I'm still locked on you

Видимо, Саске пробыл в курилке слишком долго, потому что когда он вернулся, то недавней компании в лице Гаары и его родственников, уже не увидел. Пустеющий холл с пятнами опавших цветочных лепестков явственно и слишком беспощадно намекал, что церемония скоро начнется. Пальцы неприятно кольнуло от желания снова взять сигарету. Саске смял край пиджака и подрагивающей рукой вытер выступивший пот со лба. Голова кружилась. Желудок сводило в судороге. И просто хотелось сдохнуть. Учиха закрыл глаза в надежде очнуться от этого затянувшегося кошмара. — Учиха, придурок! — голос Сакуры выдернул Саске из полузабытья. — Свадьба с минуты на минуту начнется, а ты тут…прохлаждаешься, — зашипела девушка, хватая Саске под локоть, и потянула его в зал. Он и не сопротивлялся — просто медленно брел за энергичной подругой, словно приговоренный к смерти узник, потерявший всякую надежду на спасение. — Саске, все хорошо? — вдруг обеспокоилась Сакура. — Ты выглядишь бледным. — Все хорошо, Сакура, — Учиха даже попытался улыбнуться. Но судя по поджавшимся в недовольстве губам подруги, вышло у него этого не очень удачно. — Я просто нервничаю… — нужно было усыпить надоедливое внимание Сакуры, надавив на жалость и приправив маленькой долей правды. — Ты же знаешь, я не люблю такие сборища людей, и атмосфера действует на меня угнетающе — боюсь налажать. — У тебя все получится, не переживай, — Саске изобразил самое благодарное выражение лица, на которое был способен, и они шагнули в щедро украшенный зал. Гости обернулись на звук открываемой двери, и Наруто тоже, и у Саске на секунду сложилось впечатление, будто Узумаки ждал здесь именно его. Все разочарованно отвернулись, поняв, что Саске — это далеко не невеста, и можно дальше обсуждать обстановку, наряды подружек невесты и безответственного шафера. Наруто же продолжал выжидающе смотреть, и Саске, не смея противиться этому пронизывающему взгляду, быстрым шагом направился к алтарю. Без энтузиазма вскочив на пару ступенек, он встал поодаль от Наруто и почему-то именно сейчас ощутил всю нелепость ситуации. Захотелось истерически засмеяться. Саске чувствовал, как сдают нервы, как все внутри него дрожит и вибрирует, как натянутая до гудящего звука струна, готовая вот-вот порваться. Он сунул руки в карманы пиджака, сжимая и разжимая кулаки, и слегка подвигал занемевшей челюстью. Затем вскинул подбородок, медленно оглядел зал поверх чужих голов, стараясь казаться непоколебимым и уверенным, таким, каким ему и полагалось быть здесь, на свадьбе лучшего друга. Он не знал, насколько хорошо справляется, и просто надеялся, что ему удается выглядеть спокойным хотя бы внешне. И тут заиграл свадебный марш. Неожиданно и ошеломляюще. Саске вздрогнул. Музыка эхом разнеслась по залу, отчего все присутствующие смолкли, застыли с выражением ликующего ожидания на гротескно счастливых лицах. Саске наоборот захотелось закричать, прервать эту волнительную сакральную тишину. Именно сейчас он почувствовал себя униженным и опустошенным, как никогда, видя сияние глаз Наруто, смотрящего на вошедшую в зал Хинату. Он снова до боли сжал кулаки в карманах, наблюдая, как невеста медленно движется по проходу в такт музыке, и шлейф прекрасного светло-голубого платья величественно тянется вслед за ней. Хината заметно нервничала, сжимая в руках свадебный букет, но выглядела, конечно, восхитительно: нежная лазурь платья удивительно сочеталась с пепельным цветом ее глаз, венок, которым крепилась сеточка фаты, трепетал над головой сияющим нимбом. Саске бездумно смотрел, как колышутся эти цветы — крошечные искусственные мертвые бутоны — и как Хината во всем своем белом и голубом, тонкая и взволнованная, с проступающим сквозь толстый слой пудры румянцем, шла к Наруто по узкому проходу зала. Шла для Наруто. Быть его идеальной маленькой женой в болезни и здравии, богатстве и бедности, и прочее-прочее, остаться с ним навсегда и навечно, начиная с этого самого мига одобренного всем миром союза. Музыка продолжала бить набатом в голове у Саске. Настолько оглушающее громко, что в глазах помутнело. Дыхание сбилось, участилось, а воздуха не хватало. Дрогнули плечи, ноги вдруг перестали держать и подкосились. Саске почувствовал себя больным и слабым, и, господи, он же всегда ненавидел себя таким! Он сморгнул и нашел себя рухнувшим на колени, едва успевшим выставить перед собой руки. Все вокруг вертелось, будто в калейдоскопе. Саске знал, что все смотрят, как он возит коленками по полу алтаря, словно кающийся перед паствой грешник, и сердце стучало как бешеное, готовое не то выскочить из груди, не то разорваться на куски. Потом он почувствовал, как чужие сильные руки подхватили и помогли встать. Расфокусированным взглядом Саске вдруг четко удалось поймать обеспокоенное выражение лица Наруто. Саске ухватился за его плечи, впиваясь пальцами в ткань пиджака, тут же пошедшую некрасивыми заломами. Вцепляясь так крепко, что не оторвать. Все что он чувствовал в этот момент — это страх. Нечеловеческий ужас овладел его разумом и телом. Это ощущение Саске было хорошо знакомо с самого детства, оно не покидало его последние несколько месяцев, преследовало даже во сне и почему-то стало неконтролируемым. Это был тот самый страх. Страх остаться одному. Страх стать вдруг ненужным ему, Наруто. — Наруто, — не слыша собственного голоса, произнес Саске. Должно быть, он выглядел как посмешище. Должно быть, первые ряды уже шептались о том, что шафер пришел накуренным или пьяным или еще каким, и теперь портит всю церемонию. Саске буквально чувствовал этот нарастающий белый шум, это осуждение и неприязнь, и голову сдавило до боли в висках, воротник рубашки впился в шею почти как удавка. — Я здесь, Саске. Все будет хорошо, — как сквозь толщу воды услышал Саске. И вдруг понял, что это был его Наруто, который смотрел только на него, которому был все еще нужен. Он успокаивал Саске, позволяя держаться за собственные плечи, что-то шептал на ухо, задевая его губами, и крепко держал в объятиях. Саске сосредоточился на этом тепле, на шепоте и легком поглаживании запястья, и голоса отдалились. Его перестало трясти, все остальное вдруг перестало иметь значение. Он не мог вспомнить, почему не наслаждался прикосновениями Наруто, не растворялся в свежем запахе его одеколона, и как посмел до сих пор его не поцеловать. Наруто был здесь, с ним, успокаивая и отделяя собой от толпы, и останется с ним, это же Наруто Узумаки. Мальчик на ярко-голубом велосипеде, мчащийся быстрее ветра и хохочущий, когда Саске окликом напоминал ему вернуть руки на руль и перестать быть таким легкомысленным идиотом. «Волнуешься за меня, Саске? — дразнился он. — Не бойся, я не упаду, я могу все, ты же знаешь». В ответ на это Саске молча припускал быстрее — он почти всегда добирался до дуба первым, потому что не занимался по дороге нелепыми фокусами, — и, притормаживая у финиша, оборачивался посмотреть, как Наруто, действительно управляющий великом уже нормально, пыхтя и улыбаясь одновременно, пытается его догнать. Наруто. Саске просто качнулся вперед, легко касаясь своими губами мягких губ Наруто. И больше не осталось ничего вокруг, лишь благоговейное умиротворение и далекий порыв давно отзвучавшего летнего ветра. А когда открыл глаза и увидел ошеломленную синеву глаз Наруто, то сердце, что недавно сжималось от ужаса, ухнуло куда-то вниз живота. И звуки что были не слышны, вдруг валом хлынули на Саске. Все снова зашептались, и гул голосов становился все громче с каждой секундой, тупая боль в висках вернулась и снова задрожали пальцы. Какой-то резкий выкрик из зала заставил Учиху выйти из оцепенения. Он отшатнулся, оглянулся на безликую толпу людей в зале, и буквально кожей прочувствовал все их взгляды. Презрительные. Глядящие на Саске с омерзением. Конечно, все эти люди ненавидели его и его неуместную, грязную выходку. И его снобистское выражение лица с начала торжества, и его претенциозный костюм от «Армани» в косую полоску, и его униженное ползанье по алтарю. Но больше всего Саске боялся узнать, как на него смотрит в этот момент Наруто. Поэтому он сорвался с места и выбежал из зала, невольно наступив на шлейф платья Хинаты, нырнул за гардеробную, толкнул дверь и оказался на улице. Его машина стояла за углом банкетного зала, облепленная слева и справа гостевыми авто. Кое-как нашарив ключи в кармане, Саске выудил их трясущимися руками. Они упали ему под ботинки, и Саске не сразу сообразил, что их нужно поднять. Потом все-таки вспомнил, наклонился и зажал брелок между пальцев. Хлопнула дверь. Он уже знал кто это. Кто-то, кто всегда нагонял его у старого дуба. — Саске! — Узумаки был в ярости. Учиха вздрогнул, горло сдавило спазмом. Он остановился, бездумно глядя на ключи в подрагивающих руках. Почему он не уезжает? Нужно только сесть в машину! Но он стоял. Почему-то. Стоял до тех пор, пока его грубо не развернули за плечо, а в лицо не прилетел кулак. Было не больно, хотя кровь тут же закапала из-под носа, но Саске не устоял и осел на землю, прямо на грязный и влажный от прелой листвы бордюр стоянки. Было не обидно. Саске понимал, что заслужил это. — Наруто! Не надо, — раздался испуганный выкрик Сакуры, выбежавшей следом за ними. Саске посмотрел, как она обнимает себя руками за плечи. В голове стало удивительно пусто, исчезли и шум, и голоса, и страх, словно удар Наруто выбил вообще все. — Не сейчас, Сакура, — рыкнул Наруто. Он дернулся к Саске, вскидывая руку, но тут же ее опустил, будто брезговал. Может, и правда опасался — Саске уже ничего не знал. — Я нихуя не понимаю! — он пнул листву под ногами мыском лакированного ботинка. — Говори, блядь! Я сказал, говори! Саске слизнул кровь с верхней губы и утерся рукавом рубашки. На обшлаге осталась уродливая темно-алая полоса. Почти вызывающая. Говорить ему было нечего. — Ну конечно, — вместо него ответил Наруто, — конечно, ты нихуя не скажешь. Ты просто делаешь, что хочешь, как обычно, берешь то, что тебе надо, а потом загадочно молчишь. Ты же никому ничего не должен, кто мы по сравнению с тобой, верно? Зачем снисходить до каких-то объяснений? Наверное, ты собой безумно гордишься: придумать такой, блядь, отличный план. Ну ты хоть на этот раз потрудись рассказать о его значении. — Я не хотел, — сказал Саске. — Ха! Не хотел чего? — крикнул Наруто. — Не хотел разрушить все, до чего мог дотянуться? Это была какая-то шутка или фарс, или что? Наверное, за это можно даже было уцепиться. Саске не стал. Если и было в его жизни что-то настолько честное и спонтанное, определенное порывом, а не упорядоченное структурой, оно как раз и произошло минуту назад. — Нет, — честно ответил Саске. — Прости. Что-то объяснять он был не в силах. Да и зачем, если все кончено? Саске будто со стороны наблюдал за собой. Вот он сидит на мокром асфальте со стекающей по подбородку кровью, уставший и опустошенный, испортивший все и испорченный сам, потому что так и должно быть. Он предатель. Предал доверие лучшего друга. Не рассказал правду. Врал. И это закономерный исход. — Что ж, я понял, — зло усмехнулся Узумаки, — ты просто ублюдок, Саске! Трусливый мудак, который не в состоянии признаться в своих чувствах! Вместо этого он решил сорвать мне свадьбу! Как я мог дружить с таким трусом, как ты, столько лет? — Ты знал? — Саске встревожено вскинул взгляд на Наруто. И увидел в его глазах разочарование. И Учиха был с ним согласен. Да, именно так он и должен смотреться. — Я знал, что с тобой происходит что-то странное. Но… — Наруто на мгновение прервался, прикрыл глаза и помотал головой. — Хотя знаешь, меня это теперь не волнует. Я думал, что ты мне можешь рассказать что угодно! Я думал, что спустя столько лет дружбы я знаю, кто ты! Но, видимо, жестоко ошибался. Я не знаю, кто этот человек передо мной! — выплюнул Наруто. — И, думаю, больше не желаю знать. Он вздохнул, глубоко и жадно, и резко развернулся к стоящей рядом Сакуре. Та кивнула. Саске посмотрел на напрягшиеся лопатки Наруто и его напряженную шею, прежде чем он хлопнул дверью так сильно, что включилась сигнализация чьего-то Мазерати, и громкий звук срезонировал по всей парковке. Сакура шагнула следом за Наруто, но замерла, взявшись за дверную ручку, и обернулась. — Саске, прости, — сказала она. — Я должна… Ты понимаешь. Саске отрешенно кивнул. Он бы и сам не захотел остаться с собой рядом. Сакура зашла в зал, и осталось только заунывное завывание сирены. Кровь затекала под воротник — Саске не стал ее вытирать. Напоминание. Сквозь надоедливый звук сигнализации пробился далекий отголосок торжественной музыки. Там, куда ему никогда не вернуться, все продолжилось. Здесь Саске сжал мокрыми пальцами края бордюра. — Так и должно было случиться, — сказал он сам себе, сотрясаясь от беззвучных рыданий. — Так почему же ты плачешь?