Save Me

Чонгук ни разу в жизни не называл себя оптимистом. Его стакан, скорее, всегда был наполовину — а то и больше — пуст. Однако сегодня он проснулся с широкой улыбкой на лице, будто его совсем не ожидала страшная судьба или давление со стороны всех без исключения жителей дворца. Вчера вечером Хосок заставил его задуматься словами, и Чонгук побеседовал с самим собой, принимая горячую ванную с ароматизированными свечами: а почему он, живя во дворце и имея все возможности заниматься практически всем, чем хочет, позволяет окружению диктовать ему действия? Он не хочет прозябать в библиотеке. Он не хочет ни с кем разговаривать. Он имеет полное право заниматься только тем, чем хочет сам. Здесь-то у него возможностей оказалось гораздо больше, чем в Анатарахи. А потому, поднявшись с кровати, он первым делом раздвинул шторы, и солнечный свет залил спальню, заставив Чонгука сощурить глаза и растянуть губы в улыбке. Возможно, стресс последних нескольких дней пробудил в нём это озорное настроение. Но ему был двадцать один, в крови бушевали гормоны, и организм требовал чего-то нового, резкого, как дуновения ветра утром на заре, что пробудил бы в нём хоть мизерное желание жить. Взглянув на астрономический календарь, он подсчитал, сколько ему осталось до Дня Жертвы. Всего лишь двадцать восемь дней. Эта цифра могла бы показаться грандиозной в любых других условиях. Но сейчас эти четыре недели представлялись не более, чем пара часов. Вздохнув, Чонгук отправился в ванную. Может быть, хоть этот день он проведёт с пользой.

***

В то утро король приказал собрать в тронном зале абсолютно всех резидентов дворца, прервав совершенно всю работу на час. И тогда по периметру широкого помещения выстроились не только министры и советники, не только абсолютно все гвардейцы под предводительством начальника Намджуна, но и каждый член персонала, в их числе повара, инженеры, визажисты и дизайнеры, горничные и официанты, которых почему-то для краткости называли прислугой: около трёх тысяч человек вместились в зал, разграничившись в определенные группы, как на концерте, где возле сцены группировали разные сектора, и при этом умудрились оставить пустое пространство в форме овала в нескольких шагах от трона. В воздухе витал аромат напряженности: не было слышно ни одного расслабленного или облегчённого вздоха, ведь никто не знал, что может предпринять король: в прошлый раз он проводил подобное собрание сразу после похорон прежнего правителя, чтобы публично наказать всех виновников смерти его отца, но что же теперь? Разве кто-то вновь провинился? И если так, то какие меры предпримет Тэхён в качестве наказания? Его Величество был известен как один из самых милосердных королей, но этот факт не умалял страха каждого находящегося в комнате перед его хищным взглядом, заглядывавшим прямо в душу и сканирующий каждую мысль. — Как вы уже поняли, я собрал вас здесь не без причины, — проговорил он твёрдо и уверенно, будто репетировал свою речь заранее. Он зашёл в зал резко, впустив резкие порывы урагана сквозь раскрытые двери. Мантия плыла следом за ним, словно плащ, развевавшийся на ветру, и придавала ему грозный вид. Красные волосы спадали на лоб, прикрывая глаза, будто кровавые шрамы, исполосовавшие бледную кожу. Серебряная корона сияла, пуская отблески на стены и потолок, и, быстро проходя по ковру к своему трону, Тэхён ослеплял каждого солнечными отсветами. — И я рад, что вы откликнулись на мою просьбу прийти сюда, оторвавшись от работы. А теперь перейдём к делу, ибо я не привык терпеть и откладывать важное на потом. Он прошёл вверх по ступеням, изящно развернулся, заставив мантию всколыхнуться, и опустился, подпирая подбородок тыльной стороной ладони, а затем, прищурив глаза, мрачно осмотрел присутствующих, заставив каждого содрогнуться. — В ближайшей деревне появились слухи о появлении Избранного во дворце, — выдал он, и зал снова содрогнулся в напряженном вздохе. — Исходя из того, что их стал распространять простолюдин, я могу предположить, что кто-то из прислуги выдал государственную тайну за пределы дворца. Чонгук и Хосок стояли поодаль, рядом с главными советниками, и наблюдали за разносом, который устраивал король персоналу. Чонгук даже удивился тому, насколько серьёзен был король по отношению ко всему, что касалось парня. Когда утром ему передали общее объявление явиться в тронный зал, он и не думал, что станет виновником данного собрания, и от этого ему вмиг стало не по себе. Стыдливо опустив взгляд, он лишь с испугом ждал дальнейших слов и действий. Сокджин, стоявший возле трона, поджал губы. Каждый из присутствующих напоминал провинившийся класс, а учитель в лице короля делал им строгий выговор. — Я прошу виновного признаться в проступке, и тогда, может быть, уменьшу наказание, — настаивал Тэхён, прожигая взглядом каждого. — Спешу напомнить, что ни один человек не покинет зал, пока вы не признаетесь в содеянном. Я требую, чтобы человек, раструбивший всему миру о том, что во дворце прячется Избранный, вышел к трону и раскаялся. Вы хоть понимаете, какую оплошность совершили, выдав государственную тайну? Избранный — первый человек в королевстве, за которым нужен полный контроль. Это самая важная персона в измерении, и если она намерена спасти вашу жизнь в День Жертвы, то вы, не имеющие понятия и стыде и совести, должны преклонять перед ней колени и извиняться за то, что ставите в опасное положение. Вы хоть понимаете, насколько рискованно давать населению знать о нем? Вы хоть представляете, какова вероятность покушения на него? Похищения? Мы никогда не знаем, что творится в головах у людей, особенно когда все напуганы будущим. И, может быть, я смогу понять человека, рассказавшего об Избранном, если он тут же выйдет вперёд и расскажет причину своего поведения. Толпа молчала несколько минут, и Чонгук чувствовал, как с каждой секундой он становится все меньше и меньше, готовый провалиться сквозь землю от стыда, хотя не совершил ничего непозволительного. Четкое оглушающее молчание проходило по рядам, бившее по головам кувалдой, напрягающее, будто налившиеся свинцом тучи перед бурей, и лишь тихое перешептывание или понимающие вздохи легким моросящий дождем смывали конфликт, пусть и немного, в этом мрачном ожидании признания. Тогда в центр, чуть отталкивая людей в толпе, протиснулась невысокая девушка, на вид которой было около тридцати лет. Она выглядела довольно уставшей — спутанные волосы прикрывали лоб и глаза, фартук был изляпан жирными пятнами, словно её оторвали от многочасовой работы, не дав сходить в душ или привести себя в порядок. Чонгуку она показалась знакомой. Может, она была из числа персонала, обслуживающего его комнату. Девушка выплыла к трону, держа взгляд стыдливо опущенным. — Прошу прощения, Ваше Величество, — пролепетала она. — Я виновата. Я рассказала отцу, что во дворце живет Избранный. И я искренне каюсь. Тэхён лишь вскинул брови, сделав тяжелый вздох. — Я думал, придётся мучиться дольше, — выдал он. — Что ж, рассказывай, что побудило тебя сделать это. Девушка едва осмелилась поднять глаза — видимо, их застилали слезы. Проведя рукой по волосам, чтобы открыть лицо, она представилась. — Меня зовут Сун. Я нахожусь в команде горничных под управление Ван. Мы убираем спальню киньёна Чона, а также подбираем ему одежду и образ на день. Ван обмолвилась, что наш гость может оказаться Избранным. У меня на родине остались семья и жених. Мы хотим сыграть свадьбу, но я пытаюсь отчаянно заработать денег. Так как мы с ним переживаем за совместное будущее, а особенно из-за неуверенности, что Избранного так и не нашли, мы боялись, что не проживем долго. Поэтому, как только я узнала, что этот человек найден, я тут же передала весточку семье, что у нас есть шансы пожениться. Я не имела в виду ничего плохого, Ваше Величество, — пролетала она ломающимся голосом. — Если я своими словами причинила вред киньёну, то прошу прощения и готова понести наказание. Король тяжело вздохнул, постукивая костяшками пальцев по подлокотнику трона, и вперил взгляд в несчастную девушку, чувствовавшую, как проваливается сквозь землю от стыда. — Что ж… — протянул он. — Я вижу, что причина у тебя была веская. И я готов даже понять, почему ты рассказала семье. Только если бы это не вышло наружу, я бы оставил тебя без наказания. Но так как твой отец разнёс слух по целой деревне… Видимо, мне придётся принять кое-какие меры. Тишину, крепко воцарившуюся в зале, прорезал голос, эхом разнесшийся по стенам. — Нет, Ваше Величество, — донеслось снизу, и все устремили взгляд на говорившего. Им оказался Чонгук. Тэхён, видимо, не ожидал. что тот решит вставить своё мнение в общую ситуацию. — Прошу вас, не наказывайте бедную девушку. В её ситуации я бы поступил точно так же. Мы все на взводе из-за происходящего. Дайте ей шанс. Слухи могли бы распространиться, даже если бы Сун ни о чём не рассказала. Вы же знаете, что сплетни распространяются при любой удобной ситуации. Я уверен, что в деревнях и городах давно уже наметили несколько кандидатов в Избранные. — Разве ты здесь не разбираешься в общественной ситуации королевства меньше всех? — огрызнулся на него Тэхён. — Почему бы тебе не помолчать и не послушать более умные решения? Тогда в разговор вступил Сокджин. Вырвавшись из толпы, он подошёл к трону сзади и аккуратно и незаметно взял руку короля в свою, заставив его вздрогнуть. — Чонгук может оказаться Избранным, — прошептал советник. — Помните об этом. Каждое желание Избранного должно исполняться. Это навело Тэхёна на определённые мысли. Немного помолчав, он всё же пораскинул мозгами, рассматривая все «за» и «против», и только спустя пару минут всё-таки смог ответить. — Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — В этот раз я тебя прощу. Может быть, я даже не выгоню тебя из дворца, чтобы ты заработала на свадьбу. Но вы все должны знать, что проступок Сун — непростительный. Я приказываю приставить охрану к девушке и следить за её переписками и звонками. Вплоть до Дня Жертвы ты будешь под строгим надзором. Это единственный способ удержать тебя от выдачи дополнительной информации. Но если ты будешь замечена в ещё одном проступке, то тут же будешь выгнана из дворца во избежание дальнейших нежелательных происшествий. — Спасибо, Ваше Величество, — взмолилась Сун, падая на колени — копна каштановых волос закрыла её лицо. — Встань с колен, — приказал король. — В тронном зале никто не упадёт передо мной на колени. Ни один человек не может считать себя ниже меня. Мы все рождены равными, и мы продолжим быть равными. — Благодарю вас, король, — снова пролепетала девушка. Тэхён не признался — ни тогда, ни сейчас, — что на самом деле двигало им в тот момент. Он завидовал Сун — в хорошем смысле — и её предстоящей свадьбе. Потому что сам в тайне мечтал о браке.

***

Тэхён устало откинул голову к спинке трона и простонал в пустоту, выражая своё недовольство глубоким вздохом. — Ещё только раннее утро, а вам, Ваше Величество, уже хочется с разбегу выпрыгнуть в окно? — недоверчиво спросил Джин. — Я устал выполнять эти обязательства перед послами, старшинами и кем там ещё, Джин, — прохныкал Тэхён. — Я же так молод, во мне кровь кипит! — он театрально всплеснул руками. — Ну что я такого сотворил, чем я заслужил эту судьбу? Джин изнурённо протёр переносицу пальцами, пытаясь собраться с мыслями. Он уставил руки в бока, сложив губы в узкую полоску, и покачал головой. — Каждый из нас выполняет свою работу, и моя ничем не легче вашей. Вспомните, что я на семь лет вас старше, а значит, мне куда тяжелее. — Да чего тяжёлого — сиди и подписывай бумаги, разговаривай с этими странными мужчинами и женщинами, которые хотят от меня невыполнимых вещей, а сами сидят в крохотной деревне и думают, что каждое придуманное ими нововведение в маленьком посёлке будет так же успешно реализовано в большом городе. Я просто не могу уже слушать их голоса. Они постоянно что-то просят, а я постоянно деликатно молчу, хотя в душе хочу всех их с криком выгнать. Джин повёл бровью. — Простите, король, но это уже капризы. — Это естественное желание молодого человека насладиться своими годами и провести их так, как хочет лишь он! Тэхён подорвался и вскочил с трона. Встав на ноги, он поправил волочащуюся по спине мантию и взмахнул подолом, будто собираясь сказать что-то важное. Взгляд его светлых глаз был направлен на дверь. — Даже не думайте совершать то, о чём пожалеете, — предупредил его Джин строгим, уверенным тоном. — Нам осталось всего-ничего: подписать пару документов и дистанционно обсудить вопрос по облагораживанию поселения кугитов. — Да плевать мне, как они его облагородят! — вскрикнул Тэхён, нахмурив брови. — Пусть сделают уже хоть что-нибудь, все одно — через четыре недели измерение полностью изменится, и не потребуется ничего менять. Смысл только вносить какие-то правки в погибающее королевство, будто от этого жизнь лучше станет. Он спустился вниз, к Джину, простучав каблуками по блестящему полу. Его мантия плащом пролетела за ним. — Не забывайте, что главный в этом погибающем королевстве — только вы. — Я, может, и не просил, чтобы меня рожали! — сощурив глаза, процедил Тэхён сквозь зубы. — А я не просил, чтобы меня назначали советником, а затем перекладывали на меня всю ответственность за королевство в случае вашей гибели, — напомнил ему Джин, покачав головой. В его уверенном, яростном взгляде, напоминающим взгляд разозлённой на своё чадо матери, читалась искренняя обида. — Так что будьте добры, вернитесь на трон и выполните свои обязательства перед измерением. Я за вас ничего делать не собираюсь. Тэхён уставил руки в бока и вскинул подбородок. — Какой же ты вредный, Сокджин. Понятия не имею, как Намджун может тебя обожать. И, произнеся эти слова, он направился к выходу, уверенно виляя бёдрами и держа спину прямо, будто проходился по подиуму. Джин лишь в недоумении смотрел ему вслед, склонив голову в сторону. — И далеко вы уйдёте? — Как можно дальше от моих проблем, — беззаботно кинул Тэхён, касаясь дверной ручки. — Я заслуживаю отдых хотя бы на несколько часов. Сам подумай, Джин: мы выполняем вечные обязанности каждый день, а они всё не уменьшаются. Значит, единственный выход, — он стрельнул глазами в сторону Сокджина и игриво усмехнулся, — забыть о них. И, раскрыв дверь, он вышел в коридор, делая глубокий вдох свободы. — Вы пожалеете об этом, — напомнил Джин, но его голос утонул в спёртом воздухе тронного зала.

***

Тэхён выскочил, захлопнув за собой дверь и навалившись на неё всем телом. Прикрыв глаза, он облегчённо вздохнул и приподнял подбородок. Протерев лицо руками, он чуть слышно простонал. Сейчас просто жизненно необходимо куда-нибудь сбежать, пока Джин не перешёл к наступательным действиям, крича на весь замок «Ким Тэхён, я требую вашего послушания в вопросах государственного управления!», как он делал в случаях королевских капризов, не удосуживаясь снизойти до общепринятого обращения «Ваше Величество». Посмотрев по сторонам в поисках места, где можно было бы скрыться, Тэхён лишь увидел, как из темноты бесконечного широкого коридора на свет проступают очертания худощавого человека. Нахмурившись, он пригляделся и заметил, как уверенным и бодрым шагом по скрипучим половицам проходит Чонгук, сверкая золотыми стяжками пиджака. — Ваше Величество? — с чуть вопросительным тоном произнёс он, явно пытаясь понять, почему тот так нервничает. Ничего не ответив, Тэхён в два счёта подбежал к нему, крепко схватив за руку. Возможно, Судьба сама дала ему этот знак, из темноты выхватив Чонгука ласковым сиянием. Тот лишь испуганно перевёл взгляд от кисти на короля, и глаза его расширились от изумления. — Пойдём со мной, — приказал Тэхён, а затем сжал ладонь Чонгука и развернулся на сто восемьдесят градусов, скрипнув каблуками. Чон нахмурил брови. — Что мы делаем? — Сбегаем куда подальше от этого хаоса, — лишь отрезал Тэхён и тут же потопал на своих каблуках в глубь коридора, отчего его шаги отдавались гулким стуком в переплетении комнат и дверей. — Пока Джин не осознал в полной мере моих намерений. Чонгук во все глаза уставился на ладонь короля, сжимавшую его кисть со всей силы. От такой хватки могло стать больно, но Чонгук боли не чувствовал. Он всего лишь смотрел, как длинные пальцы властно сцепили его кисть в кулак, и он не заметил, как быстрым шагом влечётся вслед за королём, а мимо них проносятся раскрашенные в бордовый высокие стены. — Но куда мы?.. — не договорил Чонгук, когда король, даже не останавливаясь, обернулся, окинул его скептическим взором и прошипел: — Куда-нибудь, где можно скрыться от посторонних. Я этот дворец знаю вдоль и поперёк, так что мы остановимся, лишь когда ты того пожелаешь. Надеюсь, ты произнесёшь заветное «стоп» нескоро. Чонгук вообще растерялся во времени и пространстве, и мысли его путались. Возможно, во дворце эта ситуация совершенно нормальная. Возможно, тут всё измерение такое же странное и необъяснимое. Но думать об этом было бессмысленно, потому что, обойдя коридор, они спустились вниз, на первый этаж, и принялись наматывать круги у бесконечных тёмных, выкрашенных под цвет обоев дверей, ведущих в кухни и служебные помещения. Хватка Тэхёна всё не ослаблялась, и Чонгук уже жалел, что вчера ночью мечтал почувствовать прикосновение нежной изящной руки. Ни разу она не нежная — эти пальцы были хуже всех существующих и не существующих холодных орудий. Словно тиски, превращающие кисть Чонгука в фарш. Он произнёс своё жалобное «стоп», когда больше не мог терпеть сильной хватки. В тот же момент со второго этажа донеслось пронзительное, разозлённое «Ким Тэхён!», и Чонгук прыснул в кулак, заслышав, как тонкий, высокий голос Джина устраивает моральную экзекуцию королю. — Стоп, стоп, — повторил он, находя всю ситуацию довольно забавной. — Останавливаемся. Запыхавшиеся, они всем весом навалились на ближайшую дверь и скрылись в темноте неизведанной комнаты, как только ступени широкой, ведущей в главной холл лестнице заскрипели от приближающихся шагов Сокджина. Тэхён с силой втолкнул Чонгука в темноту и захлопнул дверь, заперев её на замок. Навалившись на неё спиной, он поднёс палец ко рту, приказывая Чону помалкивать, а сам дышал ртом — медленно, почти неслышно, прикладывая ухо к деревянной поверхности, чтобы понять, может ли Джин их отыскать. Назойливый, торопливый стук его туфель прогремел у заветной двери, к которой припал ухом Тэхён, а затем приглушённым эхом отдался чуть поодаль, под аккомпанемент его голоса, вопрошавшего у всех попадавшихся ему на глаза слуг о местонахождении короля. Все деликатно отвечали отрицательно. Скатившись вниз по двери, Тэхён присел на корточки, огибая руками колени и кладя голову на скрещенные локти. Его розовые губы испустили тяжёлый вдох. — Кажется, мы от него удрали, — прошептал он во тьму. — А почему мы вообще от него удирали? — недоумевал Чонгук, опускаясь на пол подле короля и стараясь не извозить в пыли синие брюки. — Слишком много причин, — расплывчато отозвался король. — Всё, чего я хочу, это посидеть хоть немного в тишине, подальше от этих обязанностей. Сокджин сам назначает чересчур много встреч и дел на один день, а затем заставляет меня разгребать всю эту кашу. — Но рано или поздно он ведь вас найдёт, не так ли? — Чонгук повёл бровью. — А до этого момента я могу спокойно вздохнуть, понятно? — острый взгляд сияющих в темноте глаз был направлен в самое нутро вздрогнувшего Чонгука. Не успел тот поинтересоваться, что это было за помещение, в котором они оказались, король с силой хлопнул по стене, и пространство озарилось мерцающим желтоватым светом. Чонгук лишь успел повести головой в глубь помещения, следуя за светом. Здесь не было ни выключателя, ни ламп, зато сами стены издавали сияние. — Не удивляйся, здесь свет исходит от стен, — будто прочитав его мысли, подал голос Тэхён. Чонгук осмотрелся. Они оказались в комнатушке размером не больше спальни, единственной мебелью в которой были расставленные буквой «П» стол с металлической поверхностью и закрытые железные ящики. Под потолком виднелись круглые датчики, видимо, оповещавшие о пожаре. Очевидно, помимо них здесь не было ни души. — Где мы? И почему стены светятся? Тэхён устало откинул голову к двери. — Мы в одной из кухонь. Стены светятся, потому что они стеклянные, сзади них находятся мощные лампы, а плотное раскрашенное стекло препятствует прохождению прямых лучей. Это намного экономнее и выгоднее ламп, которые могут разбиться или перегореть. В ответ Чонгук издал короткое, изумлённое «а-а-а», давая понять, что что-то понял, но на деле практически ничего не понял. — Большое спасибо, что заступились за меня этим утром, — пролепетал Чон, нервно сглатывая слюну. — Прошу, давай не будем говорить об этом. — Хорошо. И тишина воцарилась в кухне, лишь нарушаемая тихим жужжанием морозильных камер. Возможно, здесь было даже тише, чем утром в зале. — Как долго вы хотите тут просидеть, Ваше Величество? — справился Чонгук, устраиваясь на полу удобнее. Здесь становилось довольно прохладно: наверное, сама пустота комнаты создавала ощущение холода. — Пока не надоест, — Тэхён прикрыл глаза. — Не полезнее было бы это время скоротать, занявшись чем-то полезным? — забросил удочку Чонгук. — И чем, например? — хмыкнул Тэхён, сомневаясь, что Чонгук предложит что-то интереснее. — Если мы в кухне, можно приготовить что-нибудь вкусное. — Этим и слуги займутся, — король небрежно махнул рукой. — Да бросьте, — улыбнулся Чонгук, — неужели вам совершенно не интересно научиться готовить хоть пару блюд? — Какой смысл, я всё равно умру, — простонал тот в ответ. — Не притворяйся, будто все слуги об этом не думают. Я словно подопытный кролик, что должен выполнять поручения, чтобы в конце принести себя в жертву. Ко мне уже давно не относятся, как к полноценной личности. — Я тоже так думал, пока Хосок не убедил меня в обратном, — Чонгук попытался поймать взгляд короля. — Вчера вечером он заставил меня задуматься о нечто важном. Понимаете, Ваше Величество, — Чон не позволил себе приблизиться к королю, хотя этого желало всё его нутро, и лишь скрестил пальцы, уберегая руки от случайных прикосновений, — мы должны проживать каждый момент нашей жизни на полную. Если нам отведена столь сложная судьба, значит, мы должны взять от неё всё что можно и ни о чём не жалеть. Сами посмотрите, сколько у нас возможностей. Разве вы позволите себе упустить хотя бы одну из них? Тэхён поджал губы, признавая правоту Чонгука и кидая на него взгляд исподлобья. — И что я, по-твоему, могу сделать прямо сейчас? — Я предлагаю вам отвлечься. Раз мы оказались на кухне, я вполне могу обучить вас готовить какое-нибудь блюдо. — Не думал, что ты умеешь готовить, — лишь отрезал Тэхён. — В моём случае преступная деятельность не означает отсутствие хобби. Я всегда готовил еду для себя и Хосока. Чонгук уверенно встал на ноги и протянул руку королю, чтобы тот ухватился и поднялся. — Здесь, на кухне, есть продукты? — Вероятно, в морозильных камерах, — пожал плечами король. — Я никогда здесь не бывал. Тэхён неохотно поднялся, осматривая помещение. — Если хотите, я могу научить вас готовить традиционное блюдо Кореи — страны, где я вырос. Чонгук открыл ближайший шкаф и обнаружил склад специальной одежды, предотвращающей попадание жирных пятен. — Сперва наденьте это, а уж потом начнём, — Чон подкинул в воздух фартук. Тэхён развернул ткань и принялся рассматривать незамысловатый узор в виде сплетённых ветвей с алыми ягодами. — Советую вам снять мантию, иначе та непременно запачкается. — Почему ты всегда подбираешь такие мягкие, плавные выражения? — удивился король. — Я думал, ты и двух слов связать не сможешь. — Облик преступника перекрыл возможность заглянуть глубже в мою душу? — усмехнулся Чонгук. — У себя на родине я читал много книг, Ваше Величество. Тэхён осторожно развязал узел тонких нитей на шее и бережно сложил мантию на столешницу. Он предстал перед Чонгуком в одной лишь белой рубашке. Тот усмехнулся. — Ну, так не пойдёт. Вы заляпаете белую ткань. Вам лучше снять рубашку. Тэхён повёл бровью. — Здесь что, больше нет спецодежды? — удивился он. — Повара оставляют свои халаты и пиджаки в кухне. — Видимо, они оставили их в большой кухне, — вздохнул Чонгук. Тэхён хмыкнул. — Тогда я не собираюсь раздеваться. Ещё чего удумал — я лучше заляпаю свою одежду, и мне сошьют новую, чем окажусь перед тобой в голом виде. Чонгук попытался скрыть улыбку. Он сам никогда не стеснялся разгуливать с голым торсом даже перед малознакомыми людьми. Тэхён же оказался более утончённым и скрытным. — Можно подумать, ваше тело так уж сильно отличается от большинства парней, — закатил глаза Чонгук и отошёл к другим шкафам — искать, какие ингредиенты больше подойдут блюду. И пока он копался среди бесконечных коробок и пакетов, со стороны короля не доносилось ничего, кроме тихого пыхтения. Когда Чонгук обернулся, взяв в руки упаковку муки, он увидел, что Тэхён-таки стянул с себя рубашку и чуть ли не сверкал голым телом, облачённым в один лишь фартук. Сквозь белую ткань проступали очертания пресса. Тэхён, в общем-то, походил на древнегреческого бога: непонятно откуда, но у них были крепкие накачанные мышцы. На мгновение Чонгук ощутил дрожь на уровне бёдер, а затем отвёл взгляд, чтобы не пялиться во все глаза на короля. Сделав глубокий вдох, он чуть слышно присвистнул. Так вот какой он, этот скрытный, изящный Тэхён. — Если ты решил взять меня на слабо, то я тебе поддамся, — гордо вскинув нос, выдал король. — Тем более нам надо чем-то заняться. «Да, вещи которыми занимаются голыми, всегда веселее», — подумал Чонгук. Чон достал с полок муку, дрожжи и соль, откопал откуда-то специи, замену соусу и даже мясо, а затем ему на глаза попалось растение, напоминающее капусту, так что и его он добавил в свою смесь. Разложил всё это на столе, приготовил тарелки и блюда, а затем гордо встал у столешницы, осматривая богатства. — Какой срок годности у продуктов, приготовленных в лабораториях дворца? — Достаточно большой, — ответил король. — Они молекулярные. Искусственные. В них не добавляют элементов, причиняющих вред пищеварению или организму в целом. И почти не отличимы от натуральных продуктов. Либо за все эти годы я привык к неестественному вкусу. Тэхён скрестил руки на груди и ждал дальнейших указаний. Для Чонгука смотреть на него было всё равно что взирать на полуденное солнце — в такой же степени ослепительно. Поэтому он старался переводить взгляд на ингредиенты. — Я хочу научить вас готовить пирожки пянсе, — начал он, нервно глотая слюну. — Начинай, чего время зря терять, — поторопил его Тэхён. Чонгук осмелился снова взглянуть на него и увидел гладкую белую кожу, сияющую в отсвете стен. Интересно, как часто он раздевался? Как много людей видели его… в таком обличье? И они принялись готовить, замесив тесто из добытой муки и дрожжей. Чонгук орудовал уверенно, будучи совсем опытным поваром, а вот Тэхёну потребовалось приложить немало усилий: он то подпрыгивал, то поднимался на кончики пальцев, чтобы раскатать это тесто по железной столешнице, и как только Чонгук видел его слабые потуги сделать заготовку для пирожков, то тут же приходил на помощь. Прося разрешение накрыть ладони Тэхёна своими, он надавливал на тесто, и тогда их сплетенные в пальцах руки вместе раскатывали смесь по столу. Затем они оставили это тесто в тепле, ожидая, пока то поднимется, и перешли к начинке. Чонгук быстро шинковал растение, похожее на капусту, большим острым ножом, что громким клацаньем отдавался эхом по стенам. Тэхён снова замедлился, потому что вообще впервые в жизни что-то резал, хотя явно старался подражать Чонгуку. Слегка открыв рот от удивления и напрягаясь до покраснения лица и выступления первых капель пота на лице, он отрезал огромные куски, которые и вовсе показались бы невкусными из-за своего неправильного размера, а Чонгук благосклонно улыбался и вновь, чуть накрывая ладони Тэхёна своими, показывал ему, как шинковать эти непослушные белые листы. — В этом нет ничего особо сложного, — успокаивал он короля, пока их руки вновь сплетались в пальцах и Чонгук мог чувствовать прикосновение холодных локтей, отчего ему становилось невыносимо жарко. И с чего только этот король так сильно действовал на него? Что за пагубное влияние он оказывал своим голым торсом и острыми, выступающими из-под кожи ключицами? Теперь он казался куда статнее и выше, напоминая одновременно ангела, спустившегося с небес, и демона- искусителя. Резкие, сильные лопатки напоминали обрезанные крылья. Понимая, что засмотрелся на Тэхёна непозволительно долго, Чонгук отвёл взгляд и вернулся к готовке. Теперь король медленно и осторожно нарезал капусту, и из-под ножа выскакивали ровные и аккуратные ломти. — Вот так, — одобрительно произнёс Чонгук, — спешка — это не главное, Ваше Величество. Особенно в готовке. — Я привык делать всё быстро, — ответил тот. — У меня редко бывает время прохлаждаться. — Однако же сейчас оно появилось. Тэхён окинул его скептическим взглядом, а затем облизнул губы. Ему нечего было ответить. Позже они принялись мариновать капусту в соусе, отжимая её руками. Они поставили целый чан для готовки, пропитывая листья в растворе, и временами их пальцы вновь сталкивались, отчего они переводили неловкие взгляды друг на друга, а затем вновь возвращались к еде, и Чонгук впервые в жизни чувствовал себя столь неудобно. Почему такой дерзкий, грубоватый, наглый преступник ведёт себя хуже застенчивого подростка? Кажется, этот вопрос он уже задавал себе за время пребывания во дворце — и не раз. — А дальше что? — интересовался Тэхён, лишь бы заполнить оглушающую тишину. — Нужно обжарить мясо, — ответил Чонгук и включил плиту. — И добавить немного специй. Без них пирожки не получатся такими пикантными, как мы хотим. Этим уже занялся сам Чон, потому что подпускать Тэхёна к плите было гиблым делом. Осторожно прожаривая мясо, он потихоньку мешал его с различными приправами, отчего по кухне разносился приятный, чуть островатый аромат. — Ты часто готовил эти пирожки на родине? — поинтересовался Тэхён, забравшись на столешницу и свесив ноги. Он исподтишка наблюдал, как умелые руки Чонгука переворачивают в сковороде ингредиенты, и рассматривал черты его тела, будто сравнивая с собой. И отчего только этот парень решил, будто Тэхён сравнится со среднестатистическим незнакомцем? Сам король полагал, что ещё даст фору молодым людям. Отчасти, он и снял свою рубашку, чтобы продемонстрировать Чонгуку, что он далеко заблуждается. — Как только удавалось добыть нужные продукты. Мы жили довольно бедно, — пояснил Чонгук. — Но по праздникам лакомились пирожками. Хосок всегда оставлял мне большую порцию, хоть я того и не заслуживал. Он в принципе относился ко мне как к сыну, а не как к брату. Он воспитывал меня с самого детства и знает как облупленного. Если честно, я безмерно благодарен ему за всё, что он мне дал. И я не имею представления, как отплатить ему той же монетой. — Может быть, ему хватит твоего послушания. Я уверен, все эти годы он только и мечтал, чтобы ты прекращал совершать преступления, а ты лишь шёл ему на вред. Чонгук тяжело вздохнул и уставился в стену перед собой. Действительно, король был прав. И как только он мог подводить Хосока, этого милого, добросердечного, преданно любящего брата? Пожалуй, стоит извиниться перед ним за всё. — Джин сказал, что я переступал закон, потому что чувствовал себя не в своей тарелке и искал способ попасть назад. Впрочем, я изрисовал стены строками из пророчества — это тоже было знаком. Сейчас же я не чувствую того страстного желания что-нибудь украсть. Врачи полагали, что у меня клептомания, другие твердили, что я просто псих. Никто из них не оказался прав. — Людям свойственно говорить уверенно, когда они заблуждаются, — подметил Тэхён. Чонгук вывалил капусту в сковородку и принялся смешивать ингредиенты, кивая головой. Сковорода зашкварчала на огне. — Я рад, что вам можно выговориться, Ваше Величество, — произнёс он, тяжело вздыхая. — Если и вам когда-нибудь понадобится моя поддержка — я всегда готов вас выслушать, даже глубокой ночью. — Я непременно подвергну этот факт проверке. — Так бы и сказали, что хотите прокрасться в мою спальню, когда никто вас не заметит, — съязвил Чонгук. — Ага, не заметит, — фыркнул Тэхён. — Намджун с его чутким сном не даст пройти ни одной мыши, что уж говорить о людях. — Он заботится о вас, — Чонгук высыпал содержимое сковороды в глубокое блюдо, — так же, как Хосок обо мне. Затем он вернулся к тесту и разложил все готовые продукты на столе — Сейчас мы вырежем лепёшки величиной с ладонь, а затем внутрь положим начинку, — отчитался он. — Попробуйте. Как и ожидалось, лепёшки Чонгука вышли идеально ровными, с чётко подобранными краями, а изделия Тэхёна напоминали склизкие листки с вытекающей начинкой. Чонгук немного подправил их, чтобы те выглядели более-менее прилично, и после этого они разложили их на капустные листья и поставили в вариться. Как только поднос с пирожками был отправлен в пароварку, Чонгук и Тэхён переглянулись. Их руки, несмотря на то, что готовили они в перчатках, были испачканы соевом соусе и муке, а меж пальцев приклеились куски теста. Кое-где на белоснежных фартуках остались следы от маринованных капусты и мяса, да и сами продукты весело украшали их тела незамысловатыми узорами. Увидев, как Тэхён тщетно пытается сеять с себя щедро посыпанные специями куски фарша, Чонгук усмехнулся, прыснув в кулак. Король выглядел таким заносчивым и высокомерным, а оказался беспомощным ребёнком, словно пытавшимся отогнать облепивших его насекомых посреди поляны.  — Вам лучше принять душ, — посоветовал он, — сами вы только больше изляпаетесь.  Тэхён окинул его мрачным взглядом. — Значит, постою так, — он протер плечо салфеткой, соскребая соус, — ты, между прочим, тоже не особо чистый, — и рукой, в которой король держал салфетку, он указал на лицо Чонгука. Тот неловко и изумленно провёл пальцами по лицу и снял с кожи кусок замаринованной капусты. — Если на нас осталось столько еды, мы вообще хоть какую-то начинку положили в пирожки? И Чонгук мог поклясться, что заметил на лице короля короткую, но искрометную улыбку. Пирожки были готовы почти через час. Чонгук горделиво достал плод их совместных усилий из пароварки, осторожно поставив на стол, где уже примостился Тэхён. Взглянув на то, как вальяжно он выгнул спину, оперся ладонями о столешницу и скрестил ноги, Чонгук не удержался от самых непозволительных фантазий, но тут же сдержался, сделав пару тяжелых вдохов и выдохов. Ну уж нет, Гуки, сказал он сам себе. Следует быть осторожнее со своими желаниями. Возможно, это всего лишь влияние новой обстановки, но этот король своим недоступным, хладнокровным образом творил с ним чудеса. — Ты уверен, что мы их съедим? — хмыкнул тот, взглянув на количество пирожков — их хватило бы на целую королевскую семью.  — Не планируете вы поделиться некоторыми с прислугой? — задал ответный вопрос Чонгук. Тэхён признал его правоту. И они принялись уплетать изделия один за другим. Король осторожно надкусил пирожок, поддерживая под ним руку, чтобы начинка ненароком не выпала на пол, а затем, хорошенько прожевав, улыбнулся и одобрительно покачал головой. Мягкая начинка, пропитанной в соусе и специях, оставила после себя нежное послевкусие.  — Ну что, нравится? — справился Чонгук, не сомневаясь в утвердительном ответе. — Если бы ты не был кандидатом в Избранные, я бы мгновенно назначил тебя личным поваром, — томно протянул Тэхён, берясь за второй пирожок. — Сомневаюсь, что здесь останется хоть что-то для прислуги.  Однако же они рассчитали нужную порцию и, выйдя из другой двери в общий коридор для всех кухонь и лабораторий, наткнулись на снующую туда-сюда прислугу. Удивительно, подумал Чонгук, ведь эти люди делают колоссальное количество работы — может, даже больше, чем сам король, а вынуждены прятаться в темных проходах, будучи незаметными для высокопоставленных лиц.И конечно же, Тэхён не забыл одеться, как подобает королю. Иначе бы полуголое тело совместно с подносом с пирожками и его местонахождение в кухнях повергло бы их в шок и слухами распространилось бы до Джина. Казалось, Джина Тэхён боится больше, чем войны.  — Ну как, вкусно? — справился Чонгук у прислуги.- Будто тебе мало моего одобрения для самоутверждения, — бросил король, но слуги все равно утвердительно закивали головой. — Не дадите нам рецепт? — наперебой повторяли они, а Чонгук лишь горделиво вскинул нос, самодовольно посматривая на Тэхёна. Кажется, вот тот момент милых и незначительных радостей, способных скрасить даже самые темные будни.  — Ваше Величество, вы сияете так, словно впервые сделали доброе дело, — подметил Чонгук, когда они возвращались обратно, сытые, уставшие и довольные.  — К твоему сведению, я часто занимаюсь благотворительностью, — обиженно хмыкнул тот в ответ. — Для меня это только в радость — делиться с людьми тем, в чем они нуждаются. Из всех предыдущих правителей королевства меня прозвали самым великодушным.  — Тогда зачем же вы скрываетесь под холодной маской неподступного гордеца? — удивился Чонгук и пустил в короля пронзительный, пристальный взгляд. В ответ тот лишь пожал плечами.  — Я всё-таки король, мой дорогой друг.  «А я уже ему друг», — самодовольно подумал Чонгук.