Стальные бабочки

— Нет, Рок-Док, я не возьму с собой плазменную пушку… Нет, и гранатомет тоже… — Ну хоть нож мой счастливый захвати, а? Сию трогательную сцену капитан застает возле отсека катера. Дарату, увешанный разнообразными убивающими принадлежностями, тщетно пытается вооружить ими помощницу. Анис притопывает ножкой в широком ботинке скафандра, и лицо ее — воплощенное терпение. — Как вы, интересно, протащили на борт целый арсенал? — любопытствует Варст. — Секрет фирмы, — самодовольно лыбится Рок-Док. — Ох, прикроют эту подпольную лавочку за нелегальный провоз оружия, — капитан сама любезность, но в воздухе пахнет выговором с занесением. — Я имею право на самооборону, — качать права совершенно необязательно, но Рок-Док не может удержаться от соблазна оставить последнее слово за собой. — И от кого вы собирались обороняться гранатометом? — лукаво спрашивает капитан. — Неужели вы так меня боитесь? — Вас?! — вытараскивает глаза оскорбленный галлади. — Да вас я, уважаемый, крестовой отверткой развинчу, коли надобность возникнет… — Отлично, — хлопает в ладоши Варст, — тогда гранатомет вам не нужен. Потрудитесь сдать все оружие дарни Нарации, можно под опись, и впредь спрашивайте моего разрешения на погрузку чего-либо не предусмотренного планом. — Есть, капитан, — с ненавистью бурчит Дарату, посылает Анис воздушный поцелуй и уносит свой оружейный склад. — Я заметил у него несколько весьма достойных экземпляров, — Герт провожает инженера взглядом. — Ради нашей безопасности, стоило одолжить хотя бы один. — Не думаю, что будет хорошей идеей ворваться в лагерь, как бравые коммандос из журнала комиксов, и до смерти пугать неповинных людей. — Неповинных? — переспрашивает Анис. — А кто, по-вашему, подсунул нам этих дронов? — Если они тоже стали жертвами их контроля, то я не вижу оснований для обвинения, — спокойно отвечает капитан. — Простите, — тут же извиняется Анис. — Забудь. Проехали, — капитан дотрагивается до дверной панели, открывая двери ангара. — Капитан, — Герт материализуется позади них, как всегда серьезный и собранный. — О, ты готов? Прекрасно. *** — Обед готов? — деловито интересуется Рок-Док, входя в буфет. — Положите себе сами, — бурчит Льони. Коухшан выглядит сильно подавленным. Скатав из салфетки несколько шариков, он гоняет их длинными пальцами по столешнице и, кажется, только это его сейчас и волнует. — Ты чего, лиловый? — улыбка исчезает с лица инженера, и он заходит в кухню. — Суп пересолил, или котлеты подгорели? — Дарни Янн говорит, что я пытался напасть на капитана с резаком. — Ну и что? — Рок-Док открывает крышку одной из кастрюль и лезет туда ложкой. — Не убил же. — Ах, боже мой! Вы не понимаете! — Льони вскакивает и выхватывает кастрюлю из-под носа Дарату. — А если бы убил? Умоляю, не жрите подливу без гарнира! — А откуда мне знать, как её жрать? Меня повар не кормит, — надувается Рок-Док. — У него настроение страдательное. — У вас все мысли о еде, как у доктора, — вздыхает Льони, доставая чистую тарелку, накладывая туда порцию овощного пюре и заливая его подливой. — Он тоже ныл сегодня, — делится галлади. — Мол, гордился, что он единственный гражданский из своей династии, посвятил жизнь спасению и лечению и бла-бла-бла в таком духе… Какого прякла вы все каетесь? Вам конфедеративным языком сказали про инфекцию. Одна Ёна ведет себя как нормальная. — Это потому, что понятия совесть и раскаяние к её лексикону не относятся. — Больше похоже на то, что среди всех вас, дронами укушенных, у неё оказалось больше всего здравого смысла. — Думайте что хотите, — огрызается Льони. — Я останусь при своем мнении. — Да как вам угодно, дар Депрессивный, — с издевочкой говорит Рок-Док. — Только постарайтесь не испортить десерт. От вашего уныния опадет суфле. Вы ведь печете сегодня суфле? Льони не отвечает. Как ни странно, он чувствует благодарность к инженеру, подначками вернувшему коухшану хоть какое-то подобие душевного равновесия. Но даже Рок-Доку Льони ни за что не рассказал бы об истинных причинах своей печали. Нет, не просто возможность убийства ужаснула его. Мысленно он сотни раз выталкивал прежнего капитана в люк, травил злобного жирного старпома супом из зеленых поганок и расстреливал всех остальных из аннигилятора. Льони терзала совесть оттого, что нынешний экипаж и сам капитан за эти несколько недель начали становиться для него чем-то большим, чем новые хозяева или, на худой конец, коллеги. Он и сам не мог бы сказать, как называется это ощущение. Льони никогда такого не знал, но меньше всего на свете он хотел бы это утратить. *** — В прошлый раз здесь было больше народа, — говорит Анис, поднявшись вместе с Варстом и Гертом на холм, с которого отлично просматривается весь лагерь. — Это мягко сказано, — говорит капитан. — Давайте подойдем поближе. — Там может быть засада, — предупреждает Герт. Капитан сощуривается и медленно обводит взглядом строения. — Нет… Засады нет, или быть мне списанным на берег… Тут совсем другое. Идемте, друзья мои. Неприятное чувство сворачивается в комок где-то в горле актирца, но у него нет ни причин, ни намерений оспаривать решение капитана. Укорив себя за постыдный приступ паники, Герт следует за остальными. Состояние лагеря удивляет Анис. Они отсутствовали немногим больше суток, и за это время поселок экспедиции стал выглядеть так, словно его покидали в большой спешке. Мягкие павильоны были убраны. Двери складов кое-где распахнуты, и в свете внутренних ламп можно увидеть пустые полки да голый пол. — Срочная эвакуация? — весело спрашивает капитан. — Как думаете, Герт? — Вы же сами в это не верите, капитан, при эвакуации обычно обесточивают центральную подстанцию. — Не верю. Потому и интересуюсь вашим мнением, — капитан отделяется от группы и заходит в один из складов. *** — Шуршат, — констатирует доктор, прислушиваясь к звукам из лаборатории. — Чего шуршат, спрашивается? — А капитан, как назло, нас бросил! — ноет Ёна. Медсестра сидит на кушетке и накладывает толстый слой мази на царапины. В этом нет особой необходимости, но оранди опасается, что шрамы, если их вовремя не ликвидировать, обезобразят её милое личико. Парадоксально, но внезапная активизация дронов занимает её куда меньше пары царапинок на персиковой щеке. Ещё хорошо, что у неё нет такого выпуклого носа, как у мархааг или того же доктора, его могли запросто отрезать, и она умерла бы от кровотечения. Ёне становится себя жалко, и она на всякий случай хлюпает ноздрями. — Чего ты? — интересуется Шаан. — Болит что-нибудь? Ёна мотает головой и ещё больше скисает. Доброе сердце Шаана не выдерживает вида плачущей женщины. — А ну тише там! — рявкает он на дронов и перемещается поближе к Ёне. — Ну ты и навалякала, дорогая моя. Ну-ка, дай сюда все. Он мягко отбирает у Ёны зеркальце и салфеткой осторожно снимает излишки мази. — Вот так заживет гораздо лучше, чем под штукатуркой, — с улыбкой говорит эрит. Но утешение не действует. Слёзы брызжут из огромных выпуклых глаз Ёны и, перекосив рот, она стенает: — Я останусь уродом! — Ну что ты, Ёночка! Какие глупости ты говоришь! — бросается утешать Шаан. — Уродами рождаются, а не становятся. А что эти две-три царапины? К концу недели и не вспомнишь, где они у тебя были! — Две-три? — Ёна вскакивает, как ужаленная, и распахивает халатик. — А это? — Это? — задумчиво переспрашивает доктор, уставившись на содержимое халатика. — Но, по-моему, жаловаться тут грех. И традиция у вас хорошая. — Какая традиция? — Насчет нижнего белья. — Я же говорю, эти царапины отравляют мне жизнь, — заявляет Ёна. — Ужасно, — соглашается Шаан, обнимая Ёну за бедра. — Может, я могу немного облегчить твои страдания? — Может быть, — мурлычет Ёна, кладя руки ему на плечи. — Тогда… дышите, — в следующий миг ухо доктора прижимается к её голому животу. — А теперь не дышите! — Что? — кривится Ёна, но, столкнувшись глазами с ледяным взглядом Вилтины, все понимает. — Тсс! — шипит доктор, все ещё отчаянно надеясь спасти положение, но Ёна прекрасно знает, что обмануть Нарацию ему не удастся. Она женщина, в конце концов. — Показания силового поля медотсека скачут, — любезно говорит Вилтина, — но вероятно, не из-за дронов. Попрошу Рок-Дока подстроить оповещения системы поля. Не хочу мешать личной жизни экипажа из-за одной-двух десятых колебания. Шаан приведите, наконец, в порядок свое рабочее место, у вас тут свалка уже просто! С этими словами она уходит. Си-Бенештрие обреченно откидывает голову назад. — Нееет, — выдыхает он. — Я окончательно все испортил! — Да уж, — с сарказмом фыркает Ёна, застегивая халат — испортил. Я и не представляла, что ты настолько крепко втрескался в этот ходячий флотский устав. Ты перестал ценить простые, а главное доступные радости жизни. — Она теперь черт знает что подумает, — мрачно говорит доктор. — Ничего такого она не подумает. Для того у неё слишком бедное воображение, — Ёна слишком зла, чтобы быть деликатной с чувствами доктора. — И чего ты-то себя винишь? Кто просил её врываться сюда без приглашения? — Это лазарет, звездочка, — кисло говорит Шаан. — В мою рабочую смену сюда имеет право врываться кто угодно. — Тогда тебе стоит больше своего свободного времени посвящать налаживанию психологического контакта с пациентами, — прежним игривым тоном произносит Ёна, — чтобы измученным твоим невниманием, нам не приходилось набрасываться на тебя прямо на рабочем месте. — Я подумаю над этим, — сухо говорит доктор, выгоняя из подсобки уборочного робота. — Ты будешь думать, как подлизаться к Нарации, — Ёна берет со стола журнал, ложится на смотровую кушетку и углубляется в рассматривание раздела мод. ***       О, как много времени ей потребовалось, чтобы, наконец, набраться храбрости и дойти до медотсека. С самого момента известия о ранении доктора Вилтина места себе не находит от беспокойства, но только сейчас она созрела настолько, чтобы навестить его и осведомиться о самочувствии. Что она и делает. Но видно то был недобрый час, решает Вилтина, обнаруживая, что вполне оправившийся и бодрый доктор тискает бесстыжую Ёну, у которой под халатом только её собственные рыже-коричневые пигментные рисунки вместо трусов.       Иринги славятся железной выдержкой, и в этот раз она не подводит Вилтину. Она даже улыбается и отпускает острое замечание насчет перенастройки приборов, фиксирующих чужой любовный пыл. Впрочем, доктор, кажется, слегка посерел лицом. Ну что ж пусть подергается в ожидании выволочки от капитана за неуставные отношения. Гордая дочь рода Нарация не опустится до фискальства, но Шаан, а тем более вертихвостка Ёна этого не знают. Может, поучатся вести себя скромнее.       Вилтина завернула в какой-то пустой коридор и прижалась затылком к стене. Положительно это выносить дальше невозможно. Когда они вернутся, Вилтина попросит перевод на другой корабль. Ревность в совокупности с недоступностью объекта желания превращают иринги в примитивную дикарку. Если об этом станет известно хоть единой живой душе, Вилтина рискует дочерна замарать репутацию своей семьи. Как жаль, что она не обладает и сотой долей волевых качеств своей кузины-посла. Пасть жертвой безответной любви. Какой стыд! — Дарни, вы где? — интересуется по громкой связи Рок-Док. Это заставляет Вилтину стряхнуть хандру и взять себя в руки. Она выходит из коридора и идет к ближайшему устройству связи. — Я на втором уровне, Дарату, что ты хотел? — Собственно это не я, а Кузу. Она попросила меня связаться с вами и спросить, что ей делать. — С чем? — С кораблем, который идет на нас курсом перехвата. ***       Коммуникатор капитана пищит, вызывая его на связь с «Тессиной». — Слушаю, — немедленно отзывается он, однако вместо голоса Вилтины или Рок-Дока, в наушниках слышны шипение и треск. Капитан решает, что стены склада глушат сигнал и выходит наружу. Но на улице Анис и Герт точно так же возятся со своими коммуникаторами, тщетно пытаясь поймать сигнал. — Дома что-то случилось, — констатирует капитан. — «Тессина», это капитан. Я не слышу вас. Сигнал глушится. Повторяю, ваш сигнал глушится. Попробуйте усилить его. Усильте сигнал! — Не думаю, что они вас услышали, — говорит Герт. — Судя по тому, что я слышу, сообщение начисто отрезается каким-то полем, а до динамика доходит только остаточный шум. — Довольно плотный, надо сказать, — отмечает капитан. — Такое чувство, что кто-то старается отрезать нас от корабля. — Предлагаю вернуться на катер, — говорит Анис. — Здесь все равно искать бесполезно. Ушлые ребята поторопились замести следы. — Подожди, — останавливает её Герт. — Мы не знаем, с какой стороны отрезается сигнал, есть вероятность, что к катеру возвращаться опасно. — Можете остаться здесь, — предлагает Анис. — А мы с капитаном проверим. — Так не пойдет, — возражает Варст. — Если мы идем, то идем вместе. Я допустил ошибку, отправив нас сюда не удостоверившись, в каком состоянии находится лагерь, теперь моя цель — не допустить ещё одну. — Девятая модель и ошибается? — удивляется Анис. — Как я уже говорил твоему уважаемому шефу, у меня много талантов, — улыбается Варст. *** — Опознавательные знаки? — Вилтина не тратит время на расспросы. Связь с капитаном и его отрядом потеряна и, иринги приходится взять командование на себя. — Знаков нет, — отвечает Кузу, — но, Гогончиком клянусь — это саллийская посудина. Стало быть, пираты. — Вот и наш шанс сменить карьеру, Кузу, — криво усмехается Вилтина. — Что скажешь? — Я запускаю оружейный массив — мрачно говорит Кузу. — Не надо, против этой махины шансов у нас нет. Будем пробовать дипломатию. Как говорит моя сестра: «Разговаривая с врагом — разоружаешь его». — У посольских миссий звездолеты вооружены по последней моде, — хмыкает Кузу. — Они со своими торпедами могут что угодно говорить. — И, тем не менее, другого выхода у нас нет, — говорит Вилтина. — Вызови их. Скептически пощелкав языком, Кузу отправляет вызов чужому звездолету. Вилтина занимает кресло капитана. Корабль отзывается немедленно. На центральном экране появляется саллиец. Вероятно, капитан корабля. — Вилтина Нарация, корабль научного сообщества Конфедерации, — представляется она с достоинством. — Очень приятно, госпожа Нарация, — с изысканной вежливостью отвечает саллиец. — Какие у вас планы на вечер? Кузу прыскает в кулак. Вилтина непринужденно откидывается в кресле. С этим всё ясно. Самоуверенный, самодовольный саллийский петух, балдеющий от собственной неотразимости. Мозги в комплект не входят… — О, вы знаете, планов полно, собираюсь постирать носовые платочки, полить цветочки, почитать книжку… — издевательски начинает перечислять Вилтина. — А свидание в ваши планы не входит? — игриво интересуется саллиец. — Кто знает? — жмет плечами Вилтина. — До вечера далеко. Надо дожить. — А что, есть шансы, что не доживете? — озабоченно спрашивает капитан. — Как вам сказать… В космосе всякое случается. Ионные шторма, астероиды, пираты… — И что же из перечисленного более всего вас волнует? — кажется, эта игра доставляет саллийцу огромное удовольствие. — Последнее, — улыбается Вилтина, — ну скажите, кому, кроме этих мерзавцев, в голову придет устанавливать курс перехвата на мирное судно? — Ну, например тому, кто послан избавить вас от небольшой досадной проблемы, — отвечает саллиец. — Вы ведь нуждаетесь в помощи? — Смотря что вы подразумеваете под этим словом, — хмурится Вилтина. ***       Капитан внимательно наблюдает за Гертом. Всегда спокойный и рассудительный штурман чувствует себя не в своей тарелке. Нет, он не подает виду, что нервничает и ему прекрасно удается некоторая небрежность бывалого космического волка, но сверхточную машину, коей является капитан, не провести. От Герта исходит такое напряжение, что можно запитывать батареи звездолета. Не похоже, что он напуган, скорее предвкушает схватку. — Штурман, не хотите поделиться своими тревогами? — полушутливо-полусерьёзно интересуется Варст. — Не уверен, капитан. Герта не удается застать врасплох, но капитан не досадует. — Надеюсь на вашу сознательность и чувство долга, — говорит он. — Только не опоздайте, если это действительно так важно, что заставляет вас нервничать. Герт кивает. Надо же. Он и не предполагал, что капитан Дано Варст настолько наблюдателен. Определенно, никто на это не рассчитывал, иначе бы Герта никогда не назначили на «Тессину». Кстати, а кто решил, что мархаагский андроид девятой модели окажется бестолковее пепельницы? Герту становится смешно. Ему-то, разумеется, всё равно. Он свою работу делает так качественно, насколько это возможно, а насколько удастся план его нанимателей — это уже их забота. В глубине души Герту даже хочется, чтобы всё вылезло наружу, тогда у него появится крошечный шанс вырваться, а с другой стороны… С другой стороны он рискует потерять своих первых и может быть единственных друзей — капитана, дарни Нарацию, непоседливого инженера и, бездна его забери, даже доктора, который нет-нет да принимался травить бородатые анекдоты об актирцах, сложенные ещё во время войны.       На катер возвращаться рано. Капитан осторожен, но не до такой степени, чтобы при первых же подозрениях на опасность бежать, теряя крепежи. Комплекс его эмоциональных программ порождает бесстыдную жажду приключений и желание непременно расследовать таинственное исчезновение экспедиции. Кроме того, как сотрудник института, он обязан доложить начальству о случившемся, и вряд ли оно, начальство, удовлетворится лаконичной фразой: «Они исчезли». — Удрать мы всегда успеем, — говорит он Анис, — а пока желательно провести хотя бы поверхностное расследование. Формально это — не наше дело, а полиции, но полиция далеко, а мы здесь. — Вы капитан, — просто говорит Анис, — вам виднее. Но меня беспокоит отсутствие связи с «Тессиной», что если ситуация станет неконтролируемой? — Тогда я покажу вам несколько трюков из времен моей службы на флоте, — весело говорит Варст. — Надеюсь, это останется только словами, мы не бойцы, а учёные, — рассудительно произносит Анис. — Золотые слова, Анис, — без сарказма говорит Герт. Пойдем к административному корпусу, — распоряжается капитан. — Там могли остаться какие-то свидетельства о произошедшем. — Вряд ли они вели дневник диверсий, — хмыкает Герт. — Сейчас и узнаем, — говорит капитан. *** — Под помощью я подразумеваю именно помощь, — говорит саллийский капитан. — То есть решить ваши проблемы и идти своей дорогой. — У вас что, служба сервиса? — ехидничает Кузу. — Чиним уборные, убираем недругов? — Уборные мы не чиним — смиренно сообщает капитан и снова обращается к Нарации — Если бы только у меня было чуточку больше свободного времени! Я бы устроил вам и вашему очаровательному пилоту экскурсию по своему кораблю, а затем в вашу честь был бы устроен праздничный ужин… Я преклоняюсь перед женщинами, избравшими для себя службу в космосе. Они куда храбрее и безрассуднее нас, мужчин. — Спасибо за комплименты, — говорит Вилтина, делая Кузу знак молчать. — Однако с чего вы, собственно, взяли, что мы нуждаемся в помощи? У нас что, в корпусе пробоина? Или утечка энергии? Может, вы со своих приборов видите что-то, чего мы не видим? — В своем блефе вы прекрасны, — восхищается саллиец. — Но если желаете, будем говорить начистоту… — Желаю, — Вилтина все ещё утонченно-любезна, но Кузу чувствует, что мысленно начальница взяла в руки винтовку и нацелилась саллийцу промеж его бирюзовых глаз. И кстати, об этих глазах. Почему-то они казались Кузу очень знакомыми. Где-то она их уже видела. Очень давно. В тех воспоминаниях, когда коридоры палуб грузовика ещё пугали монстрами, прятавшимися за углами, а достать до лифтовой панели можно было, только забравшись на ящик с инструментами старого ворчливого дедушки Боаза О Хэйма. И вот теперь эти мутные детские воспоминания тревожат юиканку. Саллийцы, представляя собой один из сильнейших и агрессивных миров Содружества, не являются любимцами граждан Конфедерации, а уж если они занимаются грабежом на трассах, то и подавно. Кузу провела детство на грузовиках, и встречи с любителями чужого добра случались частенько. Иногда грузовому кораблю удавалось выйти из схватки победителем, иногда ради спасения жизни экипажа приходилось расставаться с грузом. Впрочем, второе случалось нечасто. Опасная работа заставляла дальнобойщиков заботиться о защите судна.       Нет, Кузу не может его вспомнить. Может быть, его образ относится к одной из тех неудачных стычек, когда после налёта взрослым пришлось портировать корабль до ближайшей пригодной для жизни планеты на самой малой скорости, чтобы по дороге он не рассыпался на куски. — Может за чашечкой чая? — делает ещё одну нахальную попытку капитан. — Кузу, готовьте орудийный массив, — лениво обращается Вилтина к юиканке. — Наш незадачливый кавалер дает мне повод думать, что он вторгся на территорию Конфедерации с враждебными намерениями, и я обязана отреагировать на этот акт агрессии… Улыбка покидает лицо саллийца. Он недоверчиво приподнимает бровь. — Вы опять блефуете, — затем опускает взгляд куда-то вниз на свои приборы. — Нет, не блефуете. Лицо его светлеет. — Слушайте, я искал такую женщину всю жизнь! Выходите за меня замуж. — Кузу, наводи орудия на их мостик! — Вы разбиваете мне сердце, — грустно говорит капитан. — Я сдаюсь. Давайте о деле, но не спешите убивать гонца, если то, что я скажу, вам не понравится. Речь пойдет о контрабанде. — Я слушаю. Только не очень усердствуйте с лапшой, — предупреждает Вилтина. — Она плохо держится на моих ушах. — Зря вы. Уши отличные… В хорошем смысле. Ну да ладно… На самом деле, — начинает саллиец, — я сейчас и сам не более чем жертва неприятных обстоятельств. Меня вообще не должно здесь быть. У меня назначен прием в департаменте транспорта для продления водительских прав, иначе не миновать штрафа в несколько тысяч за просрочку. — Ничего, — безжалостно говорит Вилтина, — награбите ещё. Вы, я так понимаю, контрабандист, пират. Сунете на лапу кому надо, и штраф волшебным образом исчезнет. — Благодарю за сочувствие, — с сарказмом говорит капитан. — Так вот, как я уже сказал, меня не должно было здесь быть, и если бы не срочный звонок от одного хорошего знакомого, я бы уже продлил права и ехал бы в автосалон за баночкой полироли для новенькой машины. Но какой-то, извините, дурак из этих ваших сотрудников сунул любопытный нос, куда не надо. — Ах, негодяй! — восклицает Вилтина. — Влез и разрушил ваши чудесные планы. — Милочка, неужели вы пребываете в святой убежденности, что конфедераты не промышляют незаконными транспортировками? — Нет, не пребываю. Но мне не кажется логичным, что курьер, которому заплатили немалые деньги, будет распечатывать посылку. Неужели вы нанимаете таких дураков? — Неприятно это признавать, но, вероятно, нанимаем, — усмехается саллиец. — Капитан, вы хоть соображаете, с кем вы сейчас откровенничаете? Да ещё и делитесь преступными намерениями… Вы не боитесь… — Я боюсь, но не вас, — парирует капитан. — И полагаю, вы женщина умная достаточно, чтобы все произошедшее осталось между нами. Меня наняли на это дело именно для того, чтобы решить вопрос максимально деликатно. В противном случае, всем занялось бы отделение спецназа Содружества, а они умеют убирать свидетелей. — В страшилки я не поверю, но допустим, — кивает Вилтина. — Там внизу несколько десятков человек, вы уверены, что они будут сотрудничать? — Более чем, и в этом нам помогут те самые штучки, что доставили вам столько беспокойства. — Уж не собираетесь ли вы пытать людей? — ужасается иринги, разом утратив хладнокровие. — У них нет ничего ценного, чтобы я прибегал к таким вещам. Нет, они будут молчать сами и с большим удовольствием. Под угрозой их карьера и репутация. — Но если найти виновного… — начинает Вилтина. — Я не уполномочен проводить расследование, — перебивает саллиец. — Если желаете, занимайтесь этим сами, однако запомните, если вы попробуете предать огласке то, что накопаете, вы станете моим личным врагом, чего искренне вам, красавица, не желаю. У меня тоже есть определенная репутация, и я желаю поддерживать её в чистоте. За остальных не беспокойтесь, с ними основательно побеседуют. А теперь будьте добры, приготовьтесь к стыковке. — Хорошо, — говорит Вилтина и делает знак Кузу отключить связь. Юиканка выполняет команду, затем разворачивается в кресле. — Слушайте, а чё ж мы скажем Варсту? Он ни за что не согласится на условия пиратов. — А ещё он не знает, что они здесь, — бормочет Вилтина. — Кузу, где этот проклятый Дарату? Мне срочно нужна связь с капитаном! *** — Как вы думаете, нам стоит доверять словам этого пирата? — Ну примерно, как стоит поручить голодному басарру охранять стаю кно-кно. — Ваша аналогия ясна, доктор, но что мы можем сделать? Дарни Нарация собирается пустить его на борт. — А может быть, он действительно только заберет этих бабочек? — Не будь дурой, Ялла, я не встречала ни одного саллийца, который бы не попытался отхватить кусок побольше! — Да ты вообще в жизни ни одного саллийца не встречала! И знаешь о них только из газетных заметок. — Мне этого хватает, чтобы составить свое впечатление. — Девочки, дорогие, не ссорьтесь. Давайте лучше подумаем, как нам не дать пиратам захватить «Тессину». — Как-как! Послать Бенештрие отвлекать Нарацию, а самим забрать мое оружие. Пусть забирают своих дронов, но под нашим конвоем! — С вашего позволения,  — возражает Си-Бенешитрие, — дар Рок-Док, я не собираюсь морочить голову дарни без серьёзных намерений. — Ой, не смешите меня. Весь экипаж видит и даже слышит, как вы неровно к ней дышите. Ну что вы смотрите на меня, как на котлету? Я же не предлагаю вам ничего непристойного. Подойдите, поговорите о погоде, о дев… да покажите ей свои детские фото, в конце концов! Девушки обожают пухлых голозадых малышей с голубыми глазками и румяными щечками! Раздается дружный смех. Доктор утирает слезы, катящиеся по впалым белым щекам из желто-зеленых глаз. — Рок-Док, дайте лучше я ей ваше фото покажу, вы больше подходите описанию. — Да, так даже лучше, в детстве я был исключительно красив. — Шутки-шутками, ребята, а саллийцы играть с нами не будут. Что толку в оружии? Они стреляют наверняка лучше любого из нас. — Ялла, как всегда, с ушатом холодной воды. Но да, правда, стрелки из нас не лучшие. Льони, может у вас идеи есть? — Я думал, меня никто не спросит, — усмехается коухшан. — Я же говорил про то, что мой прежний капитан был редким параноиком. Мы можем обозначить силовыми полями путь от переходника до медотсека, и пираты пройдут только там, где мы и разрешим. — Опять возиться с вашими самодельными цепями! — ворчит притворно Рок-Док. — Проще взять заложника. — Почему у вас такие бандитские наклонности? — Эх, док! Видели бы вы мою тещу, поняли бы. У вас нет случайно тещи? — Я не женат. — Тогда не задавайте глупых вопросов! И вообще про заложника — это шутка. Мне сейчас некогда. Ещё эта проклятая связь… Ну откуда там взялись эти помехи? И главное, как я их ни пытаюсь обойти… — Надеюсь, у капитана все хорошо. — Что ему сделается? Они с моей Анис всех там одной левой! Ну и пернатый подмогнет, если что. — А с момента посадки ни слуху не духу. — Заняты, значит. — Мне кажется, или вы места себе не находите? — щурится Ёна. — Из-за чего это? — Не из-за чего, а из-за кого. У вас на лице написано, что вы сто раз пожалели, что отправили её на планету. — Тоже мне телепатка нашлась! — кривится Дарату. — И нечего меня оскорблять, лучше идите отсюда все на свои посты. Ну че вы ржете, эскулап? Сейчас стащат у вас все градусники, будете тогда хихикать. Мне работать надо. То им связь подай, то стыковку организуй, то силовые поля поставь… А платят, как монтеру. *** На выходе из инженерного доктор, медсестры и кок сталкиваются с Вилтиной. — Вы что здесь забыли? — мимоходом придирается она к доктору, но тему дальше не развивает, стремительно проскакивая в инженерный. Остальных она даже не замечает. Шаан поднимает бровь и смотрит ей вслед. — Она даже не отчитала тебя, — удивляется Ялла. — Разлюбила, — смеется Ёна. — Скорее напилась крови у кого-нибудь ещё, — подчеркнуто равнодушно бросает доктор. — Пошли в медотсек, надо закрыть аппаратуру и медикаменты от этих длинноруких. Льони, вы поможете? Коухшан, которому совершенно не светит остаться в одиночестве, когда по кораблю будут бродить опасные пираты, незамедлительно соглашается. ***       Двери административного корпуса заперты, но капитану не составляет труда их открыть. — А я уж думал, эти кодовые базы мне никогда не пригодятся, — говорит он, отходя от дверной панели. — Везет, закачали и пользуетесь когда нужно, — вздыхает Герт, — нас заставляли учить наизусть. — Не надо завидовать, — усмехается капитан. — Мне приходилось делать вид, что я учу наравне с остальными курсантами. Роботов тогда на флоте было мало, а наши возможности не добавили нам популярности среди живых. — Вы ещё и внимание на завистников обращали? — удивляется Герт. — Воистину мархааг постарались стереть границы между нашими формами жизни. — Есть границы, которые не стереть никогда, — улыбается капитан. — Но не будем о грустном, может быть, сейчас новости будут оптимистичнее…