Дуэт сяо и гуциня

А-Дин тихонько поскреблась к братьям и терпеливо дождалась разрешения войти. После чего низко поклонилась и от всей души попросила прощения. Поймав одинаково непонимающие взгляды, она повинилась: – Господин Вэнь объяснил мне, что я сделала не так. Я сразу побежала к господину Вэй и рассказала, что правда-правда не хотела подвергать молодых господ опасности. – А что именно сказал тебе господин Вэнь? – Ван Цзи был рад, что с девушкой все в порядке, и она снова улыбчива и разговорчива. – Ну, он сказал, что вот я хоть и молоденькая, а силы во мне кот наплакал, меня даже те мертвые ребята всерьез не воспринимают, – напомнила ему первое утро А-Дин. – То ли дело заклинатели в вашем возрасте. Он сказал, что вы – все равно, что флагоносцы. – И ты знаешь о флагах, привлекающих духов? – удивлённо поинтересовался старший Нефрит. – Конечно, я же не дурочка какая-нибудь! – гордо заявила она. – Господин Мо заставил всех накрепко запомнить, как эти рисунки выглядят и что нужно делать. Можете меня проверить. Только потом, – спохватилась девушка. – Господин Вэй сказал, что вам нужно написать письма, а я стою тут, болтаю. Нефриты переглянулись. Они не ожидали, что Старейшина позволит им отправить весточку домой. Как бы то ни было, А-Дин принесла им все необходимое и, еще раз поклонившись, поспешила скрыться за дверью, чтобы не мешать заклинателям. – Напишешь отцу? – предложил старший. – Думаю, так будет лучше. – Мгм, – в голосе брата Лань Хуань уловил сомнение, но спорить Ван Цзи не стал. Он вообще был молчалив, хотя это Си Чэню пришлось знакомиться с лютой. Надо сказать, она произвела на него сильное впечатление. Даже при ближайшем рассмотрении некогда прославленная целительница смотрелась живой, красивой, опрятно одетой и причесанной женщиной. А еще от нее не пахло совершенно ничем, даже когда она приблизилась на расстояние протянутой руки. Он ждал хотя бы легкого сладковатого душка или более резкого цветочного аромата, призванного замаскировать тление, и отсутствие такового почему-то тревожило. Ван Цзи аккуратно разложил по столу письменные принадлежности, но никак не мог сосредоточиться. Мыслями он был далеко, снова в спальне Вэй У Сяня, куда ему предстояло пойти, когда старший брат уснет. *** – Видишь, я все выпил, можешь меня развязать? – заклинатель смотрел на него хитро, будто бы испытывал. Юноша стушевался, не зная, как ему быть. – Придется ещё немного подождать, А-Сянь, – качнул головой целитель, вызвав недовольство Старейшины. – Попробуй лучше уснуть. Тогда Ван Цзи тебя развяжет. Юноша растерянно посмотрел на лекаря, а тот ободряюще улыбнулся, хотя выглядел уставшим. Ведь он прямо с порога попал в круговорот событий и не успел даже переодеться и освежиться. – Побудешь с ним немного? – попросил целитель. – А-Ина быстро сморит, а мне нужно заняться травами, а то там, боюсь, на вторую порцию уже не наберется. Ван Цзи кивнул и вернулся к столу, аккуратно опустился на колени, разворачивая гуцинь. Вэй Ин немного повозился и потребовал вернуться на место, потому что – подумать только! – ему плохо видно. Пришлось снова сесть на кровать и разместить инструмент на коленях. Старейшина И Лин затих, а вскоре и вовсе прикрыл глаза, внимая знакомой мелодии, плавно меняющей темп, убаюкивающей. Доведя ее до конца, Лань Чжань погасил ладонью последний вибрирующий звук и заметил, что мужчина, кажется, уснул. Он задержал взгляд на спящем, который сейчас выглядел не старше своего друга, такой умиротворенный, будто Покой и правда подействовал. – Мастер Вэй, – осторожно окликнул он, отложив гуцинь. Старейшина никак не отреагировал. Юноша аккуратно, стараясь не касаться кожи заклинателя, расплел узлы и убрал ленту, охватывающую его запястья. Было ужасно неловко беспокоить спящего, но он все-таки решил, что беды не будет, если укрыть его и осторожно переложить руки так, чтобы мужчине было удобно. Лань Чжань едва не подскочил, когда тот поймал его запястье, как будто не желая отпускать от себя даже во сне. *** Покончив с письмом главе ордена, как с неприятной, но важной обязанностью, Лань Чжань наконец смог привести мысли и чувства в порядок, чему немало способствовала медитация. Он так погрузился в себя, что далеко не сразу понял, что в комнате не один. – Уже довольно поздно, так что я просто решил зайти к тебе, – тихий знакомый голос, помог вернуться к действительности. – Не шуми, разбудишь брата. Старейшина И Лин с неприкрытым интересом рассматривал юношу, усевшись на его кровать и подогнув под себя одну ногу. Это заставило Нефрита смутиться и поспешно подняться на ноги. Оставалось надеяться, что мужчина не собирается в этот раз ночевать у него, потому что тогда наутро случится страшное. – Кажется, ты подал мне одну интересную идею, А-Чжань, – похвалил тот, явно предвидя что-то очень приятное. – Ну что, идем? Сегодня нас ждет еще целая пачка талисманов. Нет, полпачки, в прошлый раз мы слишком засиделись. – Тебе надо начать ложиться вовремя, ты вредишь себе, – заметил юноша, только когда они достаточно далеко отошли от их с братом комнат. Наверное, Вэй Ин был прав и он мог позволить себе обращаться так к жениху. По крайней мере, наедине. Он заслужил этим еще один одобрительный взгляд. Увы, само замечание было воспринято заклинателем как весьма забавная шутка: «Может быть, ты будешь укладывать меня в постель?» Первое, что бросилось Нефриту в глаза, – в комнате Старейшины ничего не валялось на полу, даже под кроватью. Может быть, этому поспособствовал Вэнь Нин, а может, расстаралась А-Дин, чувствующая себя виноватой. – Если нужно, мы можем сделать талисманов с запасом, – предложил юноша, задумавшись, что будет делать на вторую или третью ночь, когда работа закончится и будет уже ни к чему проводить вечера у Вэй Ина. – Сюань Юй и так уже получил больше, чем обычно, – мужчина плюхнулся за стол, чтобы вблизи понаблюдать за устраивающимся Нефритом, запомнить его жесты, позу, и то, как он смущается прямого изучающего взгляда. – А тебе не нужно искать предлог, чтобы приходить ко мне хоть каждую ночь, помнишь? Ван Цзи побледнел. Неужели Вэнь Нин рассказал Старейшине о помолвке? Вэй У Сянь некоторое время смотрел ему в глаза, прежде чем задать вопрос, и эта пауза показалась мучительнее нескольких часов неподвижности рядом со спящим. – Чего ты боишься? – спросил мужчина. – Что самое страшное в твоих снах? Юноша закрылся. Вэй Ин смотрел на него внимательно, почувствует, если соврать. Да и не умел Второй Нефрит лгать. Поэтому оставалось упрямо молчать и надеяться, что заклинатель просто отступится и потеряет интерес. – Если расскажешь, то я тоже расскажу, – предложил тот, дотронувшись до руки юноши. На сей раз Ван Цзи не отдернулся, как будто настороженно прислушиваясь к чему-то. – Хочешь знать, чего боится человек вроде меня? Сам Старейшина И Лин. Ван Цзи сомневался, что есть такая вещь, которая могла бы реально напугать его. Давешний укус не в счет, то было скорее неожиданно, чем реально пугающе. Если кто и мог реально привести Вэй Ина в ужас, так это он сам во время тех приступов, что с ним случались. – Расскажи лучше об этих рисунках, – попросил Ван Цзи, потому что не хотел снова заставлять Вэй Ина выворачивать душу, как это было, когда тот наносил изображение на его кожу. – То, что у нас с братом они разные, что-то значит? – А-Чжань, это ведь все равно, что рисовать портрет человека по его пульсу и течению ци, – тот улыбнулся, будто Ван Цзи спросил, почему вода мокрая. – Вы с ним – разные, вот и весь секрет. Взять, к примеру, твое письмо – прости уж, я прочел их – оно сильно отличается от письма Си Чэня. Такое сухое. У тебя напряжённые отношения с отцом? – Я ведь подвел его недавно, – юноша знал, что Старейшина прочитает, но не был готов к тому, что у них зайдет разговор об этом. – Чепуха, это было решение Цин Хэн Цзюня, как главы ордена, а не как вашего отца. Так что постарайся, чтобы оно не повлияло на ваши отношения слишком сильно, – Вэй У Сянь явно проводил параллели со своим названым братом, но Ван Цзи не посмел хоть что-то возразить. – А почему ты не написал дядюшке? Мне показалось, вы хорошо с ним ладите. – Хорошо ладим, – оторопело повторил за ним Ван Цзи и вдруг почувствовал себя предателем. Он был так занят своими переживаниями и даже не подумал, что Си Чэнь действительно может написать Лань Ци Жэню: «Любимый дядюшка». – А-Чэн бы мне такие письма слал, – с толикой зависти проговорил Вэй Ин, подтверждая худшие опасения собеседника. Обеспокоившись, Старейшина дотронулся до внутренней стороны его запястья, отчего Ван Цзи сделалось зябко, хотя тот просто нащупывал пульс. Мужчина нахмурился, хотя едва ли мог обнаружить что-то, кроме колотящегося абы как сердца. – Ложись-ка ты спать, А-Чжань, – сказал он строго, буквально силком поднимая его на ноги. – Талисманы никуда не убегут, а Сюань Юй и подавно. – Прямо здесь? – запротестовал было тот, но его просто подняли на руки и перенесли на постель. – Мастер Вэй, ты отправил наши письма? – Да, – коротко ответил У Сянь, роясь в шкафу. После недолгих поисков на колени юноше упал комплект ночных одежд. – Вот, примерь, должно быть впору. Вэй Ин вернулся за стол, но не притронулся к письменным принадлежностям, а погрузился в книгу. Он подсчитал – Ван Цзи понадобилось ровно семнадцать страниц, чтобы все-таки успокоиться немного и задремать, однако покой не продлился долго. В середине часа Крысы Старейшина И Лин оторвался от чтения, услышав возню на кровати. Видимо, Лань Ван Цзи и правда решил уложить его спать пораньше. Упрямства ему было не занимать, это Вэй У Сянь уже понял. Мужчина тяжело вздохнул и поднялся, похоже, Лань Чжаню снилось что-то действительно дурное. Он сбросил верхнее одеяние и улёгся рядом, осторожно привлекая Нефрита к себе и укрывая их обоих одеялом. Ван Цзи ещё некоторое время тревожно хмурился, но затем расслабился и задышал ровно. Недавний разговор с Вэнь Нином заставил его присмотреться к Ван Цзи внимательнее и задуматься. Вот и сейчас Старейшина приподнялся на локте, чтобы понаблюдать за юношей, как делал это недавно во время его медитации, и когда тот переодевался, думая, что скрылся за ширмой. А-Чжань выглядел так безмятежно, когда не старался казаться бесстрастным и взрослым. Его Нефрит действительно очень красив. Вэй У Сянь поправил разметавшиеся пряди, снова наслаждаясь их мягкостью. Помедлил, вглядываясь в точёные черты, и, поддавшись искушению, легко поцеловал приоткрытые губы.