50 оттенков рыжего

      Чуя чуть приоткрывает глаза и тут же спешит их закрыть, будто шторки, от яркого утреннего солнца. Парень с удовольствием кутается в одеяло и вдыхает запах свежего постельного белья. Накахаре так хорошо, что его даже не беспокоит пульсирующая головная боль, сопровождающая его всегда, когда парень напьётся.       Только вот… где он? Этот вопрос внезапно вспыхивает в голове, словно спичка. Чуя подскакивает, откидывая одеяло в сторону. Накахара вертит головой, осматривая комнату. Она просто огромная! Он валяется на двуспальной кровати, слева стоит небольшая тумбочка с ночником, а ещё дальше — длинный подоконник с огромными окнами. Серьёзно, отсюда видно весь Портленд. Чуя несколько минут залипает на вид из окна, но отмирает, вернувшись к реальности.       Он осматривает себя. На нём длинная чёрная футболка и трусы. Чуя испугано озирается в поиске джинсов, а голову посещают далеко не самые приятные мысли.       Ладно, тут его одежды точно нет, забыли. Парень осматривает номер. Стены мягкого ванильного цвета, диваны и кресла, обшитые тёмно-коричневой обивкой, роскошные ковры, расписанные замысловатыми узорами. Красота какая! Однако, где-то он уже это видел. «А, это же отель «Хитман», они снимали похожий номер позавчера» — мелькает в рыжего в голове. Чуя только через секунд десять понимает, что происходит. Голова проясняется, туман рассеивается, а воспоминания вчерашнего вечера возвращаются.       Бар, музыка, туалет, телефон, Дазай, его голос, Тачихара, Дазай, Ацуши, темнота — все эти события в мгновение ока проносятся перед глазами Накахары, но он не успевает ничего из этого толком различить, поэтому откидывается на подушку, тяжело вздыхая.       Однако, память всё-таки возвращается, поэтому парень снова подскакивает, в этот раз чуть не хватаясь за сердце.       Осаму Дазай. О боже, он всё-таки позвонил ему прошлой ночью! Зачем, Накахара, почему ты такой идиот, когда напьёшься?! Чуя неимоверно сильно злится на пьяного себя, хотя ничего с этим поделать не может. Не только с беспамятностью в нетрезвости, но и самим собой. Тогда, получается, прямо сейчас он в номере Осаму?       О боже. Это не его футболка, даже Накахара, отходящий от пьянства, может это понять. Значит, она… его? Чуя сжимает в руках мягкую ткань и подносит её к лицу, оттягивая. Действительно, опять тот запах апельсинов в шоколадной глазури. Только вот, совсем слабый. Очевидно, если сам Чуя, предполагаемо, какое-либо время спал в ней, то на вещь перешёл уже его собственный запах. Накахара всегда шутил, что они, в каком-то смысле, похожи на собак — так же ориентируются по запаху, прямо как четвероногие. Внезапно крайняя дверь слева открывается.       Парень отпускает футболку и краем глаза следит за движением. В итоге, не выдержав, поворачивает голову и встречается взглядом с, как ни странно, Осаму.       Ой-ой, кажется, он только с тренировки. На виске застыла капелька пота, а сам он одет в широкие трикотажные штаны и длинную майку. Ох, лучше бы Чуя этого не видел.       — Как ты себя чувствуешь? — по его голосу невозможно понять абсолютно ничего. Он говорит так равнодушно, хотя, может быть, даже злится.       — Могло быть и хуже. — растерянно отвечает Накахара, отворачиваясь, с увлечением принимаясь рассматривать узоры на обоях.       Дазай кладёт спортивную сумку около кресла и садится на край кровати. Он так близко, что парень может коснуться того. Его запах действительно сильный — от него кружится голова и тяжелеют веки. Но, возможно, Чуя просто хочет спать. Ароматические свечи частенько производят на него подобный эффект, хотя, наверное, это не оправдание, но парню хочется думать так.       «Успокаивай себя дальше, Накахара» — зло шепчет подсознание, но у Чуи нет настроения слушать его на данный момент. Он собирается с силами, ведь ему до сих пор нужно расспросить Осаму обо всём. А это нужно сделать сейчас, пока он, по крайней мере, в зоне досягаемости.       — Эм, послушай, Дазай, — начинает было Чуя, полный уверенности в своих силах, но, как только шатен поднимает на него заинтересованный взгляд, сразу теряется. — Короче, как я здесь оказался, где моя одежда и, как бы поконкретнее выразиться… мы переспали? — от сказанных слов Накахара заливается краской. Как он мог такое сказать?       — Ну, давай по порядку. — Осаму улыбается уголком рта. Чуя не может распознать, хороший это или плохой знак. — Здесь ты оказался, потому что в твоём состоянии тебя было опасно оставлять одного дома, к тому же, ты потерял сознание, так что, у меня, в принципе, не было выбора, кроме как поехать ко мне. Твоя одежда в химчистке, я решил, что её необходимо выстирать, кто знает, по каким углам ты околачивался. На тебе моя футболка, потому что в уличной одежде спать, кажется, не очень приятно, к тому же, повторюсь, она в стирке. И нет, мы не переспали. Опять повторюсь — ты был без сознания, а некрофилия не входит в список моих фетишей. Я предпочитаю, чтобы омега был в сознании и реагировал.       Он… он только что сказал, что некрофилия не входит в «список» его фетишей? Тогда что, чёрт возьми, туда входит?       — Мне очень стыдно. — чуть ли не шепчет Чуя, разглядывая свои руки, сжимающие клочок мягкого одеяла.       — Да уж, весело провели вечер. Надолго запомнится. — так же тихо отвечает Осаму. Чуя не видит его лица, но догадывается, что тот ухмыляется, также надменно, как и в их неожиданную встречу в «Клейтоне». Он смеётся над ним! Как грубо.       — Нечестно было использовать всякие ваши шпионские технологии, чтобы отследить пьяного омегу, ясно? — Чуя поднимает голову и смотрит прямо на Дазая, сузив глаза.       — Во-первых, моя компания не занимается разработкой такого, во-вторых, телефон можно отследить даже по Интернету и в-третьих, если бы я не приехал, ты проснулся в постели этого фотографа. А ты, кажется, не был бы этому так уж рад. — язвительно отвечает он.       — Да уж, ты просто рыцарь в сверкающих доспехах! — горько смеётся Чуя, кривя рот.       — Правда? А мне кажется, я совсем на него не похож. — Осаму тоже улыбается, но в глазах его мелькает грусть.       Однако, Чуя этого не замечает, откидываясь на подушку и сцепляя руки в замок за головой.       — Ты вчера ел? — Дазай говорит это строгим тоном, как будто рыжик — ребёнок, вернувшийся домой позднее, чем обычно.       Накахара качает головой. Шатен вздыхает, но взгляд остаётся таким же холодным.       — Ты должен был поесть. Чуя, ты пил на голодный желудок, поэтому тебе так плохо. Если честно, это самое первое правило, когда решаешь напиться. Как я уже понял, ты совсем не умеешь пить. — Осаму проводит по волосам рукой, сдвинув брови к переносице, показывая то, что он сердится.       — Заткнись, не нужно читать мне мораль. — фыркает Чуя и отворачивается.       — Значит, это так называется? По-моему, ты ещё легко отделался. — Дазай облизывает губы.       — В каком смысле? — эта несуразная фраза заставляет рыжего выпрямиться и сесть на кровать, заглядывая в карие глаза альфы. Ох, чёрт, он совсем забыл, что всё это время находится почти раздетый в номере самого завидного холостяка страны, так ещё и переговаривается с ним.       Но Накахара решает, что он слишком горд, чтобы во всём соглашаться с этим мистером-я-всё-знаю.       — Если бы ты был моим, тебе бы ещё неделю было больно сидеть, после того как ты напился на голодный желудок и чуть не влип в интереснейшую историю с тем фотографом. Страшно подумать, что могло бы с тобой случиться. — Осаму говорит об этом так, как будто эти слова — нечто само собой разумеющееся. Шатен отвлечённо смотрит в окно, будто там, снаружи, куда интереснее, чем здесь, с Чуей.       — Ничего бы не случилось, я был с Акутагавой. — рыжик хмурится и отворачивается. Всё лицо мгновенно становится алым, как будто Накахару только что кипятком облили.       «Что? Если бы я был его?..» — эта мысль ужасно смущает. Хотя он, в какой-то степени, не против. К тому же, жалко получилось с этими свитерами. Он ведь мог их носить…       «Чуя, как же ты глуп, никогда не видишь границ своей гордости!» — зло шепчет подсознание, которое тоже убивается из-за просранного парнем подарка. «Бля, чё я буду делать-то, если он спросит об этом?» — да, нельзя ли было подумать об этом немного раньше, чем сейчас, оказавшись с ним наедине?       — Ничего бы не случилось? А как же тот фотограф? — передразнивает Чую шатен, нарочно произнося слово «фотограф» с искренней неприязнью.       — Тачихару просто занесло. — Накахару бесит это стрёмное обстоятельство, что он должен объясняться перед Дазаем вместо Мичизо. Кстати, о последнем — ну и задаст ему взбучку Накахара, ну-ну! За то, что воспользовался его нетрезвым состоянием, этот «дружок» ещё у него получит!       — Думаю, кто-то должен научить этого фотографа хорошим манерам, чтобы его больше не заносило. — Осаму суживает глаза, акцентируя внимание на последних словах.       — Об этом Вы можете не беспокоиться, кому-кому, так ему будет трудно вообще двигаться после того, как я найду его. — Накахара заправляет рыжую кудряшку за ухо и чуть ли не рычит, потому что сам злится на Мичизо даже сильнее, чем его чудесный спаситель.       — Какой ты грозный. — Дазай растягивает губы в красивой улыбке, как жаль, что эта улыбочка держится на его лице всего мгновение. — Я иду в душ. Или ты хочешь первым?       — Нет, иди. — Чуя предпочёл бы поваляться в кровати чуть подольше и обдумать данный разговор, хотя помыться хочется, это да.       — Ну ладно. — Осаму пожимает плечами и скрывается за углом, направляясь в ванную комнату.       Как же Накахаре сейчас хочется пойти вместе с ним. Это странное желание буквально пожирает изнутри, и, да, рыжий никогда не умел подбирать мягких слов для описания чувства влюбленности. Ах, да! Просто невероятно, это его первая влюбленность за те несколько лет, что он прожил, залечивая раны от неудавшейся любви.       Парень снова откидывается на мягкие подушки. Как бы ему хотелось, чтобы он был его. Чтобы они принадлежали друг другу…       Чую душит чувство, что всё это — лишь его мечты, которым, увы, никогда не сбыться.       Однако, пока Накахара лежит и грезит, Дазай уже выходит из душа и сообщает лежащему о том, что ванная свободна. И он даже купил ему другие вещи, потому что вещи того в стирке. Как неловко…       Чуя спускает ноги с кровати и встаёт. Он только в футболке и трусах, боже мой, нужно срочно куда-нибудь отсюда деться! Но первые шаги даются не сразу — рыжик шатается, но восстанавливает равновесие и уверенными шагами движется в сторону ванной комнаты. Да-а, она реально огромная! Накахаре очень нравится. По правде говоря, юноше нравятся просторные помещения, а если этим помещением оказывается ванная, размером с его собственную комнату, то это даже лучше! Чуя на секунду забывает, что он, вообще-то, мыться сюда пришёл. Настолько поражают его размеры и роскошество этой комнаты.       Принимать душ невероятно приятно. Капли воды быстро стекают по молочной коже, а Накахару ничуть не страшит то, сколько геля для душа и шампуня он выливает на себя, находясь в чужом номере. Средство пахнет Дазаем, а сама мысль об этом заставляет лицо рыжика окраситься в цвет собственным волосам. К сожалению, даже вода не может смыть его смущение. Однако, никакие смущение не мешает воспалённому мозгу Чуи воображать, как они с Осаму вместе стоят под душем и целуются. Конечно, все последующие события Накахара просто не успевает обдумать, потому что слышит стук в дверь и самого шатена, сообщающего, что завтрак уже принесли. Парню приходится отвлечься от эротических мыслей и выйти из душевой кабины, попутно хватая с полки чистое белое полотенце. Чуя наспех вытирается и спешит выйти из ванны в одном только полотенце, но подсознание назло даёт омеге пинок и подзатыльник, напоминая последнему, что он, чёрт возьми, не дома, а в одном номере с альфой.

***

      «Я не желаю слышать ничего об этих тупых правилах» — зло шипит шестнадцатилетний Чуя на мать, которая пытается оградить его от нежелательной беременности, когда он надевает короткие шорты. На улице, вообще-то, очень жарко, и перспектива надевать более длинную одежду не радует Накахару, от слова, совсем.       Почему он должен бояться, что его кто-то изнасилует? Почему омеги вообще должны жить в страхе перед альфами, потому что те сильнее их? Шестнадцатилетний Чуя может надрать зад любому, кто захочет изнасиловать его, причём в самом буквальном смысле, а не в том, о котором, безусловно, каждый сейчас подумал. Однако, несмотря на всех тех альф, которых Накахара успел отшить, у него самого есть альфа.       Рыжик души в нём не чает, а ещё считает, что он — самый-самый лучший и всё подобное.       Наверное, самая странная часть их отношений состоит в том, что они встречаются почти полгода, а Чуя ему до сих пор «не дал». Несмотря на то, что парень был окрылён своей любовью, самоконтроль и разум давали о себе знать. Мамочка повторяла ему ещё в четырнадцать лет, что нежелательная беременность в его возрасте — горе, к тому же, как же они будут заботиться о ребёнке, если их сын требует на Новый год новый скейтборд? К счастью, хоть Накахара и был импульсивным подростком, границы он различал.       Его новый «бойфренд» уламывал парня на секс, как мог, но тот был неприступен. Хотя Чуя и слышал за своей спиной сплетни о том, что с такой позицией альфу у него быстро переманит какой-нибудь милый омега, но всё равно не позволял себе согласиться.       Мать бы сказала: «Любит — не уйдёт, а если уйдёт — делай выводы, милый.» Да уж, Коё была мудрой женщиной, Накахара не решался оспаривать данный факт.       Но однажды Чуя согласился. Он чувствовал себя полным придурком, когда сидел на кожаном диване, закинув одну ногу на другую. Стоило лишь произнести заветное «Да», так у альфы будто крышу сорвало. Омега чётко помнит тот самый момент, когда он, не успев опомниться, оказался прижат к дивану, а его возлюбленный принялся в буквальном смысле срывать с него одежду. Да, рыжик тогда испугался. Накахара помнит, как врезал ему, как дёрнул свою джинсовую куртку с вешалки, порвав петельку, на которую вешал её, как выбежал из квартиры, на ходу застёгивая джинсы. Тогда была ранняя весна, но у них быстро потеплело, поэтому на тот момент стояла температура +17, если Чуя верно помнит.       Да, такое невозможно забыть. Вполне очевидно, что альфа за ним не погнался, на следующий день омега просто влепил ему пощёчину и прошипел, что между ними всё кончено. Это сильно его ранило, вообще-то. Ох, как плохо было Чуе после этого расставания. Душила вина, но в глубине души парень знал, что поступил правильно. Хотя бы зад свой спас, и на этом спасибо.

***

      Накахара краем глаза заприметил пакет, лежащий на тумбочке, около раковины. Достав содержимое пакета, Чуя стал вертеть вещи в разные стороны и рассматривать их. Чёрт, там даже трусы были. Одежда оказывается приятной на ощупь и мягко пахнущей. Красные боксёры сидят на нём просто превосходно. Внезапно Накахару посещает спонтанная мысль: «Как он узнал мой размер? Он что, измерял меня, пока я спал без задних ног?!».       Из состояния аффекта омегу вырывает собственное подсознание. Придурок, он же твои вещи в стирку отдал, там размер и посмотрел. Да, объяснения, очевиднее этого, просто не могло существовать. Но Чуе всё равно греет душу то, что Осаму потратил свои деньги на него.       Тем временем реальный Дазай сообщает, что завтрак принесли, поэтому Накахара решает всё-таки поторопиться.       Вещи просто суперские, блять! Белая футболка с принтом известного бренда, чёрные рваные джинсы и зелёные носки. Определённо, именно носки нравятся рыжему больше всего.       Омега выходит из ванной, аккуратно закрывая за собой дверь, и на цыпочках идёт в гостиную. Нет, он не боится делать много шуму и не находится на секретной миссии, просто привычка ходить на носочках у него появилась в детстве, когда выяснилось, что у рыжика плоскостопие.       Гостиная просто огромная! Повсюду стоят роскошные диваны и кресла с мягкими подушками, а ещё бархатистые ковры. В конце комнаты, прямо рядом с панорамными окнами, стоит стол со стеклянной поверхностью, а на нём, словно во время пира, расставлены блюда. Ого, вот это завтрак! Чуя обещал себе не есть много, чтобы не слишком-то набирать в весе, но живот предательски урчит, поэтому парень на радостях подбегает к столу и плюхается на стул, принимаясь изучать все принесённые вкусности. Дазай смотрит на него как бы извиняющимся взглядом и произносит что-то вроде: «Я не знал, что ты любишь, поэтому попросил принести так много разного». Из представленных омеге омлета, яичницы, блинов с шоколадной пастой или клубничным сиропом, свежего тыквенного печенья и шоколадных маффинов Чуя выбирает блины и печенье.       Во-первых, он тот ещё сладкоежка, а во-вторых, тыквенное печенье — его любимое. Как Акутагава живёт исключительно на инжире в августе, так и Чуя питается печеньем постоянно. Ладно, если бы так действительно было — они давно разорились, поэтому Накахара балует себя в малом количестве, но также еженедельно. Из напитков рыжик предпочитает чай с лимоном, хотя прекрасно понимает, что пользы от этого фрукта здесь нет, но зато как вкусно!       — Чёрт, Акутагава! — вскрикивает Чуя, потому что понимает, что ему пизда.       Осаму поднимает глаза на юношу, вилка в руке, которая застыла на половине пути, остановилась, так и не дойдя до рта.       — Я написал Ацуши сообщение, так что твой друг знает, что ты здесь и пока что живой. — на губах шатена играет насмешливая полуулыбка, а вот Накахару от неё уже тошнит.

Какого чёрта он смеётся над ним снова?!

      — Спасибо за чистую одежду. — тихо говорит Чуя. — Я отдам тебе деньги за неё.       — В этом нет необходимости. — Осаму снова улыбается, но скорее деловой улыбкой, чем искренней. Умеют ли бизнесмены вообще честно улыбаться? Нужно будет понаблюдать.       — Нет, есть. Дазай, ты мне ничем не обязан. К тому же, зачем ты прислал те свитера? — Накахара нервно кусает губу, потому что обращаться к нему на «ты» слишком непривычно.       — Это был подарок. А насчёт свитеров — в тот момент, когда тебя чуть не сбил велосипедист, твои глаза буквально умоляли поцеловать тебя. Но после случившегося ты ушёл гордой походкой, поэтому я не хотел тебя обижать и прислал их в знак извинения. Кстати, они около двери на выходе из номера в красном пакете, только попробуй выкинуть их ещё раз, хорошо? Я не терплю отказов, Чуя. — тон у шатена спокойный, но почему рыжий снова чувствует, будто его отчитывают? Что?! Как он узнал про выброшенные свитера? Это повергает Чую в самый настоящий шок.       — Ладно, хорошо, конечно… — бубнит Накахара и отводит взгляд.       Да, неловко вышло. Но он даже рад, что, видимо, свитера удалось спасти. Парень всё ещё хотел их примерить.       — Знаешь, Чуя, тебе лучше держаться от меня подальше. Я не рыцарь на белом коне из романов, мои вкусы специфичны. Но, признаться честно, ты зацепил меня чем-то, что хочется возвращаться к тебе снова и снова.       — Зачем же бороться с собой? — также тихо спрашивает Накахара. Ну почему?       — Ты не знаешь, о чём говоришь, Чуя. — Дазай грустно улыбается.       — Ну так, просвети меня. — с вызовом требует Накахара, глядя прямо в глаза Осаму.       В комнате повисает минутное молчание, но внезапно омега выпаливает: — Ты держишь обет безбрачия?!       Дазай не выдерживает и тихо смеётся, прикрывая рот рукой.       — Конечно, нет. — кажется, у рыжего камень с души свалился. — Чем ты хочешь заниматься в ближайшие дни? — как бы невзначай спрашивает Осаму.       — Сегодня, после обеда, я работаю. Чёрт, который сейчас час?! — Накахара приподнимается на стуле, опираясь на руки.       — Сейчас только десять. Времени у тебя ещё вагон и маленькая тележка, не переживай. А что насчёт завтра?       — Хм, скорее всего, мы с Рюноскэ будем паковать чемоданы и готовиться к переезду в Сиэтл.       — Ты уже знаешь, где вы будете жить там?       — Адрес я не помню, но где-то в районе Пайк-маркет.       — Недалеко от меня. А где ты собираешься работать в Сиэтле?       — Я подал документы сразу в несколько мест, поэтому не знаю, но постараюсь попасть в лучшее место.       — А в мою компанию ты попасть не хотел?       — Нет.       Конечно же, нет. Об этом не может быть и речи. Ни за что.       — Чем тебе не нравится моя компания? — Осаму вскидывает брови в вопросительном жесте.       — Твоя компания или «Дазай энтерпрайзес»? — Чуя хмыкает и улыбается.       — Ты надо мной смеёшься, Чуя? — шатен склоняет голову набок и снова его губы изгибаются в полуулыбке.       Сладкий шоколадный блинчик застревает в горле. Рыжий дотрагивается до щеки тыльной стороной руки и понимает, что его лицо горит.       — Хотел бы я укусить эту губу. — тихо шепчет Осаму, его голос похож на шелест листьев, а сам он отводит взгляд и смотрит в окно. Да, чудесный вид.       — Тогда, что тебе мешает? — также тихо спрашивает омега, но в его голосе различается стальная решимость.       Господи, что он только что сказал?! И это Накахара сейчас не про себя, а про сидящего напротив него альфу. Нет, не так. Сидящего напротив него невероятно сексуального и красивого альфу. Парень даже не замечает, что машинально закусывает губу. Ну и ну, это самая жаркая фраза, которую он слышал за последние 6 лет своей жизни. Течка у него ещё не началась, но тогда почему внизу живота будто затягивается узел, который будто мешает дышать, хотя лёгкие находятся намного выше!       — Чуя, я не подойду к тебе ближе, чем на три шага, пока ты не дашь на это своего письменного согласия. — качает головой Осаму.       — В каком смысле? — Накахара в замешательстве.       — В прямом. Во сколько ты сегодня заканчиваешь свою работу? Можем поужинать у меня дома в Сиэтле. Либо сегодня, либо в субботу. Выбирай.       — Около восьми. И да, пожалуй, сегодня. Но нельзя ли сказать об этом здесь? — итак, Чуя всё ещё в замешательстве.       — Потому что я сейчас наслаждаюсь твоей компанией, но только стоит тебе узнать всю правду, ты сбежишь, не моргнув и глазом. — Дазай вздыхает, и этот вздох получается каким-то очень грустным, даже обречённым.       О чём он говорит? Накахара точно должен поехать к нему сегодня, потому что уснуть у него не получится, пока юноша всё не узнает. Осаму говорит об этих вещах с такой осторожностью, что Чуя даже не знает, чего ожидать.       Неужели они не смогут быть вместе? Эта мысль делает ему больно, особенно в этой ситуации, когда Дазай сам признался ему, что неравнодушен к его персоне.       Тем временем, Осаму достаёт свой смартфон и нажимает кнопку.       — Джун, мне нужен Чарли Танго.       Кто такой Чарли Танго? Название, конечно, смешное, но Накахара как-то не решается засмеяться при нём.       — Из Портленда примерно в двадцать тридцать… Нет, пусть ждет в Эскала… Всю ночь.       Всю ночь? О боже.       — Запасной пилот с двадцати двух тридцати.       Запасной пилот? О чём он?       — Да, я полечу из Портленда в Сиэтл.       «Полечу»?       Он убирает телефон от уха. Вот и всё. Ни «спасибо», ни «пожалуйста».       — Я заберу тебя, когда закончишь работу в «Клейтонс». Мы полетим в Сиэтл.       — Полетим?       — Да, на моём вертолёте.       Ну да, Чуя совсем забыл, с кем он идёт на свидание, если это можно так назвать.       — А на машине доехать нельзя? — робко спрашивает Накахара, ковыряя вилкой блинчик.       — Нет. — отрезает Дазай.       — Но почему?       — Потому что я так хочу, Чуя. — и снова эта коварная полуулыбка. — А теперь доедай.       Рыжий засовывает в рот последний кусок, проглатывает и встаёт. Блинчики были реально вкусные. Однако, пора собираться, поэтому парень направляется в спальню. Но на половине пути он останавливается, оборачивается и осматривает комнату. Странно.       — А где ты спал? — Чуя очень не хотел это спрашивать, но любопытство взяло верх. И почему так всегда?       — Как где? В своей постели, естественно. — Дазай говорит так, как будто каждый божий день приводит пьяных омег к себе в номер и спит с ними.       — Вот как. — бормочет рыжик.       Альфа замечает его замешательство и говорит с лёгкой улыбкой:       — Да, для меня это совсем новые ощущения.       — Ты имеешь в виду не секс? — Чуя мгновенно краснеет, когда задаёт этот вопрос. Боже мой, и как у него хватило духу сказать такое? Иногда парень сам себя удивляет.       — Нет, не секс. — Осаму хмурится, будто вспоминает что-то неприятное. — Спать с кем-то в одной постели.       Что? Он никогда ни с кем не спал? Он девственник? Вряд ли. Омега осматривает шатена. Дазай, определённо, самый странный человек, которого рыжий когда-либо встречал. Но сегодня вечером, вроде бы, всё должно более-менее проясниться. Ну, Чуя на это надеется.       С этими мыслями парень отправляется на поиски своих вещей. Он собирает отросшие пряди в низкий хвостик и складывает вчерашние вещи в пакет из-под новых. Дазай всё ещё беседует с кем-то по телефону. Не ясно о чём, но Чуя и не стремится вникать.       — Ты готов? — спрашивает Осаму через минут десять, когда заканчивает, по всей видимости, какие-то важные переговоры.       — Да. — Накахара стоит с двумя пакетами: в одном из них его вещи, а в другом свитера, подаренные Дазаем. Рыжему не терпится их примерить, настолько они ему нравятся!       Они выходят из номера и идут к лифту. Пока тот едет, Чуя искоса поглядывает на Осаму, изучая, но тот тоже переводит взгляд на омегу, и их взгляды встречаются.       Накахара улыбается, а шатен кривит губы. Кстати, Дазай ведь на голову его выше! Какого чёрта он высокий как столб?! Хотя, это в какой-то мере заводит, честно говоря.       Когда они заходят в лифт, атмосфера накаляется. Запах апельсина в шоколадной глазури забивает лёгкие, становится трудно дышать. Он такой сладкий и одновременно деликатный, а ещё очень терпкий. Голова начинает кружиться. Накахаре даже становится плохо, поэтому он покачивается из стороны в сторону, но неожиданно начинает падать, а Дазай снова ловит его, обнимая за талию. Что-то это начинает напоминать.       Их взгляды встречаются. Кажется, по телу пробегает электрический ток, потому что сердце бьётся как бешеное. Осаму шепчет что-то вроде: «к чёрту все бумаги», но рыжий не успевает осмыслить это предложение, потому что альфа притягивает его к себе и их губы соприкасаются. Одной рукой придерживая омегу, а другой хватая его за волосы, Осаму полностью разворачивает к себе парня и кусает его за нижнюю губу без предупреждения. Чуе почти становится больно, он стонет в чужие губы, но Дазай пользуется моментом и быстро проникает в чужой рот, уверенно начиная его изучать. Язык инициатора проходится по зубам, потом по дёснам, потом снова по зубам. Это может длиться вечно. Но Чуя отходит от шока и отвечает, подаваясь навстречу соблазну и, конечно же, самому альфе. Их языки переплетаются, и в этот миг весь мир сосредотачивается только лишь на тесной кабине лифта. Этот безумный яростный танец длится целые минуты, которые растягиваются в часы.       Шестнадцатилетнего юношу никогда никто так не целовал. Ха, да поцелуи всех его бывших по сравнению с этим — пыль на дороге.       Неосознанно Чуя понимает, что чувствует стояк Осаму. О боже! Нет, Накахара, вообще-то, всегда был уверен в себе и своих силах, но то, что самый завидный холостяк страны хочет его — это что-то новенькое. Но тут двери лифта открываются, и всё удовольствие исчезает, как и губы Дазая. В лифт входят несколько мужчин в деловых костюмах. Да уж, у рыжего сердце колотится так, что, наверное, весь отель слышит. Но шатен остаётся невозмутимым.             Неужели ему всё равно? Омега отвлекается от стены и переводит взгляд на альфу. Но когда их взгляды встречаются, он понимает, что тому ни черта не всё равно. В карих глазах пляшут искорки возбуждения, но выражение лица остаётся таким же непоколебимым, как будто ничего не произошло. Зато Чуя красный аки томат, с растрёпанными волосами и опухшими губами. Он никогда не сможет этого забыть.       Они выходят из лифта, и Дазай берёт рыжика за руку и ведёт за собой.       — Ах, что с лифтами сегодня творится? — наверное, шатен задаёт этот вопрос скорее себе, чем Чуе.       Причём омега старается от него не отстать — в таком состоянии он еле ногами передвигать может, а ведь ему ещё работать. Произошедшее минуты две назад не выходит из головы. Мозг продолжает воспроизводить в памяти этот момент снова и снова. И Чуе нравится.