Save Me

Чонгук очнулся не от солнечного света, хитроумно проскальзывающего сквозь узкую щель в шторах, чтобы попасть ему на глаза, и даже не от невнятного гула, доносившегося со стороны входа. Он проснулся от дикой жажды, сковывающей его горло, и тошноты, приступами ноющей боли накатывающей где-то на уровне груди. Было тяжело дышать, и голова казалась мутной, затуманенной, будто его хорошенько побили предыдущим вечером. Лениво раскрыв глаза, он обнаружил себя лежащим на твёрдой постели — конечно, после дворца и морского курорта даже обыкновенная подушка показалась бы твёрдой. Здесь же он чувствовал, как твёрдый матрас впивается в лопатки, будто разрывая кожу на спине — конечно, ни в какое сравнение с пушистыми перинами прежней постели это не идёт. Интересно, почему он здесь? Чонгук ненавидел, когда что-то в жизни, пусть даже самая крохотная мелочь, не соответствовала его ожиданиям или просьбам, и порой настроение ему могли испортить чуть грязное стекло на стакане воды или же чересчур яркое солнце на улице, когда он надеялся на дождь. А сейчас же он просто ненавидел это ощущение: мало того, что в рот как будто песка навалили, так ещё и кровать была какая-то дурацкая, а сам он пропотел под этим одеялом, и быстро скинул свалявшийся пододеяльник, высвобождаясь из-под пут недавнего сна. Он по инерции потянулся к тумбе, выискивая сигнальный колокольчик, связывавший его с прислугой, но внезапно понял, что расстояние до тумбочки куда дальше, чем он ожидал, и сама она была недостаточно… белая. Слегка тряхнув головой и тут же пожалев о своём действии, Чонугк раскрыл глаза и обнаружил себя совершенно не во дворце. И даже не в том аккуратном деревянном домике на побережье. Это было незнакомое ему место, и он тут же ощутил приступ паники, сковывающий его грудь и лёгкие, наподобие мини-сердечного приступа, когда тянешься за карманом в телефон, но не обнаруживаешь его там. Только сейчас Чонгук не телефон потерял. Не документы. Не хёна в супермаркете. Он себя потерял. Быстро согнув ноги в коленях, сгруппировавшись и вскочив с кровати, раскрывая руки, будто готовился защищаться, он встал на пол — половицы тут же издали характерный скрип — и огляделся. Маленькая комната, почти весь периметр которой занимала одна-единственная спальня, была обставлена в мягких, уютных тонах, и в других обстоятельствах Чонгук бы обязательно назвал её милой. Вот только на данный момент и бежевые обои с узором в высокие деревья, и низкий белый потолок, и пушистый коричневый ковёр его только раздражали. Даже узкие окна были плотно закрыты жалюзи — на замок, и невозможно было угадать хотя бы окрестности. Он усердно начал вспоминать, где оказался перед тем, как попасть в это место. Разум был словно затуманен, к тому же в затылке назойливо пульсировала боль, будто ритм посредственного клубного хита, не вылезающего из головы, пока не перебьёшь другой мелодией. Чонгуку бы подумать о спасении, но отчего-то его мозг вспомнил уже три песни, подходящие под этот ритм, и даже выдал текст, который парень тут же стал напевать в голове. Возможно, трудно было бы вспомнить, что случилось вчера, но всё-таки он не напился и его, видимо, даже не накачали психотропными веществами, раз он смог возобновить в памяти и поход в старый дом, и загадочное письмо от матери, и удар по голове тяжёлым предметом. Быстро пошарив по карманам, он не обнаружил ни конверта, ни обрывки бумаги, так что существовала вероятность, что письмо написала далеко не его мама… А человек, захотевший вырубить его, сыграв на слабости парня. Каким же подлым, видимо, был злоумышленник. Однако же тот не хотел убивать его: иначе бы Чонгук не очнулся посреди чужой спальни, в которой спёртый воздух был наполнен тошнотворным цветочным ароматом. На дрожащих ватных ногах Чонгук сделал оборот вокруг своего тела и присмотрелся, пытаясь узнать интерьер. Да и как он мог это сделать — за весь месяц, кроме дворца, он бывал только в одном доме… С ужасом ахнув, Чонгук покачал головой, не принимая факт возможности совершения этого проступка… Но отчего-то абсолютно всё здесь, начиная с изображений животных на стенах и заканчивая маленькими книжками в дорогом позолоченном переплёте, напоминало о парочке Чимина и Юнги… Затаив дыхание, Чонгук обернулся, вглядываясь в соседнюю тумбочку, а точнее, в предметах, лежавших на неё. Его внимание тут же привлекла фотография. И она и подтвердила его опасения. Розовые волосы Чимина нельзя было спутать с чужими. И его руки, так нежно обнимающие Юнги, пока тот, натянув на себя солнцезащитные очки, с аппетитом ел бесцветное мороженое и удерживал Пака за талию. Они казались такими беспечными и беззаботными на фото, что Чонгук вновь подумал про себя: ну не могли эти добрые, открытые люди так с ним поступить! Или же?.. Или же могли? Почему-то уверенность хотя бы в вероятности имела право на существование. В конце концов, он достаточно читал и детективов, и триллеров, да и фильмов много за свою жизнь успел посмотреть. Подозреваемый всегда тот, от кого меньше всего этого ожидаешь. Голова у Чонгука кружилась, и потолок вместе со стенами успешно ехал вправо, а сам парень ощутил себя в поезде, увозящего его куда подальше от здравого смысла. Сильно зажмурившись, он покачал головой, а когда открыл глаза, почувствовал неприятный гул в своей голове. Чуть погодя, он понял, что это и не гул был вовсе. Там, за стеной, слышался громкий шёпот, и, очевидно, разговаривали два человека, активно о чём-то споря. Подозрительно нахмурившись, Чонгук направился к двери, стараясь шагать осторожно, неслышно. Однако, как только он прислонился ухом к замочной скважине, пытаясь подслушать разговор, то почувствовал крепкий удар током. В ушах зазвенело, и он вновь без чувств свалился на пол.

***

Голос Юнги звучал размыто, нечётко, как будто его от Чонгука разделяла стеклянная стена, притупляющая любой поступающий звуковой импульс. Он что-то бубнил и бубнил себе под нос, и Чон напрасно пытался понять, в чём же суть происходящего. Однако белые локоны и нарочно обманывающие милые глазки можно было разглядеть даже сквозь пелену в глазах. Чонгук чувствовал под собой твёрдую поверхность, но — не пол и даже не стол. Его снова положили на невыносимо жёсткую постель, наверно сделанную из гвоздей и острых кусков арматуры, иначе почему спину так колет, а шея так и вовсе почти не поворачивается? Нет, это уже становилось не просто несмешно, а даже как-то нелепо. Второй раз за день он просыпается в незнакомом месте, вдыхает приставучий запах цветочного парфюма и слышит неразборчивые разговоры, и всё это связано с одними и теми же людьми. Недовольно нахмурившись, он попытался покачать головой, но тут же почувствовал касание чужой руки ко лбу, будто справлялись о его температуре. — Он в полном порядке, — заверил более высокий голос, принадлежавший, конечно же, Чимину: такого спокойного, размеренного тенора Чонгук не слышал больше ни у кого. Может быть, в других обстоятельствах его слышать было бы даже приятно, но каким же, оказывается, лживым, мерзким на самом деле был этот человек, раз участвовал в похищении Чонгука и его повторной потере сознания. — До завтрашнего дня полностью восстановится. Полежит чуток — а там отведём его. Но знай, Юнги: я до сих пор против твоей идеи. Я не думаю, что Избранный, кем бы он ни был, подвёл бы целый мир, учитывая, что без его добровольной гибели всех бы настигла принудительная. — Если в моих силах принудить его к приношению жертвы, значит, я так и сделаю, — сквозь зубы процедил Юнги, одним взглядом посылая электрический разряд в сторону Чимина. И тут же принялся смачивать лицо парня пропитанной холодной водой тряпкой, дабы привести в чувство. Чонгук наконец смог сфокусироваться, несколько раз моргнув и слегка приподняв голову, хотя Чимин тут же надавил ему на плечи, заставляя лечь обратно. — Нет, нет, киньён Чонгук, — любезно прошептал Пак с формальной улыбкой, которую нацепляют на себя люди. когда хотят показаться любезными. В большинстве случаев она была приятной. Но сейчас… Фальшивая улыбка двуличного человека, запершего его в незнакомом месте, чтобы, судя по разговору, завтра же отвести на смерть. Будто они имеют право лезть в его жизнь и заставлять умирать — хах, подвиньтесь, до вас это уже сделала Судьба. — Где я, чёрт бы вас побрал? — эта фраза должна была быть произнесена громко, с надрывом, но Чонгук лишь прохрипел, усердно откашлявшись. — Ты в безопасности, — излишне заботливо, неправдоподобно нежно пролепетал Чимин своим сладким голоском. — Мог бы лежать в спальне, но, видимо, тебе не терпелось выйти наружу, не так ли? — Юнги прищурил и без того узкие глаза, тяжело выдыхая. — Теперь спи здесь. Чонгук смог повернуть голову, чтобы оглядеться. Квадратное помещение, в котором умещалась лишь раскладная кровать, скрипящая от каждого движения, бесцветная серая краска на протёкших стенах и куча коробок с пылящимся хламом. Окон не было вообще: только едва заметная система вентиляции и узкая дверь. Чонгук сообразил быстро. Подвал. А ведь он за свою жизнь никогда не находился запертым в подвале, как какой-нибудь заложник. — Ты повёлся на эту уловку с запиской слишком легко, — хмыкнул Юнги, будто хвастаясь собственному изобретению. — Тебя несложно было провести: всего лишь старая бумага и размочённые чернила. А Чимин не верил мне, — Мин послал озорной взгляд в сторону мужа. — Да я изначально был против этой идеи. Теперь нам остаётся выхаживать Чонгука и скрывать информацию от короля, чтобы завтра самостоятельно довести его до алтаря и воочию стать свидетелем перерождения измерения, — Чимин пожал плечами, показывая, что ничего не может поделать со сложившейся ситуацией. — Король обо всём узнает. Я был в том доме с Хосоком и Намджуном. Они могли заметить моё отсутствие, — возразил Чонгук, чувствуя какой-то отёк в теле: каждую конечность словно замораживали, и кровь постепенно прекращала циркулировать. В испуге он попытался дёрнуть рукой, но не смог даже двинуть плечом. — Что ж, эти глупцы не уследили за тобой, потому что решили перессориться друг с другом, — Юнги безучастно закатил глаза. — Я смог утащить тебя позади домов. Благо, мы все живём в одной деревне. — Значит, они отправились меня искать, — голос Чонгука ломался. — Королевская гвардия обязательно отыщет Избранного. — Королевская гвардия — сплошной бордель Намджуна, и кроме как раздвигать перед ним ноги, они больше ничего не умеют, — жестоко засмеялся Юнги. — Они даже не уследили за тобой, когда ты сбежал из дворца. Я бы не стал им доверять. — Тэхён… — Чонгук было вскрикнул, но тут же осёкся. — Его Величество убьёт тебя, как только узнает, что ты держал меня здесь, хотя я должен был находиться под строгим присмотром. — А я как посмотрю, вы с ним достаточно сблизились, раз ты назвал его по имени, — хладнокровно усмехнулся Юнги, покачав головой. — Вот только не обольщайся сильно, хорошо? Ты не первый, к кому он испытывает подобное. Чонгук собирался хорошенько ему врезать за подобные слова и высвободиться из этого плена, вот только конечности продолжали отекать, как бы сильно он ни пытался их передвинуть, а сверху как раз донёсся странный стук, переняв на себя всё внимание, — дверь как будто пытались выломать, — и все трое тут же подняли взгляд, гадая, кто же мог прийти. — Кажется, это к тебе, — устало вздохнул Юнги, вставая со стула и направляясь к двери. — Но ты не бойся, — он обернулся на полпути и многозначительно подмигнул, — я тебя не выдам. Тэхён слишком сильно мне доверяет. Потому что когда-то он был моим, — и, заставив Чонгука одними словами обессилеть от парализующей боли, скрылся за дверью.

***

— Начальник Ким! — с ноткой фальши и лицемерия воскликнул Юнги, понимая, что переигрывает: Мин никогда так широко не улыбался. Военный тоже был не глуп: может, чересчур вульгарен или озабочен, но явно не глуп. Он бы всё понял с первого раза. — Юнги, дай пройти, — скомандовал Намджун, отодвигая парня в сторону, и уверенно заходя внутрь, параллельно пробегаясь взглядом по кухне и гостиной. — Что-то случилось? — выдавая из себя всё актёрское мастерство, что было у него в запасе, пролепетал Юнги, следуя за начальником по пятам. — Чонгук пропал. Я не уследил за ним. Приказ короля: искать по всей деревне, мол, далеко он пропасть не мог. — Но вы же не думаете, что я мог украсть Чонгука, не так ли? Намджун повернулся, устало вздыхая. Так непривычно было видеть его в потрёпанных шортах и разношенной кофте — без них он казался слишком уютным, даже чуть измотанным — словно отец, поднявшийся ни свет ни заря, дабы успокоить расплакавшегося ребёнка. Но даже такой, неофициальный, простой, он всё равно походил на военного идеальными выправкой и осанкой и твёрдым непоколебимым взглядом. — Я не думаю. Сокджин не думает. Тэхён всё ещё сомневается, но в последний час он начал сходить с ума, так что мы решили обойти действительно все дома в деревне, чтобы предотвратить катастрофу. А вот Хосок как раз на тебя и ставит. Говорит, ты выглядел слишком подозрительно при каждой вашей встрече. Юнги нахмурил брови. Намджун тем временем проверил пустое место под диваном, приподняв плед, обошёл всю кухню, заглядывая в самые невероятные углы — даже за холодильник, а затем уверенной походкой направился в спальню. — А как Чонгук пропал? Где вы видели его в последний раз? — нарочно справился Юнги, пытаясь показать, что помогает в поисках. — В доме его матери. Там он и пропал, стоило мне на секунду отвлечься, — огрызнулся военный, штурмом изучая спальню. — А Чимин где? — На работе, — соврал Юнги. — Но если вы видели его в доме, то, вероятно, он находится где-то рядом? Намджун улёгся на пол, проверяя пространство под кроватью, затем раскрыл шкаф и со скрипом раздвинул вешалки с одеждой, после чего выглянул в окно и осмотрел окрестности вокруг дома. Нигде Чонгука и не оказалось. — Спасибо за очевидные факты. В доме ещё комнаты есть? — Откуда бы? Чимин, хоть и твердит постоянно, что хочет завести ребёнка, так и не догадался, что нам попросту негде его завести и воспитать. — Пустая болтовня, — подметил Намджун. — На тебя не похоже. Ладно. Он вышел из спальни и, хлопнув Юнги по плечу, направился к выходу, с надеждой смотря ему прямо в глаза. — Если увидишь Чонгука — дай знать, ладно? И позаботься о нём. Я не могу смотреть, как увядает король. — Конечно, — тут же закивал головой Юнги, стараясь втереться в доверие к Намджуну. Тот покинул дом, и Мин проводил его взглядом до машины. А затем самодовольно ухмыльнулся: как хорошо, что он умудрился поместить лестницу, ведущую в подвал, в шкаф, находящийся прямо у входной двери. Ведь если вещь нужно хорошенько спрятать — положи её на самом видном месте.

***

— ДА КАК ВЫ МОЖЕТЕ НЕ ЗНАТЬ, ГДЕ ОН? — срывая голос, кричал король, переводя разъярённый взгляд набитых кровью глаз поочерёдно с Джина на Намджуна и наоборот. — Вы вообще себе представляете, что за чушь вы несёте, вы, двое, вы вообще знаете, чем это для нас обернётся? Я даже слышать не хочу, что вы его потеряли, вы втроём с Хосоком, взрослые люди, не смогли уследить за одним парнем? Почему мы вообще, — его голос становился все тоньше, и под конец монолога от стен широкого холла отлетал писк — один из тех, что разбивает стекла. Намджун и Джин чувствовали себя побитыми его словами.  — Просим прощения, Ваше Величество, — виновато потупив взгляд, произнёс Джин, извиняясь за обоих.  — Из-за какой-то ссоры с Хосоком вы просто так упустили Чонгука! — последнее имя он произнёс громче, делая на нем особый акцент, подчёркивая важность парня. — Вы себя слышите? Все, что вы несёте, беспросветная глупость, и я ещё никогда не видел вас такими тупыми!  Намджун вздрогнул, задохнувшись на вдохе, не ожидая таких резких слов от короля, но зная, что заслуживает их. — Он не мог уйти далеко, Ваше Величество, — сообщил военный, и король будто нарочно разочарованно вскинул брови. — Мы обошли каждый дом и просмотрели абсолютно все углы и комнаты. Мы послали специальный отряд на поиски по окрестностям. Вероятно, увидев дворцовый автомобиль, кто-то из жителей деревни явно подумал, что пассажиры не простые люди. И решил похитить. Может, в обмен на выкуп. Может, кто-то прознал, что Чонгук — кандидат в Избранные.  — Но мы тщательно его скрывали! Из всей деревни с ним лучше всего знакомы… Только Юнги и Чимин, — на выдохе с побеждённым стоном прошептал Тэхён. — Но ведь они… — Не могли, — продолжил его мысль Намджун. — Я проверял. Тэхён на секунду успокоился, хотя его бешеную трясучку и прерванное дыхание вряд ли можно окрестить состоянием спокойствия. Он лишь схватился за голову, смяв в пальцах алые локоны, и попытался сглотнуть солёные слёзы, плотно зажмурив глаза, но пара капель все равно скатилась по щекам. — Ты был в его доме? — вздохнул он, стараясь сделать свой всхлип максимально незаметным. Намджун кивнул. — И как он?  — Нормально, — отрапортовал военный. — Слышать не слышал о пропаже.  — Юнги бы никогда не был причастен к этому, я знаю, — горестно усмехнулся король, не в силах удержать равновесие и упав на корточки, а затем спрятал лицо в кулаках. Мантия аккуратными белыми лепестками разошлась вокруг его ног. — Юнги любил меня.  Намджун и Джин быстро наметили начинавшийся приступ истерики у короля. Тот почти лежал на полу, попеременно то крича в панике, то плача, то вот так вот горько улыбаясь и выводя пальцем узоры на полу, скорее всего, выписывая имя Чонгука. Джин томно вздохнул, пытаясь собраться с мыслями, а Намджун быстро вызвал кого-то из врачебного персонала. В итоге, когда Тэхён снова начал буйствовать и кричать на своих приближённых, врач появилась незаметно и со спины вонзила в шею шприц с успокаивающим веществом, и тот свалился ей на руки, в беспамятстве закатывая глаза. — Он проспит до следующего утра, — сообщила женщина, осторожно укладывая его себе на руки, чтобы посчитать пульс и осмотреть лицо. Если не считать стресс, с его лицом, как и здоровьем, все было в порядке. — Пока что это лучший вариант. Наверное, единственный.  Джин и Намджун обеспокоено переглянулись, пожимая плечами. Пока что ситуацию исправит только чудо, что вернёт Чонгука обратно во дворец. Поэтому они согласились. И, только вздохнув, перенесли короля в спальню. Пора спасать ситуацию самостоятельно.