Save Me

Тренировка на следующий день проходила напряжённо, будто между солдатами установилось негласное правило молчать о произошедшем ночью, но не забывать об этом, хитро и заговорщицки ухмыляясь, как только их взгляд падал на новобранца, которому посчастливилось побывать на свидании с начальником. Что скрывать: добрая часть гвардейцев только и мечтала, что остаться с ним наедине, а теперь, когда такая возможность стала реальной хотя бы для одного человека, среди них и вовсе поселился дух ожесточенного соперничества. Они стали противниками, стараясь защищать не короля, не дворец, не его обитателей. Они защищали Намджуна от хищных взглядов друг друга. Никто не знал помыслов начальника: для всех он оставался неприступной, но интересной загадкой, и от их внимания не ушли его воинственность и мужественность. Юнги приглядывался к его внешности в жизни и на портрете, висевшем на втором этаже в целом ряду картин, изображавших королевскую династию. Его широкие плечи и ровная спина выдавали ровный стан, гордо вскинутые нос и подбородок говорили о самовлюбленной натуре, а пухлые розовые губы так и напрашивались на поцелуй. Но, несмотря на постоянную ухмылку и сопровождающие её глубокие ямочки на щеках, в его хитро прищуренных карих глазах проскальзывало что-то отдаленно похожее на печаль. Юнги украдкой наблюдал за его взглядом: по большей части, тот оценивающе ложился на стройных сильных солдат, будто Намджун выискивал в людях определенные черты. А когда его глаза рыскали по Юнги, тот постыдно отворачивался, притворяясь, будто не рассматривал его. Тот же усмехался. Не бывало ещё людей, что не засматривались на начальника королевской гвардии. И даже самые скромные, самые неподступные когда-нибудь сдавались, падая на колени перед его харизмой. Юнги рассказал о том случае принцу, как только они встретились в оранжерее. Тэхён лишь удрученно кивнул, показывая, что слушок дошёл и до него.  — Он делает это уже не в первый раз, — горько улыбнулся он. — Но почему вы не остановите его, Ваше Высочество? — не понимал Юнги. — Я пытался, но моей власти не хватает. Впрочем, что я могу поделать, если солдаты отвечают ему взаимностью? Ведь он берет их далеко не силой. Они всегда имеют право отказаться. Порой мне кажется, что это Намджун здесь имеет гораздо большее влияние. К нему люди стремятся. А я живу под его тенью. — Не удручайте себя, Ваше Высочество, — произнёс Юнги, смотря, как тот печально оглядывал окрестности замка. — Вы идёте разными дорогами, и он никогда не займёт вашего места.  — Я даже не представляю, как сильно мне нужно будет стараться, чтобы стать вполовину влиятельным, как отец… — вздохнул принц.  — Вы уже думаете о будущем? — вскинул бровь Юнги.  — Ты даже не представляешь, как это будущее влияет на меня, — Тэхён спрятал взгляд, скрывая выступившие на глаза слезы. — Я словно живу в бесконечном кругу испытаний: как только заканчивается одно, то тянет за собой последствия, и я пытаюсь сбежать от них, но только вся моя дорога — кольцевая, и выхода отсюда, я боюсь, не будет.  — Вы можете поделиться со мной своими тревогами, если хотите, — произнёс Юнги, пытаясь не давить на принца: тот и так, видимо, многое пережил.  — А вдруг ты не поймёшь? — Тэхён нервно сглотнул слюну. «Поверьте, Ваше Высочество, — подумал гвардеец, — вы даже не представляете, как много я способен понять». Шли дни, сменяясь неделями, а те, в свою очередь, нарастали подобно снежному кому, превращаясь в долгие месяцы и годы. Юнги продолжал жить и тренироваться, выполняя служебные обязанности, и его будни проходили спокойно, размеренно, продуктивно. Вокруг него бешено проносились сплетни, между людьми сменялись отношения от крепкой дружбы до искренней вражды, от ярой ненависти до взаимной симпатии, и лишь одиночка Юнги исподтишка наблюдал за ними, только догадываясь, какие могли произойти события, чтобы полностью изменить отношение к другому человеку. Юнги нравилось следить за окружающими: за тем, как они сидят, либо скрестив колени и ступни, либо раздвинув ноги широко, так, что никто больше не помещался рядом; за тем, как они едят, наклонившись над тарелкой, за тем, как спят, легко посапывая или храпя так громко, что сотрясался пол. Он был всего лишь тенью, не желая участвовать в происходивших вокруг него событиях. Он лишь делал своё дело, и ему этого хватало. Однако, сколь он ни старался спрятаться ото всех, одно происшествия потрясло каждого без исключения. И повлияло на дальнейшую судьбу всех обитателей дворца.  — Король тяжело болен, — вздохнул Тэхён, поднимая голову вверх и закусывая губу — Юнги увидел, как принц жадно глотает слезы. — Мы не хотели об этом объявлять, но ситуация зашла слишком далеко. Наши врачи больше не справляются. Порой мне кажется, будто отец и сам больше не хочет справляться.  — Что с ним? — не на шутку взволновался Юнги: он знал, что принц не будет лить слезы на пустом месте. Тэхён только облокотился о дерево, склонившееся над искусственным водоемом, и покосился на Юнги — своего самого верного друга. — Боюсь, что самое плохое, — всхлипнул он, а затем упал ему на плечо, дрожа в безмолвных рыданиях. Юнги осторожно обнял его, медленно гладя по спине, потому сто знал цену тишины в подобные моменты, и поднял голову вверх. Там, сквозь стеклянный купол, на растения падал равнодушный солнечный свет. Он остался с принцем до самого вечера, пока тот прятал лицо ему в груди, не скрывая истинных эмоций. Он дрожал, и дрожь эта была вызвана откровенным страхом. — Я бы хотел ничего не чувствовать, — прошептал он в пустоту, лёжа в объятиях Юнги. Тот осторожно облокотился о дерево, а принц прилёг ему на колени. Гвардеец осторожно гладил его волосы, перебирая каждый темный локон, и смотрел в его причудливые светло-ореховые глаза, налитые откровенной печалью. Здесь, сидя в вечерних сумерках, пока их освещала лишь холодная луна, Юнги чувствовал с принцем что-то вроде единения. Будто, помимо них, в этом мире никого не существовало. Может быть, так было бы даже лучше, промелькнуло в мыслях у Юнги. И тогда он вновь посмотрел на принца, лицо которого больше не выражало никаких эмоций. Равнодушно смотря в потолок, он игрался с подолом рубашки Юнги, аккуратно перебирая в пальцах тонкую ткань. Юнги нервно сглотнул слюну. Мгновенное осознание ударило ему в голову, будто глоток алкогольного напитка. Все черты, присущие принцу, начиная от разреза глаз и заканчивая кончиком носа, он уже где-то видел. Долго думать не пришлось. Был уже человек, чья ладонь так нежно накрывала его, чей мягкий взгляд выразительно скользил по его телу, чьи губы так же интригующе закусывались — особенно в жарком первом поцелуе. Юнги сделал глубокий вдох. Принц Тэхён до боли сильно походил на первую любовь Юнги, хоть это и были два разных человека. Нехотя отведя взгляд, гвардеец всхлипнул. Перед ним стоял несчастный образ его мистического возлюбленного, обнимавшего его в темноте, короткое воспоминание мгновенного счастья, когда Юнги верил, что наконец сможет выбраться из тьмы. Кто же знал, что единственный поцелуй станет прощальным?  — Ты плачешь? — тихо пролепетал принц, играясь с пуговицами его рубашки. Юнги кивнул. — Что ж, я думаю, в этой жизни нам обоим есть что терять. Не переживай, Юнги. Намджун часто задумывался о том, что нас ждёт, если произойдёт смена власти. Я стану королём. Ты ведь будешь поддерживать меня, правда?  Юнги закивал головой, преданно смотря принцу в глаза.  — Конечно, Ваше Высочество, — всхлипнул он, утирая слезы. — Я с вами до конца. И буду оберегать вас так, как не смог уберечь свою первую и единственную любовь.  В тот день король оставил их, по праву передав власть своему единственному сыну, которому только недавно исполнилось семнадцать. Тэхён уже выплакал свои слёзы, когда врач объявил о неизлечимом диагнозе, и спустя несколько дней, стоя на поминках, он запивал своё горе вином, лишь чувствуя опустошение. Он помнил, как подходили к нему люди и хлопали по плечу в знак поддержки, но что им было знать? Это не они потеряли родителя и не они восходили на престол, будучи совершенно не готовыми к роли правителя целого королевства. Не им на следующий день решать скучные пошлые формальности без возможности остаться наедине с самим собой, чтобы смириться с новым положением. Поэтому он отвечал сухо, всем своим видом показывая, что не желает иметь с ними дела. В тот день лил дождь, и небо затянута плотная пелена, но ни одна ветвь дерева не всколыхнулась от порыва ураганного ветра. Тэхён покинул тронный зал, спрятавшись в библиотеке, и только Юнги успел заметить, как дрожат его губы в приступе безмолвного рыдания. Когда гвардеец поспешил за принцем, тот уже исчез в темноте бесконечных коридоров. Тэхён восходил на престол неосознанно, теряя ощущение реальности: он делал все по приказам ближайших советников и окружавших прежде его отца политиков, вспоминал своё обучение, правильно улаживая все формальности, но ни к чему из этого его душа не лежала. Он делал все отстранённо, безразлично, будто смотрел на свою жизнь сквозь стекло, управляя каким-то персонажем, не чувствуя, что его интересует хоть что-то. Его ближайшими друзьями, помимо Юнги, были начальник королевской гвардии Намджун и выходец из семьи Хранителей Пророчества Сокджин. Из рассказов короля Юнги узнал, что практически все детство, начиная с шести лет, Тэхён провёл с этими людьми, заменивших ему родителей, и теперь, когда он пришёл к власти, решил сделать их своими приближёнными, полностью изменив структуру государственного аппарата. Король знал, что его отец скончался не просто так: его долгой болезни предшествовали постоянные удары и срывы, и он был намерен узнать, кто стал виновником несчастного случая. Он целыми днями просматривал документы и дневники короля, вычитывая информацию о настоящих и ложных друзьях, позже ставших предателями. Он опрашивал советников и политиков, что же на самом деле произошло, но те с сочувствующим видом тёток и дядей только хлопали его по плечу, повторяя одни и те же слова: «Бедный мальчик, мы понимаем твою боль, но все произошло так, как решила судьба — никто из нас не желал твоему отцу зла». Стиснув зубы, Тэхён молчал. Ему бесстыже лгали прямо в лицо, не задумываясь о его чувствах. Они думал, что, посадив на трон семнадцатилетнего юношу, смогут управлять королевством по собственной воле, но тот оказался не так прост: он сразу вычислил их истинные намерения. Вооружившись помощью Намджуна и Джина, он перебирал секретные государственные документы и смотрел все записи, попадающиеся ему под руку. И вскоре он обнаружил, что случилось на самом деле. Это случилось непредвиденно, по воле судьбы, когда Тэхён проходил мимо тронного зала, где собирались проводить совещание. Услышав лишь одну фразу, неосторожно брошенную одним из советников, и сопоставив факты, что он узнал из дневников отца, Тэхён выяснил все, что требовалось, чтобы защитить честь своей семьи. Вся вина легла на человека, которого уже никто не мог подозревать. В молодости, когда даже самая крохотная благая весть вызывает в душе трепет, ближайшим другом короля был один из его многочисленных кузенов — начальник королевской гвардии, отец Намджуна. Их связь была тесной, как у настоящих крепких приятелей: всю жизнь, с самого рождения, они провели вместе, оказывая друг другу взаимную помощь и поддержку. Однако не было все так просто во власти, где каждый боролся за место под солнцем — в данном случае за место поближе к трону. Детская дружба уступила место духу соперничества, и вскоре начальник королевской гвардии хитроумно и едва ли заметно стал слишком сильно влиять на короля, его рукой подписывая новые указы, выгодные лишь военному. Король все понимал. Однако, не веря, что человек, с которым у него столь обширное прошлое, может поступить так подло, он прощал его, самостоятельно выдумывая отговорки. Он нуждался, чтобы хоть кто-то сказал ему, что люди имеют свойство меняться не только в хорошую сторону, и даже если у вас общее прошлое, это не значит, что нужно оставаться друзьями, если так называемый друг стал вредить. Какой смысл вспоминать общее прошлое, когда у вас даже нет общего настоящего — и явно не будет никаких разговоров об общем будущем. Именно он довёл короля до нервного срыва, крупно поссорившись с ним — и не раз. Начальник оставил службу, передав полномочия двадцатилетнему сыну, а сам преспокойно жил в крохотной деревушке, не заботясь о последствиях своих действий или отношениях между резидентами дворца. «Как жаль, что их ссора привела к гибели короля, — сказал тогда советник, не подозревая, что король подслушивает каждое слово. — Кто знает, может быть, другой Ким смог бы прийти к власти…» «У этой власти будет только один Ким», — решительно вздохнул Тэхён, и тогда дворец пошатнула волна срочных ссылок и отставок политиков. Потому что нельзя было злить короля. Нельзя было играть с чувствами Избранного. Тэхён уволил практически всех советников, уличённых во лжи и преступлениях. Самым главным он назначил Сокджина — мудрого и проницательного молодого мужчину, весьма скромного, не стремящегося к власти. Не созывая совета, к которому прибегали при решении важных вопросов, Тэхён назначил Сокджина своим преемником, уговорив его согласиться стать наследником престола, хотя тому, как долго советника убеждал король, можно посвящать отдельную историю. Намджуну же, в отличие от его отца, он доверял — их дружба была проверена временем, начиная с самого детства. Тот остался у власти. Три Кима стали правителями Иремисте, гордо стоя во главе государственного аппарата. И королевство ещё не видело более мощного союза. 

***

В день, когда по документам Юнги становился совершеннолетним, случилось то, чего он опасался больше всего. Гвардеец получил приглашение от своего начальника. В личный кабинет.Послание он увидел в спальне, когда после утренней тренировки принял душ и решил переодеться для обеда. Оно лежало на простыни в аккуратном бежевом конверте, запечатанное королевским символом — вензелем, изображающим сплетенные ветви. В замешательстве Юнги осторожно раскрыл конверт, жадно глотая вдруг заканчивающийся в спальне воздух. Неужели начальник ждал дня его рождения, чтобы осуществить великий замысел? Юнги не припоминал, чтобы тот обращал на него больше внимания, чем положено, в отличие от других гвардейцев, с которыми он в открытую флиртовал. В случае с Мином Намджун был сух и осторожен: можно сказать, игнорировал его. лишь раздавая указания. Может быть, Тэхён замолвил за ним словечко, чтобы настойчивый военный не положил на него свой вездесущий глаз. И данное послание стало первым шагом в развитии их отношений. Этим вечером вместо тихого уединённого чтения в библиотеке или оранжерее Юнги получил свидание с начальником. Рассчитывая сбежать от него или ответить отказом, Юнги подошёл к двери его кабинета, в которую стучались целые десятки до него, и отчего-то, подобно всем главным героям повествования, Мину казалось, будто его встреча с начальником станет особенной, хотя он понимал, что по сути является обычным рядовым солдатом, не представляющим исключения из общего образа солдат. Если смотреть сверху, беспристрастным, независимым взглядом, Юнги был лишь частью своего отряда, такой же крохотной песчинкой во вселенском масштабе. И все те годы, что он провёл во дворце, свидания солдат с начальником представлялись ему тайной, которую необходимо было разгадать. О, по сути, она казалась ему куда интереснее процентов шестидесяти романов, что он уже прочёл. С бешено стучащимся сердцем он постучал в дверь, прочистив горло, если вдруг нужно будет представиться. В коридоре царили полусумерки, и лишь тихое мерцание свечей в канделябрах выхватывало из темноты тусклые нечёткие образы. Юнги почувствовал, как тяжело ему даётся дышать. Освещение в этом коридоре могло бы быть лучше — он слышал, как учёные создают новый проект, гораздо эффективнее обыкновенных ламп. Возможно, ему куда легче было бы выстоять это испытание под наглым резким белым светом. Из кабинета послышалось хитрое «Войдите», и Юнги, сделав ещё один вздох, приоткрыл дверь. Он тут же учуял запахи мёда и трав, смешанные в одеколоне. Мягкий, но не приторный запах наполнял кабинет, создавая некую обстановку уюта и интима — Юнги поймал себя на мысли, что теперь хочет остаться здесь как можно дольше. Так вот чем приманивал этот начальник своих подчинённых — источал невидимые глазу флюиды, перед которыми трудно было устоять. Намджун повернулся спиной к двери, сидя на краешке письменного стола — военная форма облегала его спину, подчёркивая крепкие лопатки, проступающие сквозь ткань мышцы на руках и упругий зад, на котором Юнги остановил свой взгляд. — Я знаю, куда ты смотришь, — внезапно произнёс Намджун, прервав ход мыслей Юнги. — Хоть бы постыдился. «Разве не для этого вы меня пригласили?» — задумался Юнги, нахмурив брови. Но взгляд всё-таки оторвал. — Вы хотели меня видеть, — лишь ответил он, встав по стойке «смирно». — Совершенно верно, — Намджун встал на ноги, изящно оборачиваясь и окидывая солдатом своим фирменным взглядом исподлобья. — Впрочем, ты мог отказаться от приглашения. Но ты пришёл, — начальник приблизился к Юнги и скрестил руки на груди, прожигая его обличающим взглядом. — Почему? Солдат набрался храбрости, чтобы не попятиться назад. — Как я мог отказать начальнику? Намджун самодовольно хмыкнул, сбавляя уровень напряжения, и отошёл, наигрывая незатейливую мелодию. Сквозь небольшую фрамугу тянулся свежий ветер, разбавляя запах одеколона. И хорошо, подумал Юнги, едва заметно расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки — кожу тут же обдал прохладный воздух. Здесь становилось жарко. Намджун остановился возле аккуратного низкого шкафчика, доставая наружу два бокала и бутылку с алкогольным напитком. Поздний вечер, жаркая комната, два одиноких мужчины, алкоголь и полная неизвестность того, что имеет вероятность произойти дальше — пять предвестников долгой и интересной ночи, наполненной томными вздохами и горячими поцелуями. Юнги перевёл дыхание, смотря, как начальник наполняет стеклянный сосуд прозрачно-жёлтой жидкостью. Кажется, этой ночью случится то, чего он боится больше всего на свете. — Будешь? — Намджун протянул в его сторону бокал с алкоголем. Юнги ни разу в жизни не пробовал спиртные напитки. Однако именно в этой обстановке ему страсть как захотелось напиться до забытья. — Да. И он осторожно взял хрустальный бокал, боясь уронить. Спустя несколько лет, он так же нежно прижимал к своей груди Чимина, чувствуя свою ответственность за его безопасность, и вдыхал цветочный запах его волос. Но до этого оставались ещё сотни непрожитых дней. Он сделал первый глоток, зажмурившись и чувствуя острый привкус корицы. Грубый напиток обжёг горло подобно огненным стрелам. — Не всем дано с первого раза привыкнуть к его вкусу, так ведь? — тут же подал голос Намджун, заметив, как морщится солдат. — Однако перед тобой, друг мой, самое эффективное средство для того, чтобы забыться и пуститься в приключение. Ядрёный напиток прошёлся по венам, быстро достигнув головы, и Юнги пошатнулся в ударе. — Что ж, видимо, он начал действовать, — рискнул предположить Намджун, усаживаясь обратно на стол и требовательно смотря на Юнги. Солдат так и видел перед собой картину: он давал этот напиток любому, кто заходил в его кабинет, затем так же соблазнительно усаживался на стол, возможно, приглашая гостя приблизиться, тянул его за галстук рубашки, а затем всё происходило, как должно, учитывая все обстоятельства. — Так какова была причина вызова в ваш кабинет? — промолвил Юнги, справляясь с острым привкусом, сковывавшем рот и осушавшем язык. — Я всего-навсего хотел поговорить с тобой. Возможно, ты наслышан от других, что обыкновенно происходит в этом кабинете по выходным. Наверное, ты полагаешь, что я устраиваю здесь оргии, а в подвале у меня хранятся разного рода приспособления для подобных празднеств. Нет, Юнги. Это неправда, — он потянул напиток, и солдату показалось, будто он и вовсе не взял алкоголь в рот. — Мы все люди взрослые, нам требуется немного развлечения в хмурые дни, ты согласен? Юнги кивнул. — Но тебя я позвал далеко не для этого. Я знаю, как дорог ты нашему королю, и не имею права использовать тебя, пренебрегая доставшейся мне властью. А ещё я знаю, что ты несовершеннолетний. Из чего следует, что я по закону не могу совершать с тобой того, чем я обычно здесь занимаюсь. Юнги вздрогнул, едва не уронив бокал. Неужели его тайна была каким-то образом раскрыта?.. — Опережая твои дальнейшие вопросы, Юнги, я скажу, что знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Данные о тебе было не так сложно найти, — Намджун подозрительно сощурил глаза. — Скажи мне, зачем ты подделал документы? Юнги остался обезоружен. Спрятав взгляд, он твёрдо стоял перед начальником, впервые с самого прибытия во дворец ощущая себя ребёнком, а не равноценным солдатом. Ведь он был младше сослуживцев как минимум на пару лет, а то и больше. — Я хотел как можно быстрее вступить в ряды армии, — честно признался Юнги. — Похвально, парень, — усмехнулся Намджун. — Но ты мог оставить заявку — дворец бы принял тебя в качестве стажёра. — Я должен был попасть сюда как можно скорее и быть уверенным найти здесь пристанище. Я люблю нашего короля и служу ему верой и правдой, — тут же не растерялся он, запивая свой монолог горячительным напитком. — За ложь мы обычно наказываем, — напомнил Намджун, и у Юнги сжалось сердце: он подозревал, что когда-либо его рассекретят и тогда его карьере военного придёт конец. Видимо, этот момент настал в день его рождения. — Но тебя я прощаю, — вдруг произнёс Намджун, и Юнги встрепенулся. Может, ему послышалось под воздействием алкоголя? Он во все глаза уставился на военного. Тот широко улыбнулся, предоставив Юнги любоваться глубокими ямочками на щеках, и покачал головой. В тот момент, когда его белые волосы чёлкой упали на глаза, он показался солдату особенно красивым. — Я чувствую, что должен сделать что-то в знак признательности, но если честно, я разучился соображать под воздействием вашего напитка. — Однако же не забыл, как строить предложения, — усмехнулся Намджун, потягивая напиток так, будто он не ударял ему в голову подонбо кувалде. — Речь других обычно становится бессвязной спустя пару минут. — Я силён духом. — Я знаю, по какой причине, Юнги, — Намджун с сочувствующим взглядом закусил губу. — Я лично просматриваю досье каждого новобранца. Мне жаль, что с тобой произошло подобное. — Почему вы извиняетесь? — Юнги опустил взгляд: воспоминания накатывали на него с большей силой, чем до этого. Алкоголь разжигал в нём новую ненависть к отцу. И сегодня он был готов кинуть судьбе реванш за жестокое детство. — Потому что государство должно охранять каждого жителя. А мы не усмотрели за тобой. Поэтому мы хотим сделать тебя привилегированным резидентом дворца. В качестве извинений за прошлое. — Это лишнее, — сухо ответил солдат. — Не придумывай, глупый, — Намджун вскинул бровь. — Не строй из себя героя. Разве не хватило уже того, чем тебя обделила жизнь? — Я всю жизнь мечтал лишь узнать, кто был моей матерью, и отомстить отцу за всё, что он сделал. Поступив на службу, я нашёл спокойствие, и это всё, что мне нужно от судьбы. — Мы наведём справки о твоей матери, если хочешь. Сердце Юнги забилось быстрее. — Правда? — он посмел поднять взгляд, смотря Намджуну в глаза. После такого взора, наполненного истинной мольбой, начальник просто не мог отказать ему. — Конечно. Всё, что ты попросишь, будет сделано. Ибо никто другой из гвардейцев не заслуживает столько, сколько заслуживаешь ты. Ты особенный. Теперь я понимаю, почему король так прикипел к тебе душой. — Спасибо вам, — Юнги почувствовал, как горло, помимо обжигающего напитка, дерут слёзы. — Спасибо. — Не благодари меня. Должен же я сделать хоть что-то полезное для своих солдат, так ведь? Юнги закивал головой. Одинокая слеза скатилась по его щеке и каплей упала в бокал, расходясь кругами по поверхности напитка. Теперь он стал чуть солонее, подумалось Юнги, и он хмыкнул. — Ну будет тебе, — успокоил его Намджун, поставив свой бокал на стол и приблизившись к Юнги. Тот был готов уже к любому проявлению чувств с его стороны — алкоголь притупил переживания, да и страх испарился вместе с прохладным сквозняком. Намджун осторожно приобнял его, и Юнги уткнулся головой ему в грудь, как когда-то утыкался в плечо Юнги Тэхён. — Спокойнее, малыш. Когда-то тебе нужно было напиться, чтобы забыть обо всём. Юнги часто-часто закивал головой, соглашаясь с его словами. Намджун взял из его рук бокал и также опустил на стол, а затем осторожно погладил его по светлым волосам, прижимая крепче. — Не ты один несчастен, Юнги, — вздохнул он. — Может, тебе не станет от этого легче, но я тоже не смог остаться вместе со своей первой любовью. Юнги недоверчиво поднял глаза. — Да разве… Вам хоть кто-нибудь мог отказать? — ломающимся голосом прохрипел он. — Поверь мне, существует такой человек, — усмехнулся начальник, качая головой. — Но, может быть, я сам виноват в этом. Если бы я вёл себя хоть чуточку порядочнее, то не заставил бы его страдать. — Тоже он? — прошептал Юнги, обратив внимание на местоимение. — Тоже он, — горько усмехнулся Намджун, держа перед глазами образ возлюбленного. — Может быть, у вас есть шанс всё исправить? — Если есть, то я использую его уже больше десяти лет, парень, — вздохнул начальник, хлопая Юнги по спине. И они остались наедине в этом просторном кабинете, обдуваемые прохладным сквозняком, и томный аромат мёда и трав окутал их плотными объятиями. Юнги ещё никогда не чувствовал себя так плохо и хорошо одновременно.

***

Юнги говорил, что во дворце ему живётся спокойно, но только он не подозревал, что находится под неусыпным контролем короля. Вопреки всем правилам, у этого гвардейца была личная охрана — незаметная обыкновенному человеческому глазу, она всегда находилась в стороне в целях защищать Юнги как лучшего друга правителя. Однако, несмотря на это, Тэхён всегда протестовал, когда Мина воспринимали в качестве некоего приложения к королю, а не отдельной личности со своими предпочтениями и мнениями. Но даже это не мешало ему волноваться за его жизнь. Во дворце царило множестве опасностей: куда больше, чем за его пределами. А Юнги, в свою очередь, был достаточно неосторожен со своей жизнью. Был один фактор, запрещающий ему служить в столь опасных рядах, а он начисто игнорировал его, предпочитая жить по самостоятельно установленным правилам. И один из таких примеров послужил всем остальным своего рода притчей, сказанием о подвиге отважного гвардейца с риском для собственной жизни. Это случилось во время позднего ужина. Обычно гвардейцы стояли по периметру столовой, охраняя короля во время ужина, и ввиду плохого освещения они не были заметны, так же, как и официанты, подающие еду и напитки. Юнги уже предлагали ужинать за одним столом с королем, но он отказал, аргументировав легко и просто: он не хотел злоупотреблять своим положением, как это делал Намджун. Он прибыл во дворец исключительно из желания служить, а не стремясь к власти. Так что он предпочёл остаться в тени, наблюдая за королем. А самая важная часть ужина пришлась на конец, когда все гвардейцы спокойно выдыхали, готовясь принять душ и наконец спокойно отдохнуть. Собственно, никто не ожидал, что это произойдёт, и все были расслаблены, как обычно бывает с ответственной работой, когда к ней привыкают. Юнги знал, что привычка — враг, и он никогда ей не доверял. И потому держался стойко. Он остерегался говорить, что работа завершена, когда оставалось ещё полпути. Именно поэтому он заметил, что из глубины комнаты, бесшумно, с грацией и станом настоящего хищника, наружу выплывает солдат. Передвигаясь медленно, будто выполняя хитроумный замысел, он направлялся к стулу с самой высокой спинкой, на котором восседал король. Юнги нахмурился. Он так и не мог различить черты лица солдата, сокрытые фуражкой, козырёк которой отбрасывал тени на его глаза и нос. А тем временем при бледном отсвете свечи в руке у солдата что-то блеснуло, и благодаря неясному блику, Юнги наконец его распознал: Хёнин. Тот самый гвардеец, ударивший другого за место в спальне. Он лишь повернулся, направив хитрый взгляд в сторону Юнги, и в скептически прищуренных глазах заиграл нездоровый блеск. Мин сорвался с места. Быстро и в полной мере осознав всю серьёзность и опасность ситуации, он побежал к королю, уберегая его от несчастного случая, и наткнулся на Хёнина, уже когда тот, стоя позади трона, протягивал свою руку вперёд. Тэхён вскинул удивлённый взгляд на друга, вопрошая, что происходит, и ужинавшие с ним Намджун и Сокджин также подняли головы. В столовой воцарилась тишина, и все остальные направили свои взгляды на подбежавших к столу гвардейцев. Юнги, не обращая внимания на общее замешательство, пригляделся: в руке Хёнина блеснул нож. Испуганно взглянув на сослуживца, готового вонзить оружие в тело короля, он, немедленно среагировав, вывернул его руку, когда лезвие находилось в паре сантиметров от плоти, и послышался хруст костей. Тэхён вскочил с места, раскрыв рот от изумления, и Юнги с силой поднял вверх руку Хёнина с блестящим среди пальцев ножом, удостоив его всеобщему обозрению. На лице у Мина отражалась искренняя ярость, но в печальных карих глазах не виднелось недоумения: он был разочарован, но не удивлён. Конечно же, он подозревал, что Хёнин способен на такое, это лишь дело времени, когда он приступит к своему замыслу. Юнги вывернул его кисть, снова услышав скрип костяшек, и Хёнин взвыл о боли, автоматически роняя нож на пол. В тот момент к делу подключились остальные гвардейцы: подбежав к месту потасовки, они развели в разные стороны Юнги и Хёнина, а кто-то поднял нож. Намджун в тот же момент вскочил с места и потащил Тэхёна к выходу, хотя тот на пути оглядывался назад, пытаясь посмотреть, что произойдёт дальше. На следующий день Юнги наградили специальным орденом — орденом королевы Иремисте, означающим высшую степень признания и доверия правителя. Юнги пытался отказаться от него, сказав, что всего лишь делает свою работу, но перечить королю всё-таки не смог. В тот день он доказал всем, что заслужил право быть приближённым короля, а также желанным гостем дворца всю жизнь. Ведь он спас правителя от смерти. А затем, спустя несколько лет, Юнги встретил Чимина. Лишь заметив, как изящно он танцует в лесу, он покорился его движениям и стану, поддавшись чарам незнакомца. В тот момент, когда на предложение Юнги Чимин ответил согласием, бедный, настрадавшийся солдат понял, что наконец-то сможет быть счастлив. Он попросил короля благословения оставить службу, женясь на возлюбленном, и Тэхён, глотая слёзы радости за друга, кивнул. Свадьба прошла скромно: у Юнги не осталось родственников, а семья Чимина жила в крохотном поселении на юге, так что ехать приходилось затруднительно, к тому же они не могли оставить работу. В итоге на бракосочетании во дворце, в огромном зале, где проводились самые важные мероприятия вроде коронации или бракосочетания, Чимина и Юнги связал узами брака король. А свидетелями стали Джин, Намджун и сотня гвардейцев. Именно тогда Юнги и начал новую жизнь. И сейчас, лёжа в тёплой постели в объятиях самого дорогого и самого ценного человека, он не верил, что в конце тяжёлого пути ему досталась невероятная награда, доверчиво принимавшая его поцелуи в ночной тьме. Юнги хранил важную тайну и хотел защитить Чимина от её последствий. Поэтому он до сих пор не признался. Потому что понимал, что скоро его счастье будет разрушено.