Алые паруса

      Вернувшись, Чуя не обнаружил Дазая, но сильно на этот счёт не переживал. Сейко весело щебетала с барменом, пока в баре все приходило в относительное спокойствие. Уже никто не был охвачен дурманом. Танцполы редели с каждой минутой. Наверное, все пришли только ради выпивки или Ацуши. Накахара присел рядом с девушкой.       — Успокоился? — спросила Кидзами, замечая его немного потрепанный вид.       — Относительно. Где этот идиот? — нужно было хоть как-то заполнить неловкость, возникшую на фоне недавнего события.       — Подцепил какую-то девушку, и, наверное, пытается уговорить её на двойное самоубийство… — недовольно пробурчала Сейко, делая глоток из стакана.       Чуя с пониманием кивнул и вновь осмотрел помещение. Чуть нахмурившись, он обратил внимание на то, что зона для vip была пуста, хотя ранее в ней находился один мужчина. В тот момент Чуя не заметил эту мелочь, но мозг буквально не хотел отпускать эту деталь. Куда этот человек подевался? Что после танца? За что ещё он заплатил? Пытаясь отогнать странные мысли, Накахара решил заговорить с Сейко.       — Слушай, а этот… Ацуши… Как он здесь оказался? — несмотря на некое доверие, Чуя ещё боялся задавать прямые вопросы.       — Почему тебе не спросить у него? — стальной блеск мелькнул в её глазах. Больная тема?       — Вы же его начальник, — почему такая реакция?       — Во-первых, у него нет начальников. Во-вторых, он многослойный, как дверь моего сейфа — хрен подберешься, — Кидзами нервно закурила. — В-третьих, его социальное положение значительно выше моего в Готава.       — То есть? Он же работает на тебя.       — Понимаешь, у нас есть такое понятие, как «двусторонняя мобильность». Никогда не знаешь, что твой сотрудник — это твой «косвенный» руководитель, — Сейко закатила глаза и выдохнула едкий дым.       — Метод контроля?       — Вроде того, но не над нами. Наша верхушка ценит своих подпольников, поэтому делает их крайне незаметными для окружающих. Чаще всего они обитают в таких злачных местах. Сейчас такие методы необходимы, так как Государство начало покрываться язвами. Потом поймёшь, о чем я говорю. — она остановила свою речь, чтобы взять ещё одну сигарету — Чуя ощутил лёгкое беспокойство за её здоровье, и продолжила. — А есть те, кто в приоритете, кто выше подпольников, то есть нас… Их завистники называют шлюхами, зато они могут пользоваться услугами как Наркомафии, так и верхушки, а ещё им доступны склады с оружием. В критический момент на них накладывают огромные обязанности.       — А если они совершают ошибку? — голос Чуи казался безэмоциональным, хотя внутри бушевал ураган вопросов.       — Они уничтожаются, потому что это риск для всего района, — пальцы у Сейко чуть подрагивали. — Эх… Обещала себе не пить так много. Кто-нибудь мне точно язык отрежет.       Накахара промолчал. Честно, он не подозревал, что район, который в Центре считают своего рода «отбросом», имеет такую сложную иерархию, где каждый слой кто-то контролирует. Тогда какую ступень занимают «Алые паруса», начавшие активную демонстрацию против Государства? Пока их действия заканчиваются лишь жертвами. Чуя прикусил губу, уходя в глубокие размышления. Этого недостаточно. Для жёлтого информатора, может, хватит, но не для него. Ему не хочется раздувать из частиц мутной информации бред. Он прекрасно знает, что не будет публиковать это на источниках, но ему необходима хоть какая-то отмазка для себя. Ради простого интереса лезть в самую гущу событий и в устойчивую опасную систему Готава? Глупо. Почему бы себе не придумать причину для неоправданного — пока что — риска?       — Не делай того, о чем пожалеешь. Живи спокойно в Центре и не забивай голову ерундой. Это другой мир, где тебе не место, — на лице Сейко лежала странная тень горечи и воспоминаний.       Она резко встала со своего места, в этот же момент к ней подошёл тот же мужчина в чёрном костюме и прошептал что-то на ухо. Кидзами кивнула и сказала: «Уберись там». Он ушёл, поклонившись.       — Что ж… Работа зовёт, а ты… Возвращайся лучше домой, пока не наступил комендантский час здесь, — Сейко в конце усмехнулась и, развернувшись, затерялась среди небольшой кучки пьяных.       Чуя тяжело вздохнул. Нужно убираться отсюда, а то говорят, что после полуночи выходит «Высший свет Готава». Если он попадётся на их пути, голова полетит быстрее, чем Дазай на его тачке. Все-таки Накахара не обладает боевыми навыками, обходясь лишь элементами самообороны, которым обучался ещё в школе. Встав со своего места и заплатив за Дазая и за себя, Чуя быстро покинул бар. На улице прохладный ветер чуть остудил его голову, которая уже давно перегрелась от долгого мыслительного процесса. Даже работая над статьёй, он не пытался так тщательно вникнуть в материал, который писал, потому что знал, что ему не очень понравится им же «накаляканное». По-другому свое детище у него язык не поворачивался назвать. Накахара не заметил как за то время, пока он был в «Магнолия», улицы ожили. Старые, полуразрушенные здания борделей окрасились в неоновый цвет. Окна каждого заведения светились вызывающим фуксия. Помимо мест для удовлетворения сексуальных потребностей, здесь находились аниме-кафе, казино, простые забегаловки, караоке-кафе, обычные кофейные. С одной стороны это неудивительно, ведь в Каиту собрана целая «коллекция» развлекательных заведений, а с другой стороны — секс-шопы рядом с детским кафе… Как-то очень странно.       Чуя бы и дальше рассматривал эти красочные пейзажи и редкие улыбки на лицах людей, если бы его не привлекло чье-то тело вдалеке, непонятно дергающееся под балкой входа в район и привлекающее внимание зевак.       — Черт бы побрал этого Осаму… — Накахара чуть ли не взвыл.       Мужчина медленным шагом подошёл к месту происшествия, залез на ворота по выступам на неровно построенной кирпичной стене и развязал узел петли. Осаму с хлопком упал на землю, подняв пыль. Жители тут же заволновались. Стали проверять пульс, дыхание, снимали верёвку с шеи, били по щекам, помогали подняться. В это время Чуя карабкался обратно по стене и удивлялся тому, как кардинально отличались люди из Центра и Готава. В городе все бы только посмотрели и разошлись, или вовсе не обратили внимание. А ещё его мучил вопрос… Как, мать его, Дазай забрался на высоту в тринадцать метров и умудрился повеситься, а?!       — Дазай, бля, я твою задницу на британский флаг порву! — Накахара за грудки взял горе-суицидника и от души встряхнул так, что у Осаму чуть голова не отвалилась.       — Чу-тян… Пощади… — кашель сдавливал горло и не позволял нормально говорить.       — Идиот, — ругался Накахара, пока тащил Дазая к машине. — Мы уезжаем. Завтра на работу.       — Вообще-то я твой начальник, — обидчиво бурчал он под нос.       — Ты заместитель, — холодно отрезал Чуя и кинул это тело на заднее сидение, а сам сел за руль.       Осаму лишь отвернулся к окну и сделал вид, что злится. Рыжеволосый лишь пожал плечами и, наклонив рычаг вправо, медленно поднял машину в воздух. Плавно передвинув его по круговой, аккуратно двинулся в сторону выхода из района.

***

      — Что снова произошло? — обречённо выдохнула Сейко.       Ацуши повернулся к девушке с бокалом вина в окровавленной руке и усмехнулся. Кидзами незаметно вздрогнула. Золотисто-фиолетовые глаза казались мёртвыми. Из него будто вытащили всю жизненную энергию и растоптали, как насекомое. Белоснежные волосы немного растрепаны, а на щеке красовался небольшой порез. Бедра покрывали свежие синяки, а на плечи накинута простыня. Только сейчас она поняла, что Ацуши полностью заляпан и алые пятна покрывали простыню, а во второй руке тот держал залитый кровью подарок Хозяина — кинжал с гравировкой. Его сокровище. От прежней развязной «танцовщицы» ничего не осталось.       — Небольшое недоразумение, — холодно проговорил Накаджима, наступая в бордовую лужу.       Сейко посмотрела на кровать, где лежал не человек, а фарш. Его распотрошили, словно свинью на скотобойне. Ошметки органов вываливались из распоротого жирного живота. Детородный орган и вовсе оторван. Глазницы с остатками зрительных нервов. Кровь, походу, лилась фонтаном, потому что она забрызгала не только кровать, но и стены, а ещё местами залила пол, сформировавшись в густые бордовые лужи. Приглядевшись получше к трупу, который пытались собрать её подчинённые, она заметила глубокие раны на местах крупных сосудов и на шее. «Надо же… Бил-то наверняка…» — чуть удивившись, подумала хозяйка бара.       — Раньше тебя устраивали активы с бдсм-наклонностями да с необходимой информацией, — девушка подошла к Накаджиме и стянула с него простыню, заменив её своей накидкой.       — Он перешёл черту, но перед смертью рассказал немного того, что нам нужно, — Ацуши прикрыл глаза, когда она убрала пряди волос ему за ухо. — Но этого мало.       — Не беспокойся. Думаю, что Хозяин что-нибудь придумает, — Сейко за руку взяла его и повела к выходу.       — Он опять будет ругаться из-за очередного извращенца-жирдяя, — Накаджима хмуро выпил залпом вино и не сопротивлялся девушке.       — Если объяснишь ситуацию, ничего не произойдёт. Хозяин не настолько жестокий.       Ацуши не стал перечить и затих. На деревянном полу после него оставались алые отпечатки стоп, из-за чего Кидзами незаметно вздохнула. Вспомнив беспорядок в номере, её взгляд потяжелел. Снова придётся вызывать «санитаров», чтобы никто не подпортил репутацию бара слухами, а они дорого берут. Все-таки «Магнолия» — это нейтральная территория, но сохранять её, имея под боком взрывоопасного Накаджиму, очень трудно. Огромное количество вещей могло огорчить его до такой степени, что он будет расчленять каждого, кто попадёт в этот момент в поле зрения. Это не распространяется только на неё и Хозяина, потому что они единственные способны остановить жажду убийства.       — Знаешь, неплохо было бы подцепить действительно хорошего «языка»… — задумчиво пробормотал Ацуши, устало вздыхая.       — Сейчас это опасно, — девушка незаметно сжала его кисть.       — Боишься? — более живым голосом спросил парень. Промелькнуло небольшое беспокойство.       Кидзами молчала до тех пор, пока они не дошли до его комнаты. Тишина была отчасти неловкой, и хотелось её хоть чем-то заполнить, но никто не решался.       «Я не хочу ещё раз увидеть тебя в мусорке за углом…» — тихо прошептала Сейко, отпуская руку Ацуши и судорожно поджигая сигарету. Когда она выпустила струю едкого дыма, обернулась и печально улыбнулась. Чуть покачав головой, он снисходительно произнес: «Это была другая ситуация, ты и сама это знаешь. Не вини себя».       После Накаджима скрылся за дверью, а девушка ещё несколько секунд постояла и ушла.