Стальные бабочки

      Капитан не принимал участия во встрече медслужбы, поручив её Вилтине, и поэтому никак не ожидал, что из каюты мимо которой он проходил, прямо на него вывалится нечто яркое, фигуристое и с визгом оттопчет ему ногу высоким толстым каблуком. Капитан подхватывает этот разноцветный вихрь, мимоходом думая, каблуки придуманы, как оружие массового поражения, и что если бы он был живым, он вопил бы сейчас не хуже своей добычи. — Привет! — говорит он, придавая объекту вертикальное положение, чтобы получше рассмотреть. Объект оказывается молодой орандийкой. Малоодетой, большеглазой с пигментной полосой разных оттенков оранжевого на хитрой мордочке и с длинными волосами, заплетенными в тысячу с хвостиком косичек. — Здравствуйте, — лепечет она, хлопая короткими густыми ресницами. — Не знал, что за бортом нынче турбулентность, — с улыбкой говорит Варст, намекая на шумное появление девушки. — Пол немного неровный, — смущаясь, отвечает она, теребя малиновую дамскую сумочку. — Ну, раз уж судьба и неровный пол свели нас вместе в этот счастливый миг, то позвольте представиться, Дано Варст, капитан этого судна. — Ёна, старшая медсестра, — орандийка отчего-то не спешит покинуть объятия капитана. — Очень приятно, — отвечает капитан, который не спешит орандийку из объятий выпускать. Ёна не отрываясь, смотрит в серые глаза капитана, и ей начинает казаться, что воздух вокруг становится густым и наэлектризованным. Она инстинктивно тянет к нему личико, припоминая на ходу, как целуются млекопитающие. — Кэп, а кэп! — раздается хрипловатый голос Рок-Дока Дарату, а следом появляется и он сам. — Дарни, — с легким вежливым поклоном капитан, наконец, отпускает Ёну, и той хочется вопить от возмущения и громко топать ногами, желательно, чтобы пол под ногами треснул и мелкий пузатый галлади в черном замасленном комбинезоне провалился на две палубы вниз. — Капитан, — нежно шипит она, нажимая кнопку на дверной панели. *** — Это что за штучка такая? — вопрошает Рок-Док, успев разглядеть Ёну до того, как она скрылась в каюте. — Медслужба, — невозмутимо отвечает Варст. — Что у вас, Дарату? — Да вот нес вам отчетик по исправлениям в системе индукторов скорости. А чегой-то вы её тискали? — Она споткнулась, — нисколько не смутившись, объясняет капитан, забирая пад с отчетом из рук инженера. — Говорит, пол кривоват. — Хех, — ухмыляется Рок-Док. — Почему же нас до сих пор не представили? Непорядок. Сколько их там, говорите? — Трое. — Это очень… даже… кхм… — Рок-Док приосанивается и, подойдя к двери поближе, жмет кнопку звонка, а затем расставляет руки, готовясь принять в объятия очередное женское тело. Капитан делает пару шагов назад и с любопытством смотрит на инженера. В этот момент дверь действительно открывается, а доктор Си-Бенештрие нависает над галлади трех с четвертью лойдовой скадианской древесной змеей. Кроме роста, по счастью, ничего общего между доктором и змеей нет, несмотря на то, что оный ведет свое происхождение от рептилеподобных существ, но впечатлений Рок-Доку хватит надолго. Чего только стоят изумительные пижамные штаны в бешеный светящийся горох! — Да? — голос у доктора низкий и мягкий, на носу очки, а в руках толстая книга в добротном кожаном переплете. Он замечает капитана и спрашивает: — Приветствую, капитан. Вы по поводу Ёны? Я прошу прощения, она плохо переносит дальние полеты… — Все в порядке, доктор, — успокаивает его капитан. — Ёна нисколько не досадила мне. Собственно, я уже уходил, а вопросы были у инженера Дарату. Рок-Док, я буду у себя в каюте, позже зайдите ко мне по поводу ваших отчетов. — Есть капитан, — сипит Рок-Док, не сводя глаз с монстра в пижаме. Капитан поспешно ретируется, и в коридоре слышится его веселый, совсем настоящий смех. — Прошу прощения, я не сразу вас заметил, — гигант чуть отступает. — Вы наш инженер? — Ну дак, — Рок-Док ужасно сердит на предательство капитана, но не смеет срывать гнев на эрите. — Кто-то из ваших жаловался на неровный пол возле каюты, вот, проверяю. Хотел предупредить, чтобы никто не выходил некоторое время, — самозабвенно врет он. — Огромное спасибо, дар, по правде говоря, я ничего не заметил, но вы очень любезны. Было бы неприятно на вас наступить. Я скажу девочкам, чтобы сидели тихо. Дверь закрывается. Дарату свирепеет, пинает косяк и, достав уровень, начинает ползать с ним по полу, попутно размышляя, что имел в виду Си-Бенештрие, когда говорил, что ему было бы неприятно на него наступить. Решив, как всегда, самое худшее, галлади поднимается, лягает косяк ещё раз и убирается восвояси, от души желая глупому врачу споткнуться и расквасить свой длинный высокомерный нос. *** — Капитан, вы уже сделали заказ? — спрашивает Вилтина, положив ладони на стол. — Доброе утро, Вилтина, — капитан поднимает глаза от пада. — Ещё нет. — Что вам взять? — Благодарю. Возьмите то же, что и себе. — По утрам я пью горячий шоколадный коктейль. Вас устроит? — Устроит. — А из вкусного? — Вкусного? — переспрашивает капитан. Вилтина видит его замешательство и быстро находится: — Я люблю булочки с заварным кремом. — Никогда не пробовал, — признается Варст. — Вот вам шанс угоститься, — говорит Вилтина и идет к стойке, за которой хозяйничает Льони в фартуке и бежевом колпаке, скрывающем его пышную копну волос. Возвращается она с подносом, на котором стоят два высоких бокала с коктейлями, и навалом лежат небольшие душистые булочки. Капитан мог бы одновременно есть и работать, но из вежливости он откладывает пад и берет один из коктейлей. В этот момент в столовой появляется медслужба в полном составе. *** — Ёна, не пялься на него, это некрасиво, — сердито шепчет Ялла, волоча Ёну за локоть к столику. — Доктор, скажите ей! Доктор! — Га! — выдает доктор, который намертво приклеился взглядом к научному руководителю Нарации. Ялла непонимающе глядит на него, продолжая толкать Ёну к столикам. — Доброе утро, доктор Си-Бенештрие, — здоровается капитан, — дарни Янн, дарни Ёна… Ёне кажется, что имя её произнесено капитаном с особой, чрезвычайно чувственной интонацией, ноги её слабеют, и Ялле приходится ногой подопнуть под неё стул, пока не случился конфуз. Звук движущегося стула приводит доктора в чувство: — Доброе утро, — и он, наконец, усаживается. — Вы знакомы с доктором? — интересуется капитан у Вилтины. — Он не сводит с вас глаз. — Я впервые увидела его только вчера, когда встречала медбригаду, — жмет плечами иринги. — Как и он меня. Вероятно, доктор Си-Бенештрие несколько шокирован моим видом, но в отличие от вас, ему не хватает хороших манер.       Капитан вспоминает, как в коридоре принял бегущую к кабинету бухгалтерии Вилтину Нарацию за девочку-курьера и позволил себе возмутиться в её присутствии на тему безалаберности научных работников. Вилтина подошла к нему и серьёзно спросила, что произошло, и в тот момент, когда Варст ухитрился нажаловаться Вилтине на неё саму, из кабинета вывалилась бухгалтерша Транга, и все стало ясно. В тот момент Варст пожалел, что не может умереть от стыда или чего-то подобного. Он, конечно, извинился перед обеими дамами под злорадные смешки Рок-Дока и, естественно, был немедленно прощен, но неприятный осадочек все же осел где-то на его накопителях памяти. — А мне кажется, что это не просто удивление, — лукаво говорит капитан. — На что вы намекаете? — возмущается Нарация. — Тогда вон та оранди, которая сейчас нальет чай себе за шиворот, точно отъест от вас пару кусочков. Я видела такие голодные глаза только у саллийских беженцев, дрейфовавших несколько месяцев на границе Конфедерации в погибающем спасательном боте. — Я невкусный, — отвечает капитан, — и слишком жесткий даже для её жевательных пластин. — Без пятнадцати восемь, — стучит Нарация пальцем по изящному браслетику часов. — Да, я помню, дарни, — улыбается капитан. — Мои внутренние часы ещё ни разу не подводили. — Тогда давайте закончим наш завтрак, — напоминает Вилтина. — Ненавижу жевать на бегу. ***       В зале совещаний капитан и научный руководитель Нарация появились с задержкой ровно в пять минут, дав возможность остальным членам команды собраться. — Доброе утро, капитан! — звучит нестройный хор. Капитан ждет, пока Вилтина займет свое место, и садится рядом с ней, оказавшись, таким образом, во главе длинного овального стола, абсолютно неудобного с точки зрения эргономики, но с красивой черной зеркальной столешницей, по которой медленно движется изображение звездного неба. Капитан думает, что предпочел бы слайд-шоу из изображений богатой природы Стинты-3, ибо звездного неба и в иллюминаторах было сколько угодно. — Рад, что, наконец, весь экипаж в сборе, — начинает капитан, обводя взглядом вверенное его попечению общество. — Официальная дата отбытия объявлена ровно через неделю по местному календарю, — продолжает он. — Поэтому я сразу хочу приступить к делу, минуя организационные вопросы, типа репетиции торжественной речи и разрезания ленточек. Их лучше оставить персоналу института. Бортинженер Дарату, доложите о технической готовности корабля. Рок-Док лениво чешет под ремнем своих сварочных очков и говорит: — Моими скромными стараниями, готовность корабля составляет процентов эдак девяносто пять. — Есть проблемы? — Нет, остались самые мелочи. Кораблик перешел к нам в приличном состоянии. — Спасибо, Рок-Док. Штурман Кроз, как обстоят дела с навигацией? — Система мне знакома, — отвечает Герт, — но с вашего разрешения я загружу в бортовой компьютер свои интерфейсные настройки — это ускорит отклик аппаратуры и сбережет время и нервы. Настройки проверены мною на всех судах, где мне доводилось служить, и зарекомендовали себя, как высокоэффективные. — Разрешаю, — позволяет капитан, испытывая внутри некое умиление четким грамотным докладом штурмана, да и всем его аккуратным «по уставу» видом. Как будто взял с собой кусочек прошлой жизни. Не самый плохой, кстати. — Ваша очередь, доктор, — коварно говорит Вилтина Нарация. Капитан улыбается одними глазами и решает не высказывать научному руководителю насчет нарушения бортового протокола совещания. Доктор Шаан морщит длинный острый нос и отвечает, глядя куда угодно, только не на Нарацию. — Медотсеком бывший экипаж в принципе не пользовался, и там все паутиной поросло… На слове «поросло» Льони возмущенно икает. Вилтина прикладывает палец к губам, и доктор продолжает. — Да не беспокойтесь, мы с девчонками все за пару дней в порядок приведем. — Я зайду к вам установить новые приборы, — подает голос Рок-Док. — Не обязательно, — улыбается ему Шаан. — Это не представляет трудностей. — А сертификат у вас есть? — вредным голосом осведомляется бортинженер. — Разумеется, — самодовольно отвечает доктор. — Если хотите, предоставлю и вам, и капитану Варсту. — Не обязательно, — вмешивается капитан. — Я читал вашу анкету и в курсе ваших профессиональных достижений. Могу только выразить восхищение многогранностью ваших интересов, доктор. — Можно просто Шаан, — разрешает польщенный похвалой эрит. Ёна и Ялла изумленно переглядываются. Капитан замечает, что Кузу А Орпа, воспользовалась моментом, чтобы вздремнуть. Вернее это выглядело, как сон, но ведь всем известно, что юикане попеременно активизируют участки мозга, отдыхая абсолютно незаметно для окружающих. — Впервые вижу, как спит юиканин, — признается он. Вопреки всем законам юиканкской физиологии Кузу отключила вторую систему мозговой деятельности, закрыла все четыре глаза и даже слегка похрапывала. — Давайте посмотрю, — оживляется доктор, — такого в норме у них быть не может. — Это хроническая болезнь, которая называется «опухоль ленивого полушария», — поясняет Льони, — и медицина здесь бессильна. Это чудо умеет вырубаться когда и где угодно. По длинной мордочке Вилтины Нарации ползут два розовых пятна. Рок-Док начинает хихикать, Герт хмурится. — Мда, — говорит капитан, почесывая гладкий подбородок. — Придется все время быть начеку. Хорошо, что у меня есть навыки пилотирования… — Не, не беспокойтесь насчет этого, — отмахивается Льони и, повернувшись к Кузу, рявкает ей в ухо: — Курс 21-5-83 отметка четыре, полный вперед! — Есть полный вперед! — не открывая глаз отвечает Кузу, затем садится прямо, как палка, и ставит руки на стол точь-в-точь, как на командную панель. Капитан отмечает, что движения её полностью соответствуют положениям активных окон панели и, если бы она не спала, она бы делала все то же самое. — Я напишу о ней диссертацию, — заявляет доктор. — А я выговор с занесением, — сердито говорит Вилтина. — Богиня лени, — веселится Рок-Док. — Ничего удивительного. Дарату умеет спать с открытыми глазами, — с головой выдает его доселе молчавшая Анис. — Ну, значит, вопрос с пилотом у нас тоже решен, — подытоживает капитан, тем не менее, обещая себе настроить экстренную передачу управления в случае, если с Кузу случится припадок сна в неподходящее время. Ситуация, которая в зале совещаний выглядела смешной и забавной, вряд ли окажется таковой в условиях реального космического полета. — А ко мне вопросы будут? — робко спрашивает Льони. — К вам только пожелание, — мягко говорит капитан, — готовить так же замечательно вкусно, как и сегодня. Смущенный и счастливый Льони только кивает, не зная, что требуется говорить в случае похвалы. Его ведь раньше не хвалили. Он был чем-то вроде вещи, а кто же хвалит вещь? — Дарни Нарация, прошу вас ознакомить команду с индивидуальными планами на предотлетную неделю, — распоряжается капитан. — Кстати, уже что-нибудь известно по графикам полетов? В диспетчерской мне так и не дали внятного ответа. — У нас это обычное дело, — качает головой Вилтина. — Графики порой утверждаются в последний момент. — Очень неудобная практика, — хмурится капитан. — А какая разница куда лететь, если отпуск все равно в восьмой цикл Увядания? — подает голос Рок-Док. — Мне придется долго привыкать к вашему мировоззрению, — бормочет капитан и спрашивает уже громче: — У кого есть вопросы? Ёна поднимает руку, растягивая углы рта в соблазнительной улыбке. — Ёна? — У меня личный вопрос, — томно шепчет она. — Ой! Ялла как бы невзначай всаживает локоть ей в ребра и шипит. Капитан изо всех сил старается придать лицу серьёзное выражение, проклиная те эмоциональные скрипты, что подбивают его с самым пристальным интересом выслушать вопрос Ёны, несмотря на очевидность его содержания и полный зал коллег. — Я полагаю, личные вопросы мы можем обсудить в свободное время, — тактично говорит Варст, буквально своей искусственной кожей ощущая незримое напряжение всего экипажа. В этот же миг напряжение спадает, и легкий вздох разочарования проносится по кают-компании. Как ни удивительно, но что на больших, что на маленьких кораблях, коллективы сотрудников безумно охочи до служебных романов и сопутствующих им неизбежно сплетен. Последствия подобных ситуаций обязательно скажутся и на отношениях с остальными сотрудниками, и чем меньше корабль, тем сложнее будет их исправить.       Дипломатия и ещё раз дипломатия, говорит себе мысленно капитан, после чего отпускает экипаж по рабочим местам. Что бы ни говорил Рок-Док, а работы на неделе предстоит немало и негоже тратить драгоценное время на болтологию. Разумеется, и Варст не собирается сидеть, милостиво ожидая отчетов о проделанной работе. На мостике диагностика выявила перебои в подаче энергии на главный пульт, но дергать ради такого, по сути, пустяка бортинженера неудобно. *** «Сегодня торжественный день для Института Биологических исследований. Вводится в эксплуатацию новый корабль для дальних экспедиций «Тессина». Это первый из звездолетов института, позволяющий совершать перелеты между секторами без дозаправки и способный перевозить до семисот колей груза, а также полностью укомплектованную научную команду. Мы ведем прямой репортаж из кабинета ректора Адгара Пранера, который готовится дать экипажу «Тессина» команду к отлету по орбитальной связи. Дар Пранер, прошу сказать пару слов для наших зрителей о корабле и кратко осветить программу исследований на этот год…» — Льони, принеси чашку гло, да покрепче, — просит Рок-Док, — я сейчас усну. Журналист — дурак, Пранер его сейчас загрузит до потери пульса. — Тссс! — шикает на него Кузу. — Тебе не интересно, пузоногий, не мешай. Мы слушаем. — Подумаешь, мешаю, — фыркает Дарату. — Дарни «Я-Задам-Вам-Храпака» указывать изволит. А я только… — Рок-Док, — обращается к нему капитан Варст, не отрывая глаз от главного экрана, — Вы не проверите реле в третьем блоке? Мне не нравятся показания приборов, может дернуть на старте. Нетерпеливый галлади с явным удовольствием исчезает с мостика, оставив Анис за инженерной консолью. Экипаж, включая Льони, облегченно вздыхает. На экране еще весьма молодой, поджарый и симпатичный ректор Пранер с энтузиазмом перечисляет планеты, которые предстоит посетить «Тессине». Некоторые известны Варсту, но большая часть располагается близко к секторам Торговой Конференции и Альянса неприсоединившихся миров. Мудрый выбор, так как для исследования этих планет не требуется получения многочисленных многостраничных договоров, как, например, для территорий близких Содружеству. В спорных ситуациях Конференция просто назначает целесообразную цену, а Альянс будет рад нехитрому бартеру в виде доли полученной информации — планеты, входящие в него в массе своей, не располагают технологиями, способными составить маломальскую конкуренцию даже провинциальной Стинте-3. «Расскажите, какими критериями вы руководствовались, набирая экипаж? — спрашивает журналист, — среди них обозначены весьма интересные личности, такие, как лейтенант-коммандер Кроз и бывший капитан боевого крейсера «Ардалис» Дано Варст. Почему вы взяли военных на малое исследовательское судно, дар Пранер? — Как вы правильно заметили, — отвечает Пранер спокойно в свойственной ему доброжелательной манере, — «Тессина» отличается от остальных наших судов. Она больше, быстрее и оснащена более совершенным вооружением. Мы возлагаем на «Тессину» большие надежды и большую ответственность и, естественно, нам необходимы сотрудники, имеющие квалификацию и опыт управления такими судами. После расформирования эскадры дар Варст любезно согласился принять командование нашим звездолетом… — Они с послом Литанией терроризировали меня две недели, — тихо поясняет капитан. — Пришлось «любезно» согласиться. — Вы знакомы с моей кузиной? — подняла бровь Вилтина. — Достаточно хорошо, чтобы она выбрала меня подходящей жертвой, — усмехается Варст. — Рица — опытный дипломат и хорошо разбирается в людях. Уверена, она не ошиблась в выборе, — заверяет маленькая иринги. — Интересно, что бы она сказала о нашем штурмане? — капитан понижает голос до шепота. Вилтина поворачивает голову на Герта, что сидит в отдалении в штурманском кресле. Актирец откинулся на спинку и внимательно смотрит на экран, но думает, кажется о чем-то своем. Пранер кратко пересказывает его биографию. — Дар Кроз производит впечатление немногословного, серьёзного сотрудника, — делится впечатлением Вилтина. Варст кивает. Кое-что из анкеты штурмана, о чем не упоминается в телевизионном интервью, настораживает капитана, но остается надежда, что эти факты имеют отношение исключительно к до отставной его деятельности. *** Краем глаза Герт замечает, что дарни Нарация пристально его разглядывает. Ох, до чего же он не любит, да нет… Он ненавидит быть в центре внимания. Его профессия научила его при необходимости становиться одним из толпы, невидимым, обыкновенным, слушающим и смотрящим. Впрочем, эта дамочка может глазеть сколько душе угодно, она никогда не уловит и намека на его мысли или чувства. В работе разведчика — это основной навык. Интервью подходит к концу. Журналист желает счастливого пути «Тессине» и плодотворных трудов ректору Пранеру лично. — А сейчас наступает торжественный момент! — провозглашает репортер. — Так, ребятки мои, готовность, — говорит капитан. — Штурман, проложить курс. Кузу, запуск двигателей. — Есть капитан. — Завожу, кэп. Ректор берет микрофон, а Вилтина включает прямую связь со Стинтой-3. — «Тессина», в добрый путь! — желает ректор. На экране появляется док их звездолета. Съемка ведется со спутника. — Начинай движение, — командует капитан Кузу, — не спеши, выводи, как будто это крейсер. — Я на крейсерах не летала, — язвительно отзывается Кузу. — Представь, что это крейсер. — Да не тряситесь, не кокну я дорогостоящее имущество, — ухмыляется пилот. — Не вчера вылупилась. Корабль мелко вздрагивает — это стыковочные захваты отпускают «Тессину» и уходят в пазы причала. Неспешно и аккуратно Кузу выводит звездолет в свободное парение в бескрайнее вакуумное море. Тонко пищит зуммер, оповещая о достижении точки начала курса. — Герт, отклонения? — В пределах допустимого, капитан. — Хорошо. Кузу начинаем разгон. *** — Что, разгоняемся уже? — Шаан выглядывает из аптечного склада, где проводил ревизию поступивших медикаментов. — Разгоняемся, — утвердительно кивает Ялла, разбирающая в это время журналы медотсека. — Поработать не дают спокойно, — жалуется доктор огромному бутерброду, уютно расположившемуся в его широкой ладони. — Капитан не виноват, что к вам пришел с визитом господин Жор, — ехидно замечает Ёна. — Хоть бы предупреждали по громкой связи, — ворчит Си-Бенештрие, не обращая внимания на подначки медсестры. — Не нервничайте, хотите, кольну что-нибудь от укачивания? — предлагает Ялла. — Эритов не укачивает, — самодовольно отвечают со склада. — Погодите, — встревает Ёна, — а кто проблевался в экскурсионном шаттле на Делехане? — Это был мукарский шаттл, их биологические среды не приспособлены для большинства известных нам видов, — сердито рычит Шаан. — Я всего лишь продемонстрировал пример такой вот несовместимости. — Надо было актирский ждать, на худой конец нгаранский, но нам же быстрее на пляж хотелось, — обращается Ёна к Ялле, — а то все лежаки займут и в море первее него написают. — Прекратите меня обсуждать, — стонет Шаан. — Эритов не укачивает! — Пакетик возьмите, — елейным голосом советует Ёна. — Они в картонной коробке на третьей полке слева. — Там одноразовые мешки для мусора! — в ужасе шепчет Ялла. — Вот-вот, — кивает Ёна, — после истории с шаттлом я не хочу рисковать. Ты бы видела, что там творилось! Я, блин, рядом сидела! — Ну почему они не оснащают эти летающие гробы гасителями вибрации? — бормочет доктор, шурша мешками. — Потому что это не круизный лайнер, — отвечает вполголоса Ёна. — Как он вообще отличает, есть эта вибрация или нет? — недоумевает Ялла. — Я вообще ничего не чувствую. — Дохлый вестибулярный аппарат, — презрительно говорит Ёна. — Видимо, наследственное!       Оранди говорит громко, но доктор не спешит огрызаться. Усевшись гигантским сутулым комочком на низкую лесенку, Шаан со скорбным зеленым лицом, сливающимся цветом с зелеными волосами, переживает предательские волны тошноты. Ах, как же он любит лайнеры, где нет разницы, летишь ты или стоишь, где, басарр подери, пушинка с края бокала не сдвинется, когда корабль начинает разгоняться! Ну кто его дернул переводиться на этот институтский кишкотряс? Конечно собственная жадность и дурацкая жажда повидать новые миры! Доктор смотрит на дно мешка и решает, что чаще ему все-таки придется видеть именно его.       Тонкая игла шприца легонько кусает его в обнаженное предплечье. Доктор выныривает из мешка. Снагирка сочувственно улыбается, и тошнота отступает, не то от её улыбки, не то от дозы мизолина, мгновенно блокирующего все тошнильно-мутильные центры в мозгу. — Спасибо, — с облегчением выдыхает он. — Пожалуйста, — Ялла дружески похлопывает его по спине, не упрекая, что доктор мог бы и сам додуматься сделать укол, и деликатно удаляется. ***       В половине второго Льони по громкой связи звонит в допотопный треугольник, приглашая команду к столу. Доктор, вполне излечившийся от космической болезни, появляется в столовой сразу после прожорливого Рок-Дока. — Что подадут в честь старта? — интересуется бортинженер, ловко запрыгивая на табурет у стойки. — Полосатых личинок, — заявляет Кузу А Орпа, проходя мимо него. — Я слышал, юикане плесень жрут, живую, — не остается в долгу Дарату. Льони брезгливо сопит лиловым носом и снимает крышку с кастрюли. По помещению разливается восхитительный запах густого мясного супа с пряностями. По лицу Рок-Дока разливается блаженство. — Клади побольше, — приказывает он. — С горкой? — ехидно спрашивает Льони, черпая половником порцию супа. — С горкой, с горкой, не жадничай, — торопит его Дарату. Коухшан фыркает и наливает в миску супа до краев, а сверху пристраивает требуемую горку из мяса и овощей. — Маловата, — критикует Рок-Док. — Что? — Горка. — Вы же инженер, Рок-Док. Вы физику знаете? — подает голос Кузу. — Что? Учить меня вздумала? — вспыхивает Рок-Док не хуже лужи бензина. — И при чем тут физика? Моя бабушка никакой физики не знала, а у неё даже кисель с горкой был! — Этот галлади сохранил чистый разум пятилетнего ребенка, — сетует Кузу, забирая свою тарелку.       Пока Рок-Док размышляет, не раскрутить ли пару винтов в кресле наглой Кузу на мостике, уставший ждать своей очереди доктор нежно поднимает его под мышки и пересаживает за ближайший столик. Неожиданно взлетев над табуреткой, Рок-Док удивляется и разом теряет агрессивный задор. — Ешьте, дорогой мой, — доктор ставит на столик тарелку Рок-Дока и заботливо подает ложку и салфетку. — Еда — лучшее средство для восстановления гармонии в душе. — О, вы до сих пор цитируете свой пресловутый «Свод»? — весело спрашивает Герт, ожидая, пока Льони передаст ему тарелку. — Воистину, эта книга переживет тысячелетия. — Многие из рекомендаций «Свода» актуальны и сегодня, — терпеливо объясняет Шаан. — Личностям, страдающим возбудимостью нервной системы важно создать комфортное окружение. Рок-Док с кислой миной ковыряет ложкой в тарелке. В порыве заботы доктор повязывает ему на шею клетчатую салфетку. — Куда уж комфортнее, — давится от смеха Герт. — Смотрите, не скушайте нашего бортинженера. Он один на весь корабль. Нет, со времен войны вы ничуть не изменились. — А вы все так же упражняетесь в острословии, — доктор выпрямляется во весь свой чудовищный рост и поворачивается к стойке за своей порцией. — И то дело, — примирительно отвечает Герт. — Приятного аппетита, доктор. — Благодарю, штурман. Ёна и Ялла, пришедшие следом за Гертом, нарочно не вмешивались в эту забавную беседу, и теперь, устроившись за столиком возле окна, обсуждают взаимоотношения штурмана и своего начальника. — Какая ирония, — говорит Ялла. — Эрит с актирцем на одном корабле. Как думаешь, не могли их подобрать нарочно? — Да ну, брось, Янн, — Ёна помешивает суп, чтобы остыл. — Они два века вместе в составе Конфедерации. Кому бы в голову пришло вспомнить, что эриты враждовали с актирской империей? — Мне это вспоминается каждый раз, когда к нам на прием на станции приходил актирец, — возражает Ялла. — Доктор лечил их как-то уж очень… энергично. — Так не умер же никто, — хмыкает Ёна, собирая нос привычной гармошкой. — По крайней мере, до выхода с медпункта. — Значит я в безопасности? — оказывается актирец устроился за соседним столиком, Ёна смущенно хихикает. — Постарайтесь не страдать расстройствами пищеварения, — советует Ялла. — А остальное доктор Си-Бенештрие лечит хорошо. — Поверю вам на слово, Ялла. Снагирка не на шутку удивлена. — Вы уже запомнили мое имя? — Не вижу ничего дурного в привычке сразу запоминать имена людей, с которыми предстоит работать. — Да привычка неплохая, — Ёна оценивающе щурится на Герта, но не находит ничего для себя интересного. Прилизанный, правильный до мозга костей, неспособный на романтику и милые безумства офицеришка. К тому же перья эти… Будешь потом думать, не то линяет, не то подушка порвалась. — На каком корабле вы раньше работали? — интересуется Ялла. — Их было довольно много, — отвечает Герт, — «Озата», «Корона Герта»… — Ваш родственник?! — воскликнула Ёна. — Нет, — улыбается Герт, — просто знаменитый тезка. Император Герт Актирский, правивший империей в эпоху Кейяна Атра в четвертом цикле Вир. — Простите, — говорит Ялла, — мы не очень сильны в ваших мерах времени. — Его правление закончилось незадолго до вступления Актира в Конфедерацию. Договор подписывал его младший сын. — Понятно, — протянула Ёна. — А здесь вы надолго? — вновь любопытствует Ялла. — Как повезет, — честно отвечает Герт. — Несмотря на отставку, я ещё могу быть призван на флот в течение пяти лет. Ну, а за пять лет многое ещё может поменяться. Может быть, вернусь раньше и пойду на повышение… — Я слышала, флот — это на всю жизнь, — говорит Ялла. — Не буду спорить с вами.