Стальные бабочки

— Капитан, можно личный вопрос? — Да, Анис? — Каково быть девятой моделью? — Что ты имеешь в виду? — Варст встает с кресла и подходит к инженерной консоли. Анис поднимает на него свои невозможно голубые глаза. — Мне интересно, как это не отличаться от живых и внешне и в правах? — Ты знаешь, — Варст запускает пятерню в густые лохматые, как у всех мархааг, волосы, — я об этом ни разу не задумывался. Ну, есть эти права, и есть — в клубы пускают, алкоголь продают, оружие тоже… Отличия? То, что в зеркале не видно, — так это вопросы конструкторскому бюро… А почему ты интересуешься? — Потому что, вы — первая девятая модель, с которой я имею возможность пообщаться лично, — отвечает Анис. — Мне интересно, что могло бы меня ожидать, если бы Рок-Док решился кардинально меня усовершенствовать. Когда он приобрел меня, я мало чем отличалась от стандартной модели жрицы любви. Ему нужна была максимально простая конструкция, которую можно было бы почти неограниченно изменять по своему усмотрению, а «семерки» подходят для этого, как никто. — Ну, я бы сказал, что он проделал огромную работу, — замечает капитан. — Рок-Док действительно очень много работал над моим содержанием, — Анис касается указательным пальцем своего лба, — и обещал, что однажды займется и внешностью, чтобы я выглядела более… естественно. Но, конечно, я никогда не смогу обрести вашего совершенства, и паспорт у меня останется, в лучшем случае, технический. Без сомнения, замечательный инженер Дарату развил умственный потенциал своей «Галатеи», но совершенно позабыл о чувствах. Лишенная предустановленных эмоций, Анис разработала свои собственные алгоритмы, и они причиняют ей явное неудобство. Искусственная девушка по-настоящему переживает. — Боюсь, я не могу тебе помочь, — с сожалением говорит Варст. — Восприятие — очень индивидуальная, личная вещь. Словами это не объяснить. — Ладно, — сдается Анис. — Подожду, пока Рок-Док, насмотревшись на вас, не решит довести меня до «девятки». — Я на его вкус — ужасный пример, — смеется капитан. — Но с другой стороны, ты в синтескине будешь выглядеть куда аппетитнее меня. А пререкаться с ним он и так тебе позволяет… Так, у нас немного упал уровень энергии в третьем блоке, запусти корректировку. — Сейчас. Следя за быстрыми и точными движениями рук Анис, капитан думает, что, в принципе, в качестве экипажа достаточно было бы и их двоих. Кроме того, оба не нуждались во сне и приеме пищи. Но вряд ли кто додумается отдать двум роботам в полное владение корабль. Иногда бывают ситуации, когда техника, даже такая совершенная, бессильна и бесполезна. Аномалия Нирмауса, например. Плечо у Анис гладкое и округлое, капитан машинально кладет на него ладонь. *** — Даром что роботы! — с апломбом заявляет Рок-Док, вернувшись на мостик. Подавленное страхом перед доктором раздражение так и рвется из него наружу. Он ловким колобком подкатывает к своему рабочему месту и втискивается между Анис и Варстом, вызывая усмешку у последнего. — Я мою девочку не для того выкупал, чтобы всякие непроверенные устройства пытались к ней подключиться, — и, демонстрируя превосходство владельца, Рок-Док нежно гладит Анис по светлым волосам. — Не занимайся ерундой, Дарату, — нисколько не растроганная Анис встряхивает головой. — Ты поел? — Этот коухшанский паренек знает толк в хорошей стряпне, — Рок-Док довольно похлопывает себя по животу. — Тогда займи свое место, — Анис выдвигает себе запасное сиденье и пересаживается на него. Из буфета возвращаются Вилтина, Кузу и Герт. *** — Приближаемся к станции переброски, капитан, — спустя четыре часа рапортует штурман. — Спасибо, Герт. Вводите конечные координаты и приготовьте канал связи с оператором. Кузу, торможение. Рок-Док, на отметке один и семь переключайте управление на маневровые. По привычке капитан одергивает куртку форменного комбинезона, как когда-то одергивал флотский китель. Из капитанской консоли выдвигается вертикальный экран, на котором горит логотип и номер станции. Сама станция, представляющая собой короткую, освещенную внутри трубу-тоннель, движется по орбите луны необитаемой планеты-карлика. Над трубой устроена длинная операторская кабина, где, без сомнения, уже заметили «Тессину» и теперь сканируют на предмет наличия предметов из запрещенного списка. Переброска — штука тонкая, требующая множества условий, к которым относится транспортировка нестабильных и взрывчатых веществ, некоторых видов живой материи, оружия, словом всего, что могло быть либо испорчено в процессе переброса, либо испортить оборудование станции. — Командующий судном «Тессина» бортовой номер 3412-Эль-003, порт приписки: орбитальная станция «Стинта-3», капитан Дано Варст, запрашиваю разрешения на переброску, — четко и громко докладывает капитан, когда на его панели появляется значок соединения со станцией. На мониторе перед капитаном зажигается зеленый значок, и появляется изображение из диспетчерской. Цуракиец в оранжевой форме по-флотски коротко отдает честь и говорит в микрофон перед собой: — Станция "18-2" судну "Тессина", координаты приняты, препятствий к переброске не зафиксировано, просьба подойти к линии входа и ждать дальнейших указаний. Кузу на маневровых двигателях подводит корабль к воротам. Впереди, в трубе, виднеется сероватая пелена телепортационного экрана. Пелена постепенно становится прозрачной, в тоннеле зажигаются желтые огни. На мостике звучит сигнал готовности. На самой медленной скорости Кузу заводит «Тессину» в тоннель, Рок-Док с консоли выключает двигатели. Остальное — работа станции. В конце тоннеля зияет чернота. — У меня во время перебросок всегда нос щекочет, — делится переживаниями Дарату, вытирая нос жестким рукавом. — Это психологическое, — рассудительно говорит Герт. — Попробуй закрывать глаза и представлять, например, что идешь по пляжу. — Да мне вообще нравится нос чесать, — отвечает Рок-Док. — Что ж, каждому свое, — дипломатично говорит Герт. Капитан молча наблюдает, как в кромешной черноте зажигаются звезды другого сектора галактики. — Заслуживает внимания, не так ли? — обращается он к Вилтине. — Красиво, — соглашается она. Рок-Док, нежно поглаживая кончик носа, представляет себя идущим по пляжу в окружении обнаженных девушек из популярной эротической телепередачи. Он не желает видеть красоту в сиянии заурядных газовых шаров и искренне не понимает, зачем это капитану. В такую махину можно напихать множество куда более полезных штук, по-хозяйски рассуждает он. — Полный вперед, — командует капитан, и Дарату понимает, что переброска закончилась. Он запускает основные двигатели, Герт вводит новый курс, и Кузу начинает разгон. Доктор запирается в подсобке медотсека с кипой мешков и мизолином. ***       До колонии на Мерекеле, значившейся первой в длинном списке заданий, "Тессина" добирается три недели. За это время экипаж старается притереться друг к другу, однако, как и в любом межвидовом коллективе, процесс этот не так уж легок и приятен. — Я ещё два дня назад просила вас подготовить лабораторный отсек к приему образцов с Мерекеля и надеялась, что вы хорошо расслышали мою просьбу. — Доброе утро, дарни Нарация, — смиренно говорит доктор, привычно сдвигая очки на кончик длинного носа. — Но все уже готово. — Вы ЭТО называете готово? — Вилтина поворачивается на пятках и распахивает дверь лаборатории. — Вы — медицинский работник, хирург, а контейнеры валяются, где попало, будто ими в киниман играли. — При чем тут моя… — удивляется Шаан, но Вилтина решительно его перебивает. — Извольте рассортировать контейнеры по назначению образцов, — строго говорит она. — И протрите столы. От пыли дышать нечем. — Как скажете, — с обидой говорит доктор, проводя пальцем по столешнице. Как он и предполагал, пыли просто неоткуда было появиться после того, как он эти два дня чуть ли не языком драил этот проклятый отсек, стараясь угодить всем мыслимым и немыслимым требованиям научного руководителя.       Вилтина, между тем, направилась с инспекцией к шкафчику с медикаментами. Вот сейчас она обнаружит, что коробочки с таблетками стоят на полмикрона ближе, чем полагается… Вообще-то ревизия медотсека не входит в её прямые обязанности, но Шаан не рискнет ей на это указать. Тут на его счастье, с утренних занятий гимнастикой возвращаются Ёна и Ялла. Смеющиеся и болтающие медсестры появляются в медотсеке, на ходу застегивая форменные халатики, распространяя вокруг себя жизнелюбие и флер сладких, до слюнотечения, духов. Доктор понимает, что спасен. Почему-то в присутствии девушек Нарация не так склонна спускать с доктора шкуру. Так происходит и в этот раз. Кажется, что она даже робеет. Экзекуция прерывается, Нарация спешит к выходу. — Почему ваши медсестры вечно опаздывают к началу рабочей смены? Да ещё и одеваются на ходу. Наведите, наконец, порядок, Бенештрие! — грозно пищит на прощание иринги, намеренно коверкая фамилию доктора. — Ну и стерва, — изрекает Ёна, едва за Вилтиной захлопывается дверь. — А по виду и не скажешь, — поддерживает её Ялла, — пока рот не откроет. Док, она сильно тебя сегодня дрючила? — Я давно заметила, что у таких вот кнопок голос громче, а характер гаже, чем у саллийских куртизанок, — ворчит Ёна, надеясь утешить доктора на свой обыкновенный лад. Но он, выглядит ещё более расстроенным. — Девочки, прошу вас, — устало говорит он, вынимая из-под раковины тряпки и чистящий гель. — Дарни сказала навести порядок, значит, наведем. Си-Бенештрие исчезает за дверью лаборатории, предоставляя Ёне и Ялле возможность хорошенько перемыть кости этой противной Нарации, неизвестно отчего так невзлюбившей их милого доктора. *** — От пиратов убегали? — добродушно спрашивает Варст ворвавшуюся в дверь его каюты Вилтину. — Простите, часы спешили, думала, опаздываю, — мимоходом врет иринги, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Пусть капитан думает, что щеки у неё красные от беготни, а не от стыда за свое поведение перед Шааном. В глазах у неё предательски щиплет, но иринги удается взять себя в руки и, заметно успокоившись, она садится за стол. — Вы как раз вовремя, — говорит капитан. Вилтина старается не смотреть на него, боясь, что робот мгновенно поймает её на лжи. Но даже если он и понял что-то, то старается не подавать виду. — Подать вам тосты? — с непременной вежливостью предлагает он. — Да, пожалуйста, — рассеянно произносит Вилтина, нервно расправляя на коленях новую, в малиновую клетку, салфетку. — Я рекомендую начинать свой день с завтрака, а не с обхода, — советует капитан, наблюдая за своей первой помощницей. — Проблемами лучше заниматься на сытый желудок. Это снижает психологическую напряженность экипажа. — Благодарю за заботу, Дано, — сдержанно отвечает иринги. — Как там дела с внешними сенсорами? Несмотря на то, что вот уже неделю они наедине зовут друг друга исключительно по имени, Вилтина вовсе не готова посвящать капитана в свои дела, касающиеся отношений с доктором Си-Бенештрие. Особенно, если учитывать, как безобразно она себя ведет с интеллигентным безответным эритом. С начала полета она не может себя узнать! Придирается, ругает, заставляет переделывать одно и то же по несколько раз. Да её просто трясти начинает, стоит доктору появиться в поле её зрения. Ну что, что с ней такое? Почему она не может просто улыбнуться ему и похвалить за проделанную работу? Какой нечистый дух дергает её за язык именно тогда, когда нужно сказать доктору что-то хорошее? И доктор смотрит на нее так странно, словно чего-то ждет… И она хочет сказать это хорошее, а стоит открыть рот и, увы… Контейнеры стояли готовые к работе, а на стол можно было лечь в белом платье, так нет же, она взъярилась как хищница. От досады Вилтина готова скрежетать зубами.       Себя обманывать бесполезно. Все потому, что она вряд ли когда-нибудь понравится доктору. Такая маленькая злобная кнопка, как выразилась Ёна (у Вилтины ведь отличный слух, пусть не думают…). О, как правы эти две его длинноногие модели, облаченные в короткие халатики, что смотрят на неё с такой презрительной издевкой. Иринги нечего делать в сердце доктора, женщинам ростом ниже полутора лойдов, вход воспрещен. Какая из них пара? Высоченный благородный красавец и она, в половину ниже ростом. Логичная, рациональная, требовательная. Все это вызывает в Вилтине бессильную ярость и заставляет все более и более цепляться к объекту своих симпатий. Может быть, его открытая враждебность переносилась бы куда легче, чем эти невозможные печальные и нежные взгляды золотисто-зеленых глаз с черными вертикальными зрачками… —… и Герт предложил провести калибровку через внешние силовые линии. Варст замечает, что Вилтина погрузилась в задумчивость и совершенно не слушает, невпопад кивая головой на его реплики. Тогда он незаметно включает музыку из своего любимого альбома, загруженного в компьютер в его каюте. Она куда лучше подойдет для совместного завтрака, нежели обсуждение настройки сенсоров, с которой прекрасно справятся Герт и Рок-Док. Красивейшая мелодия немедленно производит эффект, и чувствительный слух ирингийки не остается равнодушным. — Что это за мелодия? — интересуется она куда более живо, чем про сенсоры. — Это гармоническая музыка Паакара, — отвечает капитан. — Ритмы природных явлений или что-то в этом духе. Для настроения. — Очень проникновенная, — соглашается Вилтина. — Я частенько запускал её на мостике прежнего корабля, — делится капитан. — А разве так можно на боевом корабле? Я думала, там даже дышат по команде. По крайней мере, со слов Рицы. Ей доводилось путешествовать с дипломатическими миссиями на крейсерах. — Не преувеличивайте, дарни, — обижается Варст. — Во-первых, музыку мы слушали отнюдь не тогда, когда нас обстреливали истребители Содружества, а во-вторых, можете не верить, но на флагманских кораблях тоже можно создать теплую и уютную атмосферу. — Да ну, — скептически усмехается Вилтина. — Вот вам и «ну». Мы даже устраивали праздники и домашние концерты. А какой бал у нас был на вашем, кстати, Повороте Зимних лун! И все без исключения были в самодельных костюмах… А я, как капитан, даже сыграл довольно видную роль в праздничной постановке! — Дано Варст в костюме Девы-снежинки! Хотела бы я на вас посмотреть, — прыскает Вилтина в чашку. — Вообще-то я был распорядителем бала, — обижается Варст. — У меня был красивый бордовый плащ из настоящего ирингийского бархата и золотой кубок, увитый огненными лозами… — Распорядителю, по легенде, положены к плащу и кубку толстое брюхо и лысина, — говорит Вилтина. — Это вас не смутило? — Робота сложно смутить. К тому же они были — накладные, — улыбается Дано. — У меня остались фото с того бала. Желаете посмотреть? — Обязательно, — кивает Вилтина, фыркая чаем ещё раз. Образ безупречного офицера Варста с лысиной и накладным животом представляется ещё смешнее, чем в платье с блестками.       На мостик Нарация входит уже в гораздо лучшем настроении. Капитан доволен, что сумел немного отвлечь коллегу. Вилтина, по его мнению, ведет себя довольно нетипично для своего вида. Насколько он знает иринги, их довольно трудно вывести из себя… — Вакуум! Вакуум! Пронзая вакуум! — напевает Кузу, покачивая головой в такт песне. Двигатели работают на торможение, штурман следит за курсом, и ленивой юиканке нечего делать. — Кузу! — окликает её капитан. — Не дергайтесь, кэп, у меня только один наушник, — поясняет юиканка. — У вас только одна вахта в сутки, — с ледяной вежливостью говорит капитан. — Будьте так добры… Кузу кривится и вынимает наушник, но тут существо на её животе оживает и начинает щелкать, стучать и попискивать мелодией про вакуум. — Он умеет запоминать звуки? — удивляется Варст. — А как вы думали? — с гордостью говорит Кузу, почесывая живое украшение между щупальцами. — Он классный. — Если не принимать во внимание то, чем он питается, — улыбается Вилтина. — А что такого? — жмет плечами Кузу, но ей никто не отвечает, потому что на экране, наконец, появляется цель их путешествия — планета Мерекель. Сначала только как условное изображение на звездной карте на мониторе в углу, затем в лобовом иллюминаторе. Маленький голубой, опутанный паутиной атмосферных явлений шарик по мере приближения, меняется размерами со своей звездой. И вот уже можно разглядеть небольшие материки, раскрашенные во все цвета сухопутной жизни. Лагери экспедиции занимают самый маленький и зеленый. Сейчас там день.       Без напоминания, Кузу включает ручное управление, демонстрируя, что она первоклассный пилот, а всякие дураки с их дисциплиной, никак не могут этого по достоинству оценить. — Кузу, занимай позицию на орбите, — приказывает Варст. — Герт, свяжитесь с экспедицией, скажите, чтобы готовили экспонаты к транспортировке. Вилтина, у доктора все готово? — Готово, — без тени сомнения отвечает иринги. — Тогда начинаем. Герт, что у нас со связью? — Связь есть, — отвечает штурман. — Связных нет. — Время обеденное, — подает голос Рок-Док. — Ещё бы. — Там сорок человек, — скептически отзывается Кроз. — Все, по-вашему, обедают? — Я бы пошел. Все лучше, чем в рубке торчать, — говорит инженер. — Не думаю, что на неосвоенной планете работают такие безответственные люди как вы, — сурово говорит Вилтина. На его панели загорается сигнал ответа с планеты в знак того, что в экспедиции действительно работают люди ответственные и серьёзные. — Спросите их, сколько займет погрузка, — просит Дарату, когда Герт начинает разговор с начальником экспедиции. — А вам зачем? — интересуется капитан, поставив локоть на подлокотник, и устраивая острый подбородок на кулаке. — Воздухом подышать охота, — признается Рок-Док. — На травке поваляться. — Нагишом по девственным лесам побегать, — поддразнивает его Кузу. — Если разрешат, поваляетесь и побегаете, — говорит капитан. — Не нагишом, разумеется. — Я думала у вашей модели нормально с чувством юмора, — ухмыляется Кузу. — С чувством юмора у меня нормально, — подтверждает капитан. — Но я не уверен, в каких формах оно может воплотиться у некоторых членов моего экипажа. Мы ведь до сих пор не знаем, кто налил в супницу питательный раствор с зародышами кагвов и оставил всех без обеда, а Льони ещё и без фартука, когда эти твари кинулись на него. — Только на меня намекать не надо, ладно? — вскидывается юиканка, заметив, что почему-то все на неё смотрят. — Я не специалист по пакостям. — И в мыслях не было, — примирительно говорит капитан. — Кто там хотел на травке валяться? — спрашивает Герт, отрываясь от разговора с экспедицией. — По их подсчетам, погрузка займет часа четыре, не занятые на оной желающие поваляться, могут спуститься и побродить по окрестностям. Катер нам пришлют вместе с первой партией груза. — А я не занят? — уточняет Рок-Док у Вилтины. — Если только что-нибудь не сломается, — не возражает иринги. — Тогда пойду переоденусь, — сообщает Рок-Док. — Анис, ты тоже идешь, мне нужна фотокамера. — У вас есть такая функция? — изумляется Варст. — Я не помню, чтобы у седьмых моделей… — У меня есть руки, способные фотокамеру держать и неограниченный запас терпения, пока мой уважаемый владелец будет экспериментировать с наиболее фотогеничными позами, — без малейшего сарказма говорит роботесса. — Ну, пошли, пошли, болтушка, — Рок-Док нетерпеливо тянет девушку за край мягкой пластиковой юбки, она покорно встает и следует за ним. — Кто-нибудь ещё желает на улицу? — осведомляется капитан. — Может быть вы, Герт? — В другой раз, — вежливо отказывается актирец, — я хотел бы поработать немного у себя. — Как вам угодно, — говорит Варст. — Тогда приступаем. ***       Спустя четверть часа, планетарный катер, управляемый молчаливым атхаси пристыковывается к «Тессине» и доктор в компании Ёны и Яллы начинает выгружать первую партию образцов. Рок-Док, раздраженный ожиданием, с энтузиазмом бросается помогать, но его быстро прогоняют, потому что галладийская прыть, безусловно, губительно скажется на сохранности хрупкого содержимого контейнеров. Выгрузка, однако, длится недолго и страждущий солнца и луговых клещей Рок-Док вваливается в катер, прижимая к животу корзину для пикника. Анис с достоинством следует за ним, держа в руках аккуратно скатанный плед. По случаю выхода на ней короткий сарафан, изображающий полотно из блестящих листьев изумрудных оттенков с лимонными жилками. Волосы зачесаны в высокий пучок и прикрыты сеткой — ухаживать за искусственными волосами куда труднее, чем за настоящими, и чем меньше они будут подвергаться потенциально агрессивному воздействию незнакомой атмосферы, тем дольше прослужат.       Последней в катер заходит Вилтина. Она садится на место рядом с пилотом и вынимает из походной сумочки какие-то документы, которые долго и пристально перечитывает. — Вам стоило захватить купальник, дарни, — веселится Дарату, желая заразить всех вокруг своим хорошим настроением. — Не уверена, что у меня сегодня будет время на развлечения, — серьёзно отвечает Вилтина. — Куда посоветуете сходить? — спрашивает Анис пилота. — Ну, у нас не музей, — отвечает тот довольно сухо. — За взлетной площадкой есть лужайка, оттуда хороший вид на озеро и лес. А так ходите, где пожелаете, крупных хищников поблизости не водится. — Ты не забыла положить батоны? — беспокоится Рок-Док, которого мало интересует какой вид откуда открывается, но очень заботит, чтобы пикник прошел согласно плану. — Не забыла, — на всякий случай Анис отбирает у инженера корзину и ставит к себе на колени. — Успокойся, скоро прилетим. ***       Взлетная площадка залита солнцем, теплом и сладковатыми запахами травы и полевых цветов. Вилтина невольно жмурится и подставляет длинное личико мягкому освежающему ветерку. Несколько мобильных погрузчиков уже готовы к работе. Сверкая свежими красными боками, маленькие, похожие на жуков грузовички выезжают на площадку, таща на «спинах» пирамиды из контейнеров разнообразных форм и размеров. Атхаси показывает Анис на обещанную лужайку, после чего просит разрешения сопроводить Вилтину к начальнику лагеря Рециусу. Вилтина уходит с ним, убедившись, что Анис и Рок-Док устраиваются на видном для обзора месте. Кажется, в последнее время она все больше перенимает черты своего капитана — ей важно быть в курсе, где находятся и чем занимаются члены экипажа. — Мне тут нравится, — сообщает Рок-Док, распахивая рубаху и являя буйной яркой природе Мерекеля круглый волосатый живот. — Может быть, я бы даже сюда переехал. — Не переедешь, — убежденно говорит Анис. — Чтобы здесь жить, надо работать, не покладая рук, а ты все ждешь, когда тебе с деревьев фрукты в рот падать начнут. — Я больше люблю мясо, — лениво говорит Рок-Док. — Ждать неосторожное животное тоже не выход, — ворчит Анис, — кроме того, сыроедение вредно для здоровья! — Где ты только нахваталась этих лозунгов о здоровом питании, — бормочет Рок-Док. — Уж не от доктора ли? Со стороны взлетной площадки лагеря раздается шум взлетающего катера — вторая партия контейнеров с образцами и отчетами отправляется на орбиту к «Тессине». Маленькая шустрая фигурка Вилтины, как на сцене кукольного театра, без конца снует между складами, научным корпусом и взлетной площадкой. Рядом с ним подскакивает такая же мелкая, фигура другого иринги — руководителя экспедиции. Иногда они останавливают свой стремительный бег и отчаянно спорят, размахивая руками и длинными мягкими ушами. Рок-Док даже может предположить о чем: все подготовленные к перевозке контейнеры, выставленные в очередь на погрузку, на самом деле заняли бы трюм большого звездолета, а начальник экспедиции почему-то не хочет понять, что трюм «Тессины» не может растянуться под их нужды. Их гора продолжает расти, щедро увеличиваемая неутомимыми погрузчиками. Водители машин, кажется, сидят там только для декорации, ибо даже лавирование между ящиками и друг другом не вызывает в них никакого душевного, либо словесного отклика. — Нам сообщили, что институт высылает новый корабль, которым командует сам капитан Варст… — доносятся до острого слуха Анис слова начальника. — Вы что же полагали, он прилетит на своем двадцатипалубном «Ардалисе»? — ехидно спрашивает Нарация. — Но поймите, у нас есть жесткий график… — Ну что там? — спрашивает Рок-Док, заметив, что Анис прислушивается, повернув голову в сторону лагеря. — Они, похоже, хотят погрузить в наши трюмы все, что скопилось у них с самого начала существования лагеря. — Гаек им с маслом… Глазастенькая держит оборону? — Держит. — Молодец, перестанет справляться — буди меня. — А я надеялась, что мы прогуляемся до озера. — Не надо сказок, Анис, ты не можешь надеяться, а я сейчас хочу полежать и принять солнечную ванну. — Тогда я сама пройдусь, у меня от этого сидения контакты в голове плавятся, — говорит Анис, вставая. — Не ходи в лес, там могут водиться злые мужчины, — предостерегает Рок-Док. — И в ангары тоже. — Уж куда злее тебя? — парирует Анис и уходит. — А почему бы мне и в самом деле не остаться здесь? — размышляет Рок-Док вслух.       Галлади переворачивается на живот, сгибает ноги и качает босыми пятками для собственного удовольствия. На край корзины для пикника садится насекомое. Маленькое удлиненное коричневое тельце, тяжелая пучеглазая голова с двумя гибкими нитяными хоботками, кривые лапки толщиной с волос и удивительно гигантские для такой крохи крылья, покрытые жирно блестящей серебристой пудрой.       Насекомое осторожно ступает по краю корзинки, а оба его хоботка попеременно разворачиваются, жадно щупая пространство перед собой. Серые паруса складываются и застывают. Снаружи они вовсе не такие красивые, хоть и покрыты коричневатыми ажурными узорами. Дарату прогоняет насекомое взмахом руки — чего доброго занесет какую-нибудь дрянь на еду.       Крылья разворачиваются, на мгновение отражая всей поверхностью свет, и существо с достоинством взлетает, презирая и жадного галлади и свое некрасивое неказистое тельце с лапками, которые должны ломаться от одного дуновения ветра, и гравитацию, которая ощущается на Мерекеле сильнее, чем на Стинте. Насекомое летит к лагерю и, в конце концов, сливается с металлической крышей одной из построек. Некоторое время Рок-Доку кажется, что все вокруг замолкает и, ошеломленный, он прислушивается к этой тишине, прерываемой лишь торопливым шепотом деревьев. *** — Не помешаю? — спрашивает Варст, заходя в буфет. — Ни в коем случае, — отвечает Льони, быстро печатая что-то на своем паде, — но чай ещё не готов. — Составляете меню? — любопытствует капитан, усаживаясь за столик. — Пишу письмо родственнику, — Льони вздыхает, — к сожалению, в последнее время все труднее становится определить адрес его местопребывания. — Он служит на корабле? — Понятия не имею, — жмет плечами Льони. — С тех пор, как он стал свободным, связываться с ним стоит невероятных усилий. Лучше бы он оставался старшим медиком мигрелской тюрьмы-астероида. — Мигрелской? — хмурится Варст. — Это ведь под юрисдикцией Содружества, не так ли? — Так, — соглашается повар, — но вы сами знаете наше положение. Коухшаны не выбирают, на чьей стороне им быть. Или ты принимаешь своих хозяев или нет, но тем хуже для тебя. Поэтому один из пунктов соглашения между Содружеством и Конфедерацией… — Я знаю, Льони, — перебивает его капитан, — и тем более, не собираюсь препятствовать вашему с родственником общению. — Да и мне нечего скрывать, капитан, — Льони, откладывает пад в сторону, — там только личная переписка, мы не занимаемся шпионажем — это запрещено соглашением. Впрочем, если вам интересно, я пишу Матиусу о своих впечатлениях от службы с новым экипажем «Тессины». — И каковы ваши впечатления? — улыбается Варст. — Он обзавидуется, — заговорщическим тоном сообщает Льони и растягивает фиолетовые губы в несмелой улыбке. — Рад слышать, — говорит капитан. — Хотите, чай поставлю? — предлагает коухшан. — Давайте. Скоро должна закончится погрузка, и всем нужно будет основательно подкрепиться.       Льони наливает воду в высокий цилиндрический чайник и включает подогрев, затем достает чайник поменьше и насыпает в него по небольшой ложке заварки из четырех разных коробочек. Капитан пересаживается к кухонной стойке и читает надписи на них. — А вы не боитесь экспериментировать, — замечает он, вертя в руках одну из коробок. — Смешиваете целые культуры в одной емкости. — И получаю прекрасный результат, — не без гордости отзывается Льони, устанавливая на донышке чайника сетку-фильтр. — Что говорить, даже прежнему капитану нравился мой чай, а он был весьма большим… — Привередой? — подсказывает Варст. — Гурманом, — поправил его повар, хотя было видно, что с определением капитана Варста он более чем согласен. Коухшаны с детства приучены говорить о прежних хозяевах только в хорошем или нейтральном ключе — это с одной стороны служило визитной карточкой слуги и поддерживало его репутацию, а с другой позволяло избежать мести со стороны прежнего хозяина, если ему становилось известно, как отзывался о нем его бывший раб. Коухшанов, которым посчастливилось жить в составе Конфедерации, это касалось в меньшей степени, чем тех, кто жил в Содружестве, но и те и другие продолжали самозабвенно петь дифирамбы старым хозяевам, даже если те обращались с ними хуже, чем с животными.       Варст знает это и невольно сочувствует Льони, которому явно не сладко здесь жилось при прежних порядках. Чайник закипает и Льони наливает кипяток в заварку. Палуба чуть вздрагивает под ногами — это катер экспедиции отстыковывается от «Тессины» и летит за следующей партией грузов. У доктора и его помощниц сейчас будет небольшой перерыв, и они придут в буфет. *** — Под завязку! — констатирует доктор, проталкивая плечом ящик, с трудом пролезающий между двумя другими. — Не набивайте так туго, — советует Ялла, — потом вынуть не сможете. — Зато не выпадут, — Шаан отряхивает ладони и любуется на четкие ровные ряды ящиков. — И потом, Ялла, я не рассчитывал, что будет так много груза. Дарни Нарация говорила всего о паре-тройке средних контейнеров. — Может она ошиблась? — предполагает медсестра. — Или ей нравится меня мучить, — вздыхает Шаан. — Пойдем, пока у нас передышка, я начну вносить в компьютер данные о принятом грузе, чем быстрее разберемся, тем больше у меня будет времени на вечернюю партию в жанзот с Гертом. — Вы играете в жанзот? — удивляется Ялла. — А почему нет? — жмет плечами доктор. — Прадед в войну им баловался, когда в разведке служил, во вражеском тылу. Кроме того, Герт забавный малый, ты бы видела его физиономию, когда я обчистил его в первую же игру! До чего она была забавная! — Игра? — Да нет же, физиономия! — Так значит война между Актирской империей и Девятью Планетами ещё не окончена? — хитро спрашивает Ялла. — Только никому не говори, — подмигивает ей Шаан. *** — Извините, мне нужно отлучиться на минуточку, — обворожительно улыбается Вилтина и быстрее, чем начальник Кедин Рециус успевает открыть рот, распахивает дверь дамской комнаты и ныряет внутрь.       Оказавшись одна, Вилтина направляется к умывальникам и долго разглядывает свое одуревшее от жары, усталости и споров с Рециусом лицо. Если бы не зудящий, ноющий и требующий тон руководителя, она бы наслаждалась этой работой. Природа Мерекеля очаровала поэтичную иринги. Она даже готова была завидовать Дарату, чей живот зазывно торчит посреди цветущей поляны неподалеку от взлетной площадки. Его механическая помощница прогуливается между разбитыми у здания ботанической лаборатории клумбами.       Вилтина открывает кран и смачивает узкие трехпалые ладони холодной водой, затем ополаскивает лицо. В окно видно, как Рециус нервно расхаживает перед домиком. Какой-то он странный. И не только он. Вилтина уже бывала в экспедициях и представляла себе, что люди обычно рады кораблям из дома. Они подходят, задают вопросы, интересуются новостями, передают голографические письма для своих семей, альбомы с фотографиями о своем труде и коротком досуге на исследуемой планете. А здесь словно никому и дела не было ни до чего. Поголовно все зациклены на своих обязанностях и ни словечка, ни полсловечка не слышно живой речи, а ведь тут работают представители разных видов со своими особенностями характера и культуры. Хотя чего ждать от людей с таким-то начальником? Суетливый как птичка-болтун, но при этом занудный и дотошный, как старый библиотекарь в провинциальном городке, чье богатство измеряется отнюдь не вверенной ему коллекцией хранилищ знаний, а исключительно стопочками жестких карточек и книжечек с номерами, фамилиями, датами выдачи, возврата и потрепанными тетрадками с именами злостных должников.       Вилтина ополаскивает лицо ещё раз и ощущает себя вполне готовой к продолжению битвы за право на свободное место на «Тессине». Капитан вряд ли будет рад уступить свое кресло коробке с отчетами. ***       После разговора с Рок-Доком, Анис некоторое время размышляет, куда ей отправиться и практически сразу отбрасывает идею прогулки до озера. Рок-Док начинает сходить с ума от беспокойства уже минут за двадцать до условленного времени встречи, а это значит, что её небольшое путешествие окажется скомканным и целью его станет не любование красотами местной природы, а бег с секундомером от Рок-Дока и обратно. Впрочем, в самом лагере она успела заметить кое-что интересное для себя. Например, ботаническую лабораторию, перед которой были разбиты длинные делянки, усаженные разнообразными растениями. Некоторые из них закрывала полупрозрачная изолирующая ткань. Благодаря Рок-Доку, после модификации у Анис появилась способность к самостоятельному расширению своего кругозора с помощью разнообразных хобби, но ввиду чисто физических ограничений базовой программы, хобби эти относились по большей части к точным наукам.       Рок-Док сначала сетовал, что не может привить подопечной склонности к более художественным вещам, например батону, но Анис неустанно, как может только робот, убеждала его, точные науки являют собой наивысшую форму художественного выражения интеллекта живых существ. Самолюбивый Дарату, безусловно, желал быть причастным к «высокому» искусству и в конце-концов смирился, позволив Анис выбирать занятия по своему электронному вкусу. Она направляется в лагерь.       Из ангара выезжает вездеход. Анис отходит в сторону, уступая дорогу. Верх кабины открыт, пилоты, переговариваясь, разглядывают красивую роботессу. Анис слышит обрывки фраз, но они не имеют никакого отношения к ней. Как ни странно это вызывает у Анис подобие удовлетворения, так как обычно мужчины активно обсуждают её внешность, причем в весьма фривольных выражениях. Она не умеет обижаться на такие вещи, но, будучи наделенной разумом, превосходящим тот, который был дан ей на фабрике, девушка может объективно оценивать всю «лестность» подобных «комплиментов».       Она проходит дальше к лаборатории. Молодая женщина стизар в буром комбинезоне, стоит на коленях перед одной из грядок и водит над саженцами сканером. Она не обращает внимания на подошедшую почти вплотную Анис. — Это все местные растения? — интересуется роботесса. — Да, — охотно отвечает женщина. — Мы не ставим экспериментов с привезенными, этим занимаются агробригады. — Значит, вы делаете только первичный анализ? — Вы с корабля? — спрашивает в ответ исследовательница. Она сильно щурится. Стизары не любят яркого света. — Да. — Мы проводим полное двухуровневое исследование каждой группы растений этого материка, если желаете, можете почитать каталоги. Они отправлены на ваш корабль. — Благодарю, — кивает Анис. — Можно я пока осмотрю ваши теплицы? — Смотрите, — разрешает стизар, — Если будут вопросы, я с радостью все вам расскажу. *** Из теплиц Анис возвращается довольная и воодушевленная беседой со словоохотливой исследовательницей Феш и её коллегой Начем, присоединившимся к ним в оранжерее. — Катер скоро вернется. — Угум. — Знаешь Рок-Док, а у них здесь очень интересные разработки. — У кого? — У ботаников. — Я думал, ты к озеру пошла. — Передумала. Ты переживать будешь, нервничать. — Ты серьёзно? — изумляется Рок-Док, стряхивая с себя дремоту. — Анис, ты голыми руками можешь убить экскаватор. Это им надо нервничать. — Значит, тебе на самом деле все равно, что со мной случится, — голубые глаза Анис гаснут, и она отворачивается от галлади, который тут же вскакивает на своем пледе и начинает описывать круги вокруг сидящей помощницы. Девушка не реагирует на его прыжки и продолжает сидеть с опущенной головой, обхватив голени тонкими руками. Зеленые листья на её сарафане трепещут не то от негодования, не то от сквозняка, поднятого галлади. — Конечно, не все равно! Да как ты только могла такое подумать! — начинает сыпать восклицаниями Рок-Док. — Я каждую твою схемку вот этими руками пересобрал! Ночами не спал, а ты… — Попался, — Анис лукаво глядит на него исподлобья, и уголки пухлых губ слегка приподнимаются. Дарату останавливается и упирает кулаки в бока. — Разыгрываешь, значит, — обиженно произносит он. — Разыгрываю, — соглашается Анис. — Я знал, что робот-капитан на борту — не к добру, — мрачнеет Рок-Док. — А он тут при чем? — Ну как при чем? С кем поведешься — от того и наберешься. — Да как ты смеешь бочку катить на уважаемого капитана Варста! — в свою очередь возмущается Анис. — В отличие от многих так называемых «живых» он самый интеллигентный и чуткий робот в секторе, если хочешь знать! — Попалась! — победно улыбается Рок-Док и садится рядом с Анис. — Вот за это ты и любишь меня без памяти — мы стоим друг друга. — Не придумывай, Дарату, роботы никого не любят, а я просто мечтаю о новой обшивке. — Ну врать ты уже умеешь. — Я думаю, нам уже стоит разыскать Вилтину, не хочу, чтобы она тратила время ещё и на беготню за нами. ***       Вилтину они находят практически сразу. Иринги сидит на контейнере и, скрестив ноги, сверяет документы на своем и экспедиционном падах. Кончик розового языка высунут от усердия, но она этого не замечает. — Как дела, дарни? — спрашивает Рок-Док, поравнявшись с контейнером. — Слава богам, скоро закончим, — отвечает иринги. — На последнем катере поднимаемся на корабль. Я еле уговорила дара Рециуса не устраивать нам перегрузку. Он во что бы то ни стало, желал набить наши трюмы вопреки всем законам физики. Дикий иринги, у меня слов нет. Вы не заметили? — Я даже не пытался, — признается Рок-Док. — А ты, Анис? — Может быть, — уклончиво отвечает Анис. — Я разговаривала только с несколькими ботаниками, и они показались мне очень приятными людьми. — Рада за тебя, — искренне говорит Вилтина. — Не могу сказать, что я столь же приятно провожу время в компании… — Дарни Нарация, мы начинаем погрузку последней партии, — Рециус возникает позади них неожиданно, словно из воздуха, сконфуживая Вилтину. — Если вы, конечно, не желаете найти ещё немного места на своем кораблике… — Не желаю, — быстро отвечает она. И тут же заглаживая свою резкость, пытается пошутить: — Боюсь, что приготовленные для вашего груза отсеки рискуют вот-вот лопнуть. Но соплеменник не отвечает на её улыбку. — Вы сверили данные? — спрашивает он нетерпеливо, хоть и без раздражения. — Сейчас закончу. — Будьте добры, и по окончании занесите копию в мой кабинет, — Рециус протягивает ей накопитель памяти и припускает к жилому корпусу. — Точно ты сказала, что он дикий, — ухмыляется Рок-Док, проводив нервного Рециуса взглядом. — И с нами ни «здрасьте» ни «до свидания». — Он должно быть очень занятой ученый, — вступается Анис. — Почему вы оба решили, что он должен кидться вам на шею с объятиями? — Не должен, конечно, — задумчиво говорит Рок-Док. — Но как показывает мой большой опыт, мы могли рассчитывать на большее гостеприимство с его стороны. Руководители экспедиций обычно люди творческие, веселые. У них есть докторские степени, жены, дети, внуки и жажда успеть вляпаться в как можно большее число приключений, пока они ещё живы. — Как вы точно все описываете, — невольно восхищается Вилтина.  — Я величайший непризнанный поэт нашей эпохи. Вы разве не заметили? — Это неправда! — не выдерживает Анис. — Сколько я тебя знаю, ты и строчки не написал. — Она ещё маленькая, — извиняющимся тоном говорит Рок-Док Вилтине. — Недоработки в искусственном интеллекте пока есть. — Тогда я просто обязана по этому вопросу проконсультироваться с капитаном. Уверена, он сможет помочь мне развить мой «недоработанный» интеллект, — сердится Анис. — А вот вовсе необязательно! — протестует Рок-Док. Вилтина слушает их разговор вполуха и старается не улыбаться, затем она просит Анис и Рок-Дока занять места на катере, а сама идет к зданию, где располагается кабинет Рециуса, чтобы передать дежурному его экземпляр. По дороге она пытается получить долгожданное удовольствие от красот мерекельской природы. *** — Как повалялись? — приветствует Варст команду высадки, входящую на мостик. — Мало, — жалуется Рок-Док, потягиваясь и зевая. — Ты все то время дрых, — упрекает его Вилтина. — Сна много не бывает, — парирует инженер. — Проблемы были? — интересуется капитан у Вилтины. — Не заметила, — отвечает та, — разве только эти ребята стараются перевыполнить план работ на пару лет вперед. — Условия курортные, ещё бы им не стараться, — вставляет Кузу. — А толку, — возражает Герт, — быстрее переведут на другой объект, а там будет совсем не курорт. — Но это я полагаю уже не наше дело, — говорит капитан. — Может быть, им хочется к болотам, кишащим насекомыми. От слишком хорошей погоды тоже можно устать. — Как такое может быть? — недоумевает Рок-Док. И тут же отвечает сам себе — Нет, не может. Капитан слегка улыбается на его слова, а затем приказывает Кузу заложить курс. *** — Я довольна, — официально говорит Вилтина, осмотрев безупречно разложенный груз. — И на том спасибо, — не без ехидства говорит доктор, все ещё маясь небольшой тошнотой после начала разгона. Вилтина пропускает сарказм мимо ушей, помня о том, что хотела попытаться наладить отношения с Си-Бенештре, а не ссориться вконец. Шаан выжидательно смотрит на неё, иринги думает, что стоит пригласить доктора на чашечку гло, но тут в дверях медотсека появляется шумная большеротая Ёна. Она проносится аккурат между доктором и Вилтиной, громко стуча каблуками. Доктор поворачивает голову ей вслед. Драгоценный момент упущен. Вилтина мысленно расстреливает Ёну, а затем нудно цепляется к помятому рукаву Шаана. В процессе их перебранки выясняется, что тошнота у доктора совершенно прошла, о чем незамедлительно сообщается Вилтине. — Занимайте голову делом, — уязвленно советует она, — тошнить совсем не будет. — Я ничего плохого не хотел сказать, — бормочет доктор ей в спину, но глаза его при этом горят желтым мстительным огнем. Нет, она не перестала быть объектом его страсти. Он по-прежнему лелеял надежду на будущие отношения, но врожденная гордость протестовала против НАСТОЛЬКО дурного с собой обращения. — Вы не слышали? — спрашивает Ёна. — Что не слышал? — спрашивает доктор, неохотно отрываясь от размышлений. — Звук, — отвечает она, — такой скрежещущий, как по металлу. — Не слышал, — отрицательно качает головой Шаан. — Может быть, какая-нибудь система разладилась? Вызови Дарату, пусть посмотрит. — Он собирался идти спать, — сомневается Ёна. — Это тебя останавливает? — Шаан снимает очки, протирает краем медицинского костюма стекла и водружает обратно. Ёна хищно улыбается и идет будить Рок-Дока. Когда она уходит, Шаан прислушивается, пытаясь обнаружить взволновавший Ёну звук, но не слышит ничего, кроме мерного далекого гудения в машинном отделении. *** — Скрежещет? — Рок-Док ёжится, трет покрытые мурашками плечи и всем своим видом демонстрирует критическую степень неудовольствия. — До утра ваш скрежет потерпеть не мог? — Как будто это мы виноваты, что он появился! — возмущается Ёна. — А вдруг это что-то важное сломалось? — Вокруг медотсека? Хм, вряд ли. У вас изолированное помещение, никаких жизненно важных систем рядом не проходит. — Звук был очень неприятный, — настаивает Ёна. Рок-Док видит, что от оранди не отвязаться. — Ну ладно, утром зайду посмотрю, — говорит он, собираясь закрыть дверь. Ёна придерживает её рукой и бедром. — Мы везем биогрузы, — по её решительному виду ясно, что она сейчас возьмет инженера за шкирку и отнесет в медотсек сама. — Хорошо, я зайду через пятнадцать минут, — капитулирует Дарату и с ворчанием уходит в недра каюты за инструментами. *** В медотсек инженер является через обещанные пятнадцать минут и с грохотом вываливает на стол доктора свои инструменты. Шаан немедленно является на шум из смежной комнаты. — А, это вы, — тянет он. — А вы кого ждали? Председателя Содружества? — ехидно говорит Рок-Док. — Сами вызывают на ночь глядя, а потом… Ворча таким образом, галлади распаковывает свои приборы. — Сколько раз скрежетало? — деловито спрашивает он доктора. — Понятия не имею, — простодушно отвечает Шаан. — Честно говоря, сам я ничего не слышал. Это Ёна мне сказала. — Так, — железным голосом говорит Рок-Док. — Так. Значит, вы считаете нормальным выдернуть человека из теплой кровати только потому, что у вашей медсестры приключились слуховые галлюцинации? — У оранди очень чувствительный слух, — выворачивается доктор, который и сам не горит желанием портить себе вечер. — Если желаете, я приготовлю вам витаминизированный напиток, чтобы подкрепить силы. — Я желаю витаминизированную подушку, — зевает Рок-Док, настраивая сканер. — И чтобы все ломающиеся механизмы забыли о моем существовании до утра. — Я принесу вам чай коийя, — с улыбкой говорит доктор. — И крекеры. — Все бы так, — умиротворенно шепчет под нос Рок-Док.       Инженер с энтузиазмом приступает к проверке. Как он и ожидал, ничего особенного сканеры не показывают. Немного барахлит одна из систем вентиляционных фильтров, слегка скачет напряжение в блоке медицинского диагноста — словом решительно ничего экстренного. Задобренный крекерами и чаем Рок-Док тщательно осматривает весь медотсек, затем возвращается к столу и собирает свои приборы, перебрасываясь анекдотами с доктором, который теперь кажется ему довольно приятным парнем. Идиллию нарушает странный лязг из-за переборки. В медотсеке гаснет свет. — Свет за неуплату отключили, — неудачно шутит Шаан. — Я им отключу, — сердится Рок-Док. — Дарату, что у нас происходит? — раздается в динамике связи голос капитана. — Выясняю, — отвечает Рок-Док, — я как раз был в медотсеке по сигналу доктора. У них возникли какие-то необычные звуки из-за переборки. — Почему мне не доложили? — Во-первых, инженер тут я, и логично, что со всеми поломками обращаются ко мне, а не к вам, — терпеливо объясняет Рок-Док, — а во-вторых, я сам только что узнал. — Ладно, — говорит капитан, — я пока запускаю диагностику с мостика, докладывай мне сразу, как что-то выяснится. — Здесь точно не выяснится, я в шахту сейчас полезу, вы не будете любезны, вызвать Анис? — Буду любезен, — говорит капитан, — до связи. В этот же момент загорается тусклое голубоватое аварийное освещение. — Вот так лучше, — Шаан закрывает дверцу щитка. — А у тебя неплохое чутье, — удивленно хвалит Рок-Док. Он поражен, что по дороге до щитка доктор ни во что не врезался, мало того, эрит двигался абсолютно бесшумно, словно призрак. — Это наше видовое качество, — скромно признается Шаан. — Не хотел бы я встретиться с вами в ночном лесу в первобытную эпоху, — передергивает плечами Рок-Док. — Да, встреча была бы довольно неприятной, — улыбается доктор. — Мы были знатными хищниками. — Сейчас я буду хищником, — инженер становится на колени и распечатывает магнитный замок на нижней панели, ведущей в техническую шахту. — Удачной охоты, — желает доктор, — а вот и ваша помощница. — Это ты вырубил свет по всему кораблю? — бесцеремонно накидывается на хозяина Анис. — Тебе нужно много работать над чувством юмора, — отвечает Рок-Док из шахты. — Давай, бери детектор потока и лезь ко мне. Доктор связывается с Яллой и Ёной, чтобы убедиться, что у помощниц все в порядке. К счастью, обе уже спали в каюте. Ялла, однако, узнав о произошедшем, выказывает желание немедленно прибыть в медотсек, на случай, если понадобится медицинская помощь. — Отдыхай пока, — убеждает её Шаан. — Сейчас никто не ранен, а если будет, я тебя сразу же вызову. — Я если вас ранит? — не отступает Ялла. — Тогда тебе точно не стоит находиться рядом, — твердо говорит эрит. — Тебе ясно? — Вот оторвет вам голову, будете знать, — обиженно ворчит Ялла. — Ничего, новая вырастет, спи давай, — и Шаан отключает связь. Зря он вызывал Яллу. Сверхответственая студентка сейчас прискачет на всех парах. Это Ёну не надо просить чего-то НЕ делать. НЕ делает она что угодно и с большим удовольствием. Изумительно ленивая оранди.       Доктор смотрит на часы. Раз уж поспать сейчас не удастся, стоит проверить как дела в лаборатории с грузами. Конечно, если бы там что-нибудь случилось, сработала бы сигнализация, но из-за глобального сбоя и она могла выйти из строя. Шаан открывает дверь и заходит в комнату. Аварийное освещение почему-то не включилось здесь, и доктору приходится полагаться только на собственные природные таланты, в чем он не видит совершенно никакой проблемы.       Холодное болезненное прикосновение к шее сзади. На доли секунды горло немеет. Шаан молниеносно выбрасывает руку, но его пальцы ощущают только пустоту. Одним прыжком он выскакивает из лаборатории, повинуясь инстинкту самосохранения. Но из темной комнаты за ним не выбегает загадочный враг, там ничего не происходит. Машинально Шаан касается шеи и, близоруко щурясь, осматривает результат. В скудном освещении на пальцах видна жирная темная полоса. Он тщательно запирает дверь лаборатории и вызывает капитана. — Слушаю, — это голос Герта. — Кроз, где капитан? — Пошел вызволять Льони из застрявшего лифта. Что у вас там? — У Рок-Дока пока ничего, — Шаан оглядывается на шахту, откуда доносятся приглушенные голоса. — А на меня что-то напало в лаборатории. — Что значит «что-то»? Ты можешь описать, как оно выглядело? — уточняет Герт. — Оно накинулось со спины, поэтому не могу, — отвечает доктор. — Жаль, — искренне говорит Герт, — Ты ранен? — У меня порез на шее, но ничего серьёзного. — Не сказал бы, — мрачно отвечает штурман. — Если у тебя порез, оно, как минимум, вооружено каким-то лезвием. Ты не забыл запечатать двери лаборатории? — Я не настолько идиот, — раздражается доктор. — Конечно, я все закрыл. — В грузовой описи были отмечены опасные животные? — продолжает допрос Герт. — Нет, там вообще никаких животных не предполагалось. Три или четыре контейнера с пометкой биомассы, но там поместятся только чашки с клеточными образцами. — Ты их не проверял при погрузке? — ахает Герт. — Я не имею права снимать печати института, а ты, будь добр, пернатый, не отчитывай меня, как провинившегося юнгу, ты не на флоте. — Я сейчас вызову капитана и спущусь сюда, к вам. — Не стоит, тут уже толпа, — Си-Бенештрие с неудовольствием скашивает глаза на входящую Яллу. — Охраняй лучше мостик и Кузу, а здесь я справлюсь сам. — Возьми какое-нибудь оружие, предупреди Дарату и не геройствуй, — наказывает Герт и отключается. — Сапог! — огрызается Шаан. — Кругом, бегом, об стенку лбом!       Ялла коварно подкрадывается к доктору сзади и щедро мажет кровавую полосу на его шее антисептиком — Уыыыыы! — говорит доктор. — А я что говорила! — торжествующе говорит она. — И он вместо того, чтобы оказать себе первую помощь, треплется по рации, истекая кровью! — Зато ты меня чуть не угробила, — бурчит Шаан. — Ай-яй-яй, — качает головой Ялла, — Вы должны подавать пример пациентам. — Мои нервные окончания так не считают, — доктор отбирает у Яллы пластырь и заклеивает шею. — Ну что же так неровно, — сетует девушка, — я бы аккуратнее. — Ты бы лучше в каюте сидела, — Шаан подходит к проему шахты и стучит по стене. — Дары инженеры, у вас все в порядке? В шахте слышится шуршание и сосредоточенное сопение Рок-Дока, а затем появляется и он сам, с пучком каких-то проводов, зажатых в кулаке. — Вызови мне капитана, — просит он, поднимаясь с четверенек. — А почему у тебя на рубашке кровища? — Я думаю, нам стоит вместе доложить обо всем капитану, — предлагает Шаан. — Ялла, иди, наконец, в свою каюту! — А кто будет следить за лабораторией? — Я послежу, — встревает Анис, мгновенно оценив ситуацию. — Тебе бы я тоже не советовал, — задумчиво говорит Рок-Док. — Учитывая то, что творится в шахте… Закройте покрепче люк, девки, и держите включенной связь.