Save Me

Хосок отпросился с работы раньше, а заодно написал заявление на увольнение, толком и не объяснив причины. Он просто чувствовал, что будет слишком занят ближайший месяц, а может, даже больше, и это заставило его сменить планы. Теперь же ему остаётся рассказать всё, как есть, своему младшему брату, и пролить свет на тайну, которую они хранили более двадцати одного года. Чонгук, послушавшись Хосока, не выходил на улицу до наступления темноты и всё это время лежал на кровати в раздумьях. День был такой же серый и скучный, как и череда сменяющих его, но только Хосок знал, что кое-что в жизни Чонгука изменится раз и навсегда. — Гуки? Ты не спишь? Послышался щелчок замка в скважине. — Нет, Хосок, — отозвался тот. — Проходи. Ты заходил в магазин, как хотел? Хосок ответил не сразу. Повесив куртку в прихожей, он разулся и прошёл в комнату. На нём лица не было. Чонгук сразу это заметил — он слишком хорошо знал брата. — Боюсь, что этим вечером у нас немного другие планы, нежели ужин. И, опустившись на кровать рядом с Чонгуком, Хосок поведал ему всё, что нужно знать.

***

Ночь и день, добро и зло, свет и тьма — вечные противопоставления, и эти противоположности исходят из более масштабного противостояния. С самого начала времён планета Земля была поделена на две части, или, по-другому, два измерения. Первое из них развивалось быстрее, и эволюция в нём произошла гораздо стремительнее. Где-то за пару миллиардов лет оно было населено людьми, они достаточно умственно оформились, чтобы научиться выживать и охотиться, строить дома и создавать союзы. Они ничем не отличались от тех людей, что вы каждый день видите вокруг себя, но вместе с тем они отличались уникальной смекалкой и логикой, благодаря чему смогли построить собственную иерархию и организовать государства. Испокон времён измерением правила династия королей и королев, они поддерживали мир и порядок в своих владениях. Территория королевства представляла собой раскинувшиеся далеко за горизонт холмы, равнины, горы и пустыни, соединённые вместе, окружённые величественным океаном. С течением времени измерение было перенаселено: строили высокие дома, нигде не виднелось обыкновенных пустырей и вскоре из-за неурожая и загрязнённого воздуха стали изнывать люди, обременённые голодом, больные, продрогшие, уставшие. Они решили покончить с этим, объявив войну королевской семье, обвиняя их в общей беде, говоря им, что измерение погибает и это уже не спасти. И началось кровопролитное сражение, в ходе которого бились две армии: королевская и народная. Оно длилось не месяц и не год, а несколько десятилетий, пока монархи не одержали победу. К сожалению, у этой войны был печальный исход: более двух третей населения погибло, дома были разрушены, природа опустела и потеряла драгоценные, самые красивые виды, и мир стал походить на сплошное серое пятно. Одновременно с этим понемногу эволюционировало второе измерение, то, где всё своё детство прятались Чонгук и Хосок. Оно развивалось в разы медленнее, но тем не менее тоже с могло хоть как-то достичь пика своего расцвета. Таким образом, эти два измерения вошли в прочный союз, неосознанно поддерживая друг друга и питая силой. Они стали чем-то вроде единого организма, отличие заключалось во внешнем облике, сама суть осталась такой же. Во втором измерении тоже процветала монархия, тоже создавались союзы, тоже велись войны — однако ни одна из них не стала столь же кровавой, как та, что произошла в первом. Люди так же размножались, так же ссорились и мирились и в принципе ничем не отличались. Жители второго измерения могли наблюдать за ними, кое-как предупреждать об опасностях, вовсю заботились, словно о младших братьях и сёстрах. Чтобы не путаться в измерениях, первое было названо по имени самой первой королевы — Иремисте, второе получило название Анатарахи, что соответственно означало «спокойствие» и «хаос». Жители Иремисте говорили на тех же самых языках, что и жители Анатарахи, так как первые передали способ речеизлияния вторым, чтобы понимать лучше. Были даже созданы порталы и способы сообщения. Так, действуя заодно, измерения поддерживали друг в друге жизнь и порядок, и жители обоих могли спокойно спать, не зная, что на самом деле над ними надвигается грозовая туча. В ходе кровопролитной войны, произошедшей в Иремисте, колоссальный урон был нанесён природе и окружающей среде. В итоге начали погибать все живые существа, а люди просто перестали рождаться. Самые сильные умы человечества прибегли к исследованиям и экспериментам, чтобы понять, как спасти умирающее измерение. Несколько лет они следили за развитием событий, наблюдая, какие последствия ещё может принести война, и заметили, что Анатарахи тоже не в самом прекрасном состоянии. Тогда-то они и осознали, что измерения находятся в более, чем союзе, и не могут существовать по одиночке. Следовательно, спасать надо было оба — но как? Вот в чём заключался вопрос. И тогда был найден священный артефакт. Среди обломков и грязи, порезанный на дюжину частей, смятый и едва ли приметный, он лежал, никому ненужный, да и непонятный — он представлял собой длинный кусок пергамента, связанный в свиток. На бумаге красивым, аккуратным почерком было выведено послание, которое позже нарекли пророчеством. И вот что оно гласило:

Спасти два измерения совсем ход непростой, И как объединить все свои чары под луной — Один ответ нам дан, посланьем свыше служит он, И среди этих строк он главным шифром помещён. Лишь тот спасёт, кто сердцем добр, душой красив и светел, Рождённый был последним он из всех людей планеты, И в день, когда звезда его вновь воцарится в небесах, Отдаст он своё сердце, поборов вселенский страх. И для него был отведён священный алтарь крови, В День Жертвы чтобы на Земле жизнь зародилась снова.

Именно тогда жители Иремисте поняли, что в своём погибающем королевстве им придётся отыскать последнего рождённого ребёнка, дабы в назначенный день он смог принести себя в жертву и таким образом продолжить жизнь планеты. Суть была в том, чтобы последний человек, который родился в погибающем измерении — в данном случае речь шла именно об Иремисте — пролил кровь на алтарь, находящийся там же, в день, когда звезда, под которой он родился, вновь взойдёт на небо. Именно к этому дню измерение превратится в безжизненное место, населять которое молодёжь и дети больше не будет. День, когда в последний раз в Иремисте родился ребёнок, совпал с днём, когда у королевской династии появился наследник. После этого не были замечены или зарегистрированы новые, более младшие дети. И последнего рождённого окрестили Кимом Тэхёном. Мальчик рос, зная, что однажды пожертвует собой ради спасения целой планеты. Однако жители и не знали, что в тот же день ещё одна женщина родила ребёнка примерно в одно время с королевой. Она была простолюдинкой, скрывавшей свою беременность и роды. Ей было чуть более двадцати трёх лет, когда она произвела на свет своего сына, к тому же у неё уже имелся ребёнок, но из-за того, что она не знала, кем был его отец, она боялась сообщать о пополнении — её мгновенно бы опозорили и осудили, совершенно несправедливо. Так, боясь, что кто-то его найдёт, а также боясь, что он как раз станет тем самым последним рождённым в измерении ребёнком, она нашла портал в Анатарахи, думая, что таким образом сможет родить его в более безопасном измерении, однако в день родов она ослабла настолько, что побоялась пересекать портал, а потому родила малыша в Иремисте. Из-за плохих условий и грязной местности она быстро подхватила инфекцию и, к сожалению, погибла, а младенец остался на руках у старшего брата. И тот побрёл, куда глаза глядят, так как его мать наказала ему позаботиться о младшем брате. Этим мальчиком был Хосок, и на руках он нёс Чонгука. Однако в Иремисте был ещё один человек, знавший про существовании Чонгука. Один из учёных, нашедших пророчество, передавал по наследству документ, храня его в безопасном месте. Король разрешил ему оставить бумагу — ведь именно он нашёл его, к тому же этим человеком был родственник королей, носивший ту же самую фамилию — Ким. Семью назвали хранителями пророчества. Они имели шанс жить во дворце, но не каждое их поколение соглашалось на это, предпочитая свой фамильный особняк. Итак, прошло несколько десятилетий, и в этой семье родился мальчик, Сокджин, или — коротко — Джин, знавший пророчество наизусть. Он был смышлёным и умным мальчуганом, унаследовавший гены своих умных предков-учёных, но вместе с тем никогда не зазнавался и дружил со всеми, кто был к нему добр. Так, он вырос вместе с Чоном Хосоком. Они делились сокровенными секретами и тайнами, поддерживали друг друга и стали близки, словно братья. В один день Хосок рассказал Джину о том, что скоро в его семье родится ещё один ребёнок, и выразил опасения насчёт того, какое предназначение может ему выпасть. Джин пообещал хранить это и никогда не рассказывать остальным, даже если того попросит король. Стоит отдать ему должное — он и словом не обмолвился о наличии ещё одного ребёнка, рождённого в тот же самый день, что и наследный принц, несмотря на его близость к правящей семье. Они с Хосоком договорились, что будут поддерживать общение, чтобы следить за Чонгуком и заботиться о нём. Джин пообещал, что сделает всё возможное, что будет в его силах, дабы сохранить секрет. И он сохранил. Теперь пришло время рассказать об этом Чонгуку — пускай вкратце. Он заслуживает это знать.

***

— Да, Чонгук, — подтвердил Хосок после того, как старший брат обо всём ему рассказал. — Это правда. Не посчитай меня идиотом, ладно? Если что, у меня есть неоспоримые доказательства. Чонгук долго молчал, переваривая услышанное и явно не веря этим словам. Конечно же, он не думал, что Хосок разыгрывает его или обводит вокруг пальца, но только вся эта заваруха с параллельным измерением и королевством, великой жертвой и войнами — всё это казалось не более, чем сказкой или качественно продуманным сценарием к фильму, а не реальностью. — Ты только что рассказал мне, что я должен погибнуть, чтобы спасти мир, о котором никогда не слышал. В котором я даже не был рождён. — Этот мир напрямую связан с тем, где мы живём сейчас, — продолжил Хосок. — И если ты спасёшь один, то спасёшь и второй. В итоге жизнь продолжится… — Но я… умру? — Чонгук пугливо поднял взгляд на старшего брата, ища в его глазах ответ. — Да. В комнате повисла тишина. Тяжёлый скрип кровати, на которой качался Чонгук, нарушал молчание. Он не осознавал этот факт, но вместе с этим на груди было невыносимо тяжело. Было нечего сказать — он десятки раз переспросил Хосока, правда ли всё это. Осталось совершить дальнейшие действия. — И это — моё предназначение? — голос Чонгука дрогнул. — К сожалению, да. — А я как раз мечтал хотя бы о каком-нибудь, — горько усмехнулся Чонгук и откинулся на спину. Его глаза не выражали ничего, кроме опустошения.

***

В тот же вечер они отправились к порталу. Он находился ровно в том же месте, где и зеркало, с помощью которого общались Хосок и Джин. Хосок и Чонгук подобрались к нему в полной темноте, не спотыкаясь лишь потому, что хорошо знали местность. Хосок приходил сюда каждую неделю, а Чонгук был здесь всего лишь этой ночью. — Я всё ещё не верю, что должен что-то совершить, — прошептал в пустоту Чонгук, приближаясь к дому. — Мне кажется, что ты устроил для меня квест и после выполнения заданий мы пойдём поужинаем в какой-нибудь забегаловке. — Если бы всё было так просто, — вздохнул Хосок, осторожно ступая по земле. Он знал, что их окружают сплошные коряги и поломанная арматура. Издалека были заметны следы яркой краски на деревянных стенах. Чонгук почувствовал, что эта дорога ему знакома — он уловил запахи жареного масла и сырой земли. Внезапно остановившись, он уставился в пол, прокручивая в голове события вчерашней давности. — Что-то случилось? — Хосок настороженно приблизился. Чонгук покачал головой. — Нет, просто… Я словно вспоминаю что-то. Хосок издал смешок. — Ещё бы. Ты только ночью устроил здесь курсы художественного мастерства. Они вдвоём окинули взглядом крохотное здание. Все стены были испещрены жёлтой, зелёной, красной и голубой красками, украшены неизвестными символами, похожими на неровные круги, квадраты, ломаные линии. Возможно, такой узор можно было назвать ярким примером абстракционизма. Все они были соединены между собой в хаотическом порядке, словно наложены друг на друга. — Что это вообще всё может значить? — недоумевал Хосок. — Понятия не имею. Я просто почувствовал, что это можно здесь нарисовать. И всё. Словно наваждение. Может быть, снова алкоголь виноват. Они приблизились к дому, и Хосок провёл ладонью по символам, внимательно изучая каждую черту. Утром у него не было достаточно времени рассмотреть рисунок. — Отчего-то я нахожу некоторые линии знакомыми, — прошептал он. — Но не берусь утверждать. Кто знает, может, это как-то связано с пророчеством?.. Но на этом они решили закончить и подошли к невысокой арке, служившей входом. Однако и здесь Чонгук остановился как вкопанный и с открытым ртом уставился в противоположную стену. — Нет, я как будто действительно вспоминаю что-то… Он осторожно прильнул к выступу, напрягая память и жмуря глаза. Воспоминания, как кадры из фильма, нахлынули на него: нечёткие очертания, испуганные голоса, слепящий свет… Он пошатнулся. Видение было коротким, ускользающим, дающим едва заметный шанс себя поймать. Похожее на сон, но пугающе реальное — вот каким оно представлялось. — Гуки? — испуганно проговорил Хосок, держа брата, чтобы тот не упал. — Всё хорошо? Что с тобой? Тот покачал головой. — Мой мозг пытается что-то вспомнить… Но я отчаянно не понимаю, что вижу… Он напрягся. Где-то на задворках сознания он видел и лицо маленького Хосока, и безграничную степь, по которой они бежали, ища приюта… — Как будто воспоминания из детства. С самого дня моего рождения. Хосок понял, в чём дело. Сейчас, будучи близко, к порталу, Чонгук вспоминал свою настоящую родину. — Вчера были такие же воспоминания? Чонгук изумлённо на него посмотрел. — Ты изрисовал стены символами, может, они тоже возникли в твоей памяти? Чонгук издал короткое и задумчивое «оу». — Ты прав. Было что-то наподобие видения, и я не удержался… Похоже, с моей психикой что-то не так. Хосок обнял его, понимая, что Иремисте каким-то образом начинает влиять на Чонгука. Видимо, пора перемещаться туда, пока не стало слишком поздно. — Отправимся в Иремисте? — предложил Хосок. — Там мы найдём все ответы на наши вопросы. Чонгук кивнул. Они переместились к углу, в котором находилось древнее зеркало. Увидев его блеск, Чонгук не удержался от смешка. — И почему его до сих пор никто не забрал? Тому было лёгкое объяснение. — Рождённые в Анатарахи не могут видеть предметы из Иремисте. И слава богу, иначе бы это зеркало увезли на барахолку и кто знает, что случилось бы с двумя мирами. Они опустились на колени. Чонгук заворожённо смотрел на предмет, слегка приоткрыв рот. Стекло поражало ярким волнующимся светом и еле заметной вибрацией. Оно будто призывало коснуться его. — Это портал, — сообщил Хосок. — С помощью него возможно не только общаться с Иремисте, но и перемещаться туда. Я довольно часто захаживал сюда, чтобы передавать информацию одному моему другу. Чуть позже ты познакомишься с ним. Подобные порталы расположены по всему миру — для них даже есть специальная карта. Пока что я знаю лишь пару в нашей стране — помимо здешнего, ещё тот, через который мы переместились в детстве. Теперь пора вернуться. Не волнуйся, не на все вопросы я отвечу сейчас — буду рассказывать по порядку. А теперь — пошли. И советую прикрыть глаза. Будет немного ярко. Чонгук с замирающим сердцем прикоснулся к поверхности стекла и почувствовал лёгкую вибрацию. — Приготовься вернуться на родину, — лишь услышал он голос Хосока, прежде чем провалиться в пропасть.