Алые паруса

      Ацуши с тяжёлым вздохом вышел из здания и, поправив запонки, оглядел людей вокруг себя. Всё такие же блаженные и одновременно пустые лица. Несмотря на внешнее спокойствие, он мысленно делал какие-то пометки на случай изменения обстановки. Золото вспыхнуло на дне необычных глаз, и парень медленно развернулся, решаясь немного прогуляться. Спертый воздух от парникового эффекта доставлял жуткий дискомфорт, особенно из-за плотного делового костюма, но Накаджима казалось, этого даже не замечал. Мало того, его тонкие губы растянулись в небольшой улыбке, что смутило множество прохожих. Небольшая иллюзия довольства жизнью и собой, золотые запонки государственного служащего, дорогой костюм и пирсинг на лице — это все притягивало людей — овец — и помогало двигать некоторые события, не делая ничего. Сейчас внешний вид буквально влиял на все: на знакомства, на жизнь, на работу. Улыбка — это вечный спутник удачи и процветания. Только вот цвести в этом мире положено лишь сорнякам.       Остановившись на этих мыслях, Ацуши завернул в небольшое пространство между стеклянно-матовыми ларьками и незаметно ускорил шаг, немного надавив на пятку, чтоб увеличить устойчивость протезов. По мере погружения в район улыбка Накаджимы становилась всё шире. Недостаток Центра заключался в преимуществе. Никто не замечал, что творилось буквально под боком. Безоговорочная вера в полный контроль породила беспорядок в глубине самого идеального государства.       Ацуши немного наклонился, увернувшись от луча, и тут же снова завернул за угол, прекрасно зная, что преследователь увидел, куда он сбежал. Парень обожал бегать по этих узким закоулкам как раз из-за отсутствия возможности выбраться. Жертва, застигнутая врасплох, не могла выбраться из тисков, в которые себя же и загоняет. Накаджима резко развернулся и побежал прямо на напавшего, на ходу уворачиваясь от расщепляющих лучей. Человек запаниковал и последнее, что он увидел — это полностью залитые золотом глаза и безумный оскал. Раздался крик, заглушенный одним ударом в солнечное сплетение. Тело упало на асфальт и забилось в конвульсиях от боли. Глазные яблоки болтались на вытянутых нервах, кровь заливала все лицо, попадала в рот, открытом в немом крике. Мужчина пальцами пытался нащупать свои глаза и лез в глазницы, громко подвывая. Ацуши безразлично осмотрел уже практически смертника и, наклонившись, отобрал карточку, торчавшую из нагрудного кармана, и расщепитель. Не смотря на жертву, а читая текст на пластике, он выстрелил лучом в преследователя. Тело покрылось волдырями и пузырями, начало кипеть и превратилось в труху, издав перед этим предсмертный вой. Убрав карточку, Накаджима сквозь стеклянные стены увидел беснующую в оргазме парочку и, прикинув в голове, что его никто не видел, покинул узкие закоулки Центра. Сейко всегда считала его везучим засранцем.

***

      Накахара тупо смотрел на листок перед собой, стараясь хоть что-то выдавить на тему «Для чего стоит повышать демографию в Центре?». Его мысли витали далеко от политики, экономики и всякой ереси. Недавняя встреча с Ацуши зацепила настолько, что он до сих пор находился в какой-то непонятной неге и не хотел работать от слова совсем. Бесило ещё собственное поведение: как школьница-цундере перед своим семпаем, который намного умнее. Чуя надул щеки и покраснел аж до шеи, вспоминая тембр его голоса у себя рядом с ухом. Васильковые глаза блестели от счастья, что его одарили таким вниманием недавно. Нет, ну, точно, словно школьница. Мужик уже взрослый, ей богу. Но сердце всё никак не хотело успокаиваться. В голове мелькали мысли, что если бы Ацуши захотел с ним переспать прямо здесь, то он бы не медлил ни секунды.       — Господи, о чём ты вообще думаешь, идиот? — ещё сильнее покраснев, пробормотал журналист.       — Интересно, и о чём же? — неожиданно раздался голос над ухом.       Накахара от неожиданности свалился со стула, вскрикнув, а затем ошалело посмотрел на Осаму, который умирал уже от смеха.       — Видел бы ты себя, — еле выговаривая слова, смеялся Дазай, — будто тебя за просмотром порнухи застали.       Чуя покраснел снова и внутренне согласился с данным сравнением. Ага, только вот в главной роли он. Подняв мрачный взгляд на друга, Накахара медленно встал и двинулся в его сторону. Осаму перестал смеяться и в панике начал отходить, нервно усмехаясь.       — Я тебя убью, скумбрия несчастная, — прорычал журналист и затащил к себе в коморку недр-начальника.       К слову говоря, Дазай снова оттуда вышел помятым и с царапинами, драматично жалуясь на несносных коротышек, которые отбирают у него тигренка. Рыжеволосый же с довольным оскалом наблюдал за страданиями жертвы.       — Я вообще-то хотел что-то передать от Ацу-куна, а ты так меня встретил, — обиженно проронил Осаму. Казалось, нечаянно.       Чуя тут же оказался рядом, васильковые глаза заинтересовано блестели, буквально требуя показать. Дазай же, видя реакцию, как-то помрачнел, даже улыбка стала какой-то странной. Если бы только его друг знал, что означает это, может даже перестал вообще общаться с ним.       — Лучше это обсуждать не здесь, — засунув руки в карманы пальто, прошептал шатен, — сам понимаешь.       Они оба двинулись к выходу из офиса, чтобы подняться на крышу. Там Чуя достал сигарету и прикурил, с удивлением подмечая небольшую дрожь в руках Осаму, когда тот также делал затяжку. Он будто пытался успокоиться, ставил какие-то рамки, а затем уставился на друга.       — Не смотри на меня так жутко… — Чуя нервно дернулся от плохого предчувствия, чуть не уронив сигарету. — Будто я уничтожил твоё руководство по самоубийству.       Карие глаза неподвижно смотрели на «жалкого коротышку», ища хоть что-то необычайное. Обычная внешность, скверный характер, отсутствие духа революции — всё это точно не могло привлечь внимание. Дазай молча хмыкнул и разочарованно отвернулся, делая затяжку.       — Что?! — психанул Накахара. — Не надо тут вести себя так, будто я тут самое бесполезное существо!       Осаму тяжело выдохнул едкий дым и всё же протянул небольшую бумажку Чуе. Он буквально стоял изваянием, иногда прикуривая сигарету, из-за своего еле-еле бешенства, которое скрывать оказалось очень сложно. Тридцать два года жизни так ничему его не научили.       — Что это? — развернув послание, он сначала увидел номер, а затем его владельца. Накахара сначала побледнел, потом покраснел, еле сдерживая дрожь в руках. Пробормотав слова благодарности, Чуя сразу же начал заучивать такие важные цифры. Какая разница, что знакомы они от силы два дня, что Накаджима ему ничего не обещал, что вообще-то этот человек принадлежит духу революции? Просто сейчас это очень нужно: ему надо знать, что где-то на подкорке мозга есть номер человека, вызывающего столь противоречивые чувства.       Дазай с досадой наблюдал за смущающимся, словно школьник, другом и медленно сгорал от ревности. В глубине души тут же мелькнула мысль, что Ацуши к нему намного ближе. Сколько горя, боли, радости они пережили.       — Это лишь временно… — непроизвольно вырвалось у Осаму, чем привлёк внимание журналиста. Маска дурачка, словно промерзший латекс, снова натянулась: — Так ты, может, расскажешь, какого хрена к моему ребёнку отправляют тебя?       — Слушай, скумбрия, я нихуя не понимаю, что ты от меня хочешь, — бумажка с номером медленно горела в руках, будто пластик, а не целлюлозный фантик.       Шатен докурил сигарету, наблюдая за снующими внизу людьми, а затем дал щелбан Чуе, громко протянув: «Чу-тян, тебя направляют в само логово Революции».       Накахара хотел было уже превратить этого человека в фарш, но тут же притормозил. Сердце на миг остановилось, а затем забилось в бешеном ритме.       — Т-то есть.? Ацуши приходил не просто так? Он… — не успел журналист договорить мысль, как его оборвали жёстким «Нет».       — Ацу-кун никогда не приходит по такой мелочи. За тебя попросил Мори, — несмотря на ироничную улыбочку, в голосе сквозил холод. Его очень задела эта надежда Чуи на отношения с его кохаем.       — Зачем? Ему нахрен вообще надо это делать? — честно, он не понимал.       — Намечается кое-что масштабное, а лучших сотрудников надо беречь, — Осаму загадочно улыбнулся и перед уходом произнес, лукаво сощурившись: — Соглашайся. Только я тебе ничего не говорил. Бывай, Чу-тян.       Накахара дождался, пока сгорит бумажка с номером, и, подрагивая от странных и противоречивых чувств, вернулся в ненавистное место, в блядскую каморку писать свои статейки. Осаму же в радостном расположении духа покинул Центр всей журналистики и отправился в неизвестном для всех направлении.

***

      Ацуши сидел на кровати и натягивал ремни для оружия поверх чёрного костюма из плазматического нейлона. Этот материал плотнее и толще тех же колготок, лучше тянется и практически не ощущается на теле. Главная его особенность заключалась в отражающих наночастицах, которые обычно использовались для расширения нано-сетей Интернета по всему миру. Они работают по принципу поглощающего зеркала, что позволяло обмануть оптические приборы и камеры, так как просто невозможно обнаружить то, чего не видно для их восприятия. Из-за этого и сами наблюдатели не видят нарушителя в подобном костюме, ведь человеческий глаз работает по той же схеме, что и линзы оптических приборов. Засунув по кинжалу и по несколько наборов ядовитых игл, которые также были покрыты те ми же оптическими «ловушками», Накаджима нажал на пятку правого импланта. Нога начала светиться полосами, а затем тут же прекратила. С левым протезом он провел такую же процедуру. Вдруг ему придётся бежать, а ноги никак не усилены в случае чего. Все же у всего искусственного есть недостаток — отсутствие гибкости в использовании.       — Так, теперь… — прошептал Ацуши и, поднявшись, откинул в сторону одну из картин, нажимая на кнопку и открывая огромный арсенал оружия, как современного, так и старого. — Где же моя красавица? — пробежался он взглядом по всей своей коллекции и, остановившись на любимой сверхчастотной снайперской винтовке с глушителем, нежно улыбнулся. — Время поработать.       Аккуратно убрав её в кейс с эмблемой организации, Накаджима взял пачку сигарет, партия которых осталась со времен до идеализации общества, и присел на край кровати. Усмехнувшись, Ацуши подумал, что это уже становится традицией перед каким-то крупным делом. Раздался настойчивый стук в дверь. Только сделав один вдох ядовитого дыма, блондин состроил недовольное лицо. Кому он блять сейчас нужен? Он громко оповестил посетителя о том, что открыто, и тяжко выдохнул.       — Привет, Ацу-кун, — практически промурлыкал Осаму, — ты куда-то собираешься?       — Дазай-сан, в этом мире есть что-то, что Вам не известно? — не переставая крутить сигарету в изящных длинных пальцах, иронично спросил Ацуши. И вообще это риторический вопрос. — Решать дело с инкубаторами.       — Что-то ты слишком подготовлен? — карие глаза с интересом цеплялись за прекрасное тело в этом его плазматическом костюме. Если вспомнить, первые дни Осаму вообще чуть ли слюни на него не пускал. — Настолько всё серьёзно?       Накаджима сжал в руке окурок — покурить не дали — и выбросил в пепельницу, отмахнувшись тем, что придётся проводить переговоры. Затем он встал с кровати и двинулся в сторону выхода. Лиловый цвет вспыхнул на дне необычайных глаз, что заворожило самого Дазая, который резко схватил парня за руку.       — Дазай-сан..? — озвучить полную мысль ему не дали неожиданные объятия. Мужчина крепко прижимал к себе гибкое тело, ощущая неизбежный срыв.       — Могу я пойти с тобой? — Накаджима посмотрел на лицо наставника, удивляясь странной серьёзности. Обычно так смотрят на тех, кого ожидает что-то ужасное. Будто хочет спасти от чего-то неизвестного. Ацуши и сам ощущал нехорошее от этой миссии.       — Ладно, — прикрыл глаза он и прижался к груди Осаму, — только если пообещаете не страдать херней.       — Ах, такого ты мнения обо мне? — драматично откинув голову в сторону, обиженно прошептал суицидник. Не хотелось нарушать такую атмосферу громкими словами.       — Как раз про актёрство я и говорил, — закатил глаза Ацуши и погладил наставника по голове. — Если что-то не так, сразу мне говорите, хорошо?       — Это я должен говорить, — Дазай грустно посмотрел в глаза, в которых лиловый на данный момент заливал практически всю радужку, и взял его ладонь. — Не хочу, чтобы ты что-то подобное ещё раз пережил.       — Что-то Вы сегодня очень серьёзно настроены, — нахмурился блондин, — Что-то случилось?       — Нет, просто кое-что осознал.       — И что же? Если, конечно, это не секрет, — Накаджима мимолетно посматривал на часы в углу, потому что не любил опаздывать.       — Я не хочу умирать, — «без тебя» так и осталось недосказанным.