Заклятый враг: Любовь

В четверг они в бар не попадают. Чонгук по-прежнему не вылезает из своего кабинета и выглядит с каждым разом всё более напряжённо, но теперь он приветственно машет Чимину с лёгкой улыбкой, как будто они снова друзья. Чимин машет в ответ и даже шлёт сообщение с предложением помощи в работе, но Чонгук отвечает, что всё в порядке, а у Чимина в общем-то своих дел хватает. Это правда в какой-то степени, но Чимин начинает чувствовать себя второстепенным по отношению к работе, научившись понемногу её отпускать. Он в большей мере вкладывается в обучение сотрудников, анализируя всё, что делал раньше и переосмысливая случаи, когда лучше было обучить человека, чем заниматься самому. Юнги был всецело за это, и Чимин определённо начинает замечать преимущества выполнения работы другими. Это означает, что по вечерам он чаще может быть свободен. Если он кому-то нужен по этим вечерам. К сожалению, Тэ улетел на Фиджи по модельным делам, а работа там вылилась в отпуск в бунгало. Так случается с красивыми людьми, поэтому во вторник Чимин задерживается в офисе дольше, чем нужно. Очень приятно работать в тишине, к тому же Чонгук тоже еще не ушёл. Чимин почему-то думает, что друзья наверное работают до тех пор, пока не освободятся оба. Наверное. Наконец дверь в кабинете Чонгука открывается. Он качает головой, увидев Чимина на месте. - Ты действительно посвящаешь себя работе, да? Чимин робко опускает взгляд. - Мне нравится работать. И обучать. - Это хорошо, - говорит Чонгук, проводит рукой по волосам и вздыхает. - Я помню, что мы договорились на четверг, но давай пойдём в бар сегодня. Если у тебя нет других планов. Чимин одним чересчур рьяным движением закрывает папку. - Нет. В смысле, нет, у меня нет других планов. С удовольствием пойду. - Тебе так сильно нравится бар? – довольно интересуется Чонгук. Чимин кивает. – Я рад. Готов? - Ага. – Счастливый Чимин следует за Чонгуком по знакомому пути. * * * Оставшаяся часть вечера идёт не по столь же знакомому сценарию. - Не против, если сегодня мы не будем ни во что играть? – спрашивает Чонгук, скидывает с себя пиджак, вешая на спинку стула, и расслабляет галстук. – Я бы хотел просто выпить. Чимин соглашается. Свежа ещё память о поражении в игре с шариками. Но, к его огромному удивлению, официантка, подавшая им напитки, ставит перед Чонгуком виски вместо пива. Чонгук не поправляет её, сославшись на ошибку, просто сразу пьёт, с грохотом ставит стакан на стол и просит обновить. Девушка одаривает Чимина взглядом, который он не может разобрать. В нём возможно волнение. Или беспокойство. Он воспринимает это как подначку что-то предпринять, но ведь он не понимает сам, что происходит. Чонгук очевидно знает, чего хочет, а Чимин ему не нянька. Поэтому он беспомощно пожимает плечами, а она, закатив глаза, уходит. Чимин переводит взгляд на Чонгука, развернувшегося на стуле, чтобы посмотреть на игру в бильярд. - Ты в порядке? – неуверенно спрашивает Чимин. - Да, - отвечает Чонгук с такой улыбкой, что ею можно резать сталь. – Уже лучше. - Может следующий стакан не стоит пить сразу до дна? Чонгук отрывается от бильярда и улыбается ему уже мягче. - Конечно. Прости. День выдался неважным. - Хочешь об этом поговорить? – предлагает Чимин, вертя собственный стакан в руке. Чонгук качает головой. - Расскажи мне ещё историю про Тэ. После нашего знакомства будет смешнее. Чимин колеблется, но Чонгук выглядит уверенно, поэтому он начинает рассказывать, как Тэхён заставил весь их этаж общаги воспроизводить баррикаду из Французской революции с использованием столов и белых флагов из наволочек от подушек. В то время он тащился по мюзиклам, и «Отверженные» взбудоражили его воображение, зацепив весь пятый этаж. Чимину удалось лишь остановить его от сбривания всех волос, но он продолжал подпевать их песням, пока они наводили порядок под недовольными взглядами ответственных за общагу. Вечер выдался хорошим. Чонгук смеялся, представлял, как бы Тэхён выглядел без волос – они пришли к выводу, что он был бы похож на прекрасного инопланетянина – но пить не прекращал. Продолжал хлебать виски. К их столику подходит только официантка. Чимин не понимает, что сигнализирует всем остальным держаться подальше, но это работает, потому что остальные его барные дружки только кивают в их сторону, смотрят взволнованно, но с помощью не обращаются. Чимин обеспокоенно изучает Чонгука, пока они обмениваются историями. Чонгук делится парой коротких рассказов про Нану Чон, заставляя Чимина краснеть, однако сложно сказать, в какой момент Чонгук доходит до отметки пьяного. Чимин думал, что он станет самоувереннее, агрессивней после алкоголя, но вместо этого лишь глубже уходит в себя. Речь не о сонливости. Он просто замыкается. Он выглядит грустным, думает Чимин, даже когда делится очередной забавной историей про пекарню. Каким-то разбитым. Он в баре, но как будто и не здесь. Расфокусированный взгляд упирается куда-то чуть выше плеча Чимина. Он обычно очень активный, живой, полный энергии, поэтому странно видеть его поникшим. Чонгук после своего рассказа вздыхает, плечи его опускаются, но он старается виду не подавать. Пальцы сжимают полупустой стакан виски, и вдруг Чимин больше не может это выносить. - Пожалуйста, поговори со мной, - просит он и вздыхает в ответ на вскинутые брови – ведь они разговаривают. – Не о Нане Чон. Что происходит? Чонгук жует нижнюю губу, делает ещё один глоток. - Тебе нравится твоя работа? – резко спрашивает он. – Правда нравится? - Да, - отвечает Чимин. – Я понимаю, что для большинства людей она скучная. Но не для меня. Мне нравится брать на себя нечто сложное и находить в этом логику. Отыскивать закономерности, которые другие люди не замечают. В числах есть логика. У меня всегда получается с ними совладать. Лицо Чонгука выражает лёгкое удивление. - Интересно. Очень на тебя похоже. Но ты всё равно хочешь повышения? Чимин поджимает губы. Он не уверен, что это комплимент, несмотря на то, что Чонгук, кажется, в этом уверен. - Да, - отвечает он. – Я понимаю, что прежнюю работу я выполнять перестану, что мне придётся распределять полномочия, а не корпеть над отчетами, но я бы хотел попробовать. Мне кажется, я мог бы справиться. Однажды, если сильно постараюсь. - Я согласен, - говорит Чонгук. – Шанса попробовать ты заслуживаешь. - Спасибо. А ты что скажешь? Тебе нравится твоя работа? - Не знаю, - вздыхает Чонгук опять. – Я никогда не думал о том, что работа должна нравиться. Поэтому она и называется работой. Ничего ужасного в ней не вижу, но это постоянная борьба. Всё сводится к чёртовой борьбе. - Может быть просто дело в тебе, - спокойно подмечает Чимин, на что Чонгук фыркает. - Может быть. Но ничего хорошего нет в том, что тебя все ненавидят. - Никто тебя не ненавидит, - удивлённо возражает Чимин. - Все, - повторяет Чонгук. Он делает глоток из стакана, морщится. Язык начинает заплетаться. – Юнги. Команда. Намджун. Мой дядя. Даже секретарь Юнги меня ненавидит. Я прихожу в офис каждый день, делаю всё, что в моих силах, а у всех вызываю только отвращение. Чимин хмурится. - Это неправда, - говорит он. – Ты им нравишься. Они считают тебя классным. - Они действительно так говорили? - Нет. Но я же вижу. Команда постоянно о тебе говорит. И ничего плохого. Чонгук пьяно хихикает. Этот смех потерянный и пустой, как звон опустошённых стаканов. - Чимин, я даю им работу. Конечно, они не будут отзываться обо мне плохо. Они хотят, чтобы я меньше их грузил, - поясняет он. – Ты единственный, кому всегда работы мало. - Ну, - тянет Чимин, не зная, что ему противопоставить. – Ты нравишься мне. Так что тебя ненавидят не все. - Спасибо, - едва заметно улыбаясь, говорит Чонгук. – Это многое значит. Если честно, ты единственное, что мне нравится в этой работе. Чимин краснеет и присасывается к пиву, чтобы это скрыть. - То есть, я про твоё обучение, - осторожно поправляется Чонгук, стараясь выговаривать слова чётко, но в итоге кажется ещё более пьяным. – Ты показываешь прекрасные успехи. - Спасибо, - шепчет Чимин. - Я не должен был отнимать у тебя работу. Я всё испоганил. - Нет, - возражает Чимин. – Ты знаешь много того, чего не знаю я. Ты понимаешь, на что надо надавить, с какими людьми пообщаться, как руководить командой. Я набросал для Юнги план проекта по аудиту, а ты зашёл и за десять секунд его исправил. Ты подумал обо всём, что я упустил. Чонгук ошалело хлопает глазами. - План был твой? Я думал, его сделал Юнги. - А, нет. Он попросил его сделать. Мне кажется, он меня проверял. - И заставил меня оценить его на твоих глазах, - бормочет Чонгук. – Я знал, что он меня ненавидит. Чимин, если это была проверка, ты её прошёл. План был отличным. Я бы половину из указанного пропустил. Просто мы разные. И думаем о разном. И ты постепенно осваиваешь всё то, чем владею я, а я по-прежнему ни черта не смыслю в твоей части работы. Ты заслуживаешь мою должность, ясно тебе? К концу своих слов он срывается на злость и вскакивает со стула без предупреждения. Его слегка покачивает. - Надо отлить. Чимин глупо хлопает глазами, складывая руки на коленях. Чонгук уходит. Он напряжённо думает, кусая губы, и, как ни странно, только парочка мыслей кружится вокруг вида чонгуковой задницы в полосатых брюках. Большую часть мыслей занимает пьяная болтовня и поиск её причин. Как Чимин должен ему помочь, если сам в полном раздрае чувств. Все их диалоги сегодня превышают допустимый уровень дружбы, но все присутствующие поглядывают на него в ожидании. Он даже думает, как несправедливо, что он должен выполнять работу Сокджина за него. Но он всё равно это сделает. Чимин любую работу потянет. Он допивает пиво к тому моменту, как появляется Чонгук с несколькими расстёгнутыми на рубашке пуговицами и закатанными рукавами. Он с виду кажется трезвее, но в руках у него очередной полный стакан. Чимин с сомнением на него косится. - Извини, - говорит Чонгук. – Я не… Я не злюсь на тебя. На тебя я никогда не злюсь. - Я и не думал, что ты злишься на меня, - успокаивает Чимин, привирая лишь на грамм. – Послушай, я не хочу, чтобы ты и дальше чувствовал себя виноватым за занятую тобой должность, хорошо? Сначала я был расстроен, но это прошло. Потому что, если бы ты не появился, я бы с тобой не познакомился, а я бы ни за что не поменял это на дурацкую должность. Мне сейчас гораздо лучше, отдел тоже процветает, и всё потому, что ты с нами. Так что заканчивай. Чимин чувствует взгляд Чонгука на себе, но смотрит на свой стакан. Он знает, что его глаза выдадут слишком много лишнего, как и всегда. - То есть ты решил, что можешь мне приказывать? – В голосе Чонгука слышится улыбка. - Возможно, - отвечает Чимин и вскидывает глаза, чтобы удостовериться в этом. – Хотя бы сейчас. И тебя никто не ненавидит. А если это так, то я заставлю их прекратить. Он говорит об этом довольно грозно, стукнув по столу кулаком, только чтобы Чонгук продолжал улыбаться. И это срабатывает, Чонгук смеётся, заставляя сердце Чимина трепетать. Чонгук всегда светится, когда улыбается, и Чимин тоже начинает ощущать в себе свет. Это стоит того, чтобы выполнять работу Сокджина. - Если кому-то и удастся сделать так, чтобы я нравился людям, то только тебе, - соглашается Чонгук. Он смотрит мягко своими красивыми глазами. Чимин слишком сильно любит в них пропадать. – Я не встречал ни одного человека, который бы тебя не обожал. Отвратительно. - Никто меня не обожает. – Чимин опять заливается краской. – Я просто со всеми нахожу общий язык. Чонгук закатывает глаза. - Ты для них настоящий бог. Для Юнги ты по воде умеешь ходить. Джису без остановки трещала мне о том, какой ты замечательный, пока ты её обучал последние пару недель. А Минхо недавно сказал мне, пожалуй, самое приятное, что я от него слышал в свой адрес. Что я сделал что-то почти так же хорошо, как Чимин. Даже Намджун до сих пор тебя обожает, хотя это чертовски странно. И это я только про работу говорил! Тот говнюк Хосок вокруг тебя увивается, Нана пишет мне чуть ли не каждый день, спрашивая, когда ты снова придешь, потому что с тобой «так приятно находиться на кухне». А про Тэхёна могу даже не начинать. - О господи, что он наговорил? – волнуясь, спрашивает Чимин. У Тэ много историй про него, и не все они милые. - Чего он только не говорил. Что ты ангел. Что всё, что ты делаешь, - это самое милое. Что, когда ты дома, всё светится, потому что ты полон магии. Что он готов убить за тебя, если потребуется, но ему не придётся, потому что никому и в голову не придёт тебя обидеть. Говоря последнее, он весьма показательно задушил плюшевого фламинго. Чимин стонет. - Он шутил. Чонгук усмехается. - Разумеется. А ещё он сказал, что четыре года шёл на получение диплома в области литературы, хотя собирался быть актёром, только для того, чтобы продолжать жить с тобой. - Он никогда мне этого не говорил. – Чимин смотрит на Чонгука круглыми глазами. – Я думал, он просто передумал, когда мы выпустились. Решил поменять карьеру. Чонгук пожимает плечами. - Что бы ни было, это наверняка к лучшему. Он слишком драматичен, чтобы заниматься чем-то, кроме актёрства, - улыбается он. – Но он мне нравится. И его двоюродные братья и сестра тоже. Ты счастливчик. - Я знаю, - соглашается Чимин. – У меня нет ни братьев, ни сестёр, ни племянников, так что мне достаются они. Поверь, их хватает с лихвой. - Мне ли не знать, - говорит Чонгук, медленно выдыхая. – Они тоже тебя обожают. Я весь день только и слышал, какой дядя Чимин замечательный. Что он может всё на свете. Совон рассказала, как ты учил её танцевать, Уджин поделился, что за помощью с домашним заданием идёт к тебе, а Кёну назвал всех плюшевых зверей одинаково – «дядя Чимин». Он ни разу не назвал меня по имени. Чимин внутри умирает с того, какие же милые эти дети, а Чонгук крутит на столе свой телефон. Наконец осмыслив всё сказанное, Чимин подаёт голос: - Ну а мне кажется, что к концу дня ты им нравился больше, чем я. Не удивительно, учитывая сколько ты им понавыигрывал. Он старается не расстраиваться, даже капельку, потому что Кёну, называющий все игрушки в его честь, самое прекрасное лекарство в мире. - Сомневаюсь. Я останусь для них парнем, который один раз когда-то дал им игрушки. А ты часть их жизни. Чонгук изучает его, чуть нахмурив брови. Вдруг он подаётся вперёд, отодвигая стакан в сторону, и оказывается чересчур близко к Чимину, а это плохо сказывается на его сердце. Он сперва произносит что-то беззвучно, а потом добавляет вслух: - Мне кажется… мне кажется, ты не понимаешь. Какой ты. - Какой я? – спрашивает Чимин, отодвигаясь назад. Насколько позволяет стул. - Незабываемый, - отвечает Чонгук. – Ты просто… нравишься людям. Всегда. Ты подходишь к ним, приветствуешь, смотришь в глаза, и они ослепляются. Но им это нравится. Они запоминают тебя, когда ты уходишь. Мне кажется, о тебе думают даже в твоём отсутствии. Я думаю, ты занимаешь место в головах людей. В хорошем смысле. Поэтому ты им так нравишься. Чонгук последние слова произносит яростным и настойчивым шёпотом. Чимин смотрит такими большими глазами, что они начинают болеть. Его напористость похожа на злость, но это не верно. Да и Чимин не уверен, что хочет, чтобы Чонгук продолжал говорить о нём. Если он продолжит заставлять его так краснеть. - Э, тебя люди тоже запоминают, - говорит Чимин. – Как же иначе? Ты Чонгук, лучший во всём. Он произносит эти слова в шутку, но Чонгук не улыбается. - Нет, не запоминают. Возможно они помнят моё имя, но не меня. Ты ведь заметил, что все комплименты в мою сторону относятся только к тому, что я умею? К победам на соревнованиях, к полученному диплому, к моей привлекательности. А сам я мусор, даже для тех, кто любит меня. Они говорят, что я невыносим. Что я заносчив. Напорист. Ленив. Никто никогда не называл меня ангелом и не говорил, что я заставляю светиться комнату, в которой нахожусь. Ну а зачем им такое говорить? Это не так. Чимин возмущенно сопит, но Чонгук как будто не слышит. - Если бы мы перестали работать вместе, ты бы со мной не общался. Как и все остальные. Я не общаюсь с людьми со школы. Или с университета. Я не хочу напоминать им о моём существовании. Потому что они будут помнить только о моих победах. Это единственное, что стоит знать о Чон Чонгуке. И поэтому мне приходится продолжать побеждать, потому что если я прекращу, людям больше не за что будет меня помнить. Никто не вспоминает о тех, кто занимает вторые места. Он слепо находит свой стакан, осушает его залпом и вытирает рот тыльной стороной руки. - Я вынужден продолжать побеждать. - Тебе не обязательно это делать, но я уверен, что тебя не остановить, - говорит Чимин, давя из себя смех. Получается так себе, потому что это не смешно. Он хочет одного – обнять Чонгука. Возможно больше, чем просто обнять, если говорить начистоту. Он снова клянёт Сокджина за то, что не помогает ему в такой момент. – Но не переживай. Я бы хотел продолжать с тобой общаться, если бы мы больше вместе не работали. Чонгук оценивает его своим фирменным пристальным взглядом. - Да? - Конечно, - подтверждает Чимин. - Мило с твоей стороны, - говорит Чонгук, совсем немного расслабляясь. На его лице румянец от выпитого алкоголя, но взгляд вполне осмысленный. Чимин борется с искушением протянуть руку и погладить его по щеке. – Но ты всегда такой со всеми, даже когда они этого не заслуживают. Если честно, иногда мне хочется, чтобы ты был чуть строже к людям. - Но тогда я не был бы собой. - Верно, - соглашается Чонгук. – И ты мне действительно нравишься. Я часто тебе ужасно завидую, но ты все равно мне нравишься. Я рад, что мы друзья. - Я тоже, - смущённо вторит Чимин, не зная, как воспринять этот комплимент. Он не совсем рад, что переполняющие эмоции готовы вылиться наружу. – И, кстати, ты забыл про Сокджина. Он любит тебя. - Любовь Сокджина не настолько хороша, как кажется, - вздыхает Чонгук. – Но да, думаю, что любит. Хоть один человек. Чимин отчаянно осматривается по сторонам. - И все присутствующие здесь тоже. Они любят тебя. Зовут тебя настоящим именем! Чонгук кособоко улыбается, но всё равно умудряется выглядеть круче всех. - Это потому, что я владею этим заведением. Они не хотят, чтобы их отсюда выгнали. - Ты владеешь целым баром? – растерянно переспрашивает Чимин, оглядываясь. – Что, серьёзно? - Вплоть до содержимого стаканов, - отвечает Чонгук. – Мне нравится. Удобно. И люди здесь такие, что все понимают, как что устроено. Рекламы нет, только сарафанное радио и рекомендации, поэтому здесь оказываются только те, кого я бы хотел видеть. Но всё равно всем ты нравишься больше. Предатели. Но Чимин уже не слушает. Он скрещивает на груди руки и пригвождает Чонгука пронзительным взглядом. - То есть ты заставлял меня платить за своё пиво? - Заставлял? – фыркает Чонгук. – Да ты угрожал мне. Но ничего. Я деньги не брал. Откладывал в сторону. - Для чего? - Они очень пригодились на пруду с утками на тех выходных, - ухмыляется Чонгук. Чимин теряет челюсть. – Прости. Я сказал Тэхёну, что это твои деньги, но он попросил не говорить тебе, чтобы было прикольнее. - Ну конечно, - закатывает глаза Чимин. – Эй, я ведь так и не спросил, что ты делал там в тот день. Зачем приходил, если злился? Чонгук открывает рот, закрывает его, а потом смотрит на телефон. - Уже начало девятого. Тебе пора идти. А мне надо протрезветь. Чимин хмурится и опускает взгляд на свой телефон. - Я могу задержаться, если хочешь. - Хочу, - отвечает Чонгук. – Но в этом нет необходимости. Поезжай и выспись. Увидимся утром, да? - Да. – Чимин слезает со стула, поправляет рубашку, а затем импульсивно накрывает руку Чонгука своей. – Спасибо, что поговорил со мной. Что доверился. Ты мне тоже нравишься, когда не строишь из себя самоуверенного засранца. Надеюсь, тебе лучше. Чонгук смотрит задумчиво и улыбается. Он выглядит сонным. - Мне правда лучше. Спасибо. - Пожалуйста. – Чимин задерживается дольше, чем следует. Он почти готов наклониться и поцеловать его, но приходится наступить себе же на пальцы ног, чтобы удержаться. Больно ужасно, и к выходу он идёт, прихрамывая, но оно того стоит, потому что он выходит на улицу, не будучи отвергнутым. * * * Среда начинается обычно. Чимин в комнате для отдыха со своими коллегами-тире-друзьями переговаривается, готовя себе кофе. Джису делится, что перешла с вязания на иностранную поп-музыку, Минхо рассказывает, что встречается с девушкой, которая чихает, как котёнок, а Чонха выдаёт последние сплетни высшего руководства, завязанные с разделением парковочных мест, обозначающих престиж. Чимин хохочет над её драматичным описанием общего собрания и думает, что Тэхён бы оценил. Он даже проводит небольшое внушение касательно Чонгука. Все воспринимают это как шутку или же им не настолько Чонгук нравился, как он считал. Но всё довольно привычно, пока в помещение не заходит Юнги. Юнги никогда не появляется в комнате для отдыха, потому что тут постоянно крутятся люди. Раз он здесь, это значит, что у кого-то определенно проблемы. Поэтому все внезапно вспоминают, что им срочно куда-то нужно по важным делам. Юнги молчит, пока они разбредаются, но как только мимо него проходит Чимин, он удерживает того за руку. - Идём со мной. - Хорошо, - вежливо говорит Чимин сквозь страх и следует за Юнги по офису. Люди вокруг перешёптываются, а Чимин в ужасе сверлит затылок Юнги взглядом. В этот момент он понимает, что скоро умрёт и чувствует себя благодарным Тэхёну за то, что хорошо его обучил. Он сможет упасть максимально артистично, как только Юнги решит избавить его от страданий. На пути к лифту они проходят мимо бледного от похмелья Чонгука. Чимин бросает на него вопросительный взгляд, но тушуется, когда тот слабо улыбается в ответ. Юнги ведёт его к конференц-залу для руководителей, где Чимин никогда не был. Целая армия костюмов сидит за столом. Среди них есть Намджун, Пак Хесон и куча других людей, о которых Чимин слышал, но не видел. Он узнаёт председателя У и вдруг жалеет, что Юнги не прибил его ещё в коридоре. - Начнём, - нетерпеливо говорит господин У, махнув Юнги с Чимином на два пустых стула. – Нет времени на обмен любезностями. Чон Чонгук покидает компанию. Вступает в силу прямо сейчас. Как вы все понимаете, он не займёт должность вице-президента отдела аналитики. Вы также знаете, что эта должность пустовала месяцами, и больше мы этого позволить себе не можем. Совет директоров принял решение о назначении Мин Юнги на эту роль на временной основе, и я верю, что после испытательного периода обоснуется в ней окончательно. - Принято, - говорит Юнги, как будто совершенно не удивлён. - Ким Намджун, Пак Хесон, будете отчитываться через него, но, учитывая поспешные изменения и передачу его собственных обязанностей, рабочий процесс некоторое время будете контролировать самостоятельно, - продолжает господин У. - Господин, - перебивает Намджун довольно смело, по мнению Чимина. Господин У лишь кивает ему. - Ответственность скажется на премии, - добавляет он. – Насколько я понимаю, Пак Чимин будет директором отдела аналитики на испытательном сроке. Это он? Чимин обмирает, едва сумев кивнуть. К счастью, помогает Юнги. - Да. - Мне передали, что ты готов к этому, - говорит он, сверля его взглядом. – Оправдай их слова. Юнги обговорит твои бонусы. Через две недели должна завершиться передача обязанностей. Снижения производительности быть не может. Всё ясно? - Да, - говорит Юнги. Чимин эхом повторяет. - Это всё? – спрашивает господин У. И, судя по его тону, лучше бы всё так и было. Он встаёт, и остальные молча следуют за ним. Конференц-зал пустеет, но Чимин остаётся сидеть на месте. Частично из-за того, что ноги трясутся, а частично потому, что Юнги снова одаривает его взглядом, как бы говоря «у тебя неприятности». - Полагаю, у тебя есть вопросы. Чимин кивает. - Вопросы – роскошь, которую мы не можем себе позволить, но вот тебе краткая версия событий. Чонгук сегодня утром уволился. За неделю до того, как должен был занять должность вице-президента. Следующим по руководству иду я, поэтому её отдали мне. У тебя также есть стаж, умения и интенсивная подготовка под руководством выпускника школы бизнеса, поэтому моя работа теперь твоя. Пока что. Поздравляю. - А кто займёт текущую должность Чонгука? – уточняет Чимин. Он не говорит о том, что предпочёл бы подняться до неё для начала. - Никто, - отвечает Юнги. – Эту должность упразднили. По сути её берёшь на себя ты, поскольку будешь заниматься многим. Чимин ошалело хлопает глазами. - А. Я могу задать ещё один вопрос? - Уже два. Давай. - Чонгук должен был стать твоим боссом? - Да, - с некоторым любопытством отвечает Юнги. – Я думал, он тебе об этом говорил. - Но ты всегда был так груб с ним, - говорит Чимин, а потом с хлопком закрывает себе рот ладонью. Юнги никак не реагирует. - Я всегда был честен с ним. Ему это было нужно. Сейчас это не имеет значения. Важно лишь то, что у тебя есть две недели, чтобы обучиться всей моей работе. Мы начнём через десять минут. - Через десять? - Чонгук уйдёт через пятнадцать, - добавляет Юнги. Если бы Чимин плохо его знал, то подумал бы, что Юнги сейчас подмигнёт ему перед уходом. * * * За Чонгуком, собирающим вещи, следит охрана, чтобы убедиться, что он ничего не украдёт. Чимин подходит к ним, волнуясь, а потом вспоминает, что он вообще-то директор отдела, пусть и на испытательном сроке, поэтому выпрямляет плечи. Они не пытаются его остановить. Чимин прочищает горло в дверном проёме. - Повезло, что не успел притащить сюда кучу личных вещей, - говорит Чонгук, не поднимая головы. Он усмехается в пустоте кабинета. – Будет проще всё вынести за раз. - Почему ты уволился? – спрашивает Чимин. Чонгук пожимает плечами. - Из-за меня? - Нет. Как я тебе и сказал, я здесь несчастлив, - отвечает Чонгук и по-прежнему на Чимина не смотрит. Очень похоже на ложь, самую большую ложь. Сердце Чимина ухает вниз прямо на дешёвый ковёр. - Ты не должен был больше чувствовать себя виноватым. – Чимин беспомощно оглядывается по сторонам. – И я сказал всем утром, чтобы любили тебя. Они пообещали. - Ты и правда чудо-работник, - усмехается Чонгук. – Извини, что потратил время на меня. - Они отдали мне работу Юнги, - говорит Чимин, повышая голос. – Я даже к твоей работе не был готов. Я не справлюсь. Пожалуйста, не увольняйся. Чонгук наконец поднимает глаза, которые кажутся темнее обычного на бледном лице. Круги под глазами тому способствуют. В них заметна грусть. - Я уже это сделал. Но ты справишься. Ты думал, что не сможешь создать план проекта, но сделал. Думал, что не сможешь представить презентацию, но у тебя получилось. Думал, что никогда не попадёшь в центр мишени, а теперь ты настоящий профессионал. Ты и десятой части того, на что способен, не знаешь, Чимин. Пришло время узнать. - Я хотел простого повышения. Что-то небольшое, -говорит Чимин, уставившись в пол. – И я не хочу, чтобы ты уходил. - Эй, - окликает Чонгук, заставляя его поднять голову. – Ты выиграл. Радуйся, ладно? Исполни свой победный танец. Раньше ты себя не сдерживал. Чимин вздыхает, но не говорит вслух, что не чувствует себя победившим. Больше похоже на проигрыш, который ждёт его за углом. На страх перед падением с наивысшей точки аттракциона с порывами ветра и давлением гравитации. Он словно потерял то, чего никогда и не имел. Чонгук ставит на стол коробку и чешет запястье. - Я знаю, что тебя сейчас завалит работой. Таким занятым ты ещё никогда не был. Но ты знаешь, где меня найти, верно? Если захочешь. К ужасу Чимина, из глаз брызжут слёзы, хотя он обещал, что на работе больше этого себе не позволит. - Да, - говорит он. – Знаю. - Хорошо. – Чонгук берёт свои вещи и оглядывает кабинет. Когда он идёт к дверям, где его ждут охранники, он останавливается рядом с Чимином и смотрит на него задумчивым взглядом. Чимин не знает, о чём он думает. Никогда не понимал, ни разу. Остаётся гадать, не ненавидит ли его Чонгук сейчас за то, что с ним происходит. С виду не похоже, но на его месте, Чимин бы ненавидел. - Пока, Чимин, - наконец печально произносит Чонгук. – Удачи. Он уходит, не оглядываясь. Все смотрят ему вслед, но он как будто не замечает. Как только он пропадает из виду, все переключаются на Чимина. Он чувствует каждый взгляд в спину на своей коже. Он оглядывается, слабо улыбается. Джису вдруг выкрикивает поздравления, и остальные начинают аплодировать. Чимин машет им рукой, благодарит, говорит, что всех любит, но всё это время думает только о том, слышны ли эти радостные крики там, где лифт. Где Чонгук, которого забыли, держит коробку со своими вещами.