Стальные бабочки

— А у вас тут уютно, — саллиец, сдерживая смех, вытирает сапоги о пыльный, источенный молью коврик с надписью «Добро пожаловать», найденный Льони в заброшенной кладовке, и элегантно кланяется Вилтине. Цепкий глаз капитана тут же отмечает, как нахмурился огромный эрит, как бы невзначай подпирающий стену рядом с панелью экстренной отстыковки. О, какие тут интересные взаимоотношения!       В делегации встречающих крутится плечистый, пузатый галлади в форме инженера. Да, как Янарета и предупреждали — задание будет непростое, и эти ребята уже приготовились выбросить посланника Содружества в шлюз, стоит ему сделать хоть одно неловкое движение. До чего милые и наивные люди. Они бы очень удивились, если бы узнали, что понадобься всерьёз капитану их суденышко… Впрочем, саллийцу уже давно никому не нужно ничего доказывать. — После работы я не откажусь от чашечки вашего ирингийского гло, — сообщает он Вилтине небрежно. — Заслужите сначала, — не остается в долгу она. — Показывайте где ваши зверушки сидят, — распоряжается пират. — Доктор, проводите нашего гостя, — специально это сделано или нет, но Шаану кажется, что просьба против обыкновения озвучена на удивление мягко. — И проследите, чтобы он «случайно» не выпустил их в свободный полет по кораблю. — Слушаюсь, дарни, — воодушевление Си-Бенештрие столь велико, что он готов сходить для Вилтины за любой понравившейся ей звездой, а уж посторожить какого-то саллийского проходимца, который больше чем на голову его ниже — совершенный пустяк. — Дорогу помнишь? — почему-то спрашивает галлади. Эрит кивает и пропускает капитана вперед. Предусмотрительный. Опасается удара в спину или сам готов его нанести. С этим существом надо поаккуратней, у эритов большой опыт ведения войн. Янарет слышал, что их врачи во время освоения своей милосердной и гуманной профессии, обучались довольно изощренным способам выбивания нужной информации из врагов. Кто знает, менялись ли с тех пор их учебные программы? ***       От мелькания серебристых бликов у Герта рябит в глазах. Чья-то сильная рука, не то капитана, не то изящной Анис — все они хороши в своей механической силе, валит его на пол. Скафандр хоть и спасает от налетевшей своры металлических чудовищ, а все же подозрительно трещит под напором сотен смертоносных лезвий. Кто знает, насколько ещё хватит запаса его прочности? Их все больше и больше. Мельтешащие дроны заполняют собой все пространство прихожей, вызывая у актирца чувство близкое к приступу паники. Капитан, однако, не спешит применять оружие. В сером облаке смутно виден его прямой силуэт. — Они пытаются нас куда-то загнать, — доносится до штурмана голос Варста. — Это любопытно… Герт, ползите вон в ту разломанную дверь… Нам, кажется, именно туда. — Постараюсь, эти твари загораживают весь обзор, — ворчит актирец, предпринимая попытку перемещения на четвереньках. — Могли бы ограничиться записочкой. — Ну да, — соглашается Анис, — а воевать вообще лучше с помощью настольных игр. — Поторопитесь, Анис, ваш костюм готов разгерметизироваться в районе левой лопатки. — Ах ты пакость! — совсем по-женски возмущается роботесса и безжалостно прихлопывает бабочку, рвущую материал. Измятый тяжелой ладонью дрон падает на пол. На мгновение рой шарахается в стороны, затем нападает на десант с новой с силой. Капитан хватает Анис за руку и стремительно проскакивает в дверной проем. Герт поспешно встает и устремляется за ними. Бабочки позади них зависают серой сверкающей тучей, не пытаясь преследовать людей.       В зале совещаний, где они оказались, царит беспорядок. Дроны потрудились на славу, хотя много ли сил нужно, чтобы запугать несколько десятков беззащитных учёных, с обреченным видом сидящих вдоль стен? — Вас тоже схватили? — без предисловий интересуется иринги средних лет, занявший выпотрошенное мягкое кресло во главе стола. — Здравствуйте ещё раз, дар Рециус, — приветствует его Анис. Капитан оглядывается на коридор. Дроны успокоились и облепили стены, насколько хватало зрения. — Мы пришли добровольно, — говорит он. — Часть дронов оказалась у нас на корабле. Нам стало интересно кто ответственен за этот «подарок», и откуда он взялся у вас. Начальник устало вздыхает. — Вероятно, я ответственен. — Вероятно? — переспрашивает Анис. — Я этого не помню, — жмет плечами иринги. — Но сотрудники утверждают, что я вел себя необычно. — А сейчас вам уже… лучше? — интересуется Герт. — Надеюсь, что да. Вам будет виднее, — иронично усмехается Кедин. — Нам на многое предстоит посмотреть, — говорит капитан. — Меня арестуют? — спрашивает начальник. — Если вы привезли на станцию дронов с целью устроить диверсию, то да, — кивает капитан. — Однако анализ нападения позволил нам понять, что дроны предназначались не нам и были активированы случайно. Да, по докладу моего старшего помощника вы торопились с погрузкой, но будь вы злоумышленником, вряд ли бы стали отправлять на наш корабль активных дронов, понимая, что они не нанесут того вреда, на который были рассчитаны. Кто из сотрудников допускался в ангары с грузом? Рециус морщит лоб и постукивает двумя пальцами по носу. — Кто имел допуск? Да все имели. У нас тут бездельников нет, у каждого накопились материалы, которыми им не терпелось поделиться с научным миром. — Тогда другой вопрос, — капитан обводит взглядом зал. — Здесь все ваши сотрудники? — Нет, когда эти твари загоняли нас в здание, они, похоже, решили позаботиться о том, чтобы нам не было слишком тесно. Они отрезали от нас энтомологов и техническую бригаду. Из окна было видно, как их заблокировали на складе провизии. — Забавный выбор, не правда ли, Кроз? — обращается капитан к Герту. — Не во всем логичный, — поправляет актирец. — Зачем они убрали техбригаду совершенно понятно, но энтомологов… — Вы далеки от этой науки, — деликатно улыбается начальник. — Кто лучше энтомолога знает, как поймать бабочку? — Но это не настоящие бабочки, а роботы! — восклицает Герт. — Дело пары-тройки модификаций ловушек, — отвечает начальник. — К тому же эти существа изо всех сил стараются вести себя, как настоящие насекомые и даже позволяют себе садиться на цветы. На наших ловушках тоже есть цветы. — Тогда зачем они запихнули нас к вам? — удивляется Анис. — Мы же представляем опасность. — Не обижайтесь, но судя по тому, как вы ползали и прыгали по коридору, эта опасность не так уж велика, — улыбается иринги. Герт фыркает, но тут натыкается на предупреждающий взгляд капитана. — Где здесь можно присесть? — спрашивает он, оглядываясь в поисках свободного стула. *** — Оригинальная система, — одобрительно говорит саллиец, ведомый доктором по коридорам корабля. Вдоль всего их пути слабо светятся силовые поля. — Наш кок опасается за сохранность ложек, — невозмутимо отвечает эрит. — У вас отличное чувство юмора. Говорят, эриты славятся им, — Янарет лукаво оглядывается на Шаана. Ему интересно нащупать кнопки у этой дылды. Про ирингиечку он уже понял, а что ещё? Зная, что эриты славятся вспыльчивостью куда больше, чем чувством юмора, Янарет с удивлением отмечает, что его проводник нисколько не выглядит задетым подколкой. — Возможно, — отвечает доктор. — Я не собираю сплетен о своем народе, однако, я буду рад продемонстрировать вам свой юмор. Как вам анекдот о саллийце, в одиночку гуляющем по кораблю полному недругов? — Вы намекаете на мою самоуверенность? Лучше давайте назовем её осведомленностью и целесообразностью, — предлагает капитан. — Я осведомлен о кодах отключающих при необходимости ваши силовые поля, в связи с чем, мне нецелесообразно брать с собой толпу телохранителей, когда я за доли секунды могу выпустить дронов на свободу. — А кстати о птичках, — оживляется доктор. — Вы не захватили сачок и коробочку? Не надейтесь, что я поделюсь казенным имуществом! — Ну, я предусмотрел, что сотрудники этого судна могут оказаться скаредными бюрократами, — невозмутимо хамит саллиец. — У меня есть куда сложить дронов. Доктор скептически его оглядывает, бормочет под нос что-то о сумчатых и продолжает путь. Янарет чувствует, что напряжение эрита понемногу спадает. Этот доктор изо всех сил старается выглядеть устрашающе, но у него из ушей лезет хороший парень, и ему довольно трудно культивировать в себе агрессию по отношению к нежеланному гостю. Нет, это уже не те дети войны, какими были их предки, горячие, неистовые, готовые влезть в драку просто так, от хорошего настроения или за компанию. Как при таком характере им удалось стать высокоразвитой и мирной цивилизацией — остается загадкой. Хотя нет. Их боевые звездолеты, стоящие на вооружении у Конфедерации, приносят эритам столько дохода, сколько не принесла бы ни одна война. Только дураки, сидя по шею в деньгах, продолжили бы ломать друг дружке челюсти и воспевать воинскую доблесть. Саллийцы тоже проходили подобный этап, только тогда, кажется, были ещё древние века. — Доставайте вашу сумку, пришли, — эрит открывает дверь медотсека и ведет капитана к крепко запечатанной силовым полем лаборатории. — На совесть замуровали бедняжек, — смеется Янарет. — Что делать, коли жизнь дорога? — говорит девушка, сидящая за столом в углу. — Добрый день, — мило здоровается саллиец. — Добрый день, — девушка возвращает ему любезность. Хоть кто-то на этом корабле не глядит на него с подозрением. Или делает вид, что ей безразлично. — Вы зайдете? — с каким-то кровожадным интересом спрашивает доктор, указывая на запертую дверь. — Отчего нет? — Янарет достает из нагрудного кармана куртки круглую плоскую коробочку и нажимает на кнопку расположенную на крышке.       Доктору и Ялле в первый момент кажется, что из коробки струится какой-то дымок, а затем становится ясно, что это молекулярная сеть. Имеющая вид хлипкой тонкой авоськи, но при соответствующих размерах могущая легко удержать гоночный ракетомобиль на полном ходу. — Как видите, я хожу со своей тарой, — возвещает саллиец. — Открывайте же, наконец, вашу берлогу. — Рок-Док, снимайте поле, — просит Шаан по корабельной связи. В этот же момент голубоватые блики исчезают, и Ялла невольно вздрагивает, ожидая, что двери сейчас будут сметены роем дронов. Саллиец бесстрашно отодвигает дверную створку и заходит внутрь. — Свет, будьте добры, — не хуже заправского хирурга командует он. — Не описайтесь, — желает Шаан, выполняя приказ. — И вам всего наилучшего, — ухмыляется саллиец. — А теперь закрывайте. — Что? — Дверь, конечно. Вас же просили проследить, чтобы дроны не разлетелись по медотсеку. — Вы уверены, что бабочки не захотят вами закусить? Наш инженер выяснил, что они очень охочи до органики. — Тогда одной проблемой у вас будет меньше, — иронично фыркает саллиец. — Разумеется, если вам удастся доказать моему экипажу, что смерть моя была непреднамеренной. — Доказательства легко фабрикуются из хорошо сшитых кусков трупа и вживления нейросети, — хладнокровно говорит доктор. — Дня три будете выглядеть совсем как живой. — Нет, эриты все ещё живы, — туманно произносит Янарет, когда доктор закрывает дверь. *** — Доложите, — Вилтина едва выдерживает время, отведенное самой себе на ожидание, пока доктор должен был дойти до лазарета. За эти минуты она раз десять представила, как коварный пират нападает на её дорогого доктора с кинжалом. Почему именно с кинжалом, а не бластером она объяснить не могла, но была бесконечно счастлива убедиться, что Си-Бенештрие жив и здоров. — Пока не о чем, дарни, — раздается голос Шаана. — Саллиец сидит в лаборатории, ловит насекомых. — Успешно? — Не знаю, я запер дверь. — Доктор! — Он сам попросил. Не беспокойтесь, мы договорились, что он не будет подвергать себя ненужному риску. — Мы следим за его жизненными показателями, — заверяет Ялла, подойдя к доктору. — Вероятно, у него с собой какое-то устройство нейтрализующее дронов. Он, по известным причинам, не демонстрировал бы его нам. — Хорошо, — говорит Вилтина. — Теперь нам нужно постараться дождаться капитана. Рок-Док обнаружил помехи, идущие с поверхности планеты, поэтому связи пока нет. Шаан, Ялла, как только саллиец закончит, постарайтесь занять его ещё немного, хоть отведите в буфет и напоите этим треклятым гло — может быть, к тому времени капитан вернется… *** — А если не вернется? — спрашивает Кузу, наблюдая, как Вилтина разговаривает с медотсеком. Вилтина выключает коммуникатор и поворачивается к ней. — Если не вернется, мы вежливо распрощается с пиратами и дадим деру домой. — Вы бросите членов команды? — Кузу потрясена. — Брошу, — кивает Вилтина. — Если два первоклассных робота и опытный флотский офицер погибли на этой планете, то и нам дорога заказана. — Почему обязательно погибли? — протестует Кузу. — Может катер сломался? — И что, ты предлагаешь найти достаточно длинную веревку и спуститься на планету по ней? — ехидно спрашивает Вилтина. — В любом случае, без подкрепления, мы ничем не можем им помочь. — Давай попросим этого рыжего? Он вроде для того и послан, чтобы уладить все дела. — А заодно убрать свидетелей. Неужели капитан будет спокойно смотреть, как сотрудников нашего института запугивает какая-то банда? Вот если бы он был здесь, я бы могла объяснить все спокойно, и вместе мы что-нибудь придумали бы. — Он бы и сам придумал с его мозгами-то, — говорит Кузу. — Что я заметила за время нашего полета сюда, так это то, что капитан, прежде всего, остается офицером, чей долг защищать своих людей. И в этом он, мне кажется, бывает весьма ревностен. — Тогда сидим, ждем «бабушку», — с явным неодобрением в голосе произносит Кузу. — Кого, прости? — Бабушку, которая вылезает из рояля в кустах и спасает галактику. — Какой у вас необычный юмор, — искренне удивляется Вилтина. — Это не юмор, а сарказм, — поправляет Кузу. — Вы трусиха. — Ну и что? — лицо Нарации непроницаемо. — Ничего, просто факт. Хорошо, не все на этом корабле такие. — А кто не такой? — осторожно спрашивает Вилтина, почуяв неладное. Если Кузу хочет её пристыдить, это ещё полбеды, а вот если её бесстрашные ребята что-то задумали…       Ответа она не получает. Кузу нажимает что-то со своей панели, и капитанское кресло, которое временно занимает Вилтина, окружает силовое поле. Прежний капитан воистину являл собой сосредоточие разнообразных психических нарушений, включая идиотию. — Прекрасно, — говорит Нарация, откидываясь в кресле и барабаня тонкими пальцами по подлокотникам. — Что вы собираетесь делать дальше, дарни Деревянная голова? — Покажу вам, как правильно организовывают спасательную операцию, — говорит Кузу и связывается с медотсеком. — Доктор, вы меня слышите? — Да, Кузу, что вы хотели? Юиканка оборачивается на Вилтину, подмигивает ей и поворачивается к микрофону: — Мы тут с дарни посоветовались и решили, что она приказывает вам взять саллийца в заложники. — Это точно она приказывает? — переспрашивает с сомнением Шаан. — Точно-точно, — Кузу подмигивает ещё раз, глядя, как Вилтина безуспешно пытается включить свой пульт связи. Ах, как кстати она в свое время обнаружила системы управления силовыми полями мостика, в первые же недели назначения на корабль, как-никак пилот должен знать, на чем он летает. Теперь они снова послужат благому делу. — А я уж подумал, вас Рок-Док уломал на свой план, — продолжает мысль доктор. Вилтина округляет глаза. — Вот обрадуется капитан, узнав, что командует отрядом отпетых мятежников, — бормочет она. Кузу немедленно шикает на неё и деловито говорит: — Короче, дарни сказала, что вы большой и крутой и можете одним ударом вырубить этого остроухого придурка. Так вот сделайте это, и она вас расцелует. — Кузу — вы труп! — официально сообщает иринги, надеясь, что её слова долетят до микрофона юиканки. Но в любом случае, ошарашенный фантастическим посулом доктор вряд ли сообразит, что это шутка. — Расцелует, — мечтательно вздыхает он. — А, убивать саллийца необязательно, нам нужен за-лож-ник, — последнее слово Кузу произносит по слогам, для лучшего усвоения мозгом Шаана. — И желательно, чтобы не дураком остался. Действуйте. — Эх, если бы я знала хоть одну молитву, — тоскливо говорит Вилтина, глядя на мирно плывущий по звездному небу огромный корабль пиратов. *** — Вырублю одним ударом, — задумчиво бормочет Шаан, разминая кулаки. — В последний раз я дрался курсе, кажется, на третьем, и то нос разбили мне… Но Вилтина обещала… Посоветоваться не с кем. Ялла ушла в столовую перекусить. Ёне приспичило принять ванну, ну, конечно же, она не может сдаться в плен пиратам с немытой головой! А воинственный галлади наверняка посоветует отрезать от саллийского капитана какую-нибудь деталь и послать на их корабль, чтобы испугались. Доктор с тоской вспоминает другого своего предка, который в свое время пытался обучить юного Шаана паре-тройке боевых приемов. «Этот ребёнок бестолков, как глазун! Он будет стоять и ждать, пока его прирежут!» — неистовствовал тот, уложив в очередной раз рослого подростка на лопатки. «Отстань от мальчика, Берниг» — посмеивался адмирал Хест-Кинн, другой почтенный член семейства — «В нынешнее время мозги развивать нужнее. Пусть лучше лечит, чем калечит». «Наше поколение тоже так говорило», криво усмехался одноглазый старый воин, «А потом в спешном порядке учились отстреливать пернатым черепушки». Шаан встряхивает головой. Нет, он не солдат и не любитель потасовок. Он врач, а значит, у него должны быть свои варианты. Эрит достает из шкафа пакет со стерильной простыней и без колебаний её распечатывает. В конце-концов можно представить, что саллиец тоже бабочка. Только большая. ***       Льони в десятый, наверное, раз протирает одну и ту же чашку, краем глаза поглядывая на потайной монитор, вмонтированный под столешницей им же несколько лет назад. А что? Старый капитан оставлял за собой право следить за каждым членом экипажа, не гнушаясь и личными уборными, так почему бы Льони не воспользоваться этим замечательным сервисом? Тем более что за внутренней сетью связи никто не следил. — Есть что-нибудь интересное? — совершенно без интереса в голосе спрашивает Ёна, промокая полотенцем волосы. Она почему-то ужасно разочарована тем, что на борту «Тессины» оказалась не целая банда, а один-единственный пират, да и тот оказался отпетым негодяем, не поинтересовавшись, нет ли на борту прекрасной одинокой оранди трепещущей в ожидании абордажа звездолета. Льони искренне не понял, чем для неё так плохо оказаться не ограбленной или поруганной. Вероятно, это причуды чересчур сытой и оттого скучной жизни в благоустроенном и цивилизованном лоне Конфедерации. — Наш доктор привел саллийца в медотсек, — комментирует коухшан, одновременно наливая себе в бокал молочный коктейль в карамельную полоску и пододвигая вазу с печеньем. — Вот остроухий заходит в лабораторию. — Чтоб его там в фарш смололо, — недружелюбно желает Ёна. — А кто тогда будет этих дронов доставать? — Льони набивает рот печеньем и отпивает коктейль. — Сейчас переключусь на лабораторию. — Позовешь, когда они начнут его крошить, — Ёна пересаживается к стойке и тоже запускает руку в вазу. — Кто-то мне недавно жаловался, как трудно следить за фигурой, — хитро говорит Льони, следя за движениями медсестры. — А я и не врала, — с апломбом говорит Ёна, хрустя поджаристым сладким тестом, — Попробуй, уследи за ней, когда каждая мужеподобная скотина норовит обидеть. — Отдай сюда, — Льони отбирает печенье, — я не дам твою фигуру в обиду. Трюк был рискованный, самое меньшее на что Льони рассчитывает — ваза с печеньем надетая ему на голову, однако, вместо истерики Ёна как-то почти моментально успокаивается, нагло отхлебывает из бокала кока и заглядывает за стойку. — Это он? Льони чуть отодвигается, чтобы было лучше видно. На экране пират с небольшим устройством в правой руке. Саллиец проводит устройством над рядком сидящих бабочек, затем не спеша складывает их в слабо искрящуюся сетку. — Работает. — Что за хрень у него в руке? — Ты меня спрашиваешь? — удивляется Льони. — Дарату лучше спроси.       Они некоторое время наблюдают за действиями пирата. В буфет заходит Ялла. — Льони у нас есть что-нибудь для легкого перекуса? — интересуется она. — Фруктовый мусс, — с готовностью отзывается Льони, ныряя в холодильник. — Рад, что у кого-то из команды нормальные потребности. Ялла жмет плечами и с усмешкой рассматривает Ёну. — Никак в плен собралась, дорогая? — Надо же кому-то отдуваться за экипаж, — непринужденно выкручивается оранди. — Сдается мне, участь, которую ты хочешь на себя благородно принять, доставит тебе массу удовольствия. — Какое удовольствие быть похищенной? — громко оскорбляется Ёна, но Ялла знает подругу как облупленную. — Драгоценные безделушки, тряпки, походы по ресторанам, новая сумочка под тон левого бантика на платье и капелька денег на карманные траты. — Ты меня осуждаешь? — За что? За зов загребущей орандийской природы? — фыркает Ялла. — Да всё нормально. Просто забавно видеть, как ты бесишься, что саллиец не рухнул к твоим босоножкам, едва переступив порог. — Ну и дурак! — Чтобы выиграть в лотерею, нужно для начала хотя бы купить билет, — произносит Льони себе под нос. Оранжевые узоры на лице Ёны вспыхивают начищенной медью. Действительно, глупо пытаться обольстить мужчину, который тебя даже в глаза не видел. Ёна решительно поднимается и идет к выходу из буфета. — Ты куда? — спрашивает Ялла. — Покупать билет. *** — Жаль, звука нет, — сокрушается Льони. Доктор разговаривает с кем-то по корабельной связи. Ялла пересаживается поближе. — Странно. Зачем ему простыня? — удивляется девушка. — Может кровать перестелить захотел, — предполагает Льони. — Нет, ну что ты! Это бельё для операционной. — Да? — Льони озадаченно поворачивается к Ялле. — А если он собирается этого ушастого придушить? — Прекрати клеветать на доктора! — сердится медсестра. — Доктор Си-Бенештрие добрейшей души эрит! Он при мне даже голоса ни на кого не повышал! Это врач с большой буквы. — Ладно-ладно, — сдается Льони, — но как ты можешь прокомментировать это? — Что? — А вот сама погляди. *** Ёна бодро идет по коридору. Были бы у неё каблуки пониже, она бы пару раз даже подпрыгнула — до того переполняет её ощущение порхающих в животе бабочек (она все же надеется, что это не дроны). Короткое легкое платьице невесомым облачком порхает вместе с внутренними бабочками. Дрожащей от нетерпения рукой она жмет на дверную панель медотсека и впархивает в него. В лазарете пусто, только возле дверей лаборатории почему-то стоит большая голубая простыня, верхние уголки которой зажаты пальцами доктора. На мгновение Ёна теряет дар речи, но быстро восстанавливает его, сообразив, что происходит. — Ты обалдел? — шепотом кричит она, кидаясь к Шаану. — Ш-ш-ш! — сердито отвечает простыня. — У меня нет времени — он скоро закончит. — Да как ты только до такого додумался? — переходит в решающее наступление оранди. — Он же тебя на куски разорвет. — Чем? Зубами? — саркастически фыркает Шаан. — Вилтина приказала взять его живьем… — А ты уж и не знаешь, как выслужиться перед своей зазнобой! — Ёна хватает простыню за нижние концы и тянет на себя. — И что за проклятье вынудило тебя переводиться? Сидел бы сейчас на базе, лечил гастриты. — Ага. Только знаешь, что я тебе скажу? — Шаан тянет простыню на себя так, что Ёна повисает на ней. — Смазливые саллийские капитаны не приходят вот так запросто на приём на базе полечить горлышко. Думаешь, я не знаю ради чего, вернее ради кого, ты так разделась? — Это не твое дело! — рычит оранди в голос. Перспектива потерять шанс на удачное знакомство приводит её в бешенство. Она снова дергает простыню на себя, таким образом образуя огромный голубой тент. В этот момент дверь лаборатории открывается. Доктор слышит, как саллиец перешагивает порог и незамедлительно переходит к действию, решив, что с Ёной, которая сейчас непременно обзаведется парой синяков, он объяснится позже. ***       Янарет с трудом понимает, что это на него упало такое большое голубое, с полуголой визжащей дамой в придачу. То, что дама полуголая, он определил скорее на ощупь, нежели зрением, которое заволокло плотной голубой пеленой, а то, что это именно дама, а не шкаф, например — по тональности визга. Саллиец энергично пытается выпутаться из тряпки и женских ляжек, но что-то тяжёлое обрушивается на его затылок, и в целях самосохранения капитан решает осесть на пол, изобразив потерю сознания. Зря он дразнил доктора, в эрите, должно быть, пробудились его воинственные инстинкты, но зачем же во имя богов тот запулил в него девушкой? Это та, которая здесь сидела? Янарет незаметно пытается пощупать лежащую на нем особу. Та, кажется, не против. Вон и визжать стала куда довольнее. Под тряпкой, однако, довольно душно. Саллиец пытается расслабиться и покорно подождать, когда свирепый доктор решит, что враг обезврежен. — Ёна, слезь с него! Это не шутки, — требует доктор. — Зачем ты его ударил? — капризно восклицает девушка. Нет, голос другой, определяет Янарет. Это также не Вилтина и не юиканка. Уже интересно, кто это его тут так защищает? — Потому что драться я не умею, — поясняет доктор уже совсем спокойно. — Приходится действовать наверняка. — Наверняка? Да я удивлюсь, если после твоего Свода Трапезных Правил этот бедняга не станет овощем! На что он мне тогда сгодится? Не выдержав, Янарет сдавленно хрюкает. Нет, знакомство с экипажем этого замечательного корабля определенно стоит тех шишек, что он сегодня изволил получить. Эрит вырывает из его руки сетку с деактивированными дронами. Умница. — Помоги лучше его связать, пока он не очнулся. — Я ей уши её огромные оторву, — плаксиво ноет девушка. — Сама парня на нос водит и другим устроить личную жизнь не дает! — Нашла с кем устраивать, — усмехается доктор. — Может ещё и на гражданство Содружества согласишься?       Девушка сердито сопит в ответ. А она, интересно, к какому виду принадлежит? Между тем доктор деловито скручивает чем-то ноги саллийца, затем наконец-то стаскивает «ловчее» полотно. Лицо эрита при этом светится дружелюбием. — Вы уже пришли в себя? Вот видишь, Ёна, он в порядке! Девушка, оказавшаяся длинноногой оранди, одетой в нечто среднее между платьем и пеньюаром наклоняется над Янаретом с озабоченным видом. Тот в душе искренне жалеет, что оранди не млекопитающие — угол обзора более чем удачен. — Ещё не факт, что он не потерял рассудок, — заявляет означенная Ёна. — Это как надо было огреть такого здоровяка, чтобы он лежал и лупал на нас глазками? — По-моему, это самый наглядный способ продемонстрировать вам, что с рассудком у меня все в порядке, — подает голос Янарет. — Было бы ненормальным продолжать испытывать нервную систему уважаемого доктора, а с ней и мой череп на прочность. Стало быть, так теперь у Конфедерации принято вести дела? — Не повсеместно, — скромно жмет плечами доктор. — Это был вынужденный шаг. — Выполненный, несомненно, с большим удовольствием, — не удерживается от колкости Янарет, трогая рукой растущую шишку на затылке. — Доктор, у вас нет пакета со льдом? — Я займусь вами, — преисполняется энтузиазма оранди. Янарет садится и учтиво кланяется, насколько позволяет дурацкое положение: — Благодарю, добрейшая госпожа.       Доктор задумчиво крутит в руках обрывок провода. Такого же каким, замечает Янарет, связаны его ноги. Капитан покорно протягивает запястья. — Смелее. Я не кусаюсь. Доктора жест не трогает. — Я не хотел бить вас книгой, — эрит перематывает предложенные запястья проводом. — Если бы я лучше усваивал уроки своего прадедушки… — То поверьте, дело не закончилось бы столь мирно, — заверяет его саллиец. — Вы правильно сделали, что избрали добрую и гуманную профессию. От врача менее всего ожидают агрессии. Так что вы намерены делать со мной дальше? — Отведу вас на мостик. — Сначала я наложу компресс, — оранди подходит вооруженная охлаждающим пакетом с фиксирующими лентами. Пухлая подушка, наполненная гелем, водружается капитану на голову и завязывается под подбородком. — Хорошо, что моя команда меня не видит, — вздыхает саллиец. — За всю мою жизнь моя репутация не находилась под большей угрозой, чем сейчас. Подумать только, горстка ученых-авантюристов! — Ну хватит рассиживаться, — доктор без особенных усилий поднимает пленника и ставит его на ноги. Развязывать его лодыжки суровый целитель явно не собирается. — Милая, — обращается Янарет к Ёне. — Вы не поможете мне допрыгать до мостика? Ёна с большим удовольствием выполняет его просьбу, обвив рукой предплечье пирата. Сомнительно, что случись ему упасть, худенькая оранди удержит крупного мужчину. Очевидно, и сам Янарет проникся симпатией к Ёне и ищет способ свести знакомство наиболее благопристойным в данных обстоятельствах способом. Доктор оставляет без комментариев жест помощницы. В конце-концов, она гражданское лицо, и ей не грозят санкции за общение с вражеским видом. — Всё, пошли, — коротко бросает Шаан. В руках эрита фундаментальный труд многих поколений эритских поваров и благо пожелание, что саллиец не захочет заполучить соседку к своей шишке. Янарет послушно и довольно ловко выпрыгивает в дверной проем, счастливая Ёна пушинкой повисает на его руке. *** — Только представьте себе перспективы, открывающиеся перед нами, когда мы окончательно расшифруем… — Дар Пага, чуточку отодвиньтесь, — вполголоса просит Варст, — и продолжайте как можно громче рассказывать. Это все невероятно интересно! Цуракийский профессор ботаники послушно делает полшага в сторону и продолжает вещать, жестикулируя всеми четырьмя руками. Анис, стоящая напротив него, горячо поддерживает ученого, следя, чтобы капитан и штурман были надежно скрыты от внимания дронов. — А я-то думал, уйдя с флота, обеспечу себе жизнь без приключений, — иронично говорит Герт. — Так они нас с вами и отпустят, — хмыкает капитан. — Это неизлечиое заболевание. Не верите — спросите нашего доктора. Варст заговаривает зубы. Всё лучше напряженного ожидания, что порхающие твари решат переместиться поближе. А собственно, почему они сидят в вестибюле? Может быть, кто-то до сих пор направляет их? Так кто же?       Кедин Рециус сидит, уронив голову на руки. Несладко ему придется со всей этой историей. Придется держать ответ перед многочисленными комиссиями и следователями, а ведь ещё неизвестно, чем все закончится. Хорошо, что здесь нет детей. В экспедиции на планеты с хорошими природными условиями исследователи нередко берут свои семьи. Люди угнетены и испуганы, но паники нет. Исследование планет — опасная работа и те, кто посвящает ему свою жизнь, знают, что смерть ходит гораздо ближе, чем кажется, и знание это необходимо усвоить как можно раньше.       Герт незаметно обводит взглядом зал. Здесь ли незадачливый контрабандист? Без сомнения, он будет стараться отвести от себя всякие подозрения. Быстрые деньги искушают жадных и неумных людей. А именно таков виновник случившегося, ибо надо быть жадным идиотом, чтобы лезть в посылку, а дроны среагировали на открытие контейнера и начали вылупляться. После чего, без сомнения, несчастный и некоторые другие сотрудники экспедиции были незамедлительно подчинены механическими насекомыми, раз оставшийся контейнер был транспортирован до склада незамеченным, откуда его и переправили на «Тессину». Позже надо будет поговорить с кладовщиком, решает Герт. — Кажется, получилось, — бормочет Варст. — Смотрите за дверью, штурман. Я включаю… — Позвольте поинтересоваться, капитан, вы раньше так делали? — Я раньше не летал в планетарные экспедиции, — мило улыбается Варст, — но я знаю, как запускать консервацию лагеря с любого пульта управления на станции. — А я, признаться, подумал, что вы курочили кофейный автомат, чтобы отвлечь дронов и сбежать. — Если бы дроны пили кофе, возможно, их удалось бы занять, — жмет плечами капитан, — но я собираюсь предоставить им куда большее поле деятельности, и тогда мы действительно сможем бежать. *** — Дарни, где вы нанимаете таких отборных головорезов? — кокетливо интересуется Янарет, оказавшись на мостике малютки- «Тессины». — Об этом ведомо только нашему руководителю отдела кадров, — невозмутимо отвечает девушка, удобно откинувшись в кресле за силовым полем. — А вас за что пленили? — Чтобы не мешала, как вы выразились, отборным головорезам играть в поимку пирата. — Ясно, — понимающе кивает Янарет. — Могу ли я узнать, кто в таком случае руководит всей… эммм… операцией и какова её цель? — Ну я руковожу, — Кузу разворачивается в своем кресле и с вызовом смотрит на саллийца. — А цель такая. Там на планете — члены нашего экипажа, и с ними пропала связь. Мы хотим, чтобы вы нашли их, возместили ущерб, причиненный вашими дронами, извинились перед сотрудниками института и убрались восвояси. — Ничего себе требования, — усмехается капитан. — Вы, девушка, не мелочитесь. Интересно, вы во всем такая? Хотелось бы узнать вас поближе. В ошеломленной тишине мостика раздается отчетливое рычание. Янарет поворачивает голову на источник звука и широко улыбается в ответ на каннибальскую улыбку оранди. — Если вы перестанете пытаться сломать мне руку, — говорит саллиец, — я с удовольствием поделюсь с вами ценной информацией. Ёна слегка ослабляет нажим и вопросительно смотрит на пирата. — Меня на всех хватит, — доверительно сообщает он. Доктор смеется, даже Вилтина позволяет себе фыркнуть, прикрыв рот ладошкой. Только Кузу А Орпа сурова, как никогда. — Си-Бенештрие, удалите с мостика посторонних. Шаан легонько хлопает по плечу Ёну и подмигивает, прося проявить мудрость и в кои-то веки послушаться. С неохотой оранди отпускает руку пленника и гордо удаляется. Ну пусть только эта юиканская выскочка попробует что-нибудь себе повредить, уж Ёна постарается, что процесс лечения оказался долгим и мучительным, даже если Шаан распорядится налепить пострадавшей один-единственный пластырь. — Ну, так что вы решили? — спрашивает Кузу у пирата. — Будете сотрудничать? — Извиняться я точно не собираюсь, — отвечает Янарет решительно. — Содружество большое, а я — непричастное к событиям лицо. По остальным пунктам можно начать переговоры, только учтите, у меня мало времени на игры. Дома ждут дела. — Не сомневаюсь, что речь идет об убийствах и грабежах, — ядовито говорит Кузу. — И если вам так не терпится, советую просто согласиться на мое предложение. — Ладно, — кивает Янарет, — но только у меня будет условие. — Какое? — Выпустите, наконец, госпожу Нарацию на свободу.       Юиканка хмыкает и отключает силовое поле. Вилтина с облегчением поднимается с кресла и потягивается. — Как только мы вернемся, первым делом я распоряжусь демонтировать все эти чертовы генераторы полей. Институту без надобности корабль-тюрьма. — Не стоит, — отговаривает её Янарет. — Как вы могли убедиться, в космосе всякое бывает. — Например, вы. — Например, я. Так что не торопитесь. А теперь расскажите мне, кого из вашего экипажа я должен спасать. — Всего троих. Помощницу бортинженера, штурмана и… нашего капитана. — Угу, — кивает саллиец. — А я думал — это вы капитан, Вилтина. У вас все задатки лидера. — Это грубая лесть, — отвечает иринги. — Капитан бы уж точно не позволил собственной команде такое самоуправство. — Знаете, в вашем возрасте я тоже частенько попадал под влияние собственных заблуждений. Понадобилось почти столетие, чтобы избавиться от этой привычки. Дальше жилось легче. — Сколько вам лет, старик-разбойник? — интересуется Кузу. — Я уже и сам подзабыл, дочь моя, — лукаво отвечает саллиец, нарочно сгорбливаясь и старчески вздыхая. — Но мне говорили, что недавно один из моих внуков женился в четвертый раз, хотя признаться, я уже и не припомню его имени. Решив, что это шутка, Кузу фыркает, а Вилтина смотрит на доктора. Доктор, представляющий себе, сколько могут жить саллийцы, тихонько кивает, подтверждая, что сказанное может оказаться чистой правдой. — Раз вы так хорошо сохранились, — подытоживает Вилтина, — я думаю, вам не сложно будет исполнить нашу небольшую просьбу. Остальное — на ваше усмотрение. Я пошлю с вами доктора, вы, я вижу, успели с ним подружиться. — Благодаря его любви к интеллектуальным методам лечения, мы почти побратались, — Янарет щупает свою повязку. — Кузу, установите, пожалуйста, связь с моим кораблем, я должен отдать распоряжения команде. *** — Слушаю, мой господин, — на экране ещё один саллиец с резкими чертами лица и бесстрастным взглядом. Всем своим видом он являет безукоризненное послушание. Если его и интересует происхождение повязки на голове его капитана, он не спешит задавать вопросов. — Дарх, я спускаюсь на поверхность планеты вместе с их представителем. Отправь катер с первым отрядом на планету, пусть сядут неподалеку от лагеря. Никаких мер не предпринимать до моего появления. — Да, сэр. Что-нибудь ещё? — Пожалуй да, — отвечает хозяин после паузы. — Забронируй два места в приличном отеле на Зитаре, недели через две я собираюсь устроить себе небольшой отдых в приятной компании. Или, может быть, три места? Саллиец плотоядно смотрит на Кузу, но юиканка отрицательно качает головой. — Как угодно, дорогая. Два места, Дарх. — Будет сделано. — Тогда до связи. Экран выключается. — Дедушка, и вам не стыдно? — улыбается Вилтина. — Стыдно было бы, если бы я проигнорировал красоту и очарование восхитительной Ёны, — не краснея, сообщает саллиец. — Кроме того, как вы справедливо заметили, я — старик, и мне хотелось бы скрасить закат своих лет. — Вы его ещё лет сто скрашивать будете, — не удерживается от остроты врач. — Они пролетят, как минута, — вздыхает Янарет. — И прекратите уже меня пилить! Я могу рассердиться, и в отпуск мы поедем прямо сейчас, со всеми леди на этом борту! Высказанная в шутку угроза, тем не менее, возымела свое действие. Действительно, не стоит забывать, что этот любезный капитан прислан отнюдь не с миссией мира и добра. ***       Собираясь уйти вместе с саллийцем с мостика, доктор оборачивается и смотрит на Вилтину так, словно хочет что-то сказать. У иринги сжимается сердце. Неужели он решится потребовать от неё эту глупую награду? Си-Бенештрие встряхивает головой, словно отгоняя непрошеную мысль, и выходит. — Могли бы и чмокнуть его, — укоризненно говорит Кузу из своего кресла, — я же пообещала. — Сама и чмокай, раз обещала, — огрызается Вилтина. — Иди сменись уже и, наконец, поспи. Кто знает, вдруг нам придется удирать от пирата и его шайки. Ты мне нужна во вменяемом состоянии. — И то дело, — охотно соглашается Кузу и засыпает прямо в кресле. Вилтина удивляется, слыша безмятежное сопение пилота. Юикане поразительно быстро переходят от бодрствования ко сну. Непосвященных это зрелище может напугать. *** — Кто же знал, что выбор темы для диссертации будет полностью возложен на уполномоченную комиссию… — разглагольствует кто-то из исследователей, скрытый от посторонних глаз под теплым широким одеялом. Из-под края одеяла видны две пары ног — негоже ученым мужам прерывать работу из-за таких пустяков, как бабочки с бритвенно-острыми крыльями. Ноги неторопливо бредут мимо Варста и Анис, нисколько не интересуясь близостью опасности.       Капитан оборачивается на сияющее облако стали, зависшее над лагерем. Дроны не понимают, да и не могут понимать, почему здания внезапно стали менять свою форму, сжимаясь словно под действием невидимых прессов. Реакция же их на столь грубое воздействие оказалась неоднозначной. Бабочки сильно всполошились, когда стены вестибюля начали раздвигаться, а затем складываться на манер гармошки. Люди, которых капитан вместе с начальником снабдили толстыми одеялами из шкафа с запасами снаряжения для экстренных ситуаций, ожидали нападения с минуты на минуту, но его так и не произошло. Члены экспедиции выбирались из консервирующихся помещений и бежали в сторону леса, к указанному капитаном месту посадки катера. А дроны, казалось, потеряли ориентацию и теперь бесцельно мечутся в воздухе, не обращая внимания на убегающих заложников. *** — Можно было сесть поближе к лагерю, — ворчит Шаан на Янарета, чье лицо прямо-таки излучает довольство жизнью и собой в частности. — Не надо беспокоиться, — успокаивает его саллиец. — Зона воздействия поля простирается достаточно широко, чтобы с уверенностью говорить о том, что дроны обезврежены. — Хм, — недоверчиво хмыкает эрит, — А этот ваш первый отряд? Он не наворотит дел, пока мы добираемся до него? — Под моим командованием — Янарет выделяет слово «моим», — люди не «наворачивают дел», а исполняют приказы. По лицу саллийца ясно, что он не собирается пускаться в дальнейшие объяснения, но и Шаан не настаивает. Успех с оглушением книгой придал ему уверенности, что при случае, он снова может проделать сей фокус, используя обломок ветки или даже собственные кулаки. Несомненно, в эту минуту все его предки гордились бы им. *** — Дарни, не заглянете ко мне? — Рок-Док проявляется сразу же, как доктор и их опасный гость покидают корабль. — Тебе удалось связаться с капитаном? — спрашивает Вилтина. — Нет, но я обнаружил довольно подозрительные вещи. Саллиец говорил вам, что его прислали к нам на помощь? — Да, говорил. — А он не уточнял кто именно? — Некий общий знакомый. — И этот общий знакомый, скорее всего, член нашего экипажа, — говорит Рок-Док. — Погоди, я сейчас приду, — шепчет Вилтина, отключает связь и, косясь на безмятежно спящую Кузу, выскальзывает с мостика. *** — Вот это да, — вполголоса произносит Ялла. Льони отсоединяет от терминала связи портативное подслушивающее устройство, сует его в карман и берет Яллу за руку. — Пошли. — Куда? — Туда, где мы можем их услышать, — несколько раздраженно говорит коухшан. — Если у нас на корабле шпион, разумеется, дарни Нарация не захочет трепаться об этом по корабельной связи. — Но правильно ли будет подслушивать? — сомневается Ялла. — Милая моя, иногда это единственный способ сохранить свою жизнь, — коухшан даже встряхивает головой, досадуя на непонятливость девушки. — А представь, если шпион начнет нас убирать? Одного за другим? — Бррр! — ежится Ялла. — То-то же, — торжествующе говорит Льони. — Чем больше у нас информации, тем больше шансов самим поймать этого мерзавца раньше, чем он успеет что-либо предпринять. — Но боже мой! — восклицает Ялла. — Нас ведь так мало здесь! Кто же это может быть? — Да кто угодно, — без сомнения в этот момент скромный повар воображает себя не меньше, чем великим сыщиком из древнего детективного романа. — Но мы можем действовать методом исключения. Вот скажи, ты шпион? — Нет. — И я нет, остается…       В этот момент открывается дверь каюты, и Льони врезается в Ёну, выходящую из каюты с тарелкой. Тело оранди густо намазано каким-то голубым кремом, а на лице её ровными рядами уложены кружочки фруктов, которым самое место было бы на той тарелке. Не иначе готовится к свиданию с саллийским капитаном. При столкновении несколько кружочков слетает на пол.       Льони ошалело смотрит на Ёну, пока та, бранясь, подбирает детали своей косметической маски. — Т-ты шпион? — наконец выдыхает он. Не удостаивая повара ответом, Ёна крутит тарелкой у виска, лепит коухшану на лоб фруктовый кружок и удаляется в сторону камбуза. — Нет, она тоже не шпион, — задумчиво говорит Льони, снимая со лба фрукт и съедая его. — Её мысли написаны у неё на лице. — Тоже мне детектив, — фыркает Ялла. — Пойдем лучше послушаем, что узнал Рок-Док.