Дуэт сяо и гуциня

– Так же в порядке, как было в Пристани Лотоса? – полюбопытствовал Вэй Ин, окинув Ван Цзи проницательным взглядом, от которого захотелось спрятаться. Тот снова прикусил губу, уже примерно зная, чего ожидать. Просто пара черточек на коже, ничего ужасного, но сама мысль о том, что Старейшина И Лин сейчас дотронется до него, вызывала дискомфорт. Он терпеть не мог, когда это делали чужие, и передернулся от воспоминания о том, как старшие адепты держали его, чтобы не дергался во время экзекуции. Вэй У Сянь совершенно ничего не предпринимал до тех пор, пока юноша не решился встретиться с ним взглядом. Вопросительно поднял бровь, явно заинтересовавшись его состоянием. Ван Цзи почувствовал себя кроликом, вздернутым за уши над землей, и даже не попытался оправдаться. – Мои прикосновения тебе настолько противны? – полюбопытствовал мужчина, протянув руку, чтобы все-таки наметить рисунок. – Вас в Гу Су учат ненавидеть темных? Лань Чжань старался остаться неподвижным и сохранить лицо, но почувствовал, что инстинктивно попытался отстраниться, избежать неприятного контакта. И дело было вовсе не в царапинах, они-то были пустяковыми. Но он никогда не чувствовал ничего подобного от прикосновений других людей, странно до мурашек. – Это вовсе не… – он вздрогнул и замолчал, когда Вэй Ин нарочно дотронулся до его плеча. Снова точно искорки по телу. Си Чэнь ужасно возмутился такому беспардонному поведению мужчины. Взрослый заклинатель вел себя очень невоспитанно, особенно когда мазнул кончиками пальцев по щеке его младшего брата, заставив того окончательно стушеваться и обхватить себя руками. Да он просто забавлялся, наблюдая, как от каждого прикосновения Ван Цзи вздрагивает, будто они сопровождаются уколами энергии. Сделай он так еще хоть раз, Си Чэнь бы вмешался, не побоявшись навлечь на себя гнев Старейшины И Лин. К счастью, тот наконец решил приступить к рисованию. Он довольно бесцеремонно развернул юношу, чтобы свет из окна падал на того под правильным углом, и потянул рукав ханьфу ниже, освобождая больше места. Понаблюдал за реакцией на свои действия и только потом взял кисть. В первый момент Ван Цзи вздохнул с облегчением. – Так значит, ты просто не любишь, чтобы тебя трогали? – догадался-таки Вэй У Сянь с легким сожалением. Везло же ему на заклинателей, которые не желали идти к нему в руки. Касания кисточки и взгляд человека, в руках которого она находилась, тоже смущали, но не так сильно, как непосредственный контакт кожи с кожей. Состав был густой и прохладный, но при соприкосновении с телом быстро начинал ощутимо печь. – Мастер Вэй, – снова подал голос Си Чэнь. – Я никогда ничего не делаю наполовину, – равнодушно ответил Старейшина и, переложив кисть в левую руку, сделал несколько движений пальцами, будто припоминая необходимые пассы. Похоже, процесс рисования был творческим, рисунки уже разительно отличались друг от друга. – Молчи, не мешай. Новое прикосновение кисти прострелило все тело неожиданно резкой болью, словно к нему приложили раскаленный металл. Младший Нефрит стиснул зубы и сжал кулаки, с трудом удерживаясь, чтобы не дернуться. Хуже всего было то, что Вэй У Сянь заметил его состояние и слегка подул на рисунок. Неведомо как, это помогло. – Помнишь, что я говорил? – проворчал мужчина, заставляя Лань Чжаня гадать, вдруг он все-таки сознательно взял его ленту. Брат, конечно же, твердил, что это не так, что Вэй Ин не его судьба, что это ничего не значит. – Вы рассказывали о войне, – юноша понимал, Вэй Ин хотел напомнить, что не собирается калечить их с братом, но решил сам задать направление разговора. – Хочешь знать, как я превратился в чудовище? – мужчина сощурился, а движения кисти слегка ускорились. Вспышки боли слились, перекликаясь с жжением в иссеченной спине. Он не смог ответить сразу, потому что боялся закричать. А этого Ван Цзи позволить себе не мог, точно так же, как в Пристани Лотоса. Брат не кричал, даже не выдал того, насколько это больно. – Такой чувствительный, – Вэй Ин чуть наклонился, снова подув на рисунок и заодно, вглядываясь в линии, проверяя себя. – Ты – медиум? По всем признакам выходило, что так. Он не любил прикосновений и едва выносил даже деликатные воздействия темного. К тому же Вэй Ин помнил, как юноша проснулся, каким-то шестым чувством уловив надвигающуюся угрозу. И именно он, а вовсе не старший брат, владел гуцинем, использующимся как инструмент для общения с духами. – Нет, – воспользовался передышкой Ван Цзи, не заметив удивления Старейшины. – И спрашивал я не об этом. Я столько слышал о Ваших поступках, хорошего и плохого, но ни разу – об их мотивах. Мужчина приложил ладонь к груди своей жертвы, словно уже не был уверен в успехе своих манипуляций, прикрыл глаза, вслушиваясь в течение ци. Ван Цзи закусил губу, стараясь привыкнуть к возникшему покалыванию, но снова покрываясь мурашками. – Так часто бьётся, – усмехнулся заклинатель и переместил руку ниже, опасно приблизившись к золотому ядру. О каких бы манипуляциях он ни толковал чуть ранее, это пугало. Си Чэнь не представлял, каково приходится сейчас Лань Чжаню. Он еле сдерживался, чтобы не оттолкнуть бесцеремонные руки от младшего брата, а мужчина продолжал мучить его вместо того, чтобы наконец покончить с проклятым рисунком. – Так тебя интересует самое начало сказки про Старейшину И Лин? Ну слушай, – сказал Вэй У Сянь, взяв кисть поменьше, чтобы нанести завершающие штрихи. Голос мужчины звучал бесстрастно, пока он перечислял холодные беспощадные факты. А вокруг него все больше расползалась темная энергия, тянущаяся к юношам невидимыми, но очень хорошо ощутимыми щупальцами. – Когда силы клана Вэнь попытались взять Пристань Лотоса, за оружие взялись все, кто мог сражаться: мой названный брат пустил в бой не только сына – его жена и дочь тоже бились там, а с ними была моя мать. Ее казнили линчи в назидание непокорному клану Цзян, а я был далеко. У Вэнь Чжао не хватило духу добить меня, когда был шанс – даже раненый, я добрался до Гэ, но все равно не успел проститься с отцом. И тогда я пришел за этим псом. Заклинатель умолк, а его пленники не посмели издать ни звука. За сухим тоном крылось слишком много боли, так много, что Ван Цзи стало стыдно за себя. За то, что заставил его это произносить после того, как Вэй Ин проявил к нему и брату участие, стараясь не превращать неприятную процедуру в пытку. – Присядь пока, – велел ему Старейшина, бросив кисть и взяв вместо нее нож, с явным намерением вернуться к ранее нанесенному узору. – И не бойся за брата. Си Чэнь вздрогнул, ощутив прикосновение холодного металла, но ничего страшного действительно не произошло. Засохшая краска крошилась и осыпалась, под ней на чуть покрасневшей коже отчетливыми линиями проступал несмываемый узор, напоминающий неяркую татуировку. – Готово, – Вэй У Сянь сложил ручную печать и на секунду прижал ладонь к рисунку. Юноша ничего не почувствовал, даже толчка направленной на него энергии. Он подумал, что заклинание не сработало. – Призови меч. Си Чень послушно сложил пальцы в призыве, но Шуо Юэ даже не дрогнул. Вэй Ин удовлетворенно кивнул. Вторая попытка и снова ничего. Ван Цзи с ужасом смотрел на брата, так и не сумевшего призвать клинок. В голове всплыла фраза, небрежно брошенная Старейшиной: «Слишком близко к ядру – плохо, оно может просто разрушиться». Гнетущую тишину нарушил беззаботный смех, совершенно неуместный в такой ситуации. – Я же сказал, бояться нечего, я просто его запечатал, – Вэй У Сянь снова хихикнул, наблюдая, как старший Нефрит зябко запахивается под самое горло. – Заклинание не мешает циркуляции энергии и ее накапливанию. Не дает только выпускать ее наружу и преобразовывать. Вы двое – такие забавные, право слово!