь. Нет, конечно, ничего против эритов Герт не имеет, но уж больно грозен вид у такого доктора. Пациенты будут обходить медотсек стороной. Актирец с улыбкой провожает взглядом всю компанию. Его корабль должен находиться в том же доке, но сначала ему нужно сделать несколько звонков. *** — Вы выглядите недовольным, — говорит Вилтина Нарация, чуть позже, когда они закончили осмотр грузового отсека и зашли в кают-компанию. — Вы специализируетесь по искусственным формам жизни? — улыбается капитан. — Отнюдь, — жмет плечами иринги. — Но у вас лицо, как монитор, на нем все написано, и любой желающий… — Неужели? — сомневается капитан. — Какой ужас! Представляю, сколько пищи для размышления я предоставлял нашим противникам на границе. — Я думаю, тогда вам было не до того, чтобы давать волю своим эмоциональным алгоритмам, — спокойно замечает Вилтина. — Наверное, от вас не требовали улыбаться на серьёзных переговорах. — Конечно, — соглашается капитан, — Но видимо мне и тут придется проявить твердую руку, иначе наш инженер проведет мне внеплановую модификацию, превратив меня в устройство для измерения времени. — Это уже на ваше усмотрение, — говорит Нарация,- но я даю вам слово, что ничего плохого он с вами не сделает. Весь институт знает, что Рок-Док без ума от своей куколки. — Куколки? — Анис. — А-а. А почему куколки? — Вы же видели, что она внешне собой представляет? — Стараюсь не судить о женщине исключительно по её внешности. — Э, да вы не так просты, — лукаво подмигивает иринги, — впрочем, вы и сами знаете. Так вот, Анис — Галатея для Дарату. Слышали о таком персонаже? Древняя история планеты Земля. Они еще не приняты в космическое сообщество, но наши специалисты уже достаточно давно работают там, изучая исторически-эволюционный путь землян. — Извините, не доводилось. Я далек от ксенотропологии. — Суть в том, что Дарату пытается вылепить идеал женщины, взяв за основу металло-акснолиевую болванку… Ой, прошу прощения. — Не извиняйтесь, я понял аналогию. — Вы ему в плане модификаций не интересны и за свою целостность можете не переживать, — заканчивает Вилтина. — Да и Рок-Док прекрасно осознает, что хоть вы и машина, но сидеть он будет, как за живого… А теперь скажите, как вам корабль? — Формат для меня необычный, но я готов принять этот вызов, — отвечает капитан. — Так и думала, что вы боец по натуре, — с уважением говорит Вилтина. — Это приятно. Когда встал вопрос о формировании нового экипажа, более всего я опасалась, что командовать поставят скучного штабного чиновника в лейтенантских погонах. — Администраторы не все так плохи. Разные бывают. — Ну уж нет. Роль зануды на корабле уже занята, — улыбается Нарация. — Вы? — удивляется капитан. — Ни за что не поверю. — Ещё увидите, — шутливо грозит иринги, — какие отчеты я умею сочинять в бюрократическом вдохновении. — Ненавижу отчеты, — морщится капитан. — Сколько мне пришлось их составить за годы службы… — А я думала на флагманах у всех капитанов есть штат всяких там секретарей. — О, это было бы большой голубой мечтой, дарни. Собственный штат секретарей. М-м-м… — капитан жмурится от удовольствия и качает головой. — Чаю хотите? — неожиданно предлагает Вилтина. — Хочу. Думаете, у Льони найдется чай? — Ну, должны же они были с Кузу А Орпой чем-то питаться… — Они живут на корабле? — спрашивает капитан. — Да. У Льони нет другого дома, а Кузу — дитя экспедиторов дальних перевозок и привыкла видеть в окне звезды круглые сутки. — Тогда понятно, почему она так одевается. — Она первоклассный пилот. — И ни грамма субординации. — Только не муштруйте её, капитан, — просит Вилтина. — Юикане не выносят давления. — Мой второй помощник был юиканином, — вежливо говорит капитан. — Я представляю, о чем вы говорите. Хотя я и не помню, чтобы мне приходилось прибегать к этой, как вы выразились, муштре. Нак О Ган был одним из самых дисциплинированных служащих. — Значит, бывают и исключения, — задумчиво говорит Вилтина.       Открываются двери кают компании, и на пороге возникает Льони с большим подносом, на котором расставлены чашки, высокий кувшин с красноватой заваркой и вазочки наполненные сладостями. — Простите, — смущенно бормочет он. — Я беру на себя смелость предложить вам чай. Осмотр корабля - утомительная процедура. — Как кстати, Льони, спасибо за заботу, — искренне благодарит капитан. — И мы как раз думали о чае, — добавляет Вилтина. Льони подходит к низкому длинному столу и располагает на нем приборы. Капитан замечает, что чашек на подносе четыре. В это время в кают-компанию заходят Рок-Док, Анис и Кузу. — А дар Подхалим уже расстарался, — бесцеремонно произносит юиканка и берет себе одну из чашек. Капитан выразительно смотрит на Вилтину, взглядом давая понять, что воспитательных мер избежать Кузу А Орпе не удастся. Но неожиданно за Льони вступается Рок-Док. — Тут ты не права, моя пирсингованная радость, — качает он указательным пальцем. — Хороший кок — украшение любого корабля. Служил я как-то в молодости на бенарийском транспортнике, так там был кок… Пресвятые термодатчики… Большего хама и неумехи свет не видывал. Он порой не только забывал приготовить еду, но и умертвить её. — Фу, — кривится брезгливо Льони. — Приятного аппетита, — саркастически желает Кузу. — И что самое ужасное, его нельзя было уволить, так как он был родным братом капитана. — И капитан это терпел? — интересуется недоверчиво Варст. — Вы не знаете мою бывшую тещу, — горько фыркает Рок-Док. — Она готова была уморить весь экипаж, лишь бы её драгоценный братец не остался без работы. Так что давайте возблагодарим судьбу и наш отдел кадров за то, что послали нам приличного повара. Льони, непривычный к похвалам, покрывается желтыми светящимися веснушками, что свидетельствует о величайшем смущении. Он заканчивает, разливает по чашкам чай и собирается уйти, но капитан останавливает его. — Вы не будете пить с нами чай? — Э-э, нет. — Почему? — Не положено, — еле слышно шелестит коухшан. — Кем это не положено? — голос капитана становится требовательным и жестким. Он встает и подходит к Льони. — Вы — член экипажа, Льони, а не прислуга, запомните это, — твердо и тихо говорит он, глядя в глаза коку. — Я не знаю ваших прежних порядков, но намерен установить свои. — Разве на прежнем корабле вы кушали за одним столом с тем, кто чистил топливные коллекторы? — слабо возражает Льони. — А чем это плохо? — спрашивает капитан. — Вы не знаете меня, Льони, а спешите навесить ярлык. Пусть вас не обманывает моя природа. Как робот, я лишен способности «задирать нос» и не вижу нужды избегать социума. В нерабочее время я весьма приятный собеседник. Но только в нерабочее, — капитан оглядывается на Рок-Дока. — Так что приказываю вам пойти на камбуз и принести себе чашку. Сейчас лучшее время для неформального знакомства с экипажем. — Есть, дар капитан, — бодро отзывается Льони, лицо его светлеет и, развернувшись на каблуках, он строевой, как ему кажется, походкой бросается на камбуз за чашкой. *** — Шаан Си-Бенештрие, ваш новый корабельный врач — от низкого, с рычащими интонациями голоса, у Вилтины Нарации дрожат колени, но она смело вкладывает свою маленькую трехпалую ладошку в протянутую для рукопожатия ладонь доктора. — Вилтина Нарация, научный руководитель. — Шаан, сложившись почти пополам, как можно нежнее сжимает руку крошечной иринги с удивительными глазами цвета шоколадного печенья. У неё красивый мелодичный голос взрослой женщины и облик девочки-подростка. Русые волосы убраны в пучок, украшенный тонкой золотой сеточкой. Шаан мог бы решить, что эта богиня очутилась на корабле случайно, каким-то неведомым чудом, и непременно решил бы, если бы не облегающая её кукольную фигурку форма с эмблемой института. Вилтина робеет, но не может отвести глаз от доктора. Как хорошо, что капитан поручил именно ей встретить медслужбу. Но одна только вещь омрачает её восторг. Вернее, их две. Высокие, фигуристые, роскошные спутницы доктора Си-Бенештрие глядят на Вилтину с насмешливым, как ей кажется, любопытством, и холодная аристократическая кровь Нарации вскипает от гнева и какого-то странного грызущего чувства, шепчущего ей, что доктор Шаан не проявит никакого интереса к маленькой иринги. Как это возможно, спустя несколько секунд после знакомства? Что это? Неужели эта ужасная ревность? Но почему? Вилтина Нарация, немедленно успокойся и приди в себя! — Рада приветствовать вас на борту Тессины, — в голосе Вилтины сталь, облеченная в формально-вежливую оболочку. — Я польщен, — сухо отвечает он. Очарование исчезло. Маленькая богиня смотрит на него со страхом и неприязнью, как это часто бывает, когда впервые видят эритов. И вдвойне неприятно, что так на него смотрит именно она. — Проходите, — в тон ему произносит Вилтина и открывает двери отсека, пропуская гостей в коридор корабля. *** — Нет, Уч, меня не устроит такой вариант. Нет… Я знаю, чем это чревато… Тогда передай, пусть ищут другие варианты, я не собираюсь зависать в гражданской космонавтике… Да, не более чем необходимо. Так и передай… До связи. Герт отключает трубку. Без видеосвязи непривычно, но здесь нет возможности шифровки каналов. Терминалы станции для этого просто не предназначены. Он смотрит на часы. Теперь можно представиться капитану, на корабль которого он нанят. Герт достает широкозубую расческу и проводит по тонким гибким перьям на голове, глядя на свое отражение на зеркальной панели стены. Капитан Варст — бывший флотский, это несколько утешает Герта, тяготеющего к порядку, которого обычно катастрофически не хватает на гражданских звездолетах. Актирец убирает расческу, одергивает полы офицерского кителя и, удовлетворившись видом своего отражения, идет в доки. *** — Штурман Герт Кроз, для несения службы, прибыл, — рапортует он, едва ступив на борт корабля. — Вольно, штурман, портки подтяни, — вместо приветствия вываливает на него долговязая юиканская особа, одетая как обнищавший пират с задворков Содружества. — Могу я увидеть капитана? — строго спрашивает Герт, на всякий случай, незаметно подтягивая означенный предмет гардероба. Юиканка чешет пластинчатое пузо и паразита в красную крапинку, угнездившегося в районе её пупа и изрекает: — Кто ж тебе запретит? На мостик шагом марш, там он и будет. — Не проводите? — Герт задает этот вопрос скорее из вежливости, чем по необходимости, хотя быть вежливым с этой персоной как-то не очень хочется. — Нет, у меня смена закончилась, — нахально отвечает она и направляется в недра коридора. — За мной не ходи, мостик в другой стороне. — Большое спасибо, — вздыхает Герт и идет в указанном направлении. Ну и коллега. Спасибо ещё двери открыла, проходя мимо. Жуть! Это, кажется, пилот. *** — Добрый день, — здоровается он на этот раз куда менее формально. Мостик на «Тессине» относительно узкий и тесный, и мархаагский капитан, разворачиваясь в кресле, невольно старается не вытягивать ноги, чтобы не задеть соседние консоли. — Штурман Кроз? С прибытием, — откликается Варст на приветствие, вставая и протягивая руку актирцу. — Вот все и в сборе. Вилтина, вы отметили в журнале? — Только что, — из-за высокой спинки кресла не видно обладательницы голоса и кажется, что оно пустое. Герт сдержанно отвечает на рукопожатие, удивляясь про себя, сколь мало отличается кожа руки робота от настоящей. Если бы он достоверно не знал, что капитан - «девятка»... А впрочем, на флоте их в капитанах не так и много. — Вам уже показали вашу каюту? — интересуется Варст. — У вашего юиканского делегата закончился рабочий день, — не без сарказма отвечает Герт. Капитан закатывает глаза, но Герт не выказывает и грамма удивления. — Мы ещё обсудим с ней это. Герт, вы ранее служили на флоте? — Да, эскадра Лера Ванваса. Звездолет «Жекта», личный номер 82-05-4а. — По какой причине уволены? Да твою ж! Вот засранец. У него наверняка есть и анкета и личное дело. С гражданскими наверняка ведь собеседование не проводил! — Собственное желание, — выдает Герт заранее заготовленный ответ. — Я полагаю, за четырнадцать лет сполна послужил Конфедерации. Теперь пора поработать на себя. Варст кивает, но на его лице невозможно ничего прочитать. — Добро пожаловать к нам на палубу, — отвечает он с легкой улыбкой. — По правде говоря, моя смена тоже закончилась, но буду рад проводить вас до каюты. Вилтина, мостик ваш. — Хорошо, капитан, — сказали из-за кресла. *** — Надеюсь, я не утруждаю вас? — Нет, конечно. Меня непросто утомить, — капитан спокоен, дружелюбен и самое главное он «свой» флотский, а значит понимающий. — Не робейте, Герт, мне, как и вам, эти порядки тоже в новинку. Маленький корабль не располагает к флотскому официозу. — Вам проще перестроиться, — отвечает Герт, позволяя себе внутренне расслабиться. — Не уверен, — качает головой Варст. — Программа тоже требует изменений в изменяющихся обстоятельствах. Кроме того, моя «физиология» максимально приближена к живым формам, поэтому мне тоже приходится привыкать. — Вы считаете это недостатком? — интересуется Герт. — Отнюдь. Жить беспечально слишком скучно. — Многие с вами не согласятся, — улыбается Герт. — Я ещё слишком молод для тихой жизни, — шутит капитан. — На флоте легенды ходят о вашем чувстве юмора, — без задней мысли говорит штурман. — Такое плохое? — поднимает бровь Варст. — Завидуют, — похоже, что и актирец за словом в карман не лезет. — На здоровье. А вот и ваша каюта. Устраивайтесь. А завтра в восемь тридцать прошу в конференц-зал на совещание. — А он тут есть? — удивляется актирец. — Не думал, что на таком судне… — Просто звучит немного лучше, чем буфет, — фыркает капитан и оставляет Герта наедине с самим собой. *** — Ничего так, уютно тут, — Ялла Янн слегка подпрыгивает на кровати, проверяя мягкость. — А мне досталась кривая кровать и тумбочка пыльная, — жалуется Ёна за перегородкой. — Возьми тряпку да протри, — доктора Шаана не так-то легко взять на слезу. Эрит появляется из ванной комнаты, одетый в пижамные штаны в дикий люминесцирующий горошек. Изо рта торчит зубная щетка, и капают клочья пены, пахнущие конфетами — по какой-то странной прихоти доктор предпочитал детскую зубную пасту, что в обычное время Ёну исключительно забавляло, но только не сейчас. Когда Шаан возвращается к чистке зубов, она пересаживается на кровать Яллы и говорит вполголоса: — И вообще, какого мукара мы должны делить каюту на троих? — Выучись на врача, разбогатей и купи себе личный лайнер, — отвечает за Яллу доктор, в очередной раз демонстрируя безобразно тонкий слух. — Подслушивать нехорошо, — ноет Ёна, — И где ваш лайнер, позвольте спросить? — Ждет, когда я приду за ним. — Тщетно, — язвит Ёна. — Он успеет рассыпаться в прах. — Кораблестроительных заводов во вселенной много, — Шаан, наконец, заканчивает плескаться, и Ялла пользуется моментом, чтобы проскочить в ванную до Ёны. — Поменяйся с Анис или Льони, — советует она перед тем, как закрыть дверь. — Жить с психопатом галлади или в туалетной кабинке — вот так выбор! — Ёна наморщивает носовую складку и сердито смотрит на Шаана. — У тебя акклиматизация, — уверенно говорит Шаан, — ничего, это излечимо. Ступай на камбуз и хорошенько покушай. — И что, поможет? — скептически кривится Ёна. — Поможет-поможет, — кивает доктор, — толстые девки не такие злые. Ялла хохочет в ванной, Ёна прикусывает язык и скрывается за своей ширмой, бурча что-то про недалеких мужчин и бабушкины подарки.       Шаан подходит к своей тумбочке, промокая узкое костлявое лицо полотенцем. Слышится звук открываемой двери, и доктор успевает заметить босоножку, длинную голую ногу и задницу Ёны обтянутую цветастым платьем. — Ёна вышла на охоту, — сообщает Си-Бенештрие Ялле, которая тут же покидает свое убежище. — Без шансов, — качает она головой, он — робот. — С ней у меня порой ощущение, что я страдаю провалами в памяти, — жалуется Шаан. — К чему вы это? — У меня смутные сомнения, что я ей говорил час или два назад, что мы размещаемся тут временно, пока не закончится ремонт жилого отсека. — В институте нам рассказывали, что оранди туговаты на ухо, — говорит Ялла. — Нам тоже, — чешет затылок Шаан, — только за годы работы с ней я выяснил, что глухота эта весьма избирательна… Ялла, ты не поможешь мне уложить волосы? — Вы бы постриглись, — советует медсестра, подходя к нему. — Я и так нарушаю традицию, — отвечает Шаан, садясь на кушетку. — Они короче, чем должны быть в моем возрасте. — А сколько вам лет? — любопытствует Ялла. — Достаточно, чтобы бабушка каждый раз угрожала меня пристрелить, если я в самое ближайшее время не заделаю ей пяток-другой внуков. — Суровая у вас бабушка, — улыбается Ялла, расчесывая доктора. — А зачем ей столько? — Это обычно для нашего вида. Хотя, если подумать, суммарно по нашему сектору этот пяток внуков наберется. Может, и больше. В свое время я удовлетворял некоторые просьбы… — Просьбы? — удивляется Ялла. — Как странно. А вот я не верю в сексуальные отношения без любви. — Почему без любви? Ещё как с любовью. Ты себе даже не представляешь, как я их любил. И так и эдак. — Доктор! — укоризненно восклицает Ялла. — Ты сама спросила, — доктор подает Ялле плетеный кожаный шнур. — Впредь буду осторожнее в своих вопросах. — Надо вольнее глядеть на вселенную, радость моя, — ласково-назидательно говорит Шаан, надевая на нос очки и беря с тумбочки уже распакованный «Свод трапезных правил».       Ялла хочет ему ответить, но тут снова открывается дверь и в каюту втекает Ёна. Именно втекает, с трудом переставляя ноги в высоченных каблукастых босоножках. На лице печать блаженного изумления. Руки, прижимающие к груди сумочку, дрожат. Ялла и Шаан переглядываются. — Ну и как охота? — насмешливо интересуется доктор. — Выбила себе каюту-люкс? Ёна смотрит на него затуманенным взором и, отследив направление ближайшей кровати, падает на неё ничком в самом театральном жесте, на какой только способна. — Я люблю его! — восклицает она фальцетом. — Кого? — недоумевает Ялла. Ёна приподнимается на локте и смотрит на неё с укором. — Ты балда, Янн! Капитана, кого же ещё!