Дуэт сяо и гуциня

Вэй У Сянь пребывал в крайне возбужденном состоянии. Он наблюдал за вторым молодым господином ордена Лань, видел страдание и боль, отражающиеся в глубине светлых глаз, и все ждал, что тот закричит. Однако юноша стойко перенес наказание, и из-за этого наблюдатель испытывал некую неудовлетворенность. Именно она побудила его последовать за юношами. К тому же Си Чэнь поспешил увести брата, не дав тем самым рассмотреть его получше. Оставаться незамеченным было нетрудно, ведь в Пристани он знал каждый уголок и укромный закуток. Пару раз, забавляясь, он подходил совсем близко, и только в коридоре на первом этаже упустил молодых людей из виду, но тут ему несказанно повезло. Он приметил, в какую дверь вошел лекарь. Не прошло и пары минут, а Старейшина И Лин уже крадучись подобрался к окну выделенной Си Чэню гостевой комнаты и уселся на землю, привалившись к стене с таким видом, будто просто прохлаждается здесь в одиночестве. Обитатели Пристани Лотоса давно перестали обращать на него внимание, заставая за бездельем в самых разных местах: на нижних ветвях деревьев, бортиках и перилах, в саду на каменной горке, в беседке или просто на траве. Было время, когда старшие адепты даже переступали прямо через спящего заклинателя, как через развалившегося на дорожке кота, и шли себе дальше. Очень кстати окно оказалось открыто, а постель находилась прямо под ним, так что мужчина прекрасно слышал негромкие голоса. Лекарь заверял, что с раненым все будет в порядке и настоятельно советовал старшему брату тоже выпить отвар и поспать часок-другой после всех треволнений. – Вам не помешает, если я немного поиграю на флейте? – спросил Си Чэнь. – Играйте на здоровье, молодой господин, от этого никому еще вреда не было, – разрешил лекарь, не зная, что Вэй У Сянь затаил дыхание и придвинулся еще чуточку ближе, рискуя быть замеченным. Ему не терпелось услышать волшебную музыку. – Я скоро уже закончу. Станете соблюдать мои рекомендации, все заживет и будет даже почти не видно. Портить спину такого красивого юноши – просто кощунство… – Повезло с кнутом, – голос Си Чэня прозвучал надтреснуто, он смущенно умолк и поспешил достать инструмент. Это наводило на кое-какие мысли. Вэй Ину импонировал выбор старшего, возможно потому, что он сам до сих пор использовал Чэнь Цин, хотя уже несколько лет не играл на ней просто так, в удовольствие. А ведь когда-то он неплохо умел сочинять мелодии на ходу, вот только теперь это занятие больше не приносило ему радость. Флейта Си Чэня была другой. Она пела мягко, обволакивающе, лаская слух нежными переливами. И правда – чистое волшебство. Казалось, даже редкие облака на небе зачарованно внимают мелодии. Мужчина прикрыл глаза, воображая, что сяо звучит только для него, принося мир и покой его душе. Уже долгое время он избегал вхождения в транс, потому что всякий раз возвращался туда, где не было ничего, кроме огня, удушливого дыма, запаха паленого мяса, криков умирающих и неутолимой ярости убитых, что он пропускал сквозь себя снова и снова. Боль, гнев, ярость, страх, ненависть, тьму, холод и пустоту. Погружение было плавным, все равно что войти в реку. Течение мелодии подхватило и повлекло все дальше от тревог и суеты. Впервые за долгое время он ощущал такую легкость, почти что полет. И хотя тело его оставалось в полной неподвижности, а лопатки и затылок по-прежнему касались нагретых солнцем темных досок, он чувствовал себя птицей в голубой вышине. С последними звуками флейты Вэй Ин вынырнул из приятной грёзы, очень похожей на сон, приснившийся в солнечный весенний день. Старейшина И Лин улыбнулся, почувствовав себя согревшимся душой. Едва ли прошло больше десяти минут, а усталости после ночной охоты и проделанного пути как не бывало, спало и напряжение, скопившееся во время показательной порки. Он снова прислушался. В комнате воцарилась тишина. Можно было бы рискнуть и украдкой заглянуть туда, чтобы еще разок увидеть Двух Нефритов, но заклинатель не стал. Этого все равно было бы мало. Услышав сяо, он захотел послушать гуцинь – по крайней мере один из братьев должен был обучаться игре именно на этом инструменте, потому что для него были написаны такие знаменитые мелодии, как «Призыв» и «Расспрос», секреты которых передавались в ордене из поколения в поколение. Именно в этот момент он решил кое-что для себя и легким шагом направился к своей комнате – а таковая у него тут имелась. Но потом передумал и вскочил на Суй Бянь. У него разыгрался аппетит, а что могло быть лучше свежей фазаньей грудки, собственноручно приготовленной и съеденной единолично на свежем воздухе? К тому же ему как раз требовался почти целый фазанчик или голубок. В прошлом Вэй Ину не было равных в поимке птиц голыми руками. Он мог подкрасться к самой сторожкой пичуге, независимо от того, собирался ли в итоге ее съесть – хотя обычно все-таки собирался. И вот что-то дернуло его вспомнить былые деньки, развести костерок, да поохотиться немного. Уж очень хорошее у него сегодня было настроение, он уже даже не помнил, за что не так давно злился на А-Чэна. Видел бы он сейчас своего дядюшку! Мало кто мог бы представить себе Старейшину И Лин носящимся на мече сквозь заросли высокой травы и распугивающим птиц, однако именно этим заклинатель с упоением занялся, и уже после третьего захода в его руках забилась нерасторопная самка в неприметном коричневом оперении с пестринкой. – Жаль, Фэн Мянь еще не вернулся, ты бы пришлась ему по вкусу, – сказал он птице, прежде чем свернуть ей шею. – А так еще полетаешь. Вернувшись к огню, он сделал несколько надрезов, немного повозился, отделяя лоскут кожи прямо с перьями, а потом довольно небрежно вырезал все самое вкусное. Потом разгреб костер, добывая угли и, пока грудка поспевала, не поленился достать иголку и нитку, чтобы сшить птицу заново, слегка набив травой. Получилось неплохо, даже вполне правдоподобно. Голуби после таких манипуляций имели куда более растрепанный и жалкий вид. Птица затрепыхалась, стоило мужчине сложить губы в трубочку, ей хватило малейшей толики темной энергии. Едва услышав мелодичный свист, она подняла головку и посмотрела на хозяина. Он подкинул свое творение в воздух, и оно тут же расправило крылья, а легкий свист указал ей дорогу. В свое время он контролировал целые стаи подобных крылатых дозорных и находил в этом огромную пользу. Даже всего одна птичка сослужила ему хорошую службу, предупредив о возвращении брата. Он ополоснул руки в реке и прикрыл один глаз, чтобы вглядеться повнимательнее. Глазами птицы заклинатель различил поникший силуэт названого брата, которого узнал даже на большом расстоянии. Прожевав кусочек сочного мяса и облизнув пальцы, Вэй У Сянь коротко и резко присвистнул, отсылая птицу прямо навстречу лодке Фэн Мяня. Что-то ему подсказывало, что будет уместно приобрести несколько сосудов вина, а потом заманить главу ордена к себе и методично напоить. А еще лучше сделать это в одной из беседок, вдруг в Гу Су принято музицировать перед отходом ко сну? *** Было даже забавно, как это в один день они поменялись местами: теперь Вэй Ин вышел встречать вернувшегося с охоты брата и сразу же взял его в оборот, заставляя рассказывать о совершенно рядовом случае во всех подробностях. – Как все прошло, А-Сянь? – несчастным голосом спросил Фэн Мянь, когда тот усадил его на широкую деревянную скамью под навесом и сам плюхнулся рядом. – Ты так переживаешь, будто досталось твоему сыну, – пожурил он, наполняя чаши, и нарочно проигнорировал вопрос, потому что на самом деле брат не хотел услышать подробности. – Кстати, почему ты ничего не сказал ему? – Как бы это выглядело? – тот выпил, кажется, не почувствовав вкуса, хотя вино было весьма и весьма достойным. – Так хоть я один предстал не в лучшем свете, поддерживая решение жены и вымогая у Гу Су явно завышенную компенсацию… Прости, брат, я знаю, мы говорим о Гэ. Тот махнул рукой и тоже выпил, внутренне удивляясь собственному хладнокровию – еще утром это послужило бы отличным катализатором. Он знал, как все устроено, да и речь сейчас была не о его родных краях. Фэн Мянь подставил свою чашу и благодарно кивнул, когда она вновь была наполнена по самый краешек. – Пусть лучше А-Чэн думает, что я правда хотел высечь этого храброго юношу за проступок, которого тот не совершал, – проговорил он, помассировав переносицу. – Когда я спросил, не нуждается ли тот в чем-то, Вэй Ин, думаешь, он захотел чего-то для себя? Он попросил меня присмотреть за его шиди, чтобы их не запугивали во время допросов. Вэй У Сянь видел мальчишек, которых Ван Цзи защищал, не щадя себя. Впервые покинуть орден и тут же лишиться свободы – суровое испытание, ничего не скажешь. Они и правда могли не вынести угроз и давления со стороны старших адептов Юнь Мэн Цзян. – Как бы я после этого сказал сыну, что его друг мог быть изгнан из ордена собственным отцом, да еще с позорным клеймом во всю спину? – голос главы звучал так безнадежно, что Вэй Ин просто сгреб его в охапку, расплескивая вино по их одежде, и крепко обнял. – Вот так-то, – сказал он удовлетворенно, пристроив подбородок на теплой макушке. – А то от А-Чэна не дождешься. Я сам поговорю с ним, хочешь? Может быть, прямо сейчас? Час Крысы близился к концу, однако многие заклинатели все еще были слишком взбудоражены событиями ушедшего дня, чтобы ложиться спать. Одна птичка донесла Вэй Ину, где тот сможет найти племянника, швыряющегося камешками в воду. Впрочем, это могло подождать еще часок, он действительно давненько вот так по-родственному не болтал с названым братом.