Save Me

Не было человека в королевстве, что не слышал бы о священном Алтаре и его предназначении. Тот располагался на обособленной площади в нескольких километров от самого дворца под строгой охраной специального отряда гвардейцев в целях защиты от вандализма или иного нанесения вреда данному природному памятнику. Он представлял собой обыкновенный камень треугольной формы в высоту с половину человеческого роста, напоминавший, скорее, пыльный булыжник, выброшенный со стройки. Его характерным отличием была ведущая от верхней точки к основанию длинная прощелина, сквозь которую, как гласит легенда, пробрался ослепляющий свет, заставляющий измерение переродиться. Камень стоял у специально установленной платформы в виде куба, на которую должен взойти Избранный, чтобы пролить свою кровь в щель, будто напитав алтарь, а затем унестись вместе со столпом белого света в поднебесье и подарить планете новую жизнь. В то утро на оголённой площади собрались тысячи людей, имевших возможность выкрасть свободное время. Конечно же, зрелище обещало быть эффектным: многочисленные предания по-разному изображали сцену жертвоприношения, и кто знает, какая из них говорила правду: та, что твердила о сильнейшем ливне, смывающим с измерения всю грязь, или же о ярких снопах света, или же о мощнейшей грозе и сопутствующих ураганах. Сегодня — и только сегодня — они становились очевидцами. Сегодня вершилась история. И ведь никто из них даже не предполагал, чем окончится утро. Никто не предполагал, кто же этот таинственный избранник Судьбы, спаситель двух измерений, и какова была его судьба. Впрочем, толпе обычно подобное знать неинтересно. Всем интересно лишь эффектное зрелище, что развернётся на их глазах. Какие же они все посредственные, думал Тэхён, оглядывая взглядом зевак, прижимавших друг друга, лишь бы оказаться поближе к алтарю. И жалкие. Глядя из окна чёрного автомобиля, неумолимо вёзшего его к предназначению Судьбы, он сдерживал слёзы и выплёскивал бесконечную горечь, трансформируя её в злость. Потому что радоваться здесь было определённо нечему. Призрак Чонгука до сих пор преследовал его, крепко цепляясь за талию и кладя подбородок на плечо, ласково шепча на ухо слова поддержки и незаметно целуя в шею — до самих мурашек, до кома в горле, до скрипа ножа по сердцу. «Ох, Чонгук… Был бы ты ещё здесь… Со мной…» — вздыхал Тэхён, погружаясь в свои мысли. Сокджин и Намджун задавали миллионы вопросов, таким образом справляясь с напряжением — может, через беспрестанную болтовню удастся успокоить свои нервы. Но король не отвечал. Он лишь молчал. Что подступало к горлу, он уже не знал: не тошнота, не слёзы. Однако определённо что-то сухое, безжизненное. Давящее. Угрожающее выпрыгнуть наружу, сломав кадык. «Может быть, я справился бы с любым потрясением. Был бы ты только здесь. Со мной.» Тэхён думал. Представлял. Рисовал. Если бы Чонгук не исчез, они бы провели ночь вместе, не сомкнув глаз, а лишь смотря на рассыпавшиеся по небу звёзды, обнимая друг друга, прижимаясь, понимая, что главное счастье в этом мире они уже получили. А теперь… Что теперь? Теперь — сияющая бездна и глубокая рана в груди, которую не заполнить даже смертью. Тэхён не чувствовал, что с принесением себя в жертву что-то изменится. Ибо даже там, в другом, безжизненном мире, всё равно будет по тосковать по Чонгуку. Он ожидал от Судьбы любого подвоха. Но чтобы так — подло, из-за спины, в последний момент… Высшие силы всегда были для него открыты и прямолинейны, а что же сейчас? Тэхёна всю жизнь готовили быть Избранным. Последний месяц он провёл в неопределённости, может быть, в глубине души поначалу надеясь, что избежит погибели. Он даже смирился со своим положением. Все основные дела во дворце были решены. Приказы — подписаны, наследник — найден, а остальные дела придётся решать советникам под руководством нового короля. Поставив локоть на подлокотник и опершись подбородком о сложенную в кулак ладонь, он томно вздохнул, прикрывая глаза. Всю жизнь его учили быть благодарным Судьбе за шанс оказаться полезным целой планете. Говорили, мол, посмотри, как ты важен. Ведь ты Избран. Высшей силой. И окажешься её правой рукой. Готовься к самому важному дню своей жизни. Ведь именно ты — вершитель судьбы. А он только сдерживал слёзы, ведь они — взрослые — даже не догадывались, каково подобные вещи слышать ребёнку, втайне надеявшемуся наслаждаться каждым днём — но не как последним. И спустя несколько лет все только удивлялись, отчего же врачи ставили подростку диагноз тревожно-депрессивного расстройства, вылечиться от которого при таких обстоятельствах практически невозможно. Лекарством стал лишь Чонгук. А без него — хоть и на смерть. Туда его и направляли. Жаль лишь, что Чонгук не увидит благородного поступка Тэхёна. Ибо именно в тот момент король будет спасать не целую планету, а одного-единственного человека. Не нужно говорить, что и Хосок был в подавленном состоянии. Весь вчерашний вечер он провёл с гвардейцами, рыская по деревням и посёлкам в поисках Чонгука и его следов. Он хотел провести с отрядом даже ночь, но Джин утащил его во дворец, приказав хоть немного отдохнуть. Тот начисто отказался, и весь этаж слышал, как в бессоннице Хосок измерял свою комнату шагами, выходил в туалет, постоянно просил пить и стоял у окна, в мыслях молясь, чтобы Чонгук поскорее вернулся. У него случались галлюцинации, будто младший брат появлялся у дворот дворца, и тогда хён облегчённо вздыхал, широко улыбаясь, а затем сбегал по ступеням в холл, чтобы не обнаружить никого, кроме прислуги, которая твердила ему, что снаружи никого не объявлялось. Он выходил на улицу, осматривался, обходил дворец по периметру и тогда, побеждённый, заходил обратно, растирая по лицу слёзы — слёзы разочарования, удручения, безысходности. Его младший брат. Его сын. Его кровь. Самая большая любовь его жизни. Пропала. И, чёрт возьми, как же Хосок желал сам оказаться Избранным. Самому пропасть тоже не казалось плохой идеей. Потому что он знал, что сможет выбраться. А за Чонгука оставалось бояться. Хосок, спрятав лицо в ладони, чувствовал, как, сбавляя скорость, останавливается у нужного места автомобиль. И тогда все остальные встрепенулись, понимая, что прямо сейчас всё и случится.

***

Под общие возгласы удивления король выбрался из автомобиля, сверкая позолоченной мантией. Он попытался улыбнуться народу, как того требовали правила приличия, но любой, кто находился бы в нескольких сантиметрах от короля, заметил бы фальшь и двуличие в этой улыбке человека, спасающего население, но яро ненавидящего его. Ведь именно они забрали у него Чонгука. — Сокджин? — сквозь зубы процедил он, изящно помахивая ладонью в знак приветствия. Советник приблизился ухом к его лицу. — Отомсти им. За Чонгука. Я прошу тебя, отомсти. — Ваше Величество, но они же неповинны… — трезвый ум пытался заговорить в Сокджине, однако Тэхён обдал его убийственно холодным взглядом. — Они. И только они. Не давай никому поблажек, понятно? Слушай последний приказ своего короля. И выполняй его. Джин неохотно кивнул, чувствуя, как бешено в груди колет сердце при осознании необходимости выполнить негуманное указание. Но об этом придётся думать позже. И тогда король направился вперёд, уверенной походкой забираясь на алтарь, давая всем понять, что же сейчас произойдёт. Толпа разинула рты: половина считали, что перед жертвоприношением их ожидает длинная, наполненная глубокими мыслями речь короля, а вторая, скорее, ради собственной забавы, чем из подлинного беспокойство, считала, что Избранным оказался сам король, и это подогревало азарт в сердцах извечных драмолюбов. — Добрый день, — прокричал он с постамента, и все взгляды приковались к нему, словно к сильнейшему магниту. Ещё бы: король сверкал даже в солнечном свете тяжёлой золотой короной, а алые волосы контрастировали с длинной широкой белой мантией, изящно следующей за ним, будто предугадывая каждый новый шаг и плотно облегая все участки тела. В ответ ему посыпались приветствия и слова почтения, но он остановил их одним жестом поднятой ладони, и тогда на площади снова воцарилась полная тишина, нарушаемая тихими завываниями ветра. — Сегодня мы собрались здесь ради таинственного ритуала, что спасёт нашу планету от погибели. Естественно, Избранный знает о наличии второго измерения и его благородной судьбе. Только прежде чем перейти к обряду, я бы хотел обратиться к народу. Я делаю это достаточно редко, но вы не находите сегодняшний день достойным поводом совершить это? И он, прочистив горло, вновь окинул толпу строгим и резким взглядом, подозревая каждого в пропаже Чонгука. Естественно, никто о них и слышать не слышал это имя. Только все до единого были повинны в его краже. — Вы ведь знаете, как тяжело приходиться Избранному, не так ли? Хотя откуда вам знать, ведь вы двадцать один год жили в спокойствии, зная, что вам не придётся терять связь с близкими людьми, жили, радуясь каждому дню и надеясь на счастливый исход, жили, даже не ценя каждый вдох и выдох, не боялись, что тот станет последним, правда? Сокджин хлопнул себя по лбу, как только в мыслях пронеслось очевидное «ну, началось». Ещё бы. Король находился в величайшем стрессе, и сейчас предоставлялся единственный шанс отыграться на незнакомцах, которых он должен был оберегать. — Пожалуйста, Ваше Величество, — еле слышно прошептал он, но Тэхён и его заставил замолкнуть, вскинув руку, и тогда советник сделал пару шагов назад, качая головой. — Вы любите. Точнее, чем позволено любить, — сделав акцент на предпоследнем слове, хмыкнул он, — не так ли? Вы живёте, не задумываясь о последствиях. Строите планы, клянётесь друг другу быть вместе навечно. Задумайтесь: разве вы никогда не полагали, что в одночасье всё может сломаться? Вот так вот, по велению судьбы, подло и без предупреждения? Будто старый друг внезапно ударил вас ножом в спину? Тэхён произносил свою речь, даже не предполагая, какую, на самом деле, правду говорит. — И сейчас вы все собрались здесь, удостоверяясь, что дальнейшие дни проведёте в таком же спокойствии, только в более цветущем и красивом королевстве. Это не вопрос. Это утверждение. Я знаю, что вы пришли поглазеть. Что ж, мне не привыкать: люди любят зрелища. Однако сегодня вы получите самое эффектное. Запоминающееся. Будьте уверены, я совершу его, — и он развернулся к камню, поднося свою ладонь к расщелине. — Но только не для вас. Обычно последние слова человека запоминаются лучше остальных, не правда ли? Не важно, добрые ли дела он совершает или же плохие. Да всем становится плевать на его достижения или предательства. Ведь всё запоминающееся — в конце, не так ли? Тогда приготовьтесь забыть всё добро, что я вам дарил. Забудьте мою благотворительность. Забудьте поддержку больных. Забудьте, что дворцовые учёные бесплатно высылали лекарства бедным. Забудьте, как сильно я пытался сделать наше государство краше, лишь бы вы, вы и только вы жили, ни в чём себе не отказывая. Забудьте, что я старался свести к минимуму ваши страдания. Потому что сейчас я обвиняю каждого из вас в лишении меня смысла жить. Ликуйте, дорогие, ибо Избранный здесь, — Тэхён вознёс свою руку и достал из кармана нож, обнажая лезвие, сверкнувшее на тусклых бликах солнца, лучи которого тщетно выбирались из-за туч. Затем вознёс его над венами на левом запястье и примерился, закусывая губу, предвкушая щедрый удар сквозь кожу. — И Избранным оказался… — Чон Чонгук, — пронеслось по всей площади, и каждый без исключения обратил свой взгляд в сторону источника звука. Прямо напротив алтаря собрались три фигуры. Пак Чимин, розововолосый танцор главного университета королевства. Мин Юнги, бывший гвардеец и первая любовь короля. И именно они держали связанные руки Чонгука за его спиной. А король, стараясь не свалиться в обморок от шока, уже нанёс себе первый удар — совершенно случайно оступившись и поскользнувшись на платформе. И первая капля крови обрушилась прямиком в расщелину, окрашивая камень в ярко-алый, багряный, чёрный цвет.

***

Они появились неожиданно, напористо проскользнув сквозь толпу, чтобы оказаться на виду у короля, и у всех троих был одинаково замученный вид. Тэхён не мог оторвать глаз с Чонгука, такого уставшего и будто покалеченного. Он был одет все в ту же белую рубашку, в которой возвращался с курорта, только ткань была испачкана землёй — кое-где даже проглядывалась иссохшая трава — и порвана на локтях и спине. Темные волосы были не привычно красиво уложены, а растрепаны, словно всю ночь Чонгук в истерике или болезненном бреду бился в постели. Он ведь даже не мог ровно стоять: ноги подкашивались, голова кружилась, и он бы незамедлительно упал, если бы не державшие его Юнги и Чимин. Взгляд больших карих глаз был измождённым, убитым; белки налились кровью, а тяжёлые веки опускались все ниже, и Тэхён испугался: не накачали ли парня психотропными веществами перед тем как привести сюда? Первое, что почувствовал король при взгляде на человека, которого больше не надеялся встретить, это огромное облегчение, будто на его плечах сидел неподъёмный груз в виде не то что сотни, а тысячи булыжников, и теперь их разом свалили на землю, а он смог спокойно сделать вдох. Но эта радость чрезмерно быстро прошла — как только Тэхён заметил спутников Чонгука. И встретить их оказалось настоящей иронией. Слишком жестокой иронией. Может быть, здесь можно было посмеяться: конечно, словно по законам детективов и триллеров, предателем оказался лучший друг. Будто судьба нарочно сыграла с ним злую шутку, провернув идеально поставленный спектакль с эффектной концовкой. И ладно ещё Чимин: этому человеку он никогда не доверял — ведь тот украл у него лучшего друга, можно сказать, первую любовь. Но Юнги… Человек, которому Тэхён научился доверять. Человек, спасавший его из пучин депрессии и морально лечивший его лучше всех врачей королевства. Человек, благодаря которому Тэхён научился любить, и, о господи, вспоминал все свои тёплые чувства к Юнги, пока учился целовать Чонгука. Человек, которому Тэхён когда-то дал благословение на женитьбу, столкнулся с королем в опасной схватке. И Тэхён до сих пор пытался оправдать его поведение, даже если все было очевидно.У короля подкосились ноги, и он оступился, поскальзываясь на постаменте. Нож был занесён над запястьем, и пока за долю секунды удивленными взглядами обменивались озлобленный Юнги, уставший — видимо, не спал целую ночь, — Чимин, хорошенько побитый жизнью Чонгук, вот-вот готовый упасть в обморок Тэхён, шокированный Хосок, окончательно во всем запутавшийся Сокджин и совершенно не удивленный Намджун, король едва слышно прошептал в воздух четыре слова, развеявшиеся по ветру вместе с крошками пыли и грязи. Сглотнув слюну, он произнёс: «Юнги… как ты мог…» И прикрыл глаза, поглубже вдыхая воздух, чтобы успокоиться, а рука дрогнула, и запястье кольнуло. Через несколько мгновений по бледной коже поползли темная струя крови. Тэхён в панике взглянул на кисть, будто в замедленной съёмке наблюдая, как капля несётся вниз. Абсолютно все присутствующие замолчали, уставившись вперёд, на короля. И только он в этот момент поднял голову вверх, удостоверяясь, что все сделал правильно. Тучи накрывали площадь все с большей скоростью, норовя избавить людей от солнечного света. Тяжёлые, свинцовые, чёрные, они все надвигались над алтарём, и тогда сквозь толстую пелену прошёл тонкий луч света — бледный, едва заметный, но все ещё упорно продвигающийся вниз, словно образуя цилиндрический портал между землёй и небом. Звезда взошла в зенит, и теперь связанный ритуал сработал бы. Вот только капля королевской крови, оросившая алтарь, не принесла никакого результата. Ничего не изменилось. Все так же жалобно завывал ветер, все так же назойливо бились в воздухе крошки пыли, норовя попасть в глаза, и все так же мертвенно-бледно лежали на земле сухие ветви, ожидая, пока их сменят новые, живые, здоровые деревья. И даже задорное пение птиц не украшало это погибший и погребенный под вечным мраком королевство. А это значило лишь одно. Ким Тэхён не был Избранным.