Бестия подземных коридоров

      Девочку разбудило громкое, тактичное строгание свежей свиной тушки массивным кухонным ножом. Крепкая мужская фигура рубила мясо на небольшие куски, а рядом, на печке, уже аппетитно потрескивали мелко нарезанные грибы, жарясь на сковороде.       Она не сразу поняла, где находится, но, узнав в человеке Алексея, Настя опомнилась.       Девочка огляделась и заметила, что лежит под теплым верблюжьим одеялом. Ей стало так тепло и уютно, что она не захотела вставать с кровати.       Она немного приподнялась, из-за чего пружины чуть скрипнули. Но этого хватило, чтобы привлечь внимание сталкера.       — Проснулась? , — спросил он, не отвлекаясь от готовки.       — Д-да, — неуверенно ответила девочка.       — Настя, ведь так? , — задал еще один вопрос Романовский.       — Настя.       — Можешь называть меня Лёшей, — сказал мужчина, выкладывая на горячую сковороду ломтики свинины, — присаживайся, завтрак скоро будет, — он указал на уже очищенный от вчерашнего хлама рабочий стол и продолжил мешать лопаткой аппетитно шипящее блюдо.       Девочка уселась на стул, и ее взгляд обратился к окну: там уже в дневном режиме горели лампы, а жители Города неспешно бродили по главному залу.       Насте всегда было интересно наблюдать за людьми со станции. Просто смотреть, как кто-то торопится на работу, кто-то сидит на скамейке между домиками и умиротворенно почитывает истрепанную книжонку, а кто-то в противоположном домике завтракает, мило общаясь с семьей.       На станциях Полиса почти всегда было мирно. Поэтому многие двери были открыты нараспашку, из некоторых даже звучала музыка. Надо же, кому-то удалось затащить с поверхности грамафон с пластинками… За такую вещь, принесшему ее сталкеру наверняка перепало немало патронов (пульки в Метро были общепринятой валютой).       — Можешь есть, — разрешил Леша, поставив перед девочкой тарелку с дымящейся смесью жареных грибов и свинины, а сам сел с ней рядом и принялся завтракать.       Настя не ела с утра прошлого дня, поэтому, увидев тарелку с аппетитным блюдом, резво принялась к трапезе.       Когда Настя покончила с едой, Алексей уже наливал чай.       — Думаю, теперь мы можем поговорить, — произнес, ставя кружки на стол, мужчина, — У тебя есть ко мне вопросы?       — Да, — уверенно посмотрев на него, ответила Настя.       — Тогда давай так: ты задаешь мне вопрос, я на него отвечаю. А взамен я задаю тебе встречный вопрос, и уже ты будешь обязана ответить на него. Хорошо?       Вопросов у девочки было много, и она одобрительно кивнула.       — Почему вас называют Епископ? , — начала Настя.       — Хмм… Видишь ли, как ты могла понять, я не простой человек, а сталкер. Сталкеры поднимаются наверх, чтобы доставать себе и остальным жителям Метро дрова для печей, материалы для строительства и прочие предметы, что нельзя получить здесь. Но я не всегда был сталкером. До того, как люди спрятались сюда, под землю, я был членом спецназ-отряда, а военное учреждение, в котором я работал, находилось недалеко от спуска на эту станцию. Поэтому, только заслышав тревогу, в день ядерной атаки, все военные, сгруппировавшись, как на учениях, успели быстро эвакуироваться на Боровицкую. Я был в их числе. Так вот; еще в те дни, когда я был военным курсантом, каждому в нашей группе было необходимо кодовое имя, — позывной. Кто-то из моего отряда отметил, что мою фамилию в свое время носил довольно известный епископ христианской церкви, вот и приелось. Ах, ты же не знаешь, что такое церковь… Это, хм, как бы тебе объяснить… Место, где люди, которые сильно верят во что-то или в кого-то всесильного, собираются и массово просят у него всяких благ; или, как они выражаются, — молятся. А епископ — это главный священник церкви, которого, по мнению верующих, этот самый всевышний слышит лучше всех остальных предшественников. Епископ принимает просьбы людей и подносит их Богу, а так же помогает им молиться и наставляет на религиозный путь, — закончил с ответом Романовский, — Теперь я задам тебе вопрос.       Настя насторожилась.       — Твоя мама… Рассказывала тебе когда-либо обо мне?       — Если честно, то… никогда. Я хотела бы узнать, кто вы, и как связаны с моей мамой.       — Что же… Нет смысла больше скрывать, — сталкер напрягся; было видно, что ему трудно говорить об этом. Он отпил чай из эмалированной дорожной кружки и ответил: — Настя, я твой отец. ---------------------------------       Сказать, что она была удивлена в тот момент, — значит, ничего ровным счётом не сказать.       — Я любил Лену. Действительно любил, — крепкие руки сильнее сжали стакан, — мы познакомились уже после катастрофы. Помню, как увидел ее в тот день… Все оккупанты были собраны на станциях, а когда на Библиотеке стало тесно, часть людей переправили сюда. Всех военнослужащих разослали по участкам оказания помощи; нам вручили оружие, и мы находились на станциях, контролируя ситуацию. Мало ли, найдутся сумасшедшие; в такой ситуации не все могут сохранить рассудок.       В числе людей, направленных на Боровицкую, была и Лена. Она сидела на одной из скамеек, и смотрела в пол. Наверное, была сильно поражена случившимся, вот и погрузилась в свои мысли. Я заметил, что она дрожит, и предложил плед. Она отказалась, но я понимал, что так не долго и болезнь какую заработать. А в такое время и от обычной простуды отбросить ласты можно было, так что я сходил за одеялом, захватив чаю.       Вблизи я уже мог увидеть, что ее буквально трясло; она не могла даже нормально держать стакан в руках. В конце концов, он чуть не упал, но я успел задержать его в руках на тот момент неизвестной мне девушки. Лена расплакалась у меня на плече. Так мы и познакомились.       Уже полгода спустя был создан Полис, как единое объединение четырех станций. Власть делили две главенствующие стороны: военные и… Назовем их учёными. Впоследствии обе стороны поняли, что объединение будет выгодным для них обоих, так как учёные смогут сохранять культуру этого «государства», своими знаниями в различных сферах продвигая экономику, торговлю и политические отношения, а вояки, в свою очередь, смогут держать оборону в случае нападений со стороны других станций.       В тот же момент общество было разделено на касты (как когда-то давно в Индии). Новую систему составляли: брамины (также известные, как Хранители)-каста библиотекарей; кшатрии — каста, по большей части, состоящая из выживших военных российской армии; вайшьи — каста торговцев (или же челноков), и шудры — каста слуг (простые горожане, низшее звено).       Изначально Библиотека имени Ленина и Боровицкая были отданы браминам, но впоследствии вторая станция долгое время перепадала то ученым, то воякам. Вот, совсем недавно эта станция оказалась в распоряжении Хранителей, но я, будучи кшатрием, все равно не хочу прыгать из одного места на другое, ожидая, пока Совет (местная власть) всё-таки определится.       В общем, мы с Леной жили здесь. Вместе. До того момента, пока об отношениях представителей разных каст не узнали главенствующие органы власти Полиса.       Дело в том, что сама идея разделения на касты не подразумевала их смешение. Так могла испортиться кровь потомственного брамина, например, каким-нибудь грязным шудрой. На обществе, состоящем в будущем из полукровок, систему каст не построишь. Поэтому к таким связям власти стали обращать внимание уже с две тысячи шестнадцатого года.       Нам пришлось разойтись, — казалось, у некогда непоколебимого мужчины начали слегка дрожать ладони. Он поставил кружку.       — Я даже не знал, что ты существуешь, — добавил Алексей, — но теперь ты здесь. И ты останешься на Боровицкой, что бы ни сказал Совет. Я не передам своего ребенка в руки незнакомой мне женщине.       — А… Где бабушка? , — опомнилась Настя.       — Я объяснил ей все. Она возвратилась на Библиотеку, но сможет тебя навещать, — заверил он дочь, — А сейчас собирайся, мы идем организовывать тебе паспорт.       Поймав недоумевающий взгляд девочки, Леша добавил:       — А, эмм… Паспорт — это такая книжечка, в которой должна быть записана информация о тебе и фото. Ох… Ну, господи, картинка такая с твоим изображением! Одевайся быстрее и пошли.