Save Me

Меж тем к ежегодному балу шла усиленная подготовка, и не только во дворце. Хосок, ставший одним из служащих университета Кима Сокджина, тут же взялся за свои обязанности, прикладывая все силы, чтобы показать себя с лучшей стороны. Джин назначил его главным ассистентом ректора, позволив ему таким образом стажироваться, прежде чем тот войдёт в поток бесконечной рутины и каждодневной работы, состоящей из переговоров, заседаний, официальных обедов и деловых встреч. И в первый рабочий день он уже наметил себе одно дельце, которое, как он подозревал, придётся по вкусу всем обитателям дворца. В тот день посте совместного завтрака со своим новым начальником он не стал засиживаться в новом кабинете. На самом деле ему даже не верилось, что в потоке творящегося вокруг хаоса он умудрился найти работу, к тому же высокооплачиваемую. Вообще-то, он и не подозревал, что станет заниматься чём-то помимо постоянного надзора за младшим братом, однако предложение Джина показалось ему довольно резонным и небезынтересным: надо же было хоть чем-то занять себя, пока измерение отсчитывает последние дни до обозначенной в древнем пророчестве даты. Хосок взял со стола бодрящий напиток, который обычно пили жители королевства по утрам, чтобы окончательно проснуться. В Анатарахи аналогом этого напитка был кофе, но Хосок так долго не жил в Иремисте, что даже забыл название плода, из которого изготавливается данное блюдо. Сделав глоток подслащённого напитка, он ощутил, как по венам расходится адреналин, а сон как рукой снимает. Он не спал всю ночь. Снова. Который день подряд. Все восемь часов, в течение которых он пытался сомкнуть глаза, в его голову, подобно вирусу, лезли навязчивые мысли, и он не в силах был от них избавиться. В Анатарахи он кое-как справлялся с бессонницей: отыскивал наушники, включал спокойные мелодичные песни и под ровный хор музыки и слов засыпал, обуреваемый сомнениями. Здесь, в Иремисте, телефоны не работали. Буквально вся техника, изобретённая в Анатарахи, не находила своего применения в королевстве, и Хосоку и Чонгуку пришлось отказаться от мобильных, оставшись без средства связи, хранилища фотографий и — что самое ужасное для Чонгука — без заветных игр, на которые он мог угробить хоть целый день. Однако им выдали аналоги телефонов — специальные браслеты, с помощью которых можно было увидеть голографию своего собеседника, а также выйти в поисковик, приобрести различные товары и услуги или вести ежедневник. Все эти функции отображались на небольшом экране, облаком выплывающем над браслетом.  Хосок вышел в коридор и оказался в заполненном людьми пространстве. Студенты сновали в разные стороны по одиночке, парочками, большими компаниями, и их разговоры и смех сливались в своеобразную гармоничную какофонию, распространяющуюся гулом по помещениям. Поправив галстук, Хосок улыбнулся новому дню и направился вперёд. Конец его пути обозначился небольшим кабинетом возле спортивного зала, где проводились занятия по хореографии. Осторожно постучав, он услышал короткое «войдите», и тихо раскрыл дверь. Пак Чимин сидел за дубовым столом, задумчиво черкая ручкой по документам. По комнате разносился терпкий аромат горячего напитка — аккуратный стаканчик стоял на краю стола, и запах уходил под потолок едва заметными полупрозрачными змейками дыма. — Доброго утра, — поздоровался Хосок, чувствуя себя немного неловко, но продолжая ослепительно улыбаться.  — И хорошего дня, — тут же подхватил приветствие Чимин, кидая дружелюбный взгляд чуть прищуренных глаз на гостя. — Кажется, я вас где-то видел.  — Я был на вашем открытом уроке танцев, — напомнил Хосок. — Я близкий друг Джина.  — Теперь припоминаю, — Чимин прикусил зубами краешек своей ручки. — И что же вас привело ко мне на сей раз?  Хосок повернул бейджик со своим именем и названием должности, хвастаясь перед Чимином новым положением. — Я назначен главным ассистентом ректора, — сообщил он. — И к вам у меня заманчивое предложение. Чимин вскинул бровь. — Будьте аккуратнее. В прошлый раз, согласившись на заманчивое предложение, я вступил в брак.  Хосок на секунду замер, думая над смыслом его слов, а затем натянул улыбку, понимая, что это было лишь шуткой. — Нет. Таких кардинальных решений я предпринимать не планирую.  — Ну тогда присаживайтесь, — Чимин указал на стул напротив. — Я с радостью выслушаю друга Сокджина.  Хосок опустился на стул, снова поправляя галстук — кажется, он немного нервничал перед незнакомцем.  — В нашем дворце совсем скоро состоится бал, — начал он. Чимин отложил письменные принадлежности и сложил руки в локтях, приготовившись слушать собеседника. Его проницательные карие глаза пристально смотрели на Хосока, а на губах появилась заинтригованная улыбка. Чон мгновенно отметил, что перед этим взглядом устоять было действительно невозможно. Чимин располагал к себе неисчерпаемым дружелюбием, и Юнги действительно повезло, раз такой светлый, добрый человек согласился разделить с ним жизнь.  — Да, он проводится ежегодно, — подтвердил Чимин. — Мы с Юнги присутствовали на нем последние два года. Вы же знаете, мы желанные гости во дворце, — Пак самодовольно улыбнулся и провёл пальцами по волосам, зачёсывая челку назад.  — В этом году вы тоже приглашены, — сообщил Хосок, протягивая бледно-розовую карточку с приглашением на двоих. — Однако у меня возникла одна идея, которая, как я думаю, придётся по вкусу всем гостям этого бала. Я хочу, чтобы вы со своими студентами вновь показали свой знаменитый танец. Чимин ухмыльнулся, вновь потянувшись к волосам, чтобы поправить спадающую к глазам челку.  — Конечно же, как я могу отказать. Это большая честь для меня.  Хосок облегченно выдохнул: от согласия Чимина у него стало тепло на душе. Чон боялся, что Пак может мысленно окрестить его извращенцем, которому лишь бы вновь посмотреть на довольно вызывающий танец.  — У меня сейчас окно в расписании, — как бы невзначай произнёс Чимин. — Я думаю, мы могли бы обсудить это предложение в столовой, не так ли? Общая столовая комната делилась на две части: для студентов выделяли помещение размером едва ли не с половину футбольного поля, а для преподавателей и других сотрудников отводилась комнатка, больше напоминающая уютное кафе. И там, и там все время играла плавная спокойная музыка, настраивающая на тихую приятную беседу и совместный приём пищи. Чимин заказал себе легкий сладкий завтрак, и вскоре к его столу на небольшом аналоге конвейера подоспел поднос с парой круассанов и джемом. Хосок же обошёлся обыкновенной творожной запеканкой. Технологии подачи заказов были весьма разумны: во-первых, люди не толпились в очереди, думая, как бы успеть пообедать до начала занятий, а во-вторых, таким образом еда доставлялась намного быстрее. Хосок застал это явление, когда заведение ещё было школой, а затем начисто о нем забыл.  — Джин сказал, что вы учились здесь, — произнёс Чимин. — А потом вы уехали? Хосок опешил. Не признаваться же ему, что он жил двадцать один год в Анатарахи.  — Да. Я жил в крохотном городке.  — Как и я когда-то, — вздохнул Чимин. — Затем меня перевели на работу в университет, я встретил Юнги и… теперь, видимо, останусь навсегда, — он осторожно помешивал ложкой сахар, вырисовывая на пенке узоры.  — Вы с Юнги, должно быть, счастливы в браке, — без тени зависти или упрёка сказал Хосок.  — О, да! — его лицо озарила яркая улыбка. — Юнги мое солнце. Я ни разу не пожалел, что решил разделить с ним свою жизнь, — и, посмотрев вверх, заметил входящего в столовую нового посетителя. А вот и он, кстати. Юнги, я здесь! — Чимин высоко поднял ему руку и помахал. Тот тут же направил свой шаг в их сторону. Хосок обернулся и заметил на себе прожигающий взгляд Мина.  — Доброе утро, — как будто сквозь зубы процедил он, вставая рядом с Чимином. Тот аккуратно обнимал его, протянув руку ему на талию. — Завтракаете вместе? Чимин приподнялся и одарил его легким, едва ли не воздушным поцелуем в щеку. — Этот киньён сообщил, что мы с тобой приглашены на бал во дворец. — Ага, — равнодушно кивнул Юнги, будто ему и дела не было до этого бала: гораздо важнее, что его муж завтракает с незнакомцем. Хосок вновь уловил какие-то негативные нотки, исходящие из агрессивной позы Юнги: тот стоял, уперев руки в бока, и хитрыми глазами оценивающе посматривал на Хосока — настолько пристально, что тому и кусок еды в рот не лез.  — Прошу прощения, если вы собирались завтракать вместе, я не… — Сидите, — властно приказал Юнги.  — Ты в своём репертуаре, — Чимин закатил глаза. — Когда ты перестанешь так ревностно относиться ко всем людям, что оказываются рядом со мной? «Ещё бы он не ревновал», — про себя отметил Хосок. Такого доброго и интересного парня, как Чимин, упускать нельзя. К тому же Чон полагал, что Юнги впервые испытывает серьёзные чувства, а потому со всей страстностью ребёнка ревнует своего избранника.  — Я как раз настроен на общение с кем-нибудь. И, развернув стул и резко опустившись на него, он направил хищный взгляд прямо на Хосока. — Рассказывайте, что привело вас в университет. Фраза, казалось бы, безобидная, но даже от неё у Хосока пошли мурашки по коже. — Я личный ассистент ректора, — представился он. — Теперь буду работать с вами. Юнги хмыкнул, закусив губу. — Завтракать и обедать тоже с нами собираетесь? — Что с тобой не так, Юнги! — взмолился Чимин, опуская плечи и присаживаясь обратно на стул. — В этом университете мы единственные знакомые Хосока. Ты его так спугнёшь, — Чимин обернулся к Чону, подмигивая ему. — Он не всегда такой вредный. Поверьте, он, возможно, самый ласковый человек в этом мире. Юнги закатил глаза, отводя взгляд. — Я твой муж, и я имею право знать, с кем ты общаешься. — Ты мой муж, а не личный телохранитель, — напомнил Чимин. — Следовать за мной по пятам не обязательно. Хосок не мог сдержать добродушной улыбки. «Совсем ещё дети», — подумал он, делая глоток бодрящего напитка. Их перепалка походила на выяснение двух подростков — кем они, по сути, и являлись года три-четыре назад. Видимо, их любовь оказалась слишком сильной, раз они решили скрепить себя узами брака в столь раннем возрасте. — Знаете, что он мне выдал вчера? — Чимин вновь развернулся к Хосоку, указывая пальцем на муженька. — Сказал, что я слишком близко стою рядом со своими студентами, когда ставлю им танец. — Ты трогал его за задницу! — тут же возмутился Юнги, нахмуривая брови. — Да спина это была, спина, — видимо, уже в сотый раз повторил Чимин. — Я ставил его в правильную позицию. — Уверен, у него на этот счёт были иные соображения. Ты себя-то видел? Пак вновь тяжело вздохнул, вскинув брови. — Что прикажете с ним делать? — обратился он к Хосоку, вновь поправляя волосы и вскидывая голову вверх. — Он любит вас, — мягко улыбнулся Чон в ответ. — Вам повезло с избранником. А вам, Юнги, я советую не так сильно ревновать. В конце концов, я только что слышал, как отзывался о вас Чимин, и могу вас заверить, что вашей любви ещё многие позавидуют. Чимин потрепал Юнги по светлым волосам, обнимая его со спины. — Я говорил тебе. Может, наймём Хосока в качестве семейного психолога? — Чимин игриво покосился в сторону Чона. — Ну уж нет, — угрюмо спрятал взгляд Юнги и встал со стула. — Знаешь, Чимин, я пойду. У меня ещё занятие. И он озлобленно прошагал вперёд, как будто нарочно выстукивая тяжёлыми ботинками по полу столовой. Чимин и Хосок заинтересованно смотрели ему вслед. — Не обращайте внимания, — хмыкнул Пак, откусывая свою выпечку. — Юнги любит казаться колючим, но в душе он мягче сахара. — Хотелось бы верить, — произнёс Хосок, округлив глаза. Нехорошее предчувствие насчёт Мина до сих пор не покидало его, однако он попытался прогнать его, заметив, какой влюблённый взгляд посылает Чимин тому вслед. — Ну так что, вернёмся к балу? — Конечно же, — Чимин кивнул головой, и они полностью погрузились в мир раздумий.