Save Me

Юнги никогда ярмарки не любил. Обычно они проводились в выходные, но каждый месяц выделяли целую неделю на то, чтобы жители королевства закупили все необходимые для жизни продукты, поставляемые из самого дворца. Юнги и Чимин жили неподалёку от места проведения ярмарки. Всего их насчитывались сотни — может, тысячи: ни один городок или село не обходились без торговых точек. Из-за нехватки естественных элементов и витамин людям приходилось заменять их искусственными. Кальций, магний и витамины С и D выдавали в специальных капсулах, которые жители принимали каждое утро для укрепления организма и профилактики болезней, так как из-за отсутствия солнечного света достать подобные витамины естественным путём не удавалось. Мучные изделия уже давно не производили из муки — её заменяли молекулярные вещества, гораздо уступавшие в цене натуральному продукту. Фрукты выращивали в специализированных лабораториях под землёй, где поддерживали идеальную комфортную температуру и с помощью ультрафиолета создавали нужное освещение для цветения. Все эти процедуры достаточно трудоёмки, и дворец тратит огромное количество денег на производство продуктов каждый месяц, благодаря чему они появляются на прилавках магазинов и ярмарок. Однако, несмотря на созданные искусственным путём продукты, это не ухудшало уровень жизни населения. Смертность превышала рождаемость лишь потому, что люди лишились возможности продолжать свой род, отчего разница в численности между сегодняшним днём и двадцатью годами ранее составляла около десяти миллионов. Появлялись новые болезни, угрожавшие людям, но учёные быстро находили выход: ситуация — понятное дело — непредотвратимая, но искать решение всё равно нужно было обязательно. Потому разрабатывались новые лекарства. Растения гибли. Животных удавалось спасать в приютах и лечебницах. Люди же давали природе понять, что ей их не сломить. Здесь, на ярмарке, казалось, собиралось всё население королевства разом, чтобы по одноразовым талонам приобрести себе припасы. Они выстраивались в очереди, иногда ожидая по несколько часов, прежде чем им предоставят подобранный на одного человека набор. Чимин и Юнги прибыли рано утром, пока народу собралось не слишком много, и в очереди они были, наверное, под пятидесятыми номерами. Воздух был прохладный, но на небе не скапливались грозовые тучи: казалось, погода сегодня будет спокойной. Не такой жаркой, как в день знакомства Пака и Мина, но комфортный. — Ненавижу ярмарки, — проворчал Юнги, подавляя зевок. Казалось, проснуться ни свет ни заря было ошибкой. — Всегда куча народу. Почему они просто не могут развозить припасы в каждый дом? — Что куда затратнее, — пояснил Чимин. — Тем более некоторых просто не может быть дома, и… — Да знаю я, — перебил его Мин. — Но стоять здесь больше часа в окружении малознакомых людей, которые без остановки галдят, хуже, чем остаться без еды. — И куда только подевалась вся твоя солдатская выдержка? Ты был известен как самый выносливый гвардеец во дворце, — взмолился Чимин. Юнги укутался в воротник своего пиджака и вздрогнул, как после холодного освежающего душа. — Моя выносливость избирательна. Так же, как и терпение. — Про твою выносливость я хорошо осведомлён, — хмыкнул Чимин, спрятав взгляд. Юнги хорошо знал этот жест: всякий раз, как Пак пытался пошло или вульгарно пошутить, он весь краснел, как помидор, и не сдерживал смех, а вокруг все либо стояли с каменными лицами, либо одобряюще хлопали его по плечу, так что Чимин выглядел, как подросток, отвесивший неприличную шутку в присутствии родителей в первый раз — неловким и ожидающим, когда посыпятся ругательства, но всё ещё довольным. — Ладно уж, — вздохнул Юнги, приподняв уголки губ, — пошли, в очередь хотя бы встанем. Очередь тянулась на несколько метров вперёд, заканчиваясь у огромного разгрузочного пункта, куда постепенно складировались коробки с припасами, после чего раздавались людям в зависимости от их заболеваний или иных физических параметров. Разумеется, за них приходилось платить. Тропинка, ведущая к окошку, была окрашена одеждами разных пёстрых цветов: проглядывались куртки, футболки, майки, шорты, платья, юбки, лёгкие плащи и кепки со шляпками. Юнги, будучи не столь высоким, всё время приподнимался на кончики пальцев, чтобы разглядеть обстановку, и из-за медлительности некоторых покупателей очередь всё никак не расступалась. — Господи, они там дома себе покупают, что ли? — взмолился он в недовольном стоне. — Это случается всего лишь раз в месяц, Юнги, — заботливо напомнил Чимин. — Не такое уж важное дело — потерпеть часок. — За этот час я мог бы закончить кучу полезных дел. — Ну и каких, например? — язвительно хмыкнул Чимин, скрестив руки на груди. — Ты же тратишь свои выходные на то, чтобы почитать хронику или потренироваться. — Разве есть что-то плохое в том, что я стараюсь узнать общественные новости? Я же гвардеец в отставке. Дворец был моим домом на протяжении нескольких лет. — На этой ярмарке, поверь мне, — Чимин осторожно положил руку на его плечо, — мы узнаем новостей гораздо больше, чем из газет. Здесь каждый первый — сплетник. — Сомневаюсь, что даже малая часть из них правдива, — усмехнулся Юнги, делая шаг вперёд — очередь понемногу продвигалась. Ярмарка представляла собой широкое пространство, поделённое на две части: одна из них находилась под открытым небом, где продавцы в красочных шатрах предлагали на выбор покупателям предметы быта и обихода; в соседний отдел — крытой галереей с высокими сводами — поставляли жизненно важные продукты, и во избежание штормов и ураганов, могущих нанести вред товарам, их держали на складе, находившемся под землёй. Дороги между прилавками были достаточно узкими, и покупателям приходилось тесниться, чтобы хоть как-то достать нужный продукт. Детей — в те времена, когда они ещё были, — крепко держали за руку, дабы они не потерялись в контрастных шатрах, а сумки и рюкзаки приходилось нести прямо перед собой во избежание зацепления ручек за выступы или утери личных вещей и документов. Временами здесь проходили люди, предлагавшие напитки или закуску, чтобы покупателям было не так скучно закупаться обыденными вещами, и мерное перекатывание колёс отдавалось неровным стуком по выступам плитки. Если и можно было описать ярмарку одним словом, то на ум приходило лишь «красочная». Здесь смешалась вся палитра цветов, начиная от белоснежного и заканчивая цветом вороного крыла, начиная от спело-абрикосового и заканчивая сочным сливовым. Справа и слева стояли прилавки, на которых разложились пёстрые товары — тряпки, шкатулки, резинки, коробки, посуда; продавцы зазывали посетителей громогласными кличами, и те либо поддавались на уговоры, либо упорно их игнорировали. Звучала яркая музыка, перед которой невозможно было устоять — она так и затягивала в радостный танец. Чимин всегда поддавался на эти ноты, и уже вскоре его можно было заметить в толпе, обучающим остальных какому-нибудь незатейливому танцу, состоящему из простых движений, а Юнги всегда стоял в стороне, скрещивая руки и лениво посматривая в сторону пляшущих. Часто на ярмарке устраивались концерты и фестивали. Молодые люди развлекали гостей традиционными танцами разных народностей королевства, переодеваясь в причудливые костюмы, изображавшие животных или духов, готовили национальные блюда — чаще всего десерты, и стук их обуви о деревянную цену соединялся вместе с громогласным пением, уходя далеко за пределы поселения. Здесь голоса смешивались в гармоничную мелодию, создавая некое подобие отдалённого, но близкого шума, словно фоновой музыки. Приходилось повышать голос, чтобы спутник, незнакомец или продавец услышали вашу просьбу, и связки болели после утомительного похода на ярмарку, так что приходилось останавливаться в чайной, чтобы согреть горло и позволить мышцам на ногах немного отдохнуть. Юнги и Чимин всегда возвращались с ярмарками с обвисшими руками, так как приносили домой не только жизненно важные продукты, но и кучу бытовых товаров или средств для уборки. Сегодня им предстояло, видимо, то же самое испытание, заключавшееся в том, чтобы донести купленные товары так, чтобы руки не отвалились. И почему только при таком колоссальном развитии технологии все эти покупки ещё не умеют летать? Их очередь подошла спустя некоторое время, когда ярмарка стала заполняться новыми покупателями и за Юнги с Чимином выстроился целый коридор, уходящий далеко — к самому входу на ярмарку. Продавец передал Юнги две коробки весом в пару десятков килограммов, аккуратно опечатанные королевскими символами, а Чимин тем временем расплатился. Система оплаты в Иремисте гораздо отличалась от той, что существовала в Анатарахи. Деньги здесь были цифровыми — они всегда были на счету, хранившемся в устройстве, напоминающим наручный браслет. Чимин прикладывал плоскую деталь браслета к своеобразному сканеру, и нужные средства списывались, как только он вводил пароль. Так, королевству не приходилось вырубать леса, чтобы изготовить валюту, и растрачивать полезные ископаемые на то, чтобы эту самую валюту закрепить. (Иронично, подумал Юнги, ведь все дверные ручки во дворце были с позолотой, а добрая часть украшений короля инкрустирована драгоценными камнями). Юнги положил одну коробку на другую и аккуратно взял их в руки, сверху придерживая подбородком. Чимин всегда просил его дотащить покупки до дома, так как сам был недостаточно силён, чтобы таскать добрых четыре десятка в руках, но при этом Юнги приходилось обходить вместе с ним всю ярмарку. — Не против, если я приценюсь здесь немного, сахарок? — осведомился Чимин, указывая пальцем себе за спину. — Там привезли новую посуду ручного производства. Говорят, тарелки исписаны слишком искусно. Чимин вновь лучезарно улыбнулся, и Юнги закатил глаза. Это был запрещённый ход — Мин никогда не мог устоять перед ямочками Пака. — Ну конечно, — вздохнул он. — Только давай недолго, а? Чимин кивнул и упорхнул в соседний шатёр, восторженно рассматривая товары. Юнги же, практически ничего не видя перед собой, предусмотрительно зашагал вперёд, надеясь найти укромный уголок, чтобы поставить вещи и дождаться Чимина. Однако, не прошёл он и пару метров, как почувствовал, что в плечо ему ударяется тяжёлый груз, а сам он чуть не падает на колени от сильного внезапного толчка. Ругнувшись, он попытался развернуться, но его ударили снова, и тогда его взгляд уловил, как две опечатанные белой бумагой коробки разлетаются в сторону, сначала сталкиваясь углами, а затем и вовсе с грохотом обрушиваясь на каменную плитку. Юнги уже ничего не мог поделать, когда, переворачиваясь, те опустились на землю, укатываясь в разные стороны. Он сильно зажмурил глаза, как только оглушительный грохот раздался посреди звонкой музыки. Он отпустил разгневанный взгляд вперёд, вычисляя, кто так сильно мог его толкнуть. Думать долго не пришлось: от него в спешке трясся на телеге извозчик, оповещавший всех свежими новостями — без умолку орал на всю ярмарку неподтверждённые сплетни. — В каком веке мы живём, — во весь голос крикнул Юнги вдогонку, — чтобы на телегах разъезжать! Никакого прохода на этой проклятой ярмарке, когда вы разберётесь уже со своим дерьмом! На него уже любопытно оглядывались люди, пытаясь понять, кому предназначалась гневная речь. А он лишь тяжело дышал, будучи униженным, и подбирал коробки — благо, внутри не оказалось ничего бьющегося или хрупкого. — Ненавижу эти ярмарки: не рынок, а бессмысленное стадо, — буркнул он, кривя губы в злой ухмылке и отходя в сторону. — Чимин, а ты там уснул, что ли? — вдобавок крикнул он, заглядывая в шатёр. Извозчик на телеге остановился в десятке метров от шатра, вставая в центр перекрёстка дорог ярмарки, чтобы все точно видели его. Он взобрался на крышу своей повозки и оттуда стал кричать во весь голос: — Срочные новости из дворца! Пожалеете, если упустите информацию из первых уст! И, конечно же, вокруг него образовалась целая орава зевак, не упускавших возможность полакомиться свежими сплетнями. — Опять твои слухи! — выкрикнул кто-то из толпы. — Не слухи, а достоверные данные! — возразил извозчик. Юнги уже было противно на него смотреть. — Эти сведения передала прислуга, а прислуге можно доверять! Юнги хмыкнул. Конечно же, прислуга во дворце всегда служила ушами и устами всех остальных обитателей замка, передавая все подслушанные разговоры. — Говорят, что вчера во дворце объявился важный гость! — крикнул извозчик. — И это — не кто иной, как сам Избранный! — Думай, что говоришь, придурок, — тут же послышался возглас из толпы. — Избранный уже давно известен дворцу, это такая же правда, как и то, что ты — умственно отсталый! Извозчик разъярённо покосился на своего незримого собеседника, замахиваясь костлявой рукой. — Тебе-то откуда знать: ты, поди, даже имени короля не знаешь! Юнги недоверчиво вскинул бровь. В предыдущий раз Избранный с самого детства воспитывался во дворце, и при том, что никто не знал его внешности или имени во избежании покушения на него, всем было объявлено о его существовании. Юнги не сомневался, что и в этот раз Избранный уже давно был одним из обитателей замка, вынужденный притворяться советником или ближайшей прислугой. — Вчера он появился во дворце под знаком строгой секретности — вы бы видели, какой пир ему устроили! Нам в жизни столько еды не видать! — Да всё ты врёшь! — подала голос незнакомка. — С чего бы ему скрываться всё это время и объявляться лишь за месяц до Дня Жертвы? — А с того, — извозчик упёр руки в бока и надменно оглядел обступившую его телегу толпу, — что до этого он прятался в Анатарахи, даже не подозревая о существовании Иремисте. Толпа взорвалась дружным хохотом, а Юнги закатил глаза и цокнул языком. Ох уж эти слухи, начинающие всплывать, когда до назначенного дня остаётся меньше месяца. Вот оно — время интриг, теорий и загадок, когда каждый хочет выделиться из толпы, отыгрываясь на священном дне. Чимин тем временем покинул шатёр, держа в руке небольшую коробку и растерянно оглядываясь по сторонам в поисках Юнги. — Что случилось? — прошептал он, как только увидел Мина, тщетно выпрямляющего искривлённые коробки. — Вот тот идиот толкнул меня своей телегой, и коробки выпали, — протараторил он. — Тот, который говорит про Избранного? — нахмурил брови Чимин. — Ага, — покачал головой Юнги. — Полный бред, правда? — А то, — фыркнул Пак. — Такой чепухи ещё поискать. Ещё бы, дворец недоглядел за Избранным. Придумал бы хоть что-то правдоподобное. Ну что, хватит с нас сегодня ярмарки? Дома ещё куча дел. И они, осторожно уложив свои покупки, медленно двинулись в сторону дома.