Дуэт сяо и гуциня

Ван Цзи проснулся лишь чуточку позже брата и чувствовал себя самим собой, что было очень приятно. Все произошедшее прошлой ночью казалось сном. Таким же, как та греза, где было столько света и тепла. Солнце в безоблачном беззаботном небе, блики на воде, теплый упругий ветер поднимает мелкую сверкающую рябь и играет с зеленой высокой травой, в которой прячутся птицы с пестрым оперением и красными головками. Солнце печет макушку и греет плечи, верхнее одеяние метет рукавами по земле, небрежно свешиваясь с пояса, травинки цепляются к сапогам и отчего-то так хочется громко расхохотаться. К счастью, этой ночью, когда он улёгся в постель, сон про птицелова больше не вернулся, хотя раньше ночные виденья имели обыкновение преследовать Ван Цзи снова и снова, как образ Бай-Ху в последнее время. И все же несколько спокойных часов отдыха еще ни о чем не говорили. Вчера – вот только до или после поцелуя? – он решил, что непременно вернется к тренировкам. Нужно придерживаться строгого распорядка, как в Облачных Глубинах, и тогда сны уйдут и хранитель запада с ними. Спрятав одежду, которую вчера одолжил ему Вэй Ин, юноша облачился в белоснежное одеяние и взял Би Чэнь, которым не пользовался с того дня, когда на них с братом напали «дражайшие друзья». Ван Цзи был убежден, что ему удалось вернуть душевное равновесие ровно до тех пор, пока уже днем они не встретили Старейшину И Лин. Лань Чжаню потребовалась вся сила воли, чтобы сохранить невозмутимость. Мысленно он молил Небеса, чтобы тот не вздумал отпускать какие-то шуточки в присутствии Си Чэня. К его величайшему облегчению, Вэй У Сянь лишь коротко поприветствовал их с братом и заметил: – Вы тренируетесь в такую рань, – похоже, он слышал их через открытое окно спальни. – Почему бы завтра утром нам не отправиться в ближайшую рощу всем вместе? Хотя… для четверых заклинателей она все-таки маловата. – Можно и сегодня, – на удивление легко согласился Си Чэнь. В голове он уже набрасывал план если не побега, то хотя бы разведки обстановки. Все лучше, чем сидеть сложа руки и ждать, когда их спасут. К тому же теперь отправить письмо «дорогому дядюшке» уже не казалось старшему Нефриту такой уж хорошей идеей. Могла начаться война. – Сегодня надо подготовиться, – как-то рассеянно ответил мужчина и вроде бы пошел к себе. Юноши немного проводили его взглядами: старший недоумевающим, младший настороженным, потому что даже без духовных сил ощутил, как повеяло тьмой. – Он странно немногословен сегодня, – заметил Лань Хуань. Второй Нефрит лишь сдержанно кивнул, старательно соблюдая ритм дыхания. Стоило только взглянуть на Вэй Ина, как в памяти со всей яркостью всплыли недавние события, и сердце заколотилось как при быстром беге. И снова множество крошечных иголочек и мурашки по спине. Но уже все закончилось. – Вэнь Нин просил меня зайти после того, как я поговорю с Вэнь Цин, а я до сих пор у него не был, – задумчиво сказал Си Чэнь. – Ты со мной? – Я лучше пойду медитировать, – Ван Цзи совсем не хотелось сейчас идти к целителю, потому что тот все видел, и это было страшно неловко. Он понимал, что ужасно глупо и по-детски прятаться от человека, который искренне за него волновался и не стал бы ни в чем упрекать, когда даже сам Лань Чжань допускал мысль, что отчасти сам виноват в сложившейся ситуации. Ему действительно не стоило проводить ночи в спальне Старейшины И Лин и особенно в его постели. И о чем он только думал? Непростительное легкомыслие! Брат ушел, а Лань Ван Цзи возвратился к себе в комнату, намереваясь воскурить благовония и погрузиться в транс. Чего он не ожидал – так это того, что с порога угодит прямиком в руки Вэй Ина. – Я хочу показать тебе свою подругу, – заявил тот беззаботно, как будто не он буквально минуту назад устроил мощный выброс темной энергии. – Дражайшую? – с содроганием уточнил юноша, увязав вместе два эти события. – Вполне себе живую, пожалуй, – уклончиво ответил Старейшина. – Она тут, недалеко. Да брось, А-Чжань, кто из нас кусается? Идем. Идти и впрямь пришлось совсем недалеко, Вэй Ин повел его во внутренний двор, где не оказалось ни души. Юноша огляделся по сторонам, но ни под навесом за столиком, ни на открытой площадке, где они с братом тренировались утром, ни среди невысоких деревьев не наблюдалось даже служанок. – Это шутка? – непонимающе уточнил юноша. – Не совсем, – У Сянь указал на отдельно растущую сливу, которую после всех этих часов наедине и правда мог называть очень близкой подругой. – Я слышал, ты собирался медитировать. По-моему, отличное место. – Но я… – юноша окончательно перестал что-либо понимать. Сперва он подумал, что Вэй Ин выдумал девушку, чтобы остаться с ним наедине, а теперь и вовсе запутался. – Смелее, А-Чжань, – нетерпеливо подтолкнул его Старейшина. – Нет, сядь чуточку левее. И слегка повернись, да, вот так очень хорошо. Ни о чем не волнуйся, я позабочусь, чтобы никто не мешал. Ван Цзи вздохнул, не зная, как объяснить, что во всем И Лине есть только один человек, который может одним своим присутствием свести на нет все его попытки отрешиться от реальности. И именно этот заклинатель вознамерился охранять его покой. Под изучающим взглядом Вэй У Сяня даже привычная поза стала казаться ужасно неуютной. К тому же вместо того, чтобы сконцентрироваться, он снова и снова в своих воспоминаниях возвращался к недавним поцелуям, кажется, даже губы начало пощипывать, настолько ясно ему это представилось. Невозможно! Юноша открыл глаза и почувствовал себя очень глупо. Вэй Ин на него не смотрел, он сидел под навесом, скрестив ноги и прикрыв глаза, погруженный в транс. И нечего тут надумывать! Усилием воли, хоть это и было сложно, Нефрит вытряхнул из головы неподобающие мысли и наконец смог представить, что находится далеко отсюда, в Облачных Глубинах, под одинокой сосной над обрывом. Его любимое место, безмятежное. Первый раз его привела туда мать, когда он был еще совсем маленьким. Она приходила туда, потому что с края открывался потрясающий вид на всю долину. Ван Цзи тоже его полюбил и, хотя матери давно не стало, продолжал наведываться туда, когда хотел побыть наедине с собой. Не сразу, но воображаемый образ помог, хотя ощущение цепкого взгляда так никуда и не пропало. Он не догадывался, что Старейшина и правда наблюдает за ним. Мужчина не сводил глаз с напряжённой фигуры. Его Нефриту явно было не по себе под сливой, хотя не дерево было тому виной. Благодаря его уловке, юноша наконец смог расслабиться и углубиться в себя. Вэй У Сянь тут же расселся так, как было удобно, и достал принадлежности для рисования и наброски. Из целой пачки он выбрал четыре, а в итоге оставил два: тот, над которым корпел вчера и быстрый угольный, схватывающий только основные черты дерева, драматичный изгиб ствола, ломкую тонкость ветвей. С первых же беглых штрихов заклинатель понял, что отыскал именно то, чего ему недоставало на всех предыдущих рисунках. Несколькими быстрыми движениями он наметил очертания фигуры, поймав собранную позу замершего с абсолютно прямой спиной юноши, и принялся прорабатывать детали, не забыв уделить внимание даже неслучайности складок его одежд. Он задержал взгляд на лице Нефрита, любуясь его чертами, – брови чуточку нахмурены, опущенные веки скрывают светлые золотистые глаза, так поразившие Вэй У Сяня при встрече в Юнь Мэне. Но первым, что перенес мужчина на бумагу, стали губы – сомкнутые, но не сжатые, пробуждающие желание к ним прикоснуться. Работа заняла всего несколько минут и изображение приобрело в глазах художника законченность. Он с глубоким удовлетворением взглянул на рисунок, прежде чем отодвинуть в сторону и перевести взгляд на оригинал. Транс понемногу становился глубже, принося умиротворение и покой. Вэй Ин ловил эти перемены. Пора было взяться за кисточку, если он хотел более детально запечатлеть сокровище ордена Гу Су Лань. А он хотел. К тому времени, как Ван Цзи открыл глаза, вернувшись из мысленного путешествия, Вэй Ина уже не было во дворе. Юношу отчего-то куснуло одиночество, хотя обычно оно ничуть его не беспокоило, даже наоборот. Внимание заклинателя привлек лист бумаги, оставленный на столике, как раз там, где недавно сидел Старейшина. Лань Чжань поднял его и замер. Это была вовсе не записка, как он подумал в первый момент. На листе рисовой бумаги в уже знакомой, немного небрежной манере был изображён медитирующий под деревцем Второй Нефрит. Секунду поколебавшись, Лань Ван Цзи все-таки забрал рисунок себе, похоже, это было что-то вроде подарка. И как только этот невозможный человек заставлял его краснеть, даже не будучи рядом?