Дуэт сяо и гуциня

– Не поверх рукавов, – командовал мужчина жестко. – Стяни сильнее, я же вижу, ты меня жалеешь. Учись, однажды тебе придется связать врага. – Ты не враг, – Ван Цзи наконец покончил с узлом. Он поспешил вернуть Би Чэнь на место и поднял с земли брошенные Старейшиной вещи. Кинжал и призрачная флейта отправились в рукав белоснежных одежд сразу. Юноша поколебался, прилично ли поступить так же с чужим клинком, и задержал взгляд на двух иероглифах древнего начертания, вписанных в орнамент на ножнах. «Какая разница» – гласили они. Юноша покачал головой, наверное, он ошибся в прочтении. – Ты не можешь этого знать наверняка, – прозвучало как очередная провокация. Ван Цзи вдруг вспомнил, что Вэй Ин рассказывал о кошмарах наяву. Они говорили, и это помогало заклинателю держаться и противостоять Тьме, сопротивляться существующим для него одного голосам. – Слушай меня, – юноша обернул конец ленты вокруг руки, не решаясь тянуть, даже легонько. Вместо этого он положил ладонь на спину мужчины, побуждая идти. – Да, только мой голос, и больше никого. Пусть все другие звуки перестанут существовать, и останется только один, сосредоточься на этом, как во время медитации. Ван Цзи не умел и не любил много говорить, но если это поможет дотянуть до дома, где остался гуцинь и Вэнь Цин покажет, как приготовить отвар… К тому же это было прекрасной практикой, ведь когда-нибудь ему придется занять место дяди. Лань Ци Жэнь с самого детства приводил племянника в комнатку на чердаке аукционного дома, единственное окно которой выходило на рыночную площадь, а через тонкий дощатый пол было слышно, как проходят торги. В первый раз он был так потрясен людским гвалтом, что начал плакать, но со временем стал даже получать удовольствие от того, что в такой обстановке ему удавалось отрешиться и обрести душевный покой. Нужно было просто говорить и говорить, подражая дяде, его неизменно спокойному и ровному тону. Вот только о чем? Едва ли подойдет перечисление Правил! Он очень осторожно выбирал слова, отслеживая реакцию Вэй У Сяня. Тот шел рядом как на привязи – напряженный, с опущенной головой. Иногда перехватывал ленту наверняка немеющими пальцами, но не пробовал освободиться. Юноша напомнил ему о давешней сливе, опасаясь вопроса о рисунке, который получил в подарок и теперь прятал от брата. Ван Цзи рассказал о своем любимом дереве и о пушистых приятелях, которых нечаянно приручил. Нефрит так часто приходил на свое тайное место и сидел так спокойно, что кролики перестали его опасаться и давно уже принимали угощение из его рук. Он рассказывал о рассветах, потому что У Сянь пропускал их, ложась слишком поздно, а еще о библиотеке в Облачных Глубинах, где в воздухе даже после генеральной уборки танцуют пылинки, обмолвился и о холодном источнике, который исцеляет раны и дарит покой душе. Они шли и шли. Ван Цзи никогда не жаловался на неспособность ориентироваться на местности, но они как будто заблудились, и Лань Чжаню начинало казаться, что он говорит уже целую вечность! Однако было бы ужасно эгоистично пожаловаться на жажду после того, как Старейшина И Лин, ненавидевший быть связанным, сам попросил об этом и безропотно принял боль, когда лента врезалась в запястья. Каким же облегчением было выбраться из-под деревьев и увидеть наконец рощу и дом, выстроенный правильным квадратом, сориентированным по сторонам света. Юноша уже довольно долго жил здесь и лишний раз убедился в том, что жилище построено с большим размахом и изнутри он обошел его не полностью. Например, он не был в крошечном дворике с прудиком в самой дальней от нарядных главных ворот части двора. Ван Цзи почти обрадовался при виде Вэнь Цин, хоть она и вызывала у него противоречивые эмоции. Что бы ни двигало ее братом, а лишать покоя родную сестру и превращать ее в совершенного, мастерски созданного, но все же лютого мертвеца… Но сейчас главным было то, что он мог ненадолго оставить на ее попечение Старейшину, еще балансирующего на самой грани срыва. Нефрит поспешил к себе за гуцинем: только взять инструмент и вернуться. Он даже не успел понять, как за столь короткое время Вэй У Сянь смог освободить руки. В пальцах его сверкнула игла, а в следующий миг все померкло. *** – А-Цин, возьми А-Чжаня и спрячь их с братом в безопасном месте. Дом Мо как раз подойдет, думаю, наши гости уже были у него, – сказал Старейшина И Лин, а когда мертвая женщина уже подняла юношу на руки, спохватился. – Постой секунду. Памятуя как юноша дорожит своей лентой, которую к тому же не стоило сейчас оставлять в доме, Вэй Ин пристроил повязку, расшитую плывущими облаками, на его пояс. Примерно так же в Юнь Мэн Цзян вешают колокольчики. Сложил ручную печать, чтобы лишить Ван Цзи духовных сил, и еще одну, – призывая клинок, послушно выскочивший из белоснежного рукава. – Гуцинь тоже возьми, и смотри, чтобы тебя не увидели, – распорядился мужчина, осклабившись. – А я пойду встречу наших гостей. Он вышел во внутренний двор, а именно туда, игнорируя все правила приличий, спустились пятнадцать заклинателей в белых одеяниях. Все выглядели крайне серьезными. Никто даже не поклонился, приветствуя хозяина. На фоне их белоснежных одеяний Старейшина в своих черных одеждах выглядел настоящим исчадием Тьмы. – Глава ордена Гу Су Лань собственной персоной и не где-нибудь, а в И Лине! – восхитился Вэй Ин, пройдя мимо пары заклинателей с обнаженными клинками, но не подумав извлечь из ножен Суй Бянь. – Чему обязан чести принять столь высокопоставленного гостя в моей скромной обители? Столько траурных облачений, а белой вороной чувствую себя я. Цин Хэн Цзюнь был единственным заклинателем, что не носил лобной ленты. Вэй Ин сразу узнал в нем отца Нефритов, несмотря на то, что юноши многое взяли от матери. Например, у Ван Цзи явно были ее глаза. – Ты смеешь издеваться? – стоящий с ним рядом заклинатель в мгновенье ока выхватил клинок, но застыл, повинуясь жесту главы. «А это – дядюшка, – про себя отметил Вэй У Сянь, найдя внешность мужчины интересной, если бы не козлиная бородка… – Характер, как у лютого. А Си Чэнь – хитрец!» – Может, обсудим наши дела за чашей вина? – предложил Старейшина И Лин, указывая на столик под уютным навесом. – Неприемлемо! – возмутился Лань Ци Жэнь. – А что приемлемо? – уточнил Вэй Ин, ухмыляясь все более недобро. – Приемлемо врываться ко мне в дом, вместо того, чтобы соблюсти приличия и испросить разрешения войти у главных ворот? Приемлемо угрожать мне оружием, не удосужившись пересчитать, сколько мертвецов зарыто в той симпатичной роще? – Ты еще смеешь нам угрожать, отступник?! – воскликнул Ци Жэнь, впадая в ярость. – Брат, – едва их клинки скрестились, раздался холодный безжизненный голос Цин Хэн Цзюня. Такой мог принадлежать человеку, находящемуся в глубокой меланхолии. – Мы прибыли для переговоров, помнишь? – Слишком много людей для дружеского визита, – все пятнадцать человек слегка отступили под напором мощной темной ауры. – Я хочу, чтобы ваши спутники подождали снаружи или удалились на постоялый двор. В Шу он исключительно просторный, в отличие от этого места. Вэй Ину стоило огромных усилий не устроить резню, как в старые добрые времена. Он почувствовал облегчение, когда заклинатели по кивку главы один за другим вскочили на свои мечи и поднялись в воздух. Остались только двое братьев. Они проследовали к столику и расположились за ним по примеру Вэй Ина. Служанка подала гостям чай, к которому те даже не притронулись, а хозяину его травяной отвар, который должен был помочь продержаться до конца разговора. – Итак, – печально произнес глава ордена Лань. – Я хочу поговорить о своих сыновьях. У нас есть основания полагать, что их удерживают здесь против воли. – Понимаю ваше беспокойство, я сам не устаю повторять своему племяннику, что И Лин – опасное место для молодых заклинателей, – уверил Вэй Ин своих собеседников, присматривая одновременно за тем, что делают тринадцать их спутников. Похоже, Вэнь Цин отлично справилась со своим поручением, впрочем, как и всегда. – Увы, ничем не могу помочь. – В таком случае мы бы хотели убедиться, с Вашего позволения, разумеется, что моих сыновей нет в Вашем доме, – глава ордена выложил на стол два знакомых Вэй У Сяню конверта. – Мы получили письма, в которых говорится, что они здесь. – Ты же понимаешь, он глумится над нами! – зашипел Лань Ци Жэнь. – Я понимаю, что мне необходимо вернуть своих детей в Облачные Глубины, – ответил тот, как показалось, с досадой. – Они вам так нужны? – Вэй Ин наклонился вперед, опираясь одной рукой о колено, а в другой держа чашу с зеленой мерзостью. – Хм-м, а если бы я, предположим, сказал, что выбрать можно только одного? И если бы уточнил, что второго ты никогда больше не увидишь? Смог бы ты сделать выбор, глава ордена Лань? Без того довольно светлая кожа мужчины побелела. Казалось, он едва справляется с собой. Его брат выглядел настолько потрясенным, что не мог вымолвить ни слова. Вэй Ин в этот момент почувствовал глубочайшее моральное удовлетворение и с энтузиазмом продолжал. – И кто бы это был? Который из двух твоих драгоценных Нефритов? Может быть, твой наследник? Ты выбрал бы А-Хуаня? – предположил Старейшина, пристально взглянув прямо в глаза главе ордена. Придя к некоторым любопытным выводам, он уточнил. – Нет? Значит, все-таки А-Чжань? Как интересно! Но, увы, у меня для вас нет ни того, ни другого.