That Wonderful Feeling

Ким Тэхен [7 мая, 23:14] ЭЭЭЙ КУКИ ЗНАЕШЬ ЧТО

Чон Чонгук [7 мая, 23:14] Если это не «я перестаю звать тебя Куки», то мне все равно, уже почти полночь и я устал

Ким Тэхен [7 мая, 23:15] ЛОЛ НЕТ Ким Тэхен [7 мая, 23:15] ТАК ЗНАЕШЬ

Чон Чонгук [7 мая, 23:17] Тэ, я не собираюсь догадываться, я устал и, зная тебя, это может быть буквально все что угодно.

Ким Тэхен [7 мая, 23:17] ДЛЯ СЕГОДНЯЩНЕЙ СВАДЬБЫ МЫ СДЕЛАЛИ ВЗБИТЫЕ СЛИВКИ И НАЧИНИЛИ ИМИ КЛУБНИКУ

Чон Чонгук [7 мая, 23:19] И..?

Ким Тэхен [7 мая, 23:20] И У НАС ОСТАЛОСЬ МНОГО НЕИСПОЛЬЗОВАННОГО КРЕМА

Чон Чонгук [7 мая, 23:21] Оу Чон Чонгук [7 мая, 23:21] Ты вроде хотел приехать сегодня?

Ким Тэхен [7 мая, 23:21] :D _____________________________________________________________ — Я признаюсь, — осторожно сказал Чонгук, — что не совсем уверен в том, к чему это должно привести. — Открой рот, — ответил Тэхён, поднимая кондитерский мешок со взбитыми сливками. — Это действительно вкусно, попробуй.. — Молочные продукты и я, на самом деле, не… ладим… — но Чонгук послушно открыл рот, потому что — ну, потому что это был Тэхён, и, по какой-то причине, за последние несколько месяцев Тэхён стал единственным человеком, которому он мог позволить все, что угодно. Может быть, потому что Тэхен, несмотря на все его предполагаемую отстраненность, был настолько хорош, чтобы понять, когда Чонгук действительно не хотел чего-то делать, он обнаруживал, что ему действительно не нужно говорить «нет». В то время, когда Чонгуку уже пришлось бы толкнуть Чимина в плечо и сказать «нет» (провозглашено осторожно и недвусмысленно), Тэхён уже отклонялся по какой-то другой невообразимой касательной, избегая запрета и получая согласие. Может быть, это было просто из-за того, что Тэхен был отвлекающим, но Чонгук был почти уверен, что это было потому, что Тэхен был действительно, действительно хорош в том, чтобы действовать немного глуповато, чтобы сглаживать вещи, и они никогда не заводили неловких разговоров о границах, потому что их просто не было между ними. Казалось, Чонгук никогда не знал правда ли это, есть ли они вообще, но мастерски их избегал. Вот почему теперь они сидели на полу кухни Чонгука в пижаме (Тэхён немного утопал в дополнительном комплекте Чонгука, сняв смокинг почти со второго раза, когда вошел в дверь) с мешком со взбитыми сливками в руках. У Тэхена был телефон на одном колене, и, с того места, где сидел Чонгук, казалось, что он просматривал список названий песен, но Чонгук был слишком занят, слизывая взбитые сливки с пальцев, чтобы уделять этому слишком пристальное внимание. — Между прочим, наш план полностью работает, — внезапно сказал Тэхён, бросив ту квадратную улыбку, которая каждый раз доходила до нутра Чонгука. — Джин на тысячу процентов убежден, что мы с тобой занимаемся кое-чем интересным. Он спросил меня, могу ли я работать в четверг, и я только что сделал это миленькое личико… — он изогнул свои черты лица в выражение чего-то, что было почти болезненным, — … и сказал что-то о том, что он ожидал, что я… точка-точка-точка, — Тэхен хихикнул и наклонился над своим телефоном. — Он даже не дал мне закончить. Чонгук высунул пальцы изо рта, зная, что потом пожалеет об этом вопиющем потреблении молочной продукции: — Что ты хотел сделать сегодня вечером? — Я думаю, что мы должны снять с себя рубашки, намазать друг друга взбитыми сливками, записать видео в «Dubsmash»[1], будучи пьяными, а затем разослать его всем, — он открыл приложение и улыбнулся. — Мы могли бы сделать видео под Good Boy[2]. — Как GD и Тэян? Тэхён кивнул, не поднимая глаз: — Нх. — Мило… Десять минут спустя они все еще были на кухонном полу Чонгука, но теперь их рубашки были сброшены куда-то вне рамок фронтальной камеры Тэхена, у которого были довольно привлекательные усы из взбитых сливок, и спорили о лирике в миллионный раз. — Нет, — говорил Тэхён, пытаясь сохранить спокойствие, но безуспешно терпел неудачу, — Днём я милый хомячок, но ночью, когда занимаюсь любовью, я гангстер, мой нежный и любящий взгляд — естественное притяжение… — Это лирика GDragon, — настаивал Чонгук, выдавливая взбитые сливки на ладонь и растирая их по груди. — Поверь мне. Ищи это. Я знаю лирику GD. Тэхен на секунду замолчал, глядя на свой телефон, копался в поисках текста: — Ну иди на хуй, — наконец сказал он. — Черт, он серьезно так поет? — Он — GD, — Чонгук пожал плечами и брызнул взбитыми сливками на плечо Тэхена. — Он может делать все, что, черт возьми, он хочет. — Хорошо-хорошо, что угодно… — Тэхен позволил Чонгуку обильно прыснуть взбитые сливки на его ключицы, морщась в свой телефон. — Я думаю, что взбитые сливки скоро растают, мы должны уже это сделать. Ты готов? — Для GD и «Dubsmash»? — Чонгук бросил опустевший пакет туда, куда они ранее кинули свои футболки. — Тэ, я только родился и уже был готов. За последние несколько месяцев они стали достаточно хорошими в пьянках и немного глупы в любви (или вожделении, во всяком случае), когда они записывали себя на радость своим друзьям. Чонгук не мог вспомнить, чья это была идея, или когда она появилась, но в какой-то момент он был почти уверен, что Хосок решил, что он и Тэхён были парой, и не оставлял эту шутку, а теперь это была просто признанная правда; Чонгук никогда не был настолько заинтересован в отрицании этого, чтобы тратить слишком много энергии, а Тэхён тогда просто хихикнул, положил руку ему на плечо, ласково назвал его Куки… и это заключило сделку между ними. Теперь они просто пользовались этим, чтобы избавиться от вещей, которые они не хотели делать — отрывались от работы или просто валяли дурака, предпочитали просто болтать в нижнем белье и играть в видеоигры — и это было... это было весело, было тем, что просто было. Тэхен придет с сумасшедшей идеей (и огромной банкой джема, полученной им на один памятный случай) — и игра будет продолжаться. Чонгук не мог заставить себя остановиться. Он слишком хорошо вел себя, словно влюбился в Тэхена, он не мог заставить себя остановиться. Это было похоже на... скрытый талант или что-то в этом роде, он действительно не понимал этого. Иногда он задавался вопросом, что произойдет, если кто-нибудь из них встретит кого-то, кого они на самом деле хотели бы встретить — придется ли им симулировать расставание? Должны ли они признать что все это была одна длинная затянувшаяся шутка? Без разницы. Ибо теперь они были здесь, это было сейчас, они были покрыты взбитыми сливками, и хотя они раз и навсегда решили проблему с лирикой, Тэхен все еще синхронизировал свои губы с «гангстером», а затем «хомячком», и когда Чонгук закричал в знак протеста, наблюдая за ним, Тэхен рассмеялся. — Ты такой отстраненный, Куки, мы должны быть пьяными в этом видео, — а потом он наклонился вперед и прижался липкий поцелуем из взбитых сливок к уголку рта Чонгука. Черт. Дерьмо. Не то чтобы они не целовались раньше — обычно, когда Хосок пел KISS KISS KISS на заднем плане и дико кричал, а Тэхен все записывал. Но подобного никого не было. В субботу вечером, когда было чуть больше полуночи (ну, уже воскресное утро), и они сидели на полу в кухне Чонгука в пижамных штанишках и носках, и все было покрыто быстро растекающимися взбитыми сливками, и они были одни, а музыка не звучала, он больше не играл, и Тэхён наклонился и поцеловал его в уголок рта, словно это было самой естественной вещью в мире. — Тэ, — прохрипел Чонгук — и понял, что он застыл на месте, по крайней мере, на десять полных секунд, Тэхён снова склонился над своим телефоном. — Эм… — Да? — Тэхён не поднял взгляда: он пересматривал сделанную ими запись, со звуком, почти убавленным до минимума, немного хихикая, когда он увидел, что запорол последнее слово, и Чонгук ударил его по руке прямо перед тем, как запись оборвалась: — Кто мы? — Придурки, — быстро ответил Тэхён, все еще не поднимая глаз. — Огромные придурки. Самые большие и лучшие придурки на планете, вот кто мы такие. Как ты думаешь, Джин и Намджун уже занялись сексом? Я вроде как хочу это отправить, пока они это делают, чтобы испортить им… — Тэ, — тихо проскулил Чонгук с надрывом в голосе. Он протянул ладонь и мягко толкнул руку Тэхена, заставляя его легко качнуться. — Тэ, я имею в виду... имею в виду, кто мы? Тэхен облизнул губы (ловя взбитые сливки кончиком языка) и поднял взгляд, положив телефон на колени: — Так я думаю, что «придурки» — не тот ответ, который тебя устроит, — он задумался над этим на секунду, прежде чем пожать плечами и снова поднять мобильник. — Люди. Млекопитающие. Углеродные формы жизни. Чонгук еще раз толкнул его чуть сильнее: — Тэ… Но Тэхен откинулся назад, упав на спину на линолеум. Он бросил на Чонгука яркий взгляд, а телефон все еще держал перед своим лицом. — Теперь посмотрим, что мы сняли. Ким Тэхен лежал на спине на полу в кухне, без рубашки и покрытый взбитыми сливками, и на секунду Чонгук забыл как думать. — Я попробую кое-что, — сказал он, медленным и напряженным голосом, когда наклонился вперед, перенеся вес на одну руку рядом с плечом Тэхена. — Просто… просто скажи мне остановиться, хорошо? Если хочешь, чтобы я остановился, — он колебался. — Ты мне доверяешь? Тэхен смотрел на него с темными глазами, эта прямоугольная улыбка все еще играла в уголках его рта. Он медленно опустил телефон к бедру. — Да, — сказал он. — Я доверяю тебе, Куки. Тут не было камеры. Хосока тут тоже не было, чтобы подталкивать их. Не было никакой лжи, чтобы не останавливаться, никакой схемы, чтобы играть, никаких людей, чтобы обманывать. Тут были только Ким Тэхён и Чон Чонгук, без рубашек, липкие и измученные после действительно долгой проклятой недели, а Тэхён лежал на спине на полу на кухне, поэтому Чонгук, (один из тех первых раз в своей жизни) бросив на ветер осторожность, наклонился и поцеловал его. Это было невинно, целомудренно и осторожно, их рты были закрыты, губы едва сжимались, но это было… это было большим. Это было что-то. Это был поцелуй по их собственному желанию, и никто не видел его, и не было ничего, кроме Чонгука, желающего понять все это. Он просто хотел знать, кем они были. Не придурки. Не люди, не млекопитающие, не углеродные формы жизни — он хотел знать, кем он был для Ким Тэхена, он хотел знать, кем был Ким Тэхен для него. Он хотел знать. Ответ пришел в виде вздоха, легкого и невесомого, вылетевшего из легких Тэхена. Это произошло из-за того, что тот слегка наклонил голову в сторону. Все произошло таким образом, что Тэхен позволил своему рту раскрыться, чтобы поцелуй углубился. Через секунду Чонгук отступил и глубоко вздохнул: — Что, — задохнулся он, — что, черт возьми, мы сделали? Тэхен открыл глаза, и взгляд в его глазах был взглядом кого-то, кто был намного, намного старше, чем он казался. Он выглядел так, как будто видел сотворение вселенной, как будто он видел, как первые искры жизни зажигались и загибались в существовании на земной почве, как будто он видел, как империи поднимаются и терпят крах, а горы рушатся и крошатся в пыль. Похоже, он знал Чонгука изнутри: каждую клетку, каждую молекулу, каждый атом, — и он улыбнулся. — Я не знаю, что делал ты, — сказал он тихим и ровным голосом, отдающимся эхом от плитки кухни. — Но я ждал тебя все это время.