Алые паруса

      — Ещё раз спрашиваю… — тень угрожающе нависла над мальчишкой лет четырнадцати. — Кто послал?       Молчание и взгляд, наполненный яростью. Фигура пошатнулась от переполняющего раздражения и со всей силы влепила пощёчину мальчику. Он скорчился от возникшей тупой боли в голове и жжения на щеке. Запястья тянуло вниз новыми кандалами — металлические чёрные кубы, покрывающие всю кисть и подсоединенные короткими цепями к полу. От долгого пребывания в таком положении плечи и позвоночник сковало ноющей болью.       — Сколько ты ещё будешь упираться? — мучитель уже истерически усмехался.       Снова молчание. Мальчишка оскалился, все ещё чувствуя расцветающие гематомы по всему телу и стягивающую раны кровь на спине. С чего этот жирдяй решил, что он что-то ему расскажет? Предать Хозяина? Нет, этот человек ничтожен, раз так считает.       — Не хочешь по-хорошему, да? — заговорческий шёпот заставил напрячься.       Он достал из кармана большой шприц с фиолетовой жидкостью. Мальчик в шоке уставился на него и закричал: «Не смей, тварь!» Золотисто-фиолетовые глаза панически забегали. Он изо всех сил дёргался, пытаясь разорвать цепи и соскользнуть с этого неудобного стального стула.       — Тише-тише… — мужчина с обманчиво ласковой улыбкой схватил его за плечо и ввёл жидкость из шприца в шею.       В следующую минуту пленник согнулся пополам и что-то промычал. Перед глазами все то мутнело, то становилось бесформенным ярким пятном. По телу прошла болезненная дрожь, отнимающая конечности. Он буквально слышал, как кровь шумным потоком циркулировала в нем, рискуя вытечь из ушей. Во рту непроизвольно скапливалась слюна, которую приходилось периодически сглатывать, чтоб не захлебнуться.       — Ты сейчас получил дозу GHJ-63, которую сейчас среднестатистический порядочный гражданин получает постепенно в течение года. Как ощущения? — он поднял на законника мутный взгляд и увидел лишь улыбку, похожую на серп. — Если обычный человек от одной таблетки ощущает лёгкое возбуждение и эфемерное счастье, то что будет с тобой, м?       Слюна тонкой струйкой стекала по подбородку. Улыбка на лице мучителя стала шире. Неожиданно его фигура пропала из поля зрения. Стало страшно. Очень. Внутри возникло ощущение, что кто-то сворачивает его органы изнутри в различные узлы. Острые спазмы в горле вызывали не отвращение, а странное удовольствие. Убейте его, пожалуйста. Ему не хочется жить. Оставьте его. Кто-нибудь… Это унизительно…       — Ты, наверное, знаешь, что побочный эффект — это наслаждение болью, не так ли? — раздался неприятный скрежет.       Мужчина схватил его лодыжку и вытянул. Чуть ниже колена прикоснулось зубчатое лезвие пилы. Взгляд мальчика чуть прояснился, и крик сорвался с его искусанных, покрытых корочкой крови губ. Темно-алая жидкость ручейками стекала на пол, неприятный звук трения пилы об кость. Конечность онемела сильнее, а адская боль смешалась с наслаждением от препарата.

***

      Ацуши тяжело опустился на небольшой стул и нажал на кнопку, находящуюся сбоку от колена. Раздался щелчок и на ноге появилась чёрная полоса. Накаджима потянул за протез и снял его, открывая вид на уродливые старые шрамы. Вместо стройных икр и щиколоток был лишь обрубок. С необычайным спокойствием он поставил протез рядом и потянулся ко второй ноге. На этот раз кнопка находилась выше лодыжки. Те же шрамы, то же отсутствие части конечности, та же зарубцевавшаяся ноющая боль где-то в груди.       Ацуши повернул ручку на стене, и на него струйками полилась тёплая вода. Висевшая на плечах простыня намокла, потяжелела и грузно упала на пол с неприятным шлепком. Яркая татуировка сильно выделялась на фоне всего белого и такого невзрачного. Накаджима пустым взглядом уставился в пол, ощущая под рисунком то, что он скрывал. Только в этом месте он ощущал себя уязвимым, открытым, в безопасности.       Ацуши повернул ручку снова. Вода горячим потоком хлынула на его тело. Кожа сильно покраснела. Он чуть сгорбился от обжигающей боли, схватился за шею пальцами, пытаясь подавить рвущиеся наружу рыдания. Порез на щеке, казалось, прожег плоть насквозь.       Судорожно потянулся к ручке и отключил душ. От разгоряченной кожи шёл незаметный пар. Ацуши ладонями провел по лицу, убирая лишнюю влагу, чувствуя знакомый солёный привкус на губах. Схватив полотенце, висевшее рядом, он вялыми движениями стал вытираться. Остановившись на бёдрах, не смог сдержать болезненного стона, а на остатки конечностей и вовсе смотреть не хотел. Быстро надев протезы, с небольшим удовольствием поглядел на них и поднялся со стула.       Благодаря Хозяину у него есть такие прекрасные, хоть и искусственные ноги. Они сильнее, выносливее. Подстраиваются под его движения и кожу так, что невозможно заметить подмену. Замена кожи с эффектом хамелеона каждый раз поражала схожестью с человеческим покровом. Она даже реагировала на резкую смену температур и внешние раздражители, из-за чего на его протезах еле-еле видимые белые полосы.       — Ладно, надо торопиться… — тяжело вздохнул он и подошёл к шкафу. Как хорошо, что это помещение оборудовано для него, поэтому волноваться насчёт личных вещей не приходится.       Достав оттуда черную толстовку, джинсы и белую маску, Ацуши быстро переоделся. Обул поношенные кеды и выскользнул из душевой.

***

      — Чуя! Чуя, твою мать! — перед глазами журналиста мелькало что-то бесящее и слишком громкое.       — Что надо? — хрипло пробурчал Накахара, скрещивая руки на груди.       — Я тебя уже минут пятнадцать зову. Что случилось? — Дазай вальяжно сел на его рабочий стол. На ЕГО, мать его, стол.       — Ничего, — не скажет же Чуя, что всю ночь думал о том парне из бара и что короткие минуты дремы были наполнены не совсем приличным содержанием.       — Странно… — Осаму приблизился к его лицу и сощурил свои карие глаза.       — Что? — молчание. — Да что, твою мать?!       — Ты не убил меня, хотя я сел на твой стол… — Дазай наклонился ещё ниже и подозрительно хмыкнул.       Тут же раздался чей-то крик боли. Потом звуки ударов и многократного падения тела. Осаму, потрепанный и полуживой, выполз из «каморки» Чуи. Накахаре же вообще было похуй, какие взгляды направлены на него сверху, снизу, вокруг (вырвите им глаза, умоляю). Да, он ударил завуча. Да, он сейчас дал повод себя ненавидеть. Да, считайте, что главный журналист заработал место в офисе через постель, как и вы. Да, говорите о нем и поедайте свои «счастливые таблетки». Да, а ещё подайте этому человеку яду. Желательно литров восемь. Хотя нет… Дайте ему странный субъект в районе Каиту и он самоуничтожится из этого предприятия. Автоматически. Находится в этом стеклянном здании, где спрятан только кабинет начальника — мука. Писать бред о патриотизме и хорошей политической ситуации — моральное самоубийство. Как вырваться из этого: непонятно.       Свои лучшие годы Чуя потратил на учёбу и ебаные статейки. Сейчас же он зачем-то обратил внимание на свои сны, похожие на флешбеки. В них были лишь негатив и тёмные комнаты. Накахара причинял много боли тому человеку, но сам испытывал непонятное тепло от любого прикосновения к маленькому существу. Только сейчас он увидел невообразимое сходство между тем ребёнком — похоже Чуя был педофилом — и Ацуши. Кое-что ему казалось странным. Видения повторялись, словно заезженная пластинка, до определённого момента. Все обрывалось резко и сменялось на какой-нибудь бред. Например, месяц назад тогда ему снился Дазай, осыпающий деньгами и обещающий, что если он согласится, то подарит единорога с реактивным ранцем. К слову, Чуя не согласился и проснулся в холодном поту.       Прозвенел звонок на обед и шум в офисе стих, а пристальное взгляды исчезли. Тяжело вздохнув, Накахара принялся за новую статью, точнее за колонку, отвечающую за гороскопы. Как же бесит, что сейчас он не отвечает за отдел срочных новостей. Журналист смог бы под любым предлогом посещать Готаву и искать «голую» правду, не боясь за себя. А ещё он бы писал статьи про недавнее событие и мятеж «Алых парусов». Сейчас же ему позволено только анализировать результат проводимой политики, приукрашать реальность и скармливать обществу. Бред со знаками зодиака Чуя даже не стал писать на бумаге. Это казалось бессмысленным. В электронном виде это выглядит куда лучше. И зачем ему писать что-то неоднотипное? Люди все сожрут, что им понравится, а значит…

«Телец. 25.06.2039. Вас сегодня ожидает необычный подарок судьбы, который перевернёт Вашу жизнь в лучшую сторону. Не убегайте от судьбы. Верьте в силу Государства и его Гороскопы сбудутся».

      Прекрасно. И в конце приписку сделал такую же, как Танидзаки. Никто не поймёт, что писал вообще левый человек, который не смыслит в астрологии.       Чуя хрустнул шеей и продолжил сочинять ерунду, веселясь от всей души. В этом момент ему не хватало демонического хвоста и рожек. Ох, какое же прекрасное чувство, когда знаешь, что гороскопы имеют огромное влияние на человека, питающегося только GHJ-63. Накахара от садистского удовольствия не заметил, как за все время обеденного перерыва настрочил предсказания для каждого знака зодиака. Особенно он уделил внимание Близнецам, Осаму ему в прошлом году весь мозг выел тем фактом, что он у него раздвоение личности в крови. На эту фразу Чуя лишь сказал, что Дазай — «фальшивый долбоеб с манией суицида».

«Близнецы. 25.06.2039. Сегодня самый счастливый для Вас день! Небо вечно голубое и чистое! Погода прекрасная! Не переживайте, что у Вас сломаны ноги, что Вы падаете с крыши, ведь такой прекрасный год! Год, когда Япония на самой вершине! Не бойтесь делать жертву ради благополучия Государства! Верьте в его силу и Ваши мечты исполнятся!»

      О да, Осаму точно поймёт его посыл и даже узнает, кто это написал. Чуя посмеивался от такого контраста между гороскопом самому себе и горе-суициднику. Прозвенел звонок, оповещающий об окончании обеда. В офисе снова зашумело и все вновь стало непомерно раздражать. Отправив готовые гороскопы начальнику, Накахара решил вздремнуть. Всё равно работы больше нет, а чужую выполнять что-то не хотелось. Устроившись поудобнее, он закрыл глаза, снова чувствуя укоряющие взгляды коллег. Всё равно. Всё равно. Всё равно…

***

      Яркая вспышка ослепила Чую, заставив сморщиться от неприятных ощущений. Словно сквозь толщу воды, он слышал собственный надломленный голос: «Я согласен. Мне плевать на весь мир». Что это значит? С чем согласен?       Картинка постепенно прояснялась, но это было не то. Совсем не то. Почему-то мысль о том, что слова и сцена перед глазами не связаны напрямую. Он почему-то знал. Его копия, в странной одежде, стояла на коленях перед мальчишкой, сидящим в большом кресле и невообразимо похожим на Накаджиму, и целовал его кисти. Чуя сглотнул, ощущая тупую боль под рёбрами. В этом моменте было что-то светлое и нарушить его означало богохульство. Этот человек, павший ниц перед обычным изломанным подростком, словно исповедовался. Неожиданно его действия стали совсем странные. Он начал остервенело снимать с себя верхнюю одежду. Накахара хотел уже сорваться и остановить себя, но не смог сделать и шага. Крикнуть не получалось. Чуя с каким-то потаенным ужасом наблюдал за тем, как его клон полез под рубашку мальчишке. Затем с облегчением выдохнул, когда копия Ацуши простым касанием остановила второго Накахару и приняла все страдания на себя. Сон резко прервался. Снова. Неужели теперь опять будет всякий бред? Дайте ему увидеть все. Он хочет узнать все о самом себе и о том Ацуши. Дайте же возможность, твою мать. Он тупой, чтобы понимать намёки, разве это не понятно изначально?

***

      На этом моменте Чуя насильно вышел из сна, чтобы не видеть очередную ерунду. Такие видения он мог прерывать моментально, но вырваться из этих флешбеков нереально. Голова немного побаливала от того, что мужчина резко вскочил со своего места. Взгляд снова зацепился за баночку «счастливых таблеток». Мудила Дазай. Ему порой кажется, что Осаму втайне подрабатывает на наркобарона, которому вообще в кайф новое положение граждан уже 10 лет. Никто не знает, что GHJ-63 — это просто наркотик, состоящий из четырёх себе подобных, и что прибыль идёт не только в фармацевтику и в Государство, но и в Наркомафию. Стараясь сильно об этом не думать, Чуя выбросил баночку и откинулся на кресло, пытаясь дожить до вечера в этой атмосфере скуки и бесящих взглядов.